Федосеева Ксения - Малая Родина

Уфимский вокзал встретил запахом горячего асфальта и сдобы из ларька — здесь пекут тройные слоенки с маком, от которых полдня не отлипают зубы, но остановиться невозможно.
Из такси видно, как город карабкается в гору: пятиэтажки цепляются за склоны, а внизу Белая разлилась так широко, что другого берега почти не разглядеть. Водитель крутит баранку и материт трамваи — уфимские трамваи ходят медленно и громко, со скрежетом на поворотах, будто жалуются на жизнь.
На Центральном рынке бабушки продают чак-чак, липкий и желтый, и кумыс в пластиковых бутылках. От кумыса пахнет степью и слегка козой, но местные говорят, что самый правильный — только здесь, дальше уже не тот.
Главное чувство — что город огромный. Он не помещается в голову, растекается по холмам, уходит вниз к реке и снова лезет вверх. К вечеру ноги гудят, а в голове путаница: где была эта мечеть с бирюзовыми минаретами? И как я снова вышел к этому памятнику с копьем?
Уфа не отпускает до последнего. Даже в поезде, когда колеса стучат "Уфа-Москва, Уфа-Москва", во рту еще чувствуется привкус сладкого чая из пиалы, а в носу — легкий запах пыли и меда.