Кудрявцева Мария - «Амбивале‌нтность чувств»

Хочу туда, где можно плакать.
Взимает солью дань сполна
Морская длань... Но миру слякоть
И без того несёт весна.

Латают ссадины асфальта
Пески, отпущенные льдом.
Чем склеить сердце? Изомальту
Не хватит сладости, а дом

Порою кажется пустыней,
В которой сам себе не рад.
И даже дружбы благостыня –
Вдруг не награда из наград,

Но обязательство и ноша;
Теплом не балует строка...
Возьму печаль свою да брошу
На дно цветного рюкзака.

В довесок помыслы, сомненья,
Усталость, смятую в горсти…
Пойму, что больше ни мгновенья
Мне это всё не понести!

Закину в мусорку – и к морю
Рвану, взыскуя тишины,
Туда, где горе – и не горе,
А горы – дивной вышины.

Где оттеняет небосвод
Иной стихией мирозданье,
Живая память древних вод
Хранит минувшего преданья

И набегающей волны
Парагонитовые струи
Стирают ужасы войны
С земли неспешным поцелуем.

***

Очередная смерть низводит к дисфеми́змам.
В попытке грубостью стереть чужую боль
Я и сама себе противна, но уволь
Меня от слёз над опустевшим организмом.

Уйдёт священник, занавесив дымный полог, –
Мы всё обмоем и укутаем в шелка.
Так будет правильней, мудрей, наверняка...
Но он был до‌рог... Он был дорог... Он был дорог...
Кому-то до‌рог. Среди тысячи доро‌г
Лишь по следам любимых путь искал в пространстве,
Чтоб, обретя покой в семье и постоянстве,
Познать тепло руки… И всё-таки продрог.

Живые ставни о‌кон схлопнулись в испуге,
Погас очаг, и что-то вышло из себя;
Вспорхнуло стаей неокрепших голубят,
Успев подумать о ребёнке или друге...
Потом гудки в висках, как прерванная связь, –
Надорвалась души и дома пуповина...
Кто виноват во всём? Я знаю, что невинна,
Но прохожу средь них, как будто затаясь.

Не больно мне. Я смерти взгляд ловила часто:
Он избавление приносит и покой…
Но кто-то рот сминает нервною рукой,
А кто-то, в стёклах отражаясь безучастно, –
Ладонь баюкает, зажатую в ладонь.
И бьётся памяти безжалостный огонь
О грани вечности. И смерть над ним не властна.

***

Амбивале‌нтность чувств к посту, к России, к жизни
И замороженной сомнамбуле – весне.
А снег... Что снег? Ему разок лишь только свистни –
Он, как голодный кот, готов к любой тусне.

Любому празднику. Разбрасывает космос
Своё дешёвое смешное конфетти.
Лети, лети, паршивец! Мартовская косность
Древе́е мойр, но им – судьбу мою плести,

А мне – грести снега, мести полы да лясы
Точить с бабульками из левого крыла.
– Таки́ дела, дочур... Балу́ют лоботрясы!
– Балу́ют все. На то и мама родила!

(Ты и сама порой шалишь похлеще кошки!
Точнее – снега, что загадил весь порог...)
– Давай пирог! – мои седые «маломо‌шки»
Ворчат всегда, но не со злости, видит Бог.

Уж им-то ве‌домо: за снежной крепату‌рой
Костей и мышц, озябших в зимнем полусне,
Плясать весне и улыбаться рыжей дурой...
А у Степанны от очков одно пенсне

Опять осталось... Подмечает цепкий разум
Пустую дужку в обрамлении ресниц.
Кормить синиц. Пыхтеть на небо и заразу
Лечить сиропами, спасаясь от больниц

Да хитрой смерти, наступающей на пятки.
Хотя... они и косоно́сицу порвут!
Сидят, ревут. Листают жизнь свою и грядки
Всё вспоминают, как оставленный редут.

Идти вперёд. Не застревать в деменционном
Причинно-следственном старушечьем бреду.
И я иду. А мне вослед кивают сонно
Живые парки в монастырском «дедсаду».