Арестов Анатолий - Свобода

Костерок

В берёзовой посадке костерок
румянит под золой бока картошки.
Про множество невыбранных дорог
поёт, не прекращая, друг Антошка.

Старается, бренчит, а толка нет.
Ах, если бы послать могла гитара,
Антошка бы схватился за кларнет!
Чудак, лишённый слухового дара.

А рядом поле. Вёдра и мешки.
Студенческая практика милее,
чем пыльные в общаге корешки
учебников зловещих.
— Будь смелее!

Тащи её. Поджарилась.
— Смотри,
сырой же картофан.
Не видишь, что ли?
— Не ври, Антоха, слушай ну не ври.
Ты лучше песню спой про наше поле!

…О поле ровном вовсе без дорог
бренчит, не прекращая, друг Антошка,
потрескивает ровно костерок,
пока бренчал, закончилась картошка.

Ключ в овраге

Устали от дальней дороги
по жаркой степной стороне
и руки, и пальцы, и ноги,
и тяжестью било в спине.

Дорога пустынная прямо
легла у квадратов полей,
за ними глубокая яма
оврага и ряд тополей,

где ключ вытекает на волю
из вечных и мрачных глубин.
Иду по дороге у поля.
Иду по дороге один.

Спустился в надежде по склону,
крапивой обжёгшись — беда!
К воде животворной с поклоном.
Ладони морозит вода!

Усталость от дальней дороги
по жаркой степной стороне
пропала. О, милые боги,
спасибо за воду на дне

оврага с желтеющей глиной
— то значит осилю я путь!
Сметало с дороженьки длинной
следы, что уже не вернуть.

Прощение

Ночь украла твой ласковый шёпот.
Разогнался в пустыне дорог.
«Мерседеса» чуть слышимый ропот
раскрывает, как карты, порок.

Расставание. Скорость поможет
отмолить и вернуться к тебе.
На спидометре двести. О, Боже!
Покорить? Покориться судьбе?

Лобовое размыло картинку,
порождая смятенье. Прощай!
На гашетку позволил ботинку
нажимать, нажимать. Нажимай!

Разогнался. В сознании — жутко.
Жажда жизни. Стрелой «Мерседес».
«Твой любимый цветок незабудка»
— твой звонок. Остановка. Воскрес.