Бельская Елена - Поэт и эпоха

В любом творце звучит своя эпоха

Кому-то пятками уже не мять по рощам
Щерблёный лист и золото травы.
Сергей Есенин

В любом творце звучит своя эпоха…
Вновь в зареве полощется восток.
И стелется столетняя дорога
Из прошлого в насущность новых строк.

Там пахнет дом блинами и полынью,
Развешенной на скрюченных гвоздях,
И дышит печь серебряною пылью
В глухих, укрытых лесом деревнях.

Там эхом рвёт гармонь земли приволье,
Резвится жеребёнок озорной.
Проворный луч златит ржаное поле,
И гулко стонет филин под луной.

Пугает скрип и треск угрюмых сосен,
Белеет пар туманов у ложбин.
Там клевер луговой намедни скошен.
Ушёл твой сын, о Русь! Твой лучший сын.

Дожди в миру стихи его полощут,
Напомнив слово шелестом молвы,
Но пятками ему не мять по рощам
Щерблёный лист и золото травы

И не ступать в слезливые муравы,
Ногой сбивая радужный агат,
Да птичьи сладкозвучные забавы
Под липовый не слушать аромат.

Я за тебя, певец родного края,
Душа земли, простой крестьянский сын,
Войду в рассвет, любовь осознавая,
Узрею мир средь пыли и руин.

Найду цветы и в детские десницы
Вложу веков таинственную суть:
Наш сильный дух — в горсти родной землицы,
В славянском слове, правдой рвущем грудь.

Такой души чужак понять не сможет,
Ни в ширь, ни в глубину её нырнуть —
Живицей русский пот течёт по коже,
Пока она земной свершает путь
От первого младенческого вдоха
До выдоха в итоге дней и лет.

Ушёл поэт. И вместе с ним — эпоха…
Оставив за собой нетленный след.

Санкт-Петербург

Петроград, Петербург, славный Питер,
Петропавловской крепости страж…
Греет плечи наброшенный свитер,
Дует в душу восторга кураж.

Здесь особенный вкус русской речи
Для гурманов сюрпризы таит:
Слово Пушкинской лирикой лечит
И Ахматовской строчкой знобит.

Щепетильность признания Блока
И Есенинской юности пыл.
Здесь Божественной радости око
И коварство мистических сил.

Мягко тянет на водные глади…
От глубин – трепыханье в груди.
В отражении замков фасады
Величаво лежат на пути.

Под мостами, где гулкое эхо,
Гладя сырость у каменных плит,
Помнит искренность детского смеха
И отчаянье долгих молитв,

Я сжимаюсь до маленькой точки,
Замерев, шелохнуться боюсь...
За повязанным тонким платочком
От нашествия чувств хоронюсь.

Но врывается воздух свободы —
Тёмный плен скоротечностью мал —
Берегов обнимаются своды
В небе. В реку втекает канал…

Словно время усталой походкой
Возвращается в русло Невы.
И по следу ложится за лодкой
Белый шрам на покров синевы…

Белое на белом

И лишь одна душа, предвестница разлук,
Тиха и не видна, как белое на белом.
Анатолий Аврутин

За шагом снова шаг… Усталый человек
В заснеженном пути идёт навстречу вьюге.
А в сердце тень свечи, на плечи давит грех,
И в мыслях есть вопрос, обугленный в испуге:

Как правильно прожить, чтоб лучшее узнать,
И так, чтоб никого поступком не обидеть?
Бывает, что сапог, ступив случайно в гать,
На белый половик вернётся в скверном виде.

За грязью снова снег… И белая стезя.
Ломает хрупкий холст ноги усталой почерк.
Наощупь, наугад идти всю жизнь нельзя.
И надобно душе открыть когда-то очи.

Усталый человек за шагом снова шаг
Бредёт, не дорожа своим бессильным телом.
В сугробах белизны спасается душа —
Тиха и не видна, как белое на белом