Рыжов Константин - Рассвет новой жизни

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Рыжов
Имя
Константин
Отчество
Германович
Творческий псевдоним
Константин Спицын
Страна
Россия
Город
Волжский
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Рассвет новой жизни

– Значит, я исчезну, да? – тихо спросила она. – Сегодня?

– Да.

– Так хорошо с тобой, – она положила голову ему на плечо и крепко обняла.

Они вдвоем лежали на траве, любуясь усыпанным звездами ночным небом. Сегодня они были яркими как никогда прежде.

– А я настоящая?

– Конечно, настоящая.

– Тогда... Почему я исчезну?

– Потому что я тебя придумал.

– Но почему мы не можем быть всегда вместе?

– Потому что... – говорить было необычайно тяжело: щемящая боль сдавливала грудную клетку, голос дрожал, – мне пора взрослеть. Это последняя наша ночь. С рассветом ты исчезнешь навсегда, а мне придется принять жестокую реальность, в которой тебя не существует...

– Но я же... настоящая, – заплакала она.

– Для меня ты самая настоящая на свете. И нет никого реальнее тебя.

Он чувствовал, как ему на грудь капают горячие слезы, впитываясь в рубашку и моментально остывая, оставляя под собой неприятный холодок. Легкий летний ветер предательски покалывал эти места, с каждой минутой все разрастающиеся и наполняющиеся прохладной влагой.

– А ты… будешь скучать по мне?

– Шутишь? – он улыбнулся и ласково потрепал ее по волосам. – Буду думать о тебе все время.

– А я о тебе. Я и не представляю, о чем еще думать. Ты – все для меня.

– Как и ты для меня, – он сжал ее плечо, прижав ее к себе сильнее.

Ночь была тиха, и только звонкая серенада сверчков пронзала плотную ткань напряженного перед скорым рассветом воздуха. Было сладостно хорошо и мучительно больно. В этом вся суть любви.

– Почему мне нельзя остаться? – голосом, полным надежды, спросила она.

– Потому что мне нужно принять… реальность.

– Какую реальность? – она слегка приподнялась и посмотрела ему прямо в глаза. – Где я якобы не существую? Посмотри вокруг! Все это реально! Эта ночь, эта земля, ты и я и бесконечное небо над нами! Все это реально! Я не понимаю тебя…

– Тебя не существует…

– Зачем ты так? – она взяла его ладонь и крепко сжала в своих. – Разве ты не чувствуешь меня?

– Не надо, пожалуйста... – глаза вмиг стали мокрыми, это было не остановить. – Прошу... Ты делаешь мне только больнее…

– Это ты разбиваешь мне сердце! – выражение ее лица было преисполнено обиды и негодования. – Я люблю тебя! И я знаю, что ты тоже любишь меня! Но почему… почему ты хочешь все разрушить? Почему?..

– Я не…

– Мы можем быть вместе всегда! – продолжала она, все сильнее сжимая его ладонь. – Ты и я. Как мы и мечтали.

– Пожалуйста... – он едва сдерживался, чтобы не зарыдать в полную силу. – Я все решил...

– Я настолько тебе безразлична?

– Нет! – закричал он, дав наконец волю слезам. – Я люблю тебя, я никогда никого не любил как тебя! И не полюблю!..

– Тогда что мешает нам быть счастливыми? Твои дурацкие «решения»?

– Ты не настоящая... Я тебя выдумал...

– И это ты тоже выдумал? – она потянулась к нему и нежно его поцеловала.

Звезды закружили в бешеном танце, и, казалось, даже сверчки услужливо замолчали. На губах явственно ощущался вкус теплой соли.

Он не знал, что ответить. Они вновь молча уставились на звезды.

– Я существую, – уверенно сказала она. – Пока ты веришь в меня, существую.

– Так не может больше продолжаться… Ты идеальна… Ты буквально создана для меня, словно сошла со страниц моей собственной книги. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой…

– Значит, ты не веришь в меня только потому, что тебе слишком хорошо? – она снова приподнялась на локтях. – Давай… давай поссоримся, если хочешь… если так все будет казаться тебе более… реальным.

– Мы никогда не ссорились, – он с улыбкой взглянул на нее любящими глазами. – Я просто не могу… представить себе этого. Да и как я мог бы обидеть такое нежное, ранимое существо? Ты ведь хрупкий цветок… красивый, благоухающий, но можешь сломаться от любого неаккуратного движения…

– Но если это тебе нужно… Давай я… – она задумчиво прикоснулась к подбородку, – не знаю даже… Ну… Ну на что-то же люди обижаются! Хочешь, маленькую истерику тебе закачу? Только дай повод! – она тихонько хихикнула.

– Ты не сможешь, – тоже рассмеялся он. – Ты просто не умеешь всего этого.

– Я научусь! – лихо качнула головой она. – Ради тебя научусь! Может, хоть так ты поверишь, что я существую…

– Не надо, прошу тебя, – он ласково коснулся пальцами ее еще влажной щеки. – Будь собой. Оставайся воплощением всего, о чем я только мог мечтать. Не разрушай этот образ, дай ему остаться в моей памяти навечно…

– Я не хочу остаться только в твоей памяти! – она снова поникла и обиженно отвернулась. – Я хочу быть с тобой. Всегда! Ты обещал мне!

– Да, обещал, – он осторожно погладил ее по плечу. Она не дернулась, не сбросила его руку – напротив, сразу же повернулась обратно и прижалась к нему всем телом. Не умела она обижаться. Все это было ей чуждо. Ну что за дивное создание… – И мы будем вместе, как я и обещал...

– Снова подвох? Снова недоговариваешь? Я же чувствую…

– Ты слишком хороша, – с нежностью и тоской произнес он. – Да… Ты будешь со мной всегда… в моем сердце…

– Так и знала, – холодно заключила она. – Так и знала…

– Прости… – он опустил голову. – Давай… давай просто насладимся этой последней ночью… вместе… Рассвет уже скоро. Видишь, звезды словно угасают, как искры пламени костра.

– Я не хочу, чтобы эта ночь была последней, – обессиленно зарыдала она, снова пропитывая его рубашку слезами. – Не хочу… Не делай мне больно, прошу тебя…

– Поверь, мне и самому больно…

– Тогда прекрати все это! – закричала она, резко вскочив и обхватив его голову ладонями. – Передумай! Отмени это свое глупое решение! Будь со мной, как мы мечтали, как ты обещал! Ты обещал, ты же обещал!..

Она была невероятно красива – даже с опухшими заплаканными глазами, надутыми губками и щечками, театрально сдвинутыми бровями – как невинное дитя, еще не знающее, что такое настоящая обида, и лишь неосознанно повторяющее однажды увиденное выражение лица взрослых, неумело и нелепо, не понимая, как это делать правильно. Ветер развевал ее длинные бронзовые волосы, большие глаза цвета морской волны отражали свет звезд, губы слегка колыхались, словно она вот-вот хотела сказать что-то еще, но не могла подобрать слова. Она была так красива… даже сейчас. Как и всегда.

– Если я отменю свое решение… – собравшись с силами, твердо сказал он, – я никогда не повзрослею. Поверь, это, без сомнения, самое тяжелое решение в моей жизни, и не думай, что я вот так хладнокровно и бесчувственно его принял. Но… Если не сделаю этого сейчас… не смогу уже никогда.

– Так не делай! – снова зарыдала она, опустив руки ему на колени. – Не делай! Не поступай так с нами!

– Я должен… – он сам едва сдерживался, чтобы не заплакать вновь с новой силой. – Этот рассвет… должен стать началом новой жизни. Взрослой жизни. В которой я способен принимать горькую правду и жить – с болью в сердце, но… жить.

Она замолчала, тихо вздрагивая. Слезы катились по ее щекам, падая на тяжело вздымающуюся грудь.

– Если бы я только мог… Если бы вселенная, Бог – да кто угодно! – услышали меня и исполнили мою заветную мечту – я остался бы с тобой навек! Ты – все, о чем я только мог мечтать. Каждое мгновение с тобой – искрящееся счастье, рядом с тобой моя душа сгорает в благодатном огне, и ничего, ничего в этой жизни мне больше не нужно, только слышать твой голос, смотреть в твои красивые глаза… Я мог бы раствориться в этом чувстве, стать с ним одним целым – только ты и я, и никаких забот, и в мире нет войн, нет голода, нет несправедливости, болезней и смерти – ничего этого нет, есть только ты и я и наша любовь. Вот чего бы я хотел… если бы кто-нибудь мог дать мне это.

Она перестала дрожать, лишь ее короткие всхлипывания нарушали благоговейную тишину ночи.

– Забыть о мире реальном, стереть его гигантским ластиком до основания, не оставив в нем ничего, кроме нас двоих и этого бескрайнего ночного неба! Я никогда не буду счастлив в этом мире без тебя. Ты все, что мне нужно, о чем я только могу просить. Если бы я точно знал, что, пусть не в этой жизни, так в следующей мы непременно будем вместе навсегда, я бы прямо сейчас перерезал свои вены острой веткой и встретил свой последний рассвет в этом жестоком мире… в котором нет тебя. Мне не нужны все богатства мира, только быть с тобой, только любить тебя и утопать в твоей любви.

Она обняла его, уткнувшись лицом ему в шею, обдавая ее горячим дыханием.

– Но что-то мне подсказывает, что это не поможет… – обреченно выдохнул он. – И ни в этой, ни в другой жизни нам не быть вместе. Почему – отдельный вопрос, и пока что мне некому его задать. Но если однажды… пусть я проживу жизнь праведника и в награду после смерти получу возможность выбора… я выберу тебя. Что бы ни случилось в моей жизни, кого бы я ни встретил, кем бы я ни стал – ты одна навсегда останешься в моем сердце, и лишь к тебе будут устремлены все мои мечты. Я попрошу снова вернуть тебя ко мне… и в этот раз навек. Осталось только… прожить эту бренную жизнь… без тебя. И мы снова будем вместе, и никогда больше не расстанемся.

– Обещаешь? – еле слышно спросила она.

Он погладил ее по волосам, смотря вверх – небо неспешно начинало розоветь.

– Обещаю.

– Тогда… не торопись… – ласково прошептала она. – У тебя впереди еще целая жизнь. Проживи ее так, чтобы быть счастливым…

– Я никогда не буду счастлив без тебя…

– Ты должен. Должен, слышишь! Мне слишком долго ждать тебя, и я не хочу думать о том, что все это время ты живешь в муках и печали! Пообещай мне, что будешь счастлив!

– Я не могу…

– Пообещай! – она приподнялась и посмотрела ему в глаза. Этот взгляд… в нем было столько же любви, сколько неутолимой тоски, и все же где-то в глубине этой чарующей бездны мерцал тихий огонек надежды.

– Я…

– Обещай! – она была так прекрасна в своих попытках придать тонкому нежному голоску совершенно не свойственной ему суровости.

– Хорошо… Я… постараюсь… Но без тебя… как же я…

– Ты должен быть счастлив. Проживи эту жизнь полноценно, а не просто в ожидании скорейшего конца. Наслаждайся каждой минутой, каждым мгновением. А я… я дождусь тебя. Можешь даже не сомневаться, сколько бы на это ни потребовалось времени… я дождусь.

– Спасибо… – только и смог сказать он. Силы стремительно покидали его, в груди нарастал ледяной ком непреодолимой грусти.

– Жизнь дана тебе не для того, чтобы ты стремился как можно быстрее ее завершить, убивал время, бесцельно проживая дни, лишь бы скорее увидеть меня вновь. Я никуда не денусь, – она слегка улыбнулась, – и однажды мы снова будем вместе.

– Да… – он приподнялся, осторожно приподняв за плечи и ее. Ветер доносил аромат ее волос – что-то цветочное, легкое, такое родное и милое сердцу.

Он взял ее за руку.

– Пойдем…

– Куда?

– Встретим наш последний рассвет.

Они встали с земли. На линии горизонта черное небо оттенок за оттенком неумолимо становилось желтовато-розовым. Звезды сочувственно прощались с обитателями этой нечастной планеты, друг за другом поочередно растворяясь в синеве.

Вдвоем они вышли к обрыву. Внизу размеренно и спокойно протекала величественная река, унося с собой вдаль все хорошее и плохое. Вокруг не было ни души. Не зря они так любили это место.

– Я никогда тебя не забуду, – сказал он, повернувшись к ней лицом. – Я пронесу нашу любовь сквозь года. И мы… однажды встретимся вновь. Ты только дождись меня.

– Дождусь, – она улыбнулась, но глаза ее оставались грустными. – Но ты не торопись. У тебя впереди еще целая жизнь.

– Целая жизнь… – повторил он с тоской. – Без тебя…

– Я всегда буду с тобой, ты же сам сказал. Вот здесь, – она коснулась ладонью его груди.

Он положил свою ладонь поверх ее.

– Ты так красива…

Этот взгляд печальных глаз и ее искреннюю улыбку он не забудет никогда. Перед самым рассветом тишина такая густая и плотная, что слышно, как стучит собственное сердце.

А она все блаженно улыбалась.

– Я буду с тобой всегда…

В глаза ударили алые лучи поднявшегося из-за горизонта солнца. Они не принесли тепла – наоборот, только сейчас он осознал, как сильно замерз, стоя на прохладном утреннем ветру на краю крутого обрыва. Только на щеке горел ее прощальный поцелуй. Он был совершенно один, и только солнце бесцеремонно и без всякого интереса наблюдало за его страданиями. Земля под ногами была мокрой от слез, а ладонь продолжала сжимать и незаметно для него самого поглаживать воздух.

Наступил рассвет.