***
Я такая Весна, я цветочки и все дела.
Ты гуляй и любуйся, стихи обо мне строчи.
Но вчера, наработавшись, небо я проспала:
просыпаюсь – и нет его вовсе! В пустой печи
будто чёрного космоса дыры – как от когтей,
словно белого осмоса плески, и тот не твой.
Представляешь, нет неба! – и нет никаких путей,
чтоб его раздобыть и повесить над головой!
Что же делать? Перуны швырять? Запускать вулкан?
Продюсировать мартовских кошек полночи петь?
Я простая Весна, не повязка для милых ран,
тех, что хочется няшить как память, просить болеть.
Этот мир безнебесный, бессолнышкин, провесной,
но пушистый, как утренний веник, возьми, котан!
Лишь у кошек сбывается истинное весной –
ишь, играют утащенным небом, сломав капкан…
***
День – патологоанатом:
«Боль? Объект не обнаружен»
Есть чудесный, но пернатый,
есть удобный, но не нужен.
Не в Аиде, а в Иаде
проживает радость мой.
Где полоний, там и радий,
да вернуться бы домой.
И не Лиза, и не Мона
глушит чай из анемона.
Ей идёт бином Ньютона,
а не тонак из бетона.
Две пушистые игрунки
вместо перстней на перстах,
непрорубленные лунки
измерзаются в устах.
Ночь – хомяк, зовут Пушинка,
он имеет притязанья
к семенам от взрослых кинков
слухов, зрений, осязаний.
Набегая стометровку,
приверзится под уклон,
видя божию сноровку:
было муха, стало слон.
Есть работа – нет зарплаты,
есть зарплата – нет отрады.
Так уютен дом из ваты,
что сгорит от водопада.
По-любому в нём придётся
ужин отдавать врагу,
значит, встреча у колодца
переносится в тайгу.
Где душнилы-гамадрилы,
и здоровье – не лекарство.
В пляс, ведьмические силы
гуманизмого отварства!
Будь я древний египтянин,
поклонялся бы я Ра,
но мой папа был ацтеком,
потому я пью мескаль.
*
Молодой поэт
Я снова сейчас молодой поэт
(проживший на пенсии сотню лет),
я снова желаю кричать, что Я,
и в рифмах не париться ну совсем.
…А мама стареет, сестра родит,
а рядом у власти сидит бандит,
а муж без работы, свояк бесштан…
А мозга просоленный кабестан
скрыпит не по делу, не «по нужде»,
а вОпит-торопит волну: «Ты где?
Забитая молодость… Карам – боль.
Отнывшая старостью фа-бемоль…»
Я снова совсем молодой поэт.
Носите меня на руках! Мой бред –
на темы любые: культур-мультур,
судьбища великих литератур,
спасение мира, свобода воль,
любовная нырика, карам боль, –
да всё, что хотите. ЧукчАм – снегУ!
Любите!
Любите!
Пока
могу.
