Восточный сонет
Открыть балкон и запустить весну
Восточную, невиданную в крае.
Надеть очки в сиреневой оправе,
глядеть сквозь них на вечную луну.
Зажать у лютни сердце иль струну,
нам то сродни, что делает нас выше:
луна, любовь, идущий кот по крыше,
фонарик, осветивший чайхану.
Таков пиит, и путь его земной –
лишь отраженье книжек и поступка.
Луна встаёт дымком над древней трубкой,
над городом, над нами, надо мной.
Я полюбил, и сакура в цветенье,
открыть балкон – и вечность, и мгновенье.
***
На крыльях бабочки есть Бог
и письмена.
Земля уходит из-под ног -
весна.
«Весна идет во все концы»
на свет.
На крыльях бабочки часы
и смерть.
И жизнь - гобоя синий краткий
звук.
На крыльях бабочки любовь
двух рук.
***
О, город провинциальный и великий,
вмещающий и небо, и вокзал,
автобус – в снег ныряющий Кон Тики,
в котором я – норвежец Хейердал!..
О, город – провинциальный Фату Хива,
основанный на северной реке,
когда билет – летающая рыба
запляшет у кондуктора в руке.
Я выхожу на древней остановке,
на перекрестке детства и мечты,
движение сменяется на пробку,
любовь – на одинокие плоты.
Я не герой, куда мне до героев,
они для мифологии нужней,
но, если смерть на щупальцах Рароии
придёт ко мне средь вздыбленных коней
Я не боюсь. Судьба моя – Кон Тики,
вмещающая бальсу и снега.
О, город провинциальный и великий,
перу-полинезийская строка.
