Васько Фёдор - Случаи жизни Владимира Андреевича

СЛУЧАИ ЖИЗНИ ВЛАДИМИРА АНДРЕЕВИЧА

Рукописи возвращаются

В почтовом ящике извещение, в графе отправитель название города неразборчиво. До почты почти бежал, на пухлом конверте прочитал то, что хотелось. Зная, что рукописи не возвращаются, был уверен - там авторский экземпляр журнала с рассказами, отосланными ещё прошлой зимой. На первом листе квадратный штамп исходящей регистрации с подписью внизу.

Зима этого года

«Вторую неделю сыро и холодно. Небо заслонило огромное ПОЧЕМУ, а земля не могла или не хотела ответить ЗАЧЕМ. Так и жили, делая вид, что живут, делая вид, что делают вид, производя необходимую всем и ненужную никому непосильную работу вечного движения.
Зима этого года не умела начаться. Когда выпал снег - никто не поверил. В природе замечали лишь осень, зима, обижаясь, отступила и, в самом деле, настала осень. Рождённый за облаками снег, достигая удивлённой Земли, превращался в слёзы дождя. Лишь однажды на город обрушился град. Крупные, неправильные градины, рассыпались по земле и крышам, напоминая о предстоящих холодах, но и этому никто не поверил. Город спал и видел сны, в которых лето не кончалось, а зимы не было вовсе...»
Первый лист из моих, а дальше - незнакомый текст! Захотелось прочесть, и не было причины этого не сделать...

Владимир Андреевич и женщины

Женщин Владимир Андреевич не любил и встреч с ними опасался. Они же, завидя его, сбегались с разных сторон, а он от них прятался. Когда постарел, женщины перестали обращать на него внимание, зато сам Владимир Андреевич словно взбесился. Ему стали нравиться даже немолодые продавщицы и небрежно одетые кондукторы городских автобусов.
Приобрёл новый костюм, покрасил оставшиеся на затылке волосы. Не помогло! Отпустил бороду, стал носить тёмные очки. Мимо! Сбрил бороду, купил шляпу. Всё зря! В напрасных поисках прошло несколько никчёмных лет.
За это время трижды побывал в горах, написал книгу о миграции морских котиков, прыгал с парашютом, читал по радио стихи для детей, дирижировал симфоническим оркестром. Тренируя силу рук, сломал в государственных учреждениях четыре подоконника. Всё это ни к чему не привело. Отчаялся-запил, махнул на всё рукой, стал жить как прежде, без мыслей о женщинах.
И тут всё переменилось. К нему стали приставать на автобусных остановках, звонили по ночам, подкидывали в карманы стыдные записки. Помня прежние печали и опасаясь спугнуть неожиданное счастье, Владимир Андреевич никаких шагов со своей стороны не предпринимал. Он платонически радовался успеху у лучшей половины человечества, делая виды, что его это вовсе не касается. Но загадочная улыбка не сходила с его лица.

В поезде

Если Владимир Андреевич спал на спине, то храпел. Впрочем, лёжа на боку - тоже храпел. Ехал в поезде, досталось верхнее место. Не умещаясь большим телом на мизерной площади, он, спя, свешивался в стороны, и голова его тоже свешивалась. Если бы эти времена заметил скульптор, то без труда бы вылепил что-нибудь заслуживающее. Но скульптора в поезде не ехало, а остальные, не специалисты, смотрели без интереса.
Владимир Андреевич и здесь не изменил своей природе. Он храпел так, что не спали в соседних купе, в соседних вагонах, а на больших станциях просыпались-плакали дети в комнатах матери и ребёнка.
Что ему снилось в ту ночь, потом вспомнить не мог, память словно отшибло. Из тонкого мира в действительность проникло лишь движение, необходимое сценарию сна. Значимое там, здесь осталось тайной, а в поезде на второй полке плацкартного вагона трансформировалось в поворот со спины на бок. Сначала была выбрана неопасная сторона - прочная перегородка легко выдержала задумчивое стремление изменить планировку вагона. Беря реванш, сделал неуместную попытку в другую сторону. Получилось, хотя назвать это удачей я бы не решился.
По дороге на пол он сломал складной столик, вылил на себя стакан остывшего чая, разорвал надвое чужое полотенце, исцарапал оконное стекло и разбил собственные очки, которые пытались уцелеть под подушкой. Никто, кроме Владимира Андреевича, не спал, поэтому всеобщий испуг произошёл раньше самого события. Все были в ужасе, а наш герой даже не проснулся. Тишина длилась самое незаметное время, и храп продолжился с той же ноты.
Он лежал в узком проходе, устремлённый в неизведанное, обняв сильной рукой женскую туфельку 42-го размера. Остальное, того же размера, подпирало щёку, острый каблук казался высунутым клыком, и сам мужчина стал похожим на морское животное, выброшенное на берег неосторожной волной.
А женщина смотрела на него со своей верхней полки почти с любовью, вздыхая и завидуя своей обуви.

О вреде курения

Владимир Андреевич необъяснимо много курил. Совершенно измученный этой пагубной привычкой, он искал способы избавления и не находил.
От иглоукалываний чесались уши, от рисового отвара тошнило, а желание курить не пропадало. Решил испробовать советы пенсионерки-учительницы. С утра напился пустырника, днём делал наклоны и приседания, вечером слушал мантры, под которые и уснул, расположив уставшее от борьбы с курением тело с юго-запада на северо-восток, вдоль предполагаемых силовых линий.
Проснулся среди ночи. Звёзды в небе напоминали тлеющие в темноте сигареты, тысячи сигарет, а невидимые курильщики дразнили, кидая окурки прямо на землю.
Чтобы заглушить желание, отправился на кухню и съел всё, что нашёл в холодильнике. До самого утра не хотелось ничего. Весь следующий день ел не переставая, ни разу не закурил. Через три недели совершенно спокойно проходил мимо табачных киосков, но в переднюю дверь городского транспорта не умещался.
На работе под ним ломались стулья, дома треснула дубовая спальня, в ванну входил лишь наполовину. Жизнь стала невыносима. Услышал, что лишнему весу в организме не способствует курение. Стал выкуривать по две пачки в день. Вес не изменился, но прежняя пагубная страсть вернулась.
Середина ночи, Владимир Андреевич у раскрытого окна, перед ним пепельница и сковорода с котлетами. В одной руке вилка, в другой тлеющая сигарета, глаза широко раскрыты. Он смотрит в небо, ждёт падающую звезду, и загадывает...
Каждый раз одно и то же.

Австралия

Владимир Андреевич обожал Австралию, хотя ни разу там не был. Европа тоже нравилась, хотя и там не бывал. Но Австралия казалась заманчивее. Там на деревьях повсеместно сидят сумчатые медведи, в траве бегают пушистые кенгуру, а местные жители каждый день ловят, не живущих в других местах, ночных бабочек. Это по рабочим дням.
А по выходным - метают друг в дружку, не тонущие в воде, бумеранги и поют красивые австралийские песни. Вот такая чудесная эта страна.
Каждый раз вспоминая Австралию, Владимир Андреевич испытывал грусть. Он знал, что ему никогда там не бывать. Поезда в те края не ходят, а от самолётов с детства нехорошо.

Сломанный телевизор

У Владимира Андреевича в телевизоре напрочь пропал звук. Две недели смотрел новости под шум играющей у соседей классической музыки. Обо всем приходилось догадываться, используя немые картинки и интеллект. От этого так поумнел, что стали приходить чужие люди - спросить за кого голосовать, куда двинется доллар и другие жизненные вопросы.
Один из спрашивающих работал телемастером и за 10 минут наладил требующий длительного ремонта телевизор. Через три дня Владимир Андреевич стал прежним, никому ничего не подсказывал, а соседи, думая, что он жадничает, перестали здороваться.

О врачах

Врачей Владимир Андреевич боялся с детства. За справкой или на медкомиссию шёл в поликлинику без желания. На всякий случай брал с собой электрошокер, купленный в охотничьем отделе универмага. И всё равно было страшно. Наверное, поэтому было страшно и врачам. Чувствуя недоверие пациента, они сами недолюбливали и опасались. Как увидят из окна, что он идёт, - закрывают кабинеты и прячутся.
Однажды терапевт не успел закрыться из-за того, что уборщица снесла ключи. Владимир Андреевич заходит и конечно не догадывается, что беззащитный врач затаился под столом. Говорит на всякий случай: «Здравствуйте», а врач растерялся и забыл, что его как бы нету. «Добрый день»,- отвечает. Прямо из-под стола отвечает. Вышло довольно смешно.

Ошибка почтальона

По субботам Владимир Андреевич на работу не ходил. С самого утра ложился на диван и читал всё, что скопилось в почтовом ящике. Оставшийся выходной смотрел в телевизор.
Очередная суббота прошла как обычно, но в воскресенье почтовый ящик снова оказался непустым. Весь день, как и накануне, читал. Вечером, на последних страницах предпоследней газеты, заранее узнавал непрочитанное. Стало казаться, что проснулись неожиданные способности предвидеть неслучившееся.
Мечтал, что будет делать с привалившим талантом, но вглядевшись внимательнее, опустошённо понял, что ничего особенного не произошло. Просто почтальон по недоразумению ошибки два раза принёс одинаковую почту.

Владимир Андреевич - облако

Когда кто-нибудь случайно или в шутку трогал Владимира Андреевича за голову, то Владимир Андреевич прямо-таки выходил из себя. Зная, что голова главный человеческий орган, был уверен, что даже прикосновение к ней может привести к чему угодно.
А прошлым летом сбежал из парикмахерской, когда стригущая его женщина, разговаривая с коллегой, облокотилась в то место на голове, которое у малышей называется «родничок». На самом деле, череп у Владимира Андреевича, как у большинства взрослых, давно зарос, и был прочен как корпус подводной лодки, но видимо старик Фрейд не ошибался, когда говорил, что детские переживания - это на всю жизнь.
А может раньше, в другой жизни, лет 300 назад, неожиданно погиб от упавшего в голову метеорита, и теперь его ангел неспокоен, когда на неё, на голову, садится даже несильное насекомое.
И вот бежит он по городу, с безумными глазами, с остриженной наполовину головой, мокрый от шампуня и переживаний, и хочется ему улететь с неустроенной земли, но тяжёлый череп и остальное бренное тело не пускают в небо. А так хотелось стать облаком.

Стихотворение

Владимир Андреевич написал стихотворение. Он написал его шариковой ручкой на простой бумаге, словно это были не стихи, а что-нибудь обыкновенное.
Прочитал то, что наделал и, не раздумывая, разорвал. Он решил, что мир ещё не готов к такому откровению. Если честно, то и сам Владимир Андреевич не был готов к этому совершенно.

Таинственный посетитель

В дверь позвонили. Посмотрел в глазок, увидел увеличенное изображение человеческого пальца, но всё-таки открыл. Незнакомый мужчина поздоровался, не дожидаясь приглашения, вошёл. Хотелось возразить, но из-за удивления от чужой наглости слова не прозвучали. Незнакомец прошёл в туалет и закрылся.
Снова позвонили. Не открыл. Из туалета доносился треск отрываемой бумаги и пение. Подошёл и осторожно, как в чужую дверь, постучал. В наступившей тишине, старался различить присутствие постороннего, но ничего не услышал. Пытался открыть, и едва не сломал прочную металлическую ручку.
Когда позвонили в третий раз, так захотелось поделиться своими сомнениями, но на лестничной клетке никто не присутствовал. В это время дверь туалета распахнулась и мужчина, не прощаясь, ушёл.
Вечером звонки раздавались неоднократно, но ответственный квартиросъёмщик решил не рисковать.

Деньги и честность

Владимир Андреевич нашёл денег. Их оказалось так много, что он испугался. По-настоящему законов никогда не нарушал, и быть уличённым теперь - тоже не хотелось. С детства его учили, что совесть дороже остального богатства.
Отсчитав причитающиеся по закону 25%, остальное закопал, не оставив заметки, не запоминая приметы одинаковой природы и, расстроенный от своей честности, ушёл куда глаза глядят.

Аплодисменты

На концерте Владимир Андреевич всегда громко хлопал, даже если артисты не заслуживали. Он где-то прочёл, что на руках расположены незаметные для глаз нервные окончания, влияющие буквально на всё, и хлопая в ладоши, можно избавиться от любой хвори.
Однажды Владимир Андреевич аплодировал в полном одиночестве - и его забрали в милицию. Но это уже другая история.

День рождения

Когда Владимиру Андреевичу исполнилось 50, он решил отпраздновать событие с друзьями. Раньше свои «бёфдеи» не отмечал, но неожиданно выдали премиальные, и сослуживцы замучили недвусмысленными намёками...
Домой Владимира Андреевича принесли. Самочувствие отсутствовало. Урон был нанесён не только здоровью - импортные перчатки и вязаный шарф исчезли вместе с отечественной, но хорошей, шляпой. Ботинки не пропали, хотя ноги в них и были перепутаны, на пиджаке не хватало двух пуговиц, в кармане лежал незнакомый галстук мышиного цвета и совершенно чужой паспорт.
Всё это, очнувшись под утро, осознал не сразу. Трезвость ещё не наступила, хотя опьянение уже не было таким вопиющим. Захотелось спеть что-нибудь нежное, но, вспоминая мотив, уснул и ничего из сна не запомнил.
Увидел себя в зеркале и пожалел, что проснулся. Лица на лице не было. Что-то плоское без малейших человеческих признаков простиралось снизу-вверх, и справа налево и имело такие размеры, судя по которым, остальное должно быть величиной с дом. Прищурился, надеясь разглядеть что-нибудь не такое ужасное, и увидел криво вбитый гвоздь, на котором ничего не висело. Понял, что таких лиц у человеков не бывает, и стало стыдно...
Отвернулся и узнал себя в прежнем виде. Оказывается, спутал ориентиры и пялился в противоположную голую стену. Размышляя об этом потом здоровой головой, Владимир Андреевич пришёл к выводу, что легко мог увидеть что-нибудь и похуже.

Казённые хлопоты

Владимиру Андреевичу, по необходимости случая, пришлось обратиться в государственное учреждение, для оформления недвижимости бумажным способом.
Прожив беспрерывно два дня в душных коридорных очередях, и ничего для себя не добыв, ушёл домой нерадостный. Не хватало ума одной головы для перечисления участвующих лиц, запоминания количества необходимых справок и остального, нелишнего государству.
На следующее утро Владимир Андреевич явился для дальнейших хлопот о двух головах. Вторую, неучтённую, нарастил за ночь. Была она такая же одинаковая, только волосы оказались не седые и оправы очков ей не хватило.
Теперь Владимир Андреевич был спокоен, чувствовал уверенность силы и преимущество оборудованного успеха, но стоящий у входа вневедомственный охранник ничего не понял, и не разрешил даже войти.

Брюки

Владимир Андреевич гулял в парке в новых брюках. Найдя скамейку почище, сел покурить. Было тихо, тепло. Задремал и прожёг на видном месте заметную дыру. Штанов было жаль. Владимир Андреевич зашил как мог, но сделал это неправильно, и теперь ходить в них стеснялся.
С тех пор перед тем, как закурить, старался снять брюки. Друзья сначала посмеивались, но потом перестали приглашать в гости. Зато у женщин стал пользоваться завидной популярностью.

Глупое животное

У Владимира Андреевича была кошка домашней породы. На улицу её не пускали ни зимой, ни летом, да она и сама не хотела, но сорванную с земли травку ела с удовольствием. Видно в прошлой жизни была эта кошка коровой или лошадью. Почти ежедневно Владимир Андреевич приносил пучок зелени, и зверик подолгу не отходил от тарелки. Несъеденная трава высыхала, но полученное сено не выбрасывалось, а складывалось в укромное место.
Как-то длинным зимним вечером, рыская в кухонных шуфлядах, Владимир Андреевич нашёл большой свёрток прошлогодней травы. Разбуженная кошка даже не притронулась к предложенному лакомству, и Владимир Андреевич понял, что кошка - животное глупое.

Тяжёлый взгляд

Все, кто знает Владимира Андреевича, говорят, что у него «тяжёлый взгляд». Все как один. Спорить с этим не буду, бывал свидетелем, какое влияние «это» производит на людей.
Мы встретились случайно на улице и некоторое время шли рядом, не замечая друг друга - как чужие. Потом поздоровались и шли рядом - уже как знакомые. Когда стали разговаривать, все поняли, что мы приятели. Переходили дорогу, ничего не нарушая, на зелёном. Рядом остановился ожидающий сигнала светофора автомобиль.
Сидящие внутри так стремились ехать, что у машины загорались габаритные огни и дрожала выхлопная труба. Владимир Андреевич лишь взглянул в лицо человеку за рулём. Не хотел бы я оказаться на его месте. Дальше машина никуда не поехала. Водитель оцепенел, разглядывая что-то заметное лишь ему, не реагировал ни на гудки автомобилистов, ни на свистки гаишника, ни на энергичные подзатыльники сидящей сзади женщины, возможно тёщи.
А как-то раз я заметил, как под его взглядом умерла муха. Она сидела на стекле и, может быть, хотела взлететь или побежать по стене. Она не сделала ни первого, ни второго. Вместо этого упала на спину и так лежала на подоконнике, пока её не унесло сквозным ветром. А Владимир Андреевич продолжал смотреть в окно, даже не заметив, каких наделал чудес.

Розыгрыш

Когда Владимир Андреевич учился в школе, то был знаменит своими розыгрышами. Однажды весь класс остался после уроков на мероприятие. Владимир Андреевич незаметно вылез в окно (всё происходило на первом этаже) и через минуту постучал в запертую на ключ дверь. Когда открыли, спросил, как ни в чём ни бывало: «А чё это вы тут делаете?» Все обрадовались возможности отвлечься и долго не переставали смеяться. Потом Владимир Андреевич повторил свою шутку, и все смеялись, не переставая...
На шестой раз его не пустили, а Катя Семёнова, девочка, которая нравилась с начала четверти, показала в окно, что он дурачок. Но Владимир Андреевич не расстроился, ведь он не был теперешним Владимир Андреевичем, он был тогдашним Вовочкой, и не понимал, чего делать не стоит, а на что можно не обращать внимания.
Катю Семёнову в тот день провожал другой мальчик. Вовочка (Владимир Андреевич) пережил это совершенно спокойно. В оставшийся день сходил в кино и съел два сливочных пломбира.

Красота спасёт мир

У Владимира Андреевича были красивые ноги, и никто об этом не догадывался. Очень хотелось, чтобы и остальные узнали, но подходящего случая не происходило.
Часами стоял в прихожей перед зеркалом, и ничего. Не хватало свидетелей. Петровна, бодрая пенсионерка неопределённого возраста, увидев смело одетого мужчину, не смутилась, но и особого восторга не выказала. Она давно знала, что сосед по лестничной клетке - идиот. Владимир Андреевич ждал проявления чувств и не дождался.
Следующая попытка была предпринята в тот же день. Заседающий возле подъезда женсовет притих, разглядывая явившееся чудо. Спортивных трусов не оказалось, пришлось довольствоваться семейными; футболка, съеденная молью, была заменена старой рубашкой, у которой, для придания ей легкомысленного вида, было не жаль оторвать рукава; вместо кроссовок пришлось надеть лыжные ботинки - другой спортивной обуви в доме не нашлось. Получилось что-то среднее между одичавшим летним туристом и заплутавшим с зимы лыжником.
Чтобы облегчить окружающим понимание происходящего, побежал прямо от дверей. Лучше бы шёл пешком. Опасно устремлённая, почти падающая фигура лыжника без лыж магически притягивала к себе внимание живой и неживой природы. Птица замирала на лету, делая попытки упасть, деревья отказывались шуметь листьями и желтели, собаки переставали лаять и прятались кошки, продолжая смотреть широко раскрытыми глазками из неопасных кустов.
Владимир Андреевич давно не бегал, и организм напрочь забыл несложный навык. Каждое отдельное движение могло быть верным, но согласованность отсутствовала.
- Я же говорила - он дурачок, - Петровна победно оглядела притихших подруг.
К счастью, он не услышал, другое волновало его. Это была совершенно новая техника бега, отдалённо напоминающая прыжки с гантелями. Такое проделывали древние греки на заре олимпийского движения. Прохожие шарахались, но смотрели с интересом, и он был счастлив. Стемнело. Хотел вернуться, но зажгли освещение.
Фигура Владимира Андреевича, его зачарованные движения, где бы он ни появился, неизменно вызывали радостно-удивлённые восклицания, и лишь иногда показывание пальцем и неуместное «ржанье». Владимир Андреевич знал какой процент населения по статистике является дебилами, и происходящее официальным цифрам не противоречило. Людей становилось всё меньше, а скоро стали попадаться лишь милиционеры, которые смотрели совершенно равнодушно.
Дорогу перебежала собака, похожая на кошку. Хотел остановиться, но привыкшее к движению тело, мстя за причинённые неудобства, не подчинилось. Бежал, пока впереди, в чаще притаившихся деревьев, не увидел светящиеся глаза. Остановился и, вглядевшись, различил на дереве кошку, похожую на собаку. «Кысь», - с ужасом подумал Владимир Андреевич.
Он бежал, и его красивые ноги едва касались удивлённой земли. Остатки зря оторванных рукавов надулись, делая спину широкой, а голову, сравнительно со спиной, почти кукольной, глаза блестели неуспевающими упасть слезами. По сторонам не глядел, всюду мерещилась «кысь», хотя и сам он теперь мог напугать кого угодно.
Когда израсходовался весь запас страха и приступ прошёл, понял, что заблудился. Делая бессмысленные зигзаги, Владимир Андреевич думал, что красота, спасая мир в целом, отдельного человека может и погубить. Родись он с кривыми, удобными для жизни ногами, ничего бы не произошло.
Увидел человека, кинулся к нему, желая спросить. Человек не стал испытывать судьбу - сбежал. Обидно, если это был милиционер…
Дома, лёжа в горячей ванне, вспоминал случившееся, смотрел на свои, искривлённые водой, ноги и думал такое, о чём ни написать, ни произнести вслух нет никакой возможности.
У Владимира Андреевича были красивые ноги, но никто об этом не догадывался. И слава богу.

Фамилия

Имя своё Владимир Андреевич не любил, иногда даже не отзывался на Владимира Андреевича. Фамилия тоже не нравилась - от неё вздрагивал.
И вот он взял другое имя, сменил фамилию и уехал в далёкий город, где про него никто не слыхивал. Какое-то время всё было хорошо, но потом оказалось, что новое имя гораздо хуже прежнего, а фамилия - так вообще дрянь.
Вернулся и стал жить под прежней фамилией, с прежним именем, не рассказывая о том, что произошло. Так что и вы про это – никому…

Зима наступила

Утро субботнего дня ворвалось в не зашторенную комнату яркими бликами свежевыпавшего снега. И хотя в небе светило солнце, все поняли, что зима всё-таки наступила. Прямо напротив окна облако, похожее на человека. Оно стремительно бежит навстречу космосу, оставаясь на месте, зыбкие очертания меняются, сохраняя человеческое подобие. Теперь это всадник, он мчится на врага, таящего за горизонтом невиданную опасность. В одной руке меч, другая, длинная, без меча и, боже мой, на спине растёт третья, запасная. Она грозит невидимому врагу, который так напуган, что просит помощи злых сил, и они приходят.
На месте многорукого богатыря появляется мельница, которая бессильно крутит дырявыми крыльями, постепенно превращаясь в избушку на курьих ножках. А навстречу уже выдвигается целое войско, во главе которого что-то неописуемое. Но проснувшийся ветер превращает поле битвы в беспокойное, с одинаковой рябью волн, море, и уже ничто не напоминает о разыгравшейся недавно трагедии. А был ли чудо-богатырь? ...
За стеной проснулся будильник. Где-то не близко зашумел поезд, прошелестела быстрыми колёсами машина, дворник продолжил важное занятие, извлекая из метлы и покрытого снегом асфальта вечную мелодию неостановимой жизни.