Тимофеева Эвелина - Далеко или близко?
Бросок
Поезд змеится в подземном туннеле,
Звякают молотом рельсы во тьме,
Так, извиваясь, шипит неделя,
Глаз отражается в каждом дне.
Тот, кто забыл, как смотреть на звёзды,
Тот, кто в змеином взгляде уснул,
Звоном вопроса "Ещё не поздно?"
Пустит стрелу в вездесущий гул.
Пустит – и голову к небу вскинет,
Острой кометой просьбу взметнёт –
Город утонет в бурлящем дыме,
Лавой прольётся небесный лёд.
Волны вокруг затанцуют разгульно,
Море подбросит просящего ввысь,
Словно Тритон, Каналоа и Ульмо
Вместе на просьбу отозвались.
В офисах будут резвиться дельфины,
В окна влетая на лунных лучах,
И горожане закружатся с ними,
В кипах бумаг хороня свой страх.
Прямо в вагоне взмахнёт руками
Смелый просящий, рванувшись вперёд –
Тысячегранный искрящийся камень
Бездной в ладони ему упадёт.
Вяло слоняясь по магазинам,
Будет просящий искать ответ,
Снова по рельсам ржавой дрезиной
Жизнь застучит, но разгадки – нет.
Только на грани ползучей яви
И быстрокрылого синего сна
Правду о камне просящий узнает,
Сердцем прочтя его письмена.
Рыбой летучей нырнёт он в джунгли,
Сбросив изгрязенные сапоги,
Прочь от сырой небоскрёбной тундры
В мир, где прибоем смеются пески.
Рождение мирохода
Тишина. Только листьев зелёное золото
Льёт вечерний огонь на траву.
И пока в моей жизни ни грома, ни холода –
Десять лет я на свете живу.
На траве босиком, глядя в небо бездонное
На слияние солнца с луной,
Я, дитя перекрёстка вселенных бездомное,
Повстречалась впервые с тобой.
Ты взяла меня за руку, словно сестра моя,
И шагнула за грань сквозь закат,
И с неловких шагов начиналась та самая
Жизнь, о коей все только молчат.
"Ты игрушка, – сначала тебе говорила я, –
Просто воображаемый друг.
И глаза пусть твои золотисто-игривые
Станут зелены, как этот луг".
"Я не кукла в руках твоих, не порождение
Твоей скуки и жажды игры,
И покорно внимать твоему повелению
Не могу, как не можешь и ты.
Ты сумеешь ли вдруг, приказанию следуя
В одночасье цвет глаз изменить?
Ты вступила, сама же об этом не ведая,
В мир, где есть судьбоносная нить.
И по нити мелькают цветные столетия,
Выплетая текучую сеть,
И тебе её рвать, в небожители метя,
Не дано, но ты можешь – Смотреть".
Это был твой ответ. И тогда приоткрыла я
Ту завесу, что делит миры,
И, едва не упав, вдруг умчалась на крыльях
За пределы обычной игры.
Для кого-то я просто ушелец пропащий,
Для кого-то – всего лишь игрок,
Но я верю: прошепчет мне ветер летящий,
Что быть дважды рождённой – мой рок.
Нафану́а[1]. Пещера Áга Лéга[2]
Луч сочится сквозь свод пещеры,
Пальмы-стражи молчат в росе.
Я, приверженка лунной веры,
Взор направлю к небес красе.
Си́на[3], ярче всех звезд сиянье
В эту ночь источаешь ты!
Свет несёшь в летний вечер ранний,
Серебришь имбиря цветы.
На душе будто всё спокойно,
Кровь уже не течёт из ран.
Пусть ответ мне даст вечер знойный:
Что сулит мне мой царский сан?
Всё, казалось бы, уж решилось:
Пей, танцуй и забудь тоску,
Равновесье восстановилось,
Но смириться с ним не могу.
Из воды скоро встанет Солнце,
В океан выйдут рыбаки,
Невдомёк им, что круг замкнётся
Всем стараниям вопреки.
Мир в руках у меня ютится,
Места не находя себе,
Через миг он вспорхнёт, как птица,
Вновь дорогу открыв вражде.
Помню, в детстве как я мечтала
Исцелять силой трав лесных[4],
Но богиней войны я стала
И в искусствах сильна иных.
[1] Нафануа – легендарная самоанская воительница. Согласно преданию, во время войны между западом и востоком острова Савайи в архипелаге Самоа воины восточной стороны жестоко обращались с пленниками, заставляя их карабкаться на пальму вверх ногами. Узнав об этом, Нафануа выгнала завоевателей с западной половины Савайи и освободила пленников. После победы её признали верховным вождём всего Самоа.
[2]Ага Лега – пещера, где Нафануа отдыхала и лечила раны после битв.
[3] Сина – самоанская богиня луны
[4] «Исцелять силой трав лесных»: Нафануа – богиня не только сражений, но и тропического леса и целительского мастерства. В детстве ей был очень интересен лес и целебные свойства растений, уже потом её научили воевать.