СИЛЬНЕЕ ЛЮБВИ И БОЛИ
Мало ли кто болит у меня внутри.
Тот, с кем выли на ржавые фонари,
если попутные луны летели мимо.
Те, с кем на тракте сумрачном и чужом
весело выходили на танк с ножом:
жизнь — хороша, посмертие — поправимо.
Та, с кем глотали лаву по кабакам,
огнедышали, но только слегка, слегка,
а чешуя сияла в лучах Ярила.
Вечер и ветер — значит, вперёд и вверх!
И, ёлы-палы, храни нас святой Олег,
были вернее крови, прочней мифрила.
Пели и пили, стояли спина к спине...
Мир изменился. Всё изменилось. Не
осознавая, насколько теперь багрово,
я улыбалась, превозмогая страх.
Черновики сжигала в чумных кострах,
лишь бы других моё согревало слово.
Мало ли кто болит у меня внутри.
Мальчики, девочки, белочки, упыри...
Есть кое-что сильнее любви и боли.
Высоковольтные кабели общих вен
не перерезать, а остальное... тлен?
А остальное — море, покой и воля.
Как не загнуться? Жить и не ждать вестей.
Свыкнуться с одиночеством в пустоте,
не принимая братства наполовину.
Верить, что где-то там, у других морей,
мой ненаглядный сиблинг из упырей
скалит клыки и мне прикрывает спину.
ДЕВОН
Забыв о надежде бредовой,
Сырой сухопутной тоске,
Растаять в нирване придонной,
Уснуть на тягучем песке.
Застыть и остыть, каменея,
И слушать, как небо течёт.
А станет вода солонее —
Случайные слёзы не в счёт.
Очнуться в глубинах девона,
В созвездии царственных рыб,
И долго молчать полусонно —
До нового кода игры.
Расскажешь — никто не поверит,
Что ты, обитатель морей,
По Дарвину, вышел на берег
К надежде безумной своей.
БАШНЯ ВЕТРОВ
В небе звёздочки светятся —
Искры давних костров.
Нам бы всё-таки встретиться
Возле Башни Ветров.
Мимо шумного, пёстрого,
Мимо тех и не тех...
На краю Полуострова
Помолчать в темноте
От последнего катера
До последней звезды,
От кипящего кратера
До студёной воды.
Нам иначе не сблизиться
На обломках миров.
Вот бы всё-таки свидеться
Возле Башни Ветров.
