Молчанов Виталий - На любимом русском

Небесная дорога

­В гости к Богу не бывает опозданий.
В.С. Высоцкий

От станции земной до Божьего порога
Проложена давно небесная дорога,
И катится по ней без адреса приписки
Не скорый, а вполне обычный пассажирский.
Трясутся на ветру, качаются вагоны,
В плацкарте рядом те, с кем раньше не знакомы,
Сидят лицом к лицу, лежат на верхних полках,
Выходят покурить на долгих остановках,
А добрый проводник, под плащ заправив крылья,
Всем зонтики даёт от града или ливня.
То тучи – чередой над маревом перрона,
То жаркие лучи проходят без урона
Сквозь бестелесных душ нагие оболочки,
Зонты им ни к чему – смерть не дала отсрочки.

Штурмуя высоту, на грозовые кряжи
Взбирается состав… В защитном камуфляже,
Прижав плечо к плечу, в купе открытом трое
На нижней, как в строю…Небесные герои
Про свой последний штурм, вновь заживо сгорая,
Бормочут вразнобой, пока ключи от рая
Начальник не возьмёт – Архистратиг великий,
Кивнёт проводнику, пуская нимбом блики:
– Ты чая не носи погибшим под Волчанском,
Плесни-ка лучше всклень архангельской «Кубанской»…
Тот сбросит синий плащ и, расправляя крылья,
Промолвит: «Страшный век», – вздыхая от бессилья:
«Чужую жизнь спасли, свою прожив так мало,
Осанну им споют служители вокзала».

Эпоха

Привычно за ушко заправив истории локон,
Эпоха вздыхает – мурашки озноба по коже:
– Стеклянный наш мир обязательно будет раскокан,
И горю такому никто никогда не поможет.

Арктический лёд проливает слезинки участья,
Экватор сжимает кольцо, как удавку на шее,
А люди друг друга тиранят в погоне за счастьем,
И эти тиранства становятся только страшнее.

Известные истины чёрным на белом выводим,
Возможно и белым на чёрном – крошащимся мелом,
Что Родина стоит любви, ибо тот благороден,
Кто землю родную прикроет израненным телом.

Плюётся война смертной кровью, и хроники кадры
О подвигах ратных с экранов потоками льются…
Ни зла, ни обиды, ни чести, ни капли азарта –
Лишь чай на диване с вареньем вишнёвым на блюдце.

Лишь плач по мобиле, встающих не в позу, а в позку:
«Пусть гибнут другие, чего им терять, неимущим!»
Эпохе несчастной седин добавляя в причёску,
Летит беспилотник – ворона с ракетным подбрюшьем.

Буравя стремительным телом морские пучины,
Всплывают касатками годные к бою подлодки.
А в тёпленьких ваннах скучают большие мужчины,
И плещут пивас бесконечный в горящие глотки…

Но память разбудит геройское прошлое током,
Победное знамя поднимет рабочий парнишка.
Стеклянный наш мир обязательно будет раскокан,
Эпохе к лицу снова станет солдатская стрижка.

Души

За небом и заоблачной рекой
В озоновой прозрачной стратосфере
Живут лишь те, чей вековой покой
Дарован щедрым Господом по вере.
Легко их тело, неусыпен зрак,
Беззвучен шаг – они давно не с нами
В саду, где иллюзорен каждый злак
И эфемерны дерева с плодами.
Ласкают уши трели ярких птиц
И щёпот волн, и мерный гул молитвы…
Под шорохи евангельских страниц
Слетаются к ним души после битвы.
Измученные болью от свинца,
Оглохшие, поникшие от взрывов.
Отбросив плоть, взлетают без конца,
Чтоб к деревам прижаться сиротливо,
Чтоб обрести заслуженный покой
В озоновой прозрачной стратосфере,
И крестит их Господь своей рукой,
Благословляя каждого по вере.
Вплетаются в молитву голоса
За отчий край погибших в поле ратном.
Не гул, не шёпот – в небесах гроза,
И дождь, как плач людской о невозвратном.
Безвластно время, не итожит час –
И днём, и ночью, при рассвете тусклом
Звучат псалмы, спасая грешных нас,
Из уст ушедших на любимом русском.