Соловьёва Екатерина - Король ночи

Я видел всяких гостей в нашем баре, но такого – впервые. Из одежды на нём был серый плащ не по размеру, а на макушке непропорциональной головы – старомодная шляпа из фильмов про сыщиков. Весь темнокожий, но не как негр, а будто обтянутый с ног до головы чёрной тканью. Глаза какие-то странные, отливают желтоватым, хотя, у нас лампочка у зеркала намедни перегорела, а новая помигивает, может, дело в этом. Гость громоздился на высоком стуле за стойкой так, будто ему было здесь неловко. Наконец уселся и положил купюру на стойку.
– Чего изволите?
– Водку!
Я подвинул ему полную стопку. И с любопытством смотрел, как он попытался выпить её как воду, поперхнулся, закашлялся, разлил половину. А потом отодвинул стопку и с отвращением резюмировал:
– Ну гадость эта ваша водка! Полный отстой! Как вы её пьёте?
– Кто это «мы»? – удивился я.
Гость замялся и выложил ещё купюру:
– Кофе! Самый крепкий.
Пока я готовил «самый крепкий», гость нетерпеливо постукивал пальцем по столешнице. И я заметил, какие странные у него ногти: здоровенные, крепкие, не у каждой дивы из соцсетей такой маникюр имеется, между прочим.
Втянув крючковатым носом запах кофе из бумажного стаканчика, который я перед ним поставил, гость смягчился. Он с удовольствием отпил горячущий напиток и сказал:
– Меня Вадик зовут. Я – вообще-то профессиональный демон. Но вы, люди, придумали всякие обидные прозвища, типа «бука» или «бабайка». А разве так можно с уважаемой во всём мире нечистью?! – голос Вадика трагически дрогнул от раненого самолюбия и демон покачал несуразной головой. – Раньше же всё так просто было: ребёнок спускает ногу с кровати, я хватаю его за ногу, он орёт, как циркулярная пила. И в семь лет боится сам сходить в туалет и писается в кровать. Благодать! Или спрячешься в кладовке… о, какие раньше были кладовки в квартирах! Пыльные, заваленные всякой старой обувью и одеждой, брошенным инструментом и игрушками с оторванными глазами, – Вадик блаженно закатил глаза. – Так вот, спрячешься в кладовке, сунешь лапы в старое пальто, притаишься. Залезет ребёнок в кладовку в прятки играть, а ты его за руку – хвать! Как они приэтом ору-ут… м-м! Или столы старые, знаешь, такие столы-книжки, вечно разложенные, со старой скатертью до пола. Полезет туда ребёнок домик строить, а ты ему в ухо: «А-а-а!» И он визжит, орёт, как поросёночек. Прямо прелесть! Или вот шкафы ещё, шифоньеры, где дамочки свои платья хранят до «похудею и надену». Только туда девчонка сунься, а я там тут как тут. И из-под подола за ногу цап! И потом она за три метра шкаф мой обходит и крестится…
Вадик заметно расслабился, вспоминая былые подвиги, расселся на узком стуле королём. Заглянул в наполовину опустевший стаканчик, тяжело вздохнул и почесал под шляпой. Шляпа съехала набок и стал виден небольшой рог, как у козлёнка.
– Вот как хорошо было в девяностые… киношники нас, демонюк, в отдельный ранг возвели. Целую индустрию страшилок создали. Франшизы! Я из шкафа сам столько раз смотрел. Вот это уважение, вот это я понимаю! Даже пугать толком никого не надо было: детишки насмотрятся на ночь и трясутся всю ночь под одеялом. А я то завою в углу, то кровать трясти начинаю, так что у них визг на ультразвук переходит…
Вадик опустошил стаканчик и с сожалением поставил его на стойку.
– Ещё одно.
– Один, – поправил я на автомате и тут же пожалел об этом. Филфаковское прошлое никак не отпускало, а директор строго-настрого запретил поправлять в чём-то клиентов. Но Вадик, кажется, пропустил мимо ушей моё замечание. Он задумчиво глядел, как я заново забрасываю зёрна и запускаю кофемашину. Дождался, когда я поставлю дымящийся стаканчик на столешницу, и тоном профессионального пенсионера проныл:
– Э-эх, вот были же времена! А потом? Потом… Развели своих интернетов. Понапокупали смартфонов. Гаджетов всяких. Тьфу, слово-то, прости дьявол, какое! Гадостное. Но хуже всего эти сосияльные сети. Поди напугай этих сопляков: сидят в своих телефонах, смотрят каких-то блогеров-влогеров. Я прислушался пару раз: «как пердеть под рэпера какого-то там», или вот «нюдовый макияж в школу в пятом классе». Ты понимаешь, мне самому не по себе стало! Были дети как дети, а сейчас? Они не меня боятся, а что пропустят новую линейку косметики! Или что от них какой-то подписчик в блоге отписался и в комментариях к видео написал «фу, трэш». Один даже пытался со мной какие-то рилсы снимать. Со мной! С демоном ночи! Как будто я какое-то тупое привидение!
Вадик с наслаждением втянул в себя кофе и весь стал как будто темнее. Мне на мгновение стало даже интересно: сколько литров кофе он способен употребить.
– Но нас так просто без хрена не сожрёшь, – мурлыкнул демон. – Мы нечисть или где? Короче, я спёр у одного пацана телефон и зарегился в этих ваших… сетях. Глупые, глупые, недалёкие детишки думали уйти от меня, – он довольно захихикал. – А я стал троллить их в комментариях. Везде! Под любым видео! Под любой фотографией! О-хо-хо-о, я писал такие гадости, что эти гадёныши ревели в три ручья! Они пытались со мной спорить, но сколько я живу, а сколько они… они кидали на меня жалобы, но я тебе открою секрет: никому и дела нет до этой кнопки «пожаловаться». И ты можешь писать что хочешь! Даже если твой аккаунт заблокируют, можешь создать новый и троллить детишек снова и снова. До потери пульса! О-о, я отыгрался за все разы, когда эти сопляки меня игнорировали. Я был завсегдатаем самых их тупых пабликов и каналов. Я всегда был готов втоптать очередного «гениального блогера» в землю так, чтобы он месяцами боялся стать онлайн. О, я был хорош…
Вадик с хлюпаньем допил кофе и с наслаждением облизнулся нечеловечески длинным языком. Похоже, ему нравился сорт арабика. Или имелся лужёный желудок. Потому что он потребовал ещё порцию, закатив глаза к натяжному потолку.
– Я был хорош, – повторил он ностальгически, глотнул кофе и застыл в одной позе. – Я привык жить в гаджетном мире. Раньше вот приходилось переезжать. Снесли дом: и нет роскошной кладовки или тёмного шкафа. А сейчас что – интернет большой. Селись где хошь! А лучше на чердаке, поближе к роутерам. Подключайся к вай-фаю и тролль детишек, пока они не обрыдаются. Красота! Одна проблема: голуби на чердаках жутко гадят, но тут уж ничего не поделать. В каждой бочке мёда есть своя ложка дёгтя…
Он вдруг споткнулся на полуслове, воровато огляделся, будто искал кого-то. Даже вжал плечи. Острые когти проткнули стаканчик, но выпито было больше половины, и кофе остался внутри.
– В каждой бочке мёда есть своя ложка дёгтя… – глухо заговорил Вадик. Голос его стал звучать будто из-под земли и мне пришлось поневоле подойти поближе, чтобы разобрать. Хотелось узнать, что же могло испортить настроение такому настойчивому собеседнику. – Мой последний чердак был самым лучшим из всех. Минимум голубей, луна в слуховом окошке, идеальный сквозняк. Я по настроению даже подвывал ему в вентиляцию. Жильцы думали, что ветер и ругали управляющую компанию. А я хохотал и шептал в решётку им гадости про соседей… а потом всё полетело голубям под хвост. На чердак стал заявляться какой-то мальчишка. Не знаю… лет десяти, может, одиннадцати, кто щас этих современных разберёт. Бес его знает, где он вообще взял ключ! Это раньше мальчишки лазили по чердакам, а теперь ключи у этих компаний... ну, у управляющих. Ты понял. А этот поганец припёр фонарик и знаешь, что он делал на моём чердаке? Знаешь, что делал?
Вадик сказал это так, будто мальчишка как минимум животных мучил. Я помотал головой:
– Что?
– Этот поганец читал книжку! – Вадик аж покраснел от злости. – Он читал книжку с фонариком! Какой-то убогий приключенческий отстой, где герой сражается со злом и побеждает! А каждый современный ребёнок знает, что такого не бывает, что всё это тупые сказки. Поэтому и читать не будет! А этот читал… – демон отдышался и заговорил потише. – Я сперва его гнал с моего чердака. Холодным сквозняком гнал. Так он плед какой-то притащил, сел, закутался в него и сидит, зараза теплокровная. Потом я его за ногу хватал. Неожиданно так, чтоб сердце в пятки ушло. Другой бы ребёнок заорал «Мамочка!», а этот: «Отвянь, нечисть, не до тебя». Это мне, заслуженному демону на пенсии! Мне, повелителю кошмаров! Королю ночи! – Вадик взвыл, перейдя на ультразвук, и откашлялся. – И сидит себе читает, будто я жалкий дух из дешёвой киношки. Я ещё попытался его душить, так он мне знаешь как врезал? Месяц я разогнуться не мог. И ведь не столько больно, как обидно! До сих пор понять не могу, как это он мне навредить мог: я же демон, ё-моё!..
Вадик отдышался. Хорошо, что кофе он всё же допил, потому что когти его снова глубоко вошли в пустой бумажный стаканчик. Демон утёр пот со лба и жалостно попросил:
– Ещё…
Пока Вадик приходил в себя, я по-быстрому продул кофемашину (она, бывает, завоздушивается), пролил кипятком и достал очередную порцию зёрен. Работал чётко как никогда: было страшно любопытно, что же дальше расскажет рогатый.
А рогатый попыхтел над стаканчиком, зачем-то принюхался, не надул ли я его с консистенцией. Удовлетворённо кивнул и отпил.
– В общем, полез я искать этого поганца книжного в соцетях. Женёк его зовут. Так он там почти не пишет ничего! Пришлось залезть в его школьный чат. Так там только домашка и этот, как его, прости, дьявол, Дубровский! Я, значит, как правильный, прошёлся по пабликам, на которые он подписан. Так он там ничего не комментирует! Только читает! Не знаешь, с какой стороны к нему подобраться. Я к ним в квартиру спустился, подслушал. Этот Женёк, оказывается, даже не на бокс ходит, а в какие-то танцы. Позорище! Фу! Ещё сестру свою мелкую в садик по утрам водит. А родители-то у него хороши: как начнут ругаться, так чуть не до развода. Вот он сестру к соседке, а сам на чердак и сидит там. Достал он меня вконец. Я однажды к ним ночью пробрался в квартиру и с Женька всю ночь одеяло сдёргивал, чтоб он контрольную по географии завалил. На трояк написал! Правда, потом, он меня на чердаке нашёл и расстрелял солёной водой из водяного пистолета. Больно, капец! Ожоги месяц сходили. Даже не все вроде сошли до конца. Одно мне непонятно: почему этот сопляк меня не боится?
– И правда, почему? – спросил я. – Может, он в тебя не верит?
– Да верит он! – вскипел Вадик и оскалил кривые зубы. – Ещё как верит! Не в этом дело. Другие-то тоже в меня верили. Только он ещё и в себя верит! Вот, что плохо! Ему пофигу подписчики на канале, пофигу брендовые шмотки. За сестру он переживает. А я ему так – как муха на стене.
– А если все дети такими будут? – я задумчиво почесал нос.
Вадик аж побледнел и подавился кофе:
– Не-е-ет! Пока все детишки снимают рилсы и хотят стать модными блогерами, я буду править в этом мире! Я буду травить их в комментариях, позорить и высмеивать. Я буду питаться их душами, как делал это испокон веков! Кстати, есть ещё кофе?
– Ещё кофе? – я не сдержал удивления.
– Ну да… – Вадик смутился и поковырял пробковую подставку на столешнице когтем. – Я тут сестру Женькá всю ночь пугал, а она ревела, как корова... Так этот мерзкий Женёк мне сегодня «весёлую» ночку пообещал. Сказал, как только я усну, устроит мне «Варфоломеевскую ночь» и «Утро стрелецкой казни». Бес его знает, что это такое, но зная этого Женька, как-то мне не очень хочется проверять. Так что да, давай ещё кофе!