Ненашев Андрей - Груз

И звучит звонок — наконец-то! Я вскакиваю из-за парты, опрокидываю стул и, не переобуваясь, вылетаю из школы. Над входом висят школьные часы: они показывают 13:19. Последние два урока с трудом высидел, сегодня на ланч приходит мой дядя Джон, мамин брат. Он только вчера вернулся из Катманду – целый год провёл в Непале. До дома три остановки, но ждать транспорт терпения нет — бегу, размахивая рюкзаком. Май, цветёт сирень. Сладкий запах наполняет лёгкие. Утром прошёл дождь, и я легко перепрыгиваю лужи, чувствуя крылья за спиной. В плеере играет «Arctic Monkeys», но я не слышу, наушники забыл надеть, они болтаются на шее.
— Извините! — кричу, обернувшись к женщине, которую задел плечом. «Я как шар для боулинга», ловлю себя на мысли. Окрылённый шар для радостного боулинга. Вот и наш двор. Вбегаю в парадную, мчусь по лестнице на шестой этаж — лифт ждать некогда. Мой дед однажды остановил часы на вокзале. Просто так. Стоял, смотрел на табло и стрелки остановились. Врываюсь в квартиру: на кухне мама, дядя Джон и какой-то парень в военной форме пьют чай.
— Дядя Джон! — кричу я и вместо приветствия бросаюсь ему на шею.
— Полегче, юноша — смеётся он — задушишь своего дядю, а ведь я тебе подарок привёз.
Я отступаю на шаг и начинаю переминаться с ноги на ногу. Был бы у меня хвост - вилял бы им как пропеллером.
Ой, простите, я не представился в спешке. Моё имя Пол, учусь в тринадцатом классе гимназии. Через месяц мне исполнится восемнадцать, и тогда я смогу поделиться своим уникальным даром, который с рождения запакован во мне. Мой отец слышал мысли — так мама рассказывала. Я его не помню: он погиб в автокатастрофе, когда мне было два года. Дед мог влиять на время. А прадед видел будущее; с него всё и началось. Какой дар у меня, станет известно после обряда деления. Условия два: мне должно быть восемнадцать и я должен добровольно разделить дар с родным человеком первой степени. Пока шло так: прадед поделился с дедом, дед - с отцом, а отец - со мной. У меня детей нет. И вообще я девственник. Получается, детство у моих предков было короче, а моё вот затянулось. О даре знаем только мама и я. Теперь ещё и ты, читатель. Это секрет. И я прошу хранить его и не рассказывать даже своей маме. Договорились?
Понимаю, это сложно, но я ведь терплю. А знаешь, как мне хотелось бы рассказать об этом дяде Джону! Но нельзя. Тайна.
Дядей восхищаюсь и хочу переехать жить к нему. Живёт он в Лондоне, обещал меня устроить в Университет и брать с собой в командировки. Маму я люблю, но она за меня так переживает, что шагу сделать не даёт: Пол, ты не голоден? Пол, ты уроки сделал? Пол, ты приготовил одежду на завтра? А я уже не Пол, я целый! Но мама этого никогда не поймёт. Она англичанка. А я, как папа, русский. Предки по отцовской линии русские; отец родился уже здесь, в Ливерпуле, а вот как сюда попал дед — история длинная и интересная. Но я расскажу её позже, сейчас мне хочется поговорить с дядей.
— Вот познакомься, Пол, — дядя представил своего военного спутника — Это Александр.
Я протянул руку. Солдат крепко её сжал. Мне показалась, что он задержал взгляд на моих часах. В левом ухе у меня щёлкнуло и зазвенело, голова чуть закружилась. Мир замедлился и поплыл, наверное, от пробежки. А в следующую секунду я чуть не упал — но не от силы рукопожатия или усталости.
— Он твой брат, — сказал дядя.
Брат? В смысле — брат? Ещё один мамин сын? Где он был все эти годы? Как это вообще возможно? В голове закручивается целый вихрь вопросов, но вслух я произнёс только:
— Очень приятно, Александр. Я Пол.
В висках застучало, горло пересохло. Мама подала стакан воды. Я опустился на стул и вцепился обеими руками в край стола, чтобы не упасть. Хотелось держаться достойно и по-мужски — в присутствии дяди.
— Пол… — мама взяла меня за руку. — Это невероятно, но твой отец… понимаешь… в жизни бывает так…
Она не договорила и заплакала. Но я не бросился её успокаивать, я смотрел на дядю. Мне столько недель хотелось расспросить его о Непале. О горах, о храмах долины Катманду, о месте рождения Будды. Ведь из четырнадцати восьмитысячников восемь находятся именно там — включая Эверест.
А тут ещё и брат, да к тому же старший. Нелогично. Я всегда хотел быть братом. Хотел сестрёнку или братишку, но чтоб я был старшим и приглядывал за ними. Но мама ни с кем и никогда. В память об отце. Она человек консервативный, но ты и сам уже, наверное, понял это. Короче, лавина гималайских гор обрушилась на меня и придавила к стулу. Александр, несмотря на военную форму, выглядел рассеянным. Ему тоже было не по себе. И был он, почему-то, в белых носках: странная деталь для военной формы.
— Мы остановились в «Ибис Ливерпуль Центр», — дядя прервал молчание, взяв инициативу на себя, — вечером вас ждём. Покажем вместе достопримечательности вашего города Александру.
Дядя и мой новый неожиданный брат ушли быстро. Мама тихо плакала и не говорила ни слова. Я продолжал сидеть на стуле и разглядывал чёрные точки на стекле окна, они плавали медленно, опускаясь вниз и образуя помутнения, слипались, подскакивали и снова опускались.
***
Разговор с мамой лучше было отложить. Я ушёл в свою комнату, где принялся разглядывать коллекцию крыльев бабочек, собирал я их уже лет десять и занимали они у меня уже почти всю стену. В плеере жужжал трек «Everything in Its Right Place» моей любимой группы «Radiohead», но и это меня не успокоило, и я спустился во двор. Никогда не курил, но сейчас хотелось попробовать. С торца дома стояли двое незнакомых мужчин, я направился к ним.
— Добрый день.
— Здарова — ответили они дуэтом и странно посмотрели на меня — то ли с удивлением, то ли с радостью.
— Ты Пол? — спросил один.
— Да. А как ваши имена, джентльмены?
— Джентльмены? — они загоготали, но сразу осеклись – Слушай, Пол дело есть. Точнее просьба. Нам помощь твоя нужна.
— Моя? Но я вас не знаю.
— Да мы из соседнего квартала.
— А что случилось?
— Там твоя одноклассница, Оливия. Это ей нужно. Ты ведь её знаешь?
Я, конечно, знал Оливию. Мы учились в одном классе. Она проявляла ко мне явную симпатию — приятная, весёлая девушка. И всё же от взгляда громилы, что стоял ближе, по спине пробежал холодок. Я постарался взять себя в руки: в конце концов, я на своей территории.
— Ну что, идём? — спросил я.
— Пошли.
***
Мы шли молча. Один впереди, другой сзади.
— Так куда мы идём? — уточнил я.
— Недалеко.
Мы вышли со двора. Машины очень медленно проезжали по мокрой улице, вода из под колёс зависала в воздухе. Свернули к парковке. Там стоял тёмный автомобиль с заведённым мотором. Из машины вышел парень. Высокий. На нём была чёрная куртка. И — почему-то — белые носки. Он посмотрел на меня так, будто давно ждал.
— Пол?
Я кивнул. Он улыбнулся.
— Я Томас — улыбка была странная, как будто мы уже виделись, но я об этом забыл — Поехали, — почти шёпотом сказал он — Тебя ждут.
— Кто?
Он пожал плечами.
— Подождите. Что происходит?
— Что?
— Я думал… мы идём к Оливии.
Он посмотрел на меня несколько секунд и снова улыбнулся.
— Сначала мы поговорим.
В машине сидел мужчина. Я заметил его только сейчас. Глаза у него были очень спокойные. Слишком спокойные. Тот, что стоял рядом, открыл заднюю дверь.
— Садись.
— Я лучше пешком, — сказал я и сделал шаг назад.
Томас всё ещё улыбался.
— Пол. — Он произнёс моё имя так, будто мы знакомы много лет. — Просто садись.
Я сделал ещё шаг назад, и в этот момент рука легла мне на плечо. Тяжёлая. Я попытался обернуться, но платок уже прижали к лицу. Резкий сладкий запах ударил в нос. Мир наклонился, поплыл. Последнее, что я увидел, — белые носки Томаса на мокром асфальте.
***
Очнулся я на бетонном полу. Сначала не понял, почему не могу пошевелиться, потом почувствовал скотч на запястьях. Она была затянута так туго, что пальцы начали неметь. Я огляделся. Тёмное сырое помещение. Вдоль стен стеллажи. Похоже на подвал частного дома. Ноги тоже связаны.
— Эй… кто-нибудь… — хрипло позвал я.
Где-то скрипнула дверь. Послышались тяжёлые шаги по лестнице. Он вошёл. Мужчина в элегантном костюме, с тростью в руке. Глаза — спокойные. Слишком спокойные.
— Привет, Пол, — сказал он с лёгкой улыбкой.
— Кто вы?
— Я твой дядя. Моё имя Джордж.
— У меня есть только один дядя. И его имя Джон. А вас я не знаю, мистер Джордж.
— Конечно. Прости за обстоятельства нашей встречи. Но сам бы ты ко мне не пришёл.
— Что вам нужно?
— Пустяк. То, что запаковано внутри тебя. Отдай мне — и будешь свободен.
— Я не понимаю.
— Ты не всё знаешь о своём даре, — спокойно сказал он. — Пока тебе нет восемнадцати, можно просто избавиться от него. Как говорит мой учитель: «когда женщина выходит из автомобиля - его скорость увеличивается». Зачем тебе носить этот груз?
И повторил, касаясь рукоятью трости моего лба, при каждом слове отбивая ритм:
— Зачем тебе носить этот груз?
В голове зашумело. Всё вокруг начало вращаться.
— Откуда вы знаете?! — я попытался вырваться.
— Я знаю многое. И знаю, что этот дар — тяжёлый груз. — Он наклонился ближе. — Пол, где твой отец?
— Я его не знал.
— А хочешь узнать?
— Да.
— Тогда поднимемся в дом.
Он развязал мне ноги. Я поднялся. И вдруг понял: если сделаю шаг — всё изменится. Навсегда.
Мы поднялись по лестнице. Наверху был огромный зал; на стенах висели картины и часы — десятки часов, показывающих разное время. Окон не было. Под потолком горела большая красная люстра. Из зала выходило восемь дверей, и все они были закрыты. Над тремя дверями были электронные часы, и они показывали одно время 13:20. Из мебели было только два деревянных стула, они стояли в центре зала друг против друга, на них мы и присели.
— Чаю? — буднично предложил Джордж.
— Нет, благодарю.
— История началась в девятнадцатом веке. Каких-то сто пятьдесят лет назад, вчера, по сути. Ваш дар — ошибка. Сбой программы. То, что внутри тебя - вирус. — Он сделал паузу. — По правилам я должен был тебя убить.
Я молчал.
— Но мы родственники. И я знаю способ всё исправить.
Он хлопнул в ладоши. Открылась одна из дверей. Гувернантка тихо вкатила столик с чайным сервизом, сэндвичами и бисквитами.
— Мне нужно помыть руки, — сказал я, показывая на посиневшие запястья.
— Конечно. Прости моих людей — им не хватает манер.
Я вошёл в ванную. Там было окно. Маленькое. Но оно означало свободу. Я разбил стекло кулаком, и окно вдруг увеличилось, его растянули будто резиновое, какие-то силы подхватили меня и протолкнули наружу. Двор был пустой. Высокий забор. Сердце колотилось. Залаяла собака. Появились те двое и бросились ко мне. Я выставил вперёд окровавленную руку. И вдруг всё остановилось. Они замерли, как восковые фигуры. Собака застыла с раскрытой пастью. Мир стал серым. В воздухе запахло озоном, как перед грозой.
— Беги, родной, — услышал я внутри себя.
Я оглянулся на окно. Оно было таким маленьким, что через него могла пролезть разве что кошка. Но я только что вылез через него. Внутри красный свет погас и вспыхнул огонь. Я вдруг почувствовал лёгкость в теле, какие-то вихри подхватили меня и вмиг перемахнули через забор и я побежал к трассе - и чем дальше бежал, тем тише становился звук пожарной сирены.
***
Мама собиралась на встречу с дядей Джоном. Она думала, что я гуляю в парке. Увидев меня, она побледнела.
— Пол, что случилось?!
— Меня похитили. Он знает про дар!
— Кто?
— Джордж.
Мама промыла мне руку и перевязала её.
— Нам нельзя медлить. Нужно всё рассказать Джону. Нам нужна защита — сказала она.
— Но ты всегда говорила, что это секрет…
— Мне страшно, Пол. Я думала, они найдут тебя позже! Похоже, я действительно знаю меньше всех.
На такси мы домчали до центра и подъехали к отелю «Ибис». Первым я увидел Александра, он стоял у шлагбаума при въезде на территорию. А вон и дядя Джон ждёт на парковке. Слушай, прошу тебя, вообще пока никому не слова, нужно разобраться в происходящем. Окей? И прости, дорогой читатель, что втянул тебя в эту историю.
Тем времен дядя Джон галантно помог выйти маме, затем – мне и расплатился с водителем. Хлопнув дверью, он произнёс: «когда женщина выходит из автомобиля - его скорость увеличивается».
Холодок пробежал у меня по спине.
— Дядя Джон, откуда ты знаешь эту фразу?
Он с ненавистью посмотрел на меня и сделал шаг в мою сторону. Мама бросилась и встала между нами, бледная, сжимая кулаки. Дядя Джон, легко её отодвинул и сделал ещё шаг ко мне:
— Джордж — не враг тебе, Пол. Он мой племянник и выполнял свою работу. Но только потому, что я не справился со своей. Каким образом ты активировал способность?
— Я не знаю! Это получилось само.
— Само такое не происходит, Пол! Я курирую аномалии более тысячи лет. Просто расскажи мне, как ты активировал способность?! — он вплотную приблизился ко мне.
— Но я не знаю! — закричал я ему в лицо.
И вдруг мир стал серым. Запахло озоном. Дядя Джон застыл как восковая фигура.
— Я знаю — раздался голос Александра у меня за спиной — Это я вытащил тебя через вентиляционное окошко из того дома. А Томас задержал преследование. Поэтому ты сейчас здесь.
— Кто ты на самом деле?
— Брат твой родной от мамы другой. Сейчас нет времени, отец всё расскажет. Вот ключ, войди в ту дверь, выйдешь в Иркутске, это город в России. Тебя там встретят.
— Ты с нами?
— Пол, у тебя есть шанс. У меня нет. Я служу и приставлен к этому дяде. Изначально я твой ликвидатор. Но сегодня, у вас на кухне, когда я проверял, активен ли твой дар, дядя Джон заподозрил неладное и привлёк Джорджа, а при нём наш Томас. Мы светлые. Отец введёт тебя в курс.
— Так мой дар активен?
— Да.
— Но ведь мне не исполнилось восемнадцать?!
— Я тебе сейчас дарю, но это тебе на день рождения — сказал Александр и рассмеялся звонко и искренне, как ребёнок — Пол, там ценности другие. Они живут по принципу: в каждом маленьком «нельзя» есть большое «можно». И всегда уповают на авось и нарушают правила, но в этом и кроется сила.
— Я не понимаю, почему ты смеешься?
— Потому что это шутка, Пол. Хотя в каждой шутке… Короче, если серьёзно, здесь считают от дня рождения, когда ты вдохнул воздух отчёт пошёл, так удобно регламентировать процессы. А там считается от момента зачатия, энергия появляется в эмбрионе сразу, так что по факту ты мог поделиться уже месяцев восемь.
Александр взял мою руку и крепко сжал её. В его глазах я увидел теплоту и заботу родного человека. Я ему поверил. Мы обнялись, он похлопал меня по спине, и это было так по-братски.
—Иди. За маму не переживай. Всё будет выглядеть как несчастный случай. Позже я найду способ сообщить ей, что с тобой всё в порядке.
Я взял ключ, поцеловал неподвижную маму в щёку и побежал, на дядю Джона даже не взглянув. Часы над дверью «Ибис» показывали 13:21.