Иванова Татьяна - Руки труженицы

А вы видели когда-нибудь руки сельской женщины? Женщины–ребенка войны, женщины-работяги, женщины-ветерана труда… Исчерченные морщинами, прожаренные солнцем, иссушённые ветрами…
Эти руки помнят шершавую рукоятку серпа и тяжесть лопаты полной зерна. Эти руки знают, как качать осиновую люльку, подвешенную к плетенному из лозы потолку, и как заботливо переворачивать, меняя белье, лежачую тяжело больную свекровь. Эти руки собрали за свою жизнь тонны овощей с колхозного поля и испекли сотни килограммов ароматного хлеба. Эти руки за день могли прополоть гектар свёклы и собрать два ведра малины.
Да, сегодня они устали и обессилели. Но так было не всегда…
- Не могу я, Поля, остаться, не могу.
Этот день Маруся запомнила на всю свою жизнь. Так отец прощался с матерью, уходя на войну.
- Не по мне это – сидеть за спинами баб и ребятенков.
У Дмитрия Чумачева из Бычка была бронь. Он, председатель колхоза, отец восьмерых детей, мог бы пережить страшные для страны годы в тепле и окружении семьи. Но, как настоящий мужчина, как коммунист, как человек, всем сердцем преданный своей родине, он такого даже не мыслил.
- «Граммофона» только жалко, - Дмитрий на минутку прислонился щекой к нежному румяному личику младшенькой трехлетней Маруси, сидящей на руках у заплаканной жены.
И Маруся, дотронувшись крохотными пальчиками до небритого лица, заметила стекающую по щеке отца слезинку.
Больше она его не видела никогда. Погиб он в сорок третьем при прорыве блокады Ленинграда.
А без отца закончилась у ребятишек Чумачевых и безоблачная жизнь.
Руки маленькой Маруси не знали кукол и плюшевых мишек, в которые играли ее сверстницы. Руки Маруси собирали щавель в поле, калачики, петушки. Эти растения были самым вкусным лакомством, которое девочка пробовала в детстве.
Руки маленькой Маруси выбирали картошку, прорывали сорняк, мыли посуду. Руки Маруси складывали дрова, которые рубили старшие сестры, подавали гвозди, когда те ремонтировали забор или крылечко.
-Цыпа, цыпа, цыпа, цыпа, - звонким голосом кричала по утрам Маруся, заходя в покосившийся курятник, и ее руки высыпали сбежавшимся птицам зерно из глубокой плошки…
Рассвет в деревне приходит незаметно. Только забрезжит на горизонте розово-красная полоска, а все уже на ногах, все в делах и заботах. И когда солнце войдет в зенит, никто и не заметит.
Так и жизнь человеческая. Казалось бы, вот ты еще малышка и только мечтаешь вырасти большой. Оглянуться не успеешь, а ты уже и мама…
-Баю-баюшки, баю, не ложися на краю, - руки Маруси качают колыбель. Недолго качают, потому что их уже ждут в колхозном поле, надо собирать овощи и грузить на машины. Поедут бычковские помидоры и огурцы кормить горожан.
-Мам, я на работу, - лишь дочурка засопит крохотным носиком, Маруся, оставив детей на свекровь, бежит в поле. Надо зарабатывать деньги дочкам на зимнюю одежку. На мужа надёжи нет, пьяница он.
И после работы Марусины руки не отдыхают. И в огороде надо управиться, и ужин сварить, и коровку подоить, и у дочек за день платья испачкались – надо бы простирнуть. Свекровь Маруся жалеет, здоровье у той сдавать стало. За детьми присматривает – и то помощь.
Когда свекровь окончательно слегла, Марусе совсем тяжело стало. Уход за лежачими не прост, а тут еще маленькие дочки, работа, хозяйство, сад, огород. И все на одних Марусиных руках…
Сельские жительницы не привыкли жаловаться. Что им судьба дала – тому они и рады. А что руки ночью гудят от усталости, так это разве беда? Беда, когда средняя дочь крошкой уходит из жизни. А потом свекровь. А потом мама. После горьких, один за одним идущих, событий Марусины руки уже никогда не могут лежать спокойно. Лишь разместит их на коленях в редкую минуту отдыха, и тут же большие пальцы сами «в пляс пускаются».
После перенесенных потерь не могла Маруся жить в этом доме. Да еще и у младшей дочери, на глазах которой скончалась бабушка, ежедневные истерики начались. Переехала Маруся вместе с дочками и мужем в соседний район. В надежде, что на новом месте горе быстрее забудется. И снова все легло на ее маленькие женские руки. И работа, и дом, и дети.
Но если руки у тебя золотые, то везде они золотыми останутся. Работая в лесничестве на производстве деревянных ложек, Маруся показала всем, на что способны ее руки. Уже через год она стала Ударником коммунистического труда, и из самой Москвы ей прислали благодарность, удостоверение и маленькую медальку…
Судьба не спрашивает у нас, чего мы хотим от этой жизни, и выбор редко предоставляет. Кому-то может подфартить, но не всегда этот кто-то за фортуну зацепиться успеет. Марусе и вовсе не повезло. У нее и здоровье с молодых лет работой угроблено, и муж, повозивший ее по стране в поисках лучшей жизни, привез обратно, а сам ушел к другой, помоложе и посмелее.
А Маруся сама достраивала дом, который, вернувшись в деревню, ставить начали, сама помогала повзрослевшим дочкам, сама нянчилась с внуками. Ее руки научились и стены штукатурить, и фундамент выкладывать, и сарай строить, и заборы ставить, и ножи, тяпки точить, и траву косить… А что делать? Просить помощи Маруся не умеет, а нанимать кого-то денег нет.
А когда на ноги немного встала, хозяйство в порядок привела, и жених-вдовец нарисовался. Долго обхаживал, долго клинья подбивал. Сдалась Маруся, самой-то в селе жить не сладко. Но рукам Марусиным легче от этого замужества не стало. Не пьяницей, так лентяем новый муж оказался.
- Маша-а-а, - каждый день только и кричал он, - я кушать хочу!
- Маша-а-а, рубашка запачкалась.
- Маша-а-а, трава во дворе по колено.
- Маша-а-а, вода из колонки не течет.
И Марусины руки варили и жарили, стирали и убирали, косили и колонку ремонтировали…
Недавно Марусе исполнился 81 год. Ее рукам досталось и положить венки на могилы и первому мужу (не повезло ему с молодой женой), и второму, и всем по очереди старшим сестрам. Ее рукам пришлось «дохаживать» и сестру первого мужа. Бездетная, на склоне лет она оказалась никому не нужна…
Да, сегодня руки Маруси устали и обессилели. Но и сегодня они продолжают трудиться в меру их сил.
Эти руки, руки ребенка войны, руки женщины-работяги, руки ветерана труда, исчерчены морщинами, прожарены солнцем, иссушены ветрами. Но я готова эти руки целовать. Потому что это руки моей матери.