Калмыкова Марина - 94,7

Марина Калмыкова
94,7
Солнце две тысячи сорок третьего года было близнецом солнца года минувшего. То же равнодушное светило каждое утро пробиралось через панорамное стекло, рассыпая по кабинету слепящие блики. Желтые и синие круги, словно медузы расплывались перед глазами, стоило лишь поднять взгляд от монитора.
Мира, поморщившись, коснулась сенсорной панели. Автоматические жалюзи сомкнулись с тихим шелестом, скрывая ее от назойливого луча. Мира снова уткнулась в экран. Перед ней, рассредоточившись по партам, застыл 5 «Б». Тридцать аккуратно подстриженных затылков склонились над светящимися планшетами. Стилусы старательно выводили заданные примеры. Бесплотный голос виртуального учителя напомнил, сколько осталось до конца урока. Камеры по углам кабинета зорко следили, чтобы никто не списывал и не отвлекался. Впрочем, нарушения были редкостью. Дети усвоили аксиому – любая провинность снижает рейтинг. А с низким рейтингом ни в одно учебное заведение не возьмут.
Мелодия Вивальди «Времена года. Весна» оповестила, что урок окончен и Мира отправилась в учительскую. Смешное, архаичное слово. Учителей здесь не было давно. Их заменили виртуальные помощники. Остались только наблюдатели. Контролеры. Как она.
Учительская встретила ее стерильной чистотой и обилием света, льющегося из ламп на потолке. Окон здесь не было. Мира прошла к новенькой блестящей кофемашине. Нажатие кнопки, тихое урчание – и вот в руках у нее большая кружка горячего латте.
Дверь бесшумно отъехала в сторону, впускаю Карину.
– О, приветик, – бросила та, с порога вперившись в кофемашину. – Спаси. Умираю без кофе.
– Какой будешь? – Мира кивнула на панель.
– Сейчас. Дай подумать…
Карина, поколебавшись, выбрала то же, что и Мира. Они устроились за низким столиком в углу, и на несколько мгновений в комнате воцарилась блаженная тишина, а воздух наполнился приятным кофейным ароматом. Идиллия рассыпалась вмиг, когда дверь вновь приоткрылась. На пороге стояла женщина. Ее лицо выглядело бледным и тревожным. Рядом с ней, вцепившись здоровой рукой в ее ладонь, замер мальчик лет семи. Вторая его рука безжизненно висела вдоль тела. Голова мальчика была склонена к плечу, а приоткрытый рот придавал лицу выражение растерянности.
– Простите, – голос женщины дрогнул, – где найти директора?
– Прямо по коридору, последняя дверь слева, – отозвалась Карина.
Женщина коротко кивнула, и дверь за ними закрылась.
– Ты видела? – тихо спросила Мира.
– Ты про мальчика? Похоже, на ДЦП.
– Интересно, зачем они к директору?
– Попытается устроить его сюда.
– И что, возьмут?
Карина усмехнулась, но усмешка вышла невеселой.
– Шутишь? Какая школа возьмет его с такими показателями функциональности?
Мира, которая работала здесь всего год, хотела еще что-то спросить, но не успела. Где-то в динамиках ожил голос, приглашая всех пройти на свои места.
* * *
После работы Мира приняла душ, переоделась и отправилась на встречу с Аркадием. Едва она переступила порог «Романсо», лучшего ресторана в городе, сердце бешено заколотилось. Не просто так Аркадий пригласил ее в это романтическое, изысканное место – единственный ресторан в мегаполисе, где еще подавали блюда, приготовленные вручную. Неужели решил сделать предложение?
К Мире подошла хостес, приятная улыбчивая женщина, и пригласила пройти к столику. Аркадий уже был на месте. Мира сразу же отметила, как он нервничает. Он то сжимал, то разжимал пальцы. Это только подтверждало ее догадку.
Мира села за столик, накрытый белоснежной скатертью.
– Ты прекрасна! – произнес Аркадий, беря ее за руку и нежно сжимая ладонь.
– Спасибо, – улыбнулась Мира, немного смущаясь. – Ты тоже хорошо выглядишь. – Они оба вели себя неестественно. Это чувствовалось. Ощущалось в жестах, мимике, словах, будто каждый из них играл роль по сценарию.
– Что закажем? – Аркадий неловко крутил в руках меню.
– Не знаю, давай для начала посмотрим, что есть, – предложила Мира.
Аркадий передал ей меню. Мира провела пальцами по гладкой поверхности обложки и отметила, что листать бумажное меню куда приятнее, чем пролистывать электронный каталог в любом стандартном кафе с автоматической подачей.
Внезапно заиграла музыка, и все повернули голову в сторону музыкантов – мужчины во фраке, склонившегося над фортепиано, и женщины в вечернем платье с изящной скрипкой. Гости зааплодировали.
– Это невероятно! – воскликнула Мира. – Настоящий музыканты!
Впрочем, здесь все было настоящим. Еду разносили живые официанты, а не роботы-манипуляторы на колесах. Скатерти на столах были из натурального хлопка, как приятно было ощущать легкую текстуру ткани подушечками пальцев. Люстры и светильники сделаны из натурального хрусталя, этот блеск нельзя было спутать с дешевым свечением светодиодных панелей. Мира чувствовала себя Золушкой во дворце.
Они сделали заказ – блюдо из устриц, шампанское, а на десерт шоколадный фондан. В ожидании слушали музыку, невероятно красивую и живую. Когда официант разлил по бокалам шампанское, Мира поняла: сейчас что-то будет. Интуиция ее не подвела. Аркадий заерзал на стуле, щеки его покраснели. Затем он полез во внутренний карман пиджака и достал нейрофон. Нажал на кнопку, и тут же над столом зависла трехмерная проекция огромного сверкающего кольца с бриллиантом. Голограмма была настолько четкой, что бриллиант, казалось, переливался всеми цветами спектра. Мира заметила, как все головы тут же повернулись к их столику, а потом раздались аплодисменты.
– Ты выйдешь за меня? – Аркадий красный и с горящими глазами смотрел на нее сквозь мерцающий контур кольца.
Она кивнула. Они поцеловались, и по залу снова прокатились аплодисменты. Аркадий нажал кнопку, и проекция исчезла.
– Тебе понравилось кольцо? – спросил он, убирая нейрофон в карман. Его голос все еще дрожал от волнения. – Закажем такое? Я нашел модель в открытом доступе. Можно распечатать на любом принтере, хоть из титана, хоть из золота.
– Да, оно прекрасно, – коротко ответила Мира, допивая шампанское. Она смотрела на улыбающееся, счастливое лицо Аркадия, и думала: «Жаль, что кольцо не настоящее. Хотя… что-то должно было быть сегодня искусственным. Уж лучше кольцо».
* * *
– Ну что? Можно поздравить? – Карина с радушной улыбкой встретила Миру в учительской. Вместе с ней там были еще две коллеги со стаканчиками кофе в руках. – Сделал предложение?
Мира мягко улыбнулась и кивнула.
– Наконец-то! Я так за вас рада! – Карина подбежала к Мире и крепко обняла ее. – Это надо отметить! Как насчет кусочка торта?
– Я не против.
Карина подошла к вендинговому автомату, сверкающего стеклом и хромом. Ловко провела пальцем по сенсорному экрану, выбрала аппетитную картинку с кусочком «Праги» и приложила карточку. Автомат согласно пиликнул и в лоток с мягким стуком выпала прозрачная коробочка. Внутри нее лежали бисквитные треугольнички, промазанные кремом.
– За вас! – провозгласила Карина, чокаясь с Мирой своим стаканчиком с кофе.
Две коллеги, словно по команде, тоже поднесли свои стаканчики, поздравляя Миру.
– Ну, а теперь давай, рассказывай, как это было! – потребовала Карина, подмигивая.
Мира, отщипывая крошки бисквита, принялась описывать вчерашний вечер. Затем коллеги разошлись по кабинетам. Начинался урок.
Мира по привычке закрыла жалюзи и придвинулась к монитору. Она наблюдала картину, которую видела сотни раз. Дети сидели за партами, уткнувшись в планшеты, их стилусы синхронно скользили по поверхностям. Вдруг взгляд Миры зацепился за одно окно. Мальчик, светловолосый и взъерошенный с силой давил стилусом на экран. Видимо, что-то не получалось. Он стал делать резкие, размашистые движения, как будто перечеркивая написанное. Мира нахмурилась и приблизила камеру. На лице ученика была гримаса отчаяния и злости. Вся его работа была хаотично перечеркнута жирными линиями.
Мира машинально потянулась к сенсорной панели управления, чтобы нажать на кнопку: «Предупреждение, порча имущества!». Ее палец уже завис над кнопкой, но что-то заставило ее замереть. Она снова посмотрела на лицо мальчика. Злость исчезла, уступив место чему-то другому. Мальчик замер, глядя прямо в объектив камеры. Мира отчетливо увидела в его глазах страх. Холодный, животный страх наказания. Он явно ждал красной вспышки сигнала. Но его не последовало. Секунда, другая. Мальчик, не веря своей удаче, аккуратно, кончиком стилуса, стал стирать свои размашистые линии.
Мира открыла в системе личное дело мальчика. Мельком просмотрела данные: средние показатели, два предупреждения за нарушения дисциплины. Да, это третье предупреждение означало бы автоматическое отчисление.
Мира откинулась на спинку кресла. Ей вспомнилась школа, в которой она училась. Парты, новенькие учебники, пахнущие типографской краской, шелест страниц и первый учитель. Ольга Васильевна. Настоящая, из плоти и крови, а не голограмма, как у этих детей. Мира вспомнила ее добрый взгляд и ласковый голос. Если у кого-то что-то не получалось, Ольга Васильевна не предлагала еще раз посмотреть видеоурок, тем более не нажимала кнопку «предупреждение». Она просто подходила и объясняла заново. Тогда не отчисляли из школ. И не было этих кошмарных рейтингов. Мира вспомнила, что в детстве хотела быть учителем. Хотела, как Ольга Васильевна, учить детей, зажигать в них искру. Поэтому и в школу устроилась. Только что же она делает? Мира почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
* * *
В прихожей пахло пиццей. Мира повесила плащ на крючок, сняла обувь и вошла в комнату. Аркадий в шлеме виртуальной реальности сидел перед экраном. Его пальцы судорожно сжимали контроллеры. На столе стояли несколько пустых банок от синтетического пива, а в центре лежала коробка с недоеденной пиццей.
– Аркаша, – позвала Мира.
Он не ответил. Она вздохнула, подошла ближе и сняла с него шлем. Аркадий, резко вернувшийся после суровых баталий в реальный мир, уставился на Миру блуждающим взглядом.
– Что случилось? Почему ты пьешь?
Он молча протянул ей свой нейрофон. На экране горело официальное уведомление от городского ЗАГСа. Мира прочла:
«Уведомление об отказе в регистрации брака
По результатам анализа генетического материала граждан А.Р. Соколова и М.С. Николаевой Системой установлена высокая вероятность (94.7%) рождения потомства с хромосомной аномалией. В соответствии с ФЗ-41/β «О генетической оптимизации», регистрация брака не может быть произведена».
Мира не верила своим глазам.
– Этого не может быть, – воскликнула она. – Это какая-то ошибка. Мы здоровы. Мы проверялись! Помнишь, когда ездили в отпуск?
– Это не ошибка, они не ошибаются, – глухо произнес Аркадий и пошел на кухню за новой банкой пива.
– Нет, я сейчас же свяжусь с ними и все выясню!
– Не надо, – донеслось из кухни.
– Почему?
– Я уже звонил. – Аркадий вернулся с открытой банкой, плюхнулся в кресло и уставился в одну точку.
– И что они сказали? – с тревогой спросила Мира, садясь напротив.
– Сказали, что по отдельности мы здоровы. А вместе… что-то там несовместимо. Короче, – он сделал большой глоток, – дети у нас будут больными. Понятно?

* * *
Вот уже несколько дней в доме стояла гнетущая тишина. Аркадий замкнулся в себе, и все его существование теперь умещалось в дрожащем синем свете монитора. Виртуальный мир стал для него убежищем, крепостью, куда не мог проникнуть ни один звук из реальности.
Мира пыталась начать разговор, подходила к нему, касалась плеча, но каждый раз Аркадий лишь раздраженно отмахивался: «Не сейчас. Не в настроении». Наконец, в один из вечеров, когда отчаяние достигло предела, Мира не выдержала. Она выключила экран.
– Если ты сейчас же не поговоришь со мной, я уйду, – сказала она. Голос ее дрожал.
Аркадий рывком стянул шлем с головы. Его взгляд был растерянным и злым, как у человека, которого грубо разбудили среди ночи.
– Ну? – он уставился на нее и взгляд обжег Миру.
– Что мы будем делать?
– Понятия не имею.
– Это не ответ.
– А какой ты хочешь услышать? – Губы Аркадия скривились в ухмылке. – Они предложили выход – один из нас ложится на стол. Я не дам себя стерилизовать из-за дурацкого штампа в паспорте!
– Мы можем не вступать в брак, – тихо, словно боясь спугнуть эту мысль, произнесла Мира. – Мы можем просто быть вместе.
– С каким рейтингом? – Аркадий усмехнулся. – Никакого тебе продвижения по службе. На нас будут смотреть, как на прокаженных. А если забеременеешь? Ребенок-инвалид, ты хоть понимаешь, что это значит? Пожизненные траты на лекарства, на специалистов. Где брать денег? Я не хочу так жить!
– Но девяносто четыре процента, это не сто, – слабо возразила Мира. – Есть шанс, что ребенок родится здоровым…
– Ты сама в это веришь?
– Значит, все?
Аркадий не ответил. Он снова натянул шлем виртуальной реальности, и через секунду свет монитора озарил его безучастное лицо.
Мира посмотрела на его сгорбленную спину и отвернулась. Ей стало душно. Не хватало воздуха, хотя автоматическая система кондиционирования работала исправно. Она накинула плащ и скользнула за дверь. На улице было прохладно и сыро. Весенний ветер тут же растрепал волосы, бросил в лицо пригоршню дождевых капель. Мира зажмурилась. Когда открыла глаза – по щекам текло – дождь или слезы. Она не разбирала. Не стала разбирать. Просто пошла вперед.