Заявки - литература

Никогда в моей голове не укладывалось, как можно хвалить Москву, когда в пяти часах езды от нее расположился не то город, не то деревня, не то рай на земле, а короче – родная Ворсма. Родная даже при том, что жизнь не одарила меня ни одним целым годом постоянного проживания в ней; мне достаточно просто знания, что этот молчаливый город рос и менялся под заботливыми руками моих прародителей.

У ее начала – блестящее до ослепления озеро Тосканка с воткнутыми на островке посередине куполами монастыря. По ком звонит колокол? Точно не по мне, ведь я сейчас слушаю только тихое бормотание озерной воды, ластящейся мне в руки, чувствую только ее прохладные объятия и мягкость скользкого ила под ногами.
Там, за мостом через проток – такие же тихие и пыльные улицы, расходящиеся от грозного бетонного здания завода. Перед его воротами уже больше полувека указывает в светлое будущее маленький, сверкающий серебряной лысиной дедушка Ленин. Улицы, на которых за три сотни лет существования города ни один из домов так и не посмел вытянуться вверх выше деревьев – редкость в наше время скребущих небо высоток. Улицы, которые приведут тебя к дому твоего дедушки, перед которым – луг, отдающий ароматом свежескошенной травы, по которому всегда деловито клокоча разгуливают белые соседские куры; им криком с крыши поддакивают грачи и вороны. В доме всегда прохладно (дедушкины родители строили на совесть), и марево июльской жары отступает. С кухни заманчиво пахнет сливочным маслом и пирожками, к которым бабушка наливает сладкое от жирности молоко из-под коровы. Правда, не из-под нашей, но в сенях еще скрипят ставнями старые загоны для животных, и дедушка рассказывает, как раньше по городу грузным шагом ходили целые стада. Я вспоминаю, как в детстве мой путь домой преградили две рогатых буренки. Тогда они казались исполински большими, звенели колокольчиками и пугали, но их огромные рыжие бока засели одним из самых ярких пятен в моей памяти.

«Как жаль, что у меня никогда не будет коровы» - думаю я, проваливаясь в сон, пока послеобеденное солнце из приоткрытой в предбанник двери греет мне щеки, а до ушей из радио в глубине огорода еле слышно доносится нетленное «lasciatemi cantare».

В самом сердце деревни, словно яркий всплеск жизни среди тишины, стоит маленькая палатка. На ней большая, почти вызывающе яркая надпись «Продукты», будто нарисованная солнечными красками. Рядом, в нескольких шагах, застыли чёрные обгорелые стены давно сгоревшего магазина. Они стоят, как молчаливые стражи прошлого, обугленные, шершавые, хранящие в каждой трещине отголоски минувших дней. Этот контраст не режет глаз, а, напротив, придаёт пейзажу особую глубину и колорит. Свежий, душистый запах испечённого хлеба и сочный аромат свежих овощей из палатки мягко переплетаются с едва уловимым пепельным оттенком, доносящимся от старых стен, будто эхо давнего пожара всё ещё витает в воздухе.

Неподалёку сохранился и старый сельский клуб - настоящее сердце деревни. Оно и сегодня бьётся ровно и уверенно: открывает свои двери для детских утренников, зажигательных дискотек и долгих посиделок. Если прислушаться, можно уловить, как под ногами чуть слышно скрипит деревянный пол - не жалобно, а как будто вспоминая танцы прошлых лет. Из динамиков льётся давно знакомая мелодия, знакомая каждому с детства, а свет ламп приглушённо мерцает, отбрасывая дрожащие тени на стены. Кажется, они тоже вспоминают лучшие времена, когда зал был полон, смех звучал громче, а молодость казалась вечной.

Каждый раз, когда я приезжаю в деревню, у порога меня встречают бабушка и дедушка. Их глаза светятся теплом, а объятия дарят то самое чувство, которое не заменит ничто в мире. В воздухе тут же разливается уютный аромат свежеприготовленных котлет - тех самых, что я любила с детства. Шероховатая ткань скатерти под пальцами, мягкий свет лампы над столом, тепло домашнего очага - всё это складывается в единую картину родного дома. Каждый взгляд, каждое прикосновение наполнены памятью, любовью и тихой радостью возвращения.

Здесь, в этой деревне, прошлое и настоящее не просто соседствуют - они переплетаются, как ветви старого дерева, создавая неповторимую атмосферу. Время здесь течёт иначе: оно не убегает вперёд, а мягко кружится в вечном танце воспоминаний и новых мгновений. И потому сюда всегда хочется возвращаться - туда, где душа находит покой, а сердце - дом.

Верность

Верность—качество достойных, верность—качество свободных. Душой достойные сыны и дочери Кавказа, что верны адатам и земле, верны и Богу все они этим. Средь дочерей Кавказа из достойных, что за землю снова рвалась в бой, была абхазка по имени Амра. Когда война вновь пришла в родные земли ее Абхазии в 1918 году со стороны Грузинской Демократической Республики, она была одной из тех дочерей, кто ушла на войну за свою родину.

Кровавая была бойня, лежали трупы на земле, а средь трупов лежал раненый боец со стороны захватчиков. Он был весь окровавлен чужой кровью и думал, что уж точно сейчас он умрет от получивших ран. В глазах его являлась тьма, а перед этой тьмой промолвил тяжко:“Прости меня, Господи…”.
Но вмиг глаза его открылись снова. Узрел он свет, свет костра и шум всей жизни. Как только он издал свой тяжкий выдох, услышал в ту же секунду: — “Ну что, проснулся?”

Этот боец только сел на землю и увидел напротив себя и костра женский силуэт в черном одеянии. Одеянием ее был национальный абхазский женский костюм, а голова ее была покрыта черным платком. В руках ее был пистолет, что сразу бросался в глаза. Он, увидев ее, молчал с удивлением,а после посмотрел на свою ногу и руку, где были пулевые ранения. Все раны были обработаны и закрыты.

Амра: — Что удивляешься? Думаешь только мужчины могут воевать? Как звать то тебя хотя бы
Тот представился –Лука зовут…

Амра: — Грузин?

Лука: — Да,грузин. Где я?

Амра? — В апацхе, в селе Джирхуа.

Лука: — Как я здесь оказался?

Амра: — Вот так вот, Лука. Привезла я тебя, когда увидела, что ты еще жив.

Лука: — Зачем ты меня спасла? Ты могла меня там ведь оставить умирать.

Амра: — Пожалела тебя, хоть ты пришел в мой дом с войной, но все же пожалела. К тому же ты можешь быть мне полезен тем, что ты у меня в плену. Но если посмеешь сделать что-то неладное или же попытаться убежать, то упаси Господь, я церемониться с тобой не буду. Знай для себя, что не впервой мне придется нажимать на курок этого пистолета.— строго и уверенно заявила Амра

Лука увидел в ее глазах огненный взгляд, когда она ему это заявила, и кивнул ей в знак того, что он понял ее посыл.

Амра затем села у костра и продожила разговор с Лукой.

Амра: — Скажи мне Лука, зачем ты пришел сюда?

Лука молчал.

Амра: — Почему ты молчишь? Сложно ответить? Или, быть может стыдно тебе признаться в этом? Столько веков мы живем бок о бок по соседству, столько боли повидали наши народы, столько крови пролила моя Абхазия, столько достойных людей она потеряла. После Русско — Кавказской войны нас чуть ли не уничтожили, а теперь мы свидетели того, что нас пытаются уже добить те, кто жил с нами рядом бок о бок с древних времен. Когда приходила беда в ваш дом, мы принимали тех, кто искал помощи на наших землях. Мы делили вместе хлеб,—и вот она та благодарность, что мы получили в ответ? Вы даже забыли то, что заповедовали ваши цари вашему народу, чтобы никогда он не забывал помощь от абхазов во время Анакопийского сражения, но и это вами тоже все забыто. Ты же грузин Лука, грузин! Сын Кавказа. Но приняв сторону тех, кто пошел против нас ты перестал им быть. Зачем тебе чужая земля ценой крови ее жителей? Ради славы перед теми, за кем ты следовал? Что ты скажешь оказавшись, перед Всевышним?

Лука снова молчал.

Амра: — И снова тебе нечего сказать. Откуда ты родом?

Лука: — Тифлис…

Амра: — Ты верующий?

Лука: — Да, верующий

Амра: — Так почему же ты оказался здесь с оружием в руках? Ты пришел сюда лишать жизни людей с целью захвата их земли, а называешь после этого себя верующим. Всевышний же призывал нас возлюбить ближнего своего как самого себя, он заповедовал нам одну из важных заповедей Божьих это — “Не убей”, а сколько убил ты Лука? Сколько людей ты лишил самого ценного из того что даровано нам Господом, что уже никогда не вернуть под названием “жизнь”?

Лицо Луки бледнело с каждой секундой, а взгляд его пустел.

Амра: — Я столько ужаса узрела Лука, столько смертей достойных сынов моей земли, а ведь они тоже хотели жить… Но они шли на смерть, чтобы жить, они оставались верными своим адатам, своей вере, своей земле, своему кодексу “Апсуара” и оставались верными тем самым Богу ибо сам Господь заповедовал нам хранить эту землю так как она досталось от него самого. А ты Лука почему не остался верным Богу? Ты предал наши Кавказские ценности и перестал тем самым быть верным и самому себе. Я устала от этой войны, но я буду до самой смерти продолжать сражаться пока мы не узреем свободу, ту самую свободу, что не отнять у нас никому. Я не позволю смерти моих земляков оказаться напрасной. На моих глазах умирали те кто даже не прожил практически жизнь ради своей родной земли…

Лука: — Вас рано или поздно поглотят другие, если этого не сделаем мы, нет никакой свободы, это все иллюзия, это горькая правда этого тяжелого мира.

Амра: — Знаешь, Лука, есть одна фраза «Уж лучше нас поглотит океан, чем море», но мы все хором скажем, что уж лучше наша земля сгорит дотла и не достанется никому чем будет суждено нам делать выбор между этим. Эта земля принадлежит нам и только нам. Вместо того, чтобы пытаться нас поглатить ты мог быть в числе тех, кто протянет нам руку как истинный сосед по Кавказу.

Лука опустил свой взгляд на пол и снова молчал.

Амра: — Самое поразительное это лицемерие, что мы узрели. Те кто нас называли своими братьями делают удар кинжалом нам в спину, когда мы наконец то можем выйти с самого трудного положения во всей нашей истории, а нам снова хотят назначить предсмертный суд…

Неожиданно в момент разговора был стук в дверь апацхи. Дверь отворилась и во внутрь зашел взрослый мужчина в папахе с чутка седой бородой и оружием в руках.
«Добро вам желаю и вашему дому» — ответил мужчина зайдя во внутрь.
Амра в тот же миг встала, проявив знак уважение к старшему и поприветствовала в ответ

Амра: — Добрый дядь Леон. Рада видеть.

Леон: — Сиди, сиди, можешь не вставать. Я как вижу наш гость пришел в себя.

Леон подошел медленными шагами к Луке и посмотрев ему в глаза ответил: — Как зовут тебя?

Лука: — Лука зовут…

Леон: — Ну что, будем знакомы, меня звать Леон. Пойдем во двор дома, там сядешь с нами вместе за стол» — сказал Леон, протянув ему руку, чтоб помочь подняться.
Лука в моменте растерялся и не знал как ему реагировать, на что Леон ответил: — «Не стесняйся, не будешь же старшего заставлять ждать

Лука протянул ему руку, а затем Леон ему помог подняться, после позволил Луке облокотиться на него и чтобы тот не опирался на раненую ногу. Затем медленными шагами вышли с апацхи во двор дома, где сидел один из старших с седой бородой. Это был свёкр Амры. Леон посадил Луку за стол и познакомил его со свёкром Амры. Амра молча подходила, убрав свой пистолет из рук, и накрывала стол продуктами.
Свёкра Амры звали Беслан и он начал разговор с Лукой тоже со знакомства

Беслан: — «Будем знакомы, звать меня Беслан, а тебя?

Лука представился ему в ответ

Беслан: — Ешь и не стесняйся, Лука, тебе надо восстанавливать свои силы, твое тело нуждается в пищи. Вино пьешь?

Лука: — Да…

Амра, взяв кувшин с вином, налила каждому в стакан
Беслан с Леоном сразу встали, держа стаканы с вином в руках и готовы были произнести тост, но перед этим Беслан сказал с Леоном, что Лука может не вставать ибо они понимают его положение.

Беслан: — Мы абхазы пьем вино только в том случае, если будет произнесён тост и по нашим древним обычаям мы поднимаем первой тост за Всевышнего. И я поднимаю этот тост за нашего Творца, к кому мы всей душой стремимся быть ближе, благодаря которому у нас есть жизнь, в которой мы имеем возможность выбирать свой путь. Господь всегда с нами, он учил нас не разделять никого ни по нациям ни по вероисповеданию и относиться с любовью друг к другу ибо это суть самого драгоценного что у нас есть в сердцах от самого Всевышнего под названием «совесть». Мы его создания, мы его дети, что к сожалению иногда из — за своей грешной сущности забываем о нем и совершаем плохие поступки и я надеюсь, что каждый из нас осознает самого себя и путь к нему и все мы обретем мир не только на своих землях, но и в своей душе.

Леон: — Пусть эти слова будут услышаны сверху. Я должен сказать, что так как мой отец не пил, как и мой дед, я дал слово отцу, что не буду пить тоже и не нарушу семейную традицию и поэтому я, чтобы не обидеть хозяина этого дома, я просто подниму этот тост и пригублю его, не познав вкуса вина, но совершив при этот поддержку тоста.

После тоста, Беслан выпил вино, а Леон поднял тост и пригубил стакан и положил обратно на стол, не выпив при этом ни капли. Лука выпил тост до дна и сидел в раздумьях. Беслан говорил Луке, чтобы тот не стеснялся и ел.

Лука спросил их: — Почему вы меня посадили с вами за стол? Разве я этого заслуживаю?

Беслан: — Лука, таковы наши адаты, такова наша суть. Как бы зла на тебя не держали, у нас ответственность и перед самим Богом. Хоть ты и заблудшая душа, но ты все же как и мы человек сын человеческий. Ты находишься на территории моего дома и это моя в первую очередь обязанность, чтобы ты был сыт и не был унижен перед другими. Амра невеста моего единственного оставшегося в живых сына Аслана, которого ваши взяли в плен и Амра хочет обменять тебя на него и ждет когда будет обмен. Но пока ты здесь считай, что ты мой гость, хоть ты и в плену. Все мы люди и все должны получать человеческое отношение друг к другу. Амра здесь молчит и не говорит передо мной, так как согласно нашим традициям, она не может говорить перед отцом своего мужа до тех пор пока я не порежу быка в честь события того, что я даю ей право говорить со мной. В будущем когда эта бойня закончится и мой сын вернется в свой родной дом в свое родное село, где похоронены его предки и его родная мать вместе с его старшим братом, я планирую порезать бычка и наконец то услышать голос Амры. Но ты знай, что ее доброе сердце не позволило тебя оставить среди умирающих. У нее не было в мыслях брать тебя в плен для обмена изначально ибо она узнала про обмен только сегодня, а тебя привезла она вчера верхом на коне.

Лука внимательно слушал и затем Беслан протянул ему ачашв(тесто с сыром, хачапури). Лука взял его и вкусил его. После приступил к трапезе и молчал.

Во время трапезы прозвенел выстрел. Леон услышав его, резко встал и заявил – «Прими мои извинения Беслан, что придется встать со стола, нужно мне срочно идти, это сигнал к отправки в бой, мир вашему дому и тебе мир, Лука». Беслан привстал со стула, ухватив свою палку для ходьбы, чтобы провести гостя, но Леон сказал, что не следует провожать и быстро отправился в путь.

Амра пошла провожать Леона и заявила —Леон, если нужна помощь, то я тоже могу явиться.

Леон: — Не стоит этого делать, у тебя дома находится Лука. Дожидайся обмена пленными, может быть завтра он состоится. Если я буду в бою и не смогу вернуться в село, то к тебе придет Астан на счет обмена и ты вместе с его группой сможешь отправиться»
После Леон сел на коня и поскакал в путь.

Амра вернулась во двор своего дома, где сидел Беслан с Лукой. Они закончили трапезу и Беслан заявил Амре, что Лука может провести ночь на кровати покойного его сына Астамура, а не в апацхе. Беслан протянул свою палку Луке и сказал:—Держи, тебе сейчас она нужнее, а я пока посижу здесь». Луке было неудобно у пожилого старца брать деревянную палку без которой ему очень тяжело ходить, на что Беслан упорно твердил брать и не стесняться. Лука встал со стола и опирался на палку и ногу, которая не была ранена. Затем Беслан заявил Амре — «Доченька, помоги ему добраться, я разрешаю тебе прикоснуться к нему. Ты не нарушишь наши обычаи, если требуется человеческая помощь раненому и мое разрешение. Амра кивнула молча головой и дала возможность Луке опереться на ее плечи и не ставя раненную ногу на пол, медленными шагами направился с ней. Зайдя во внутрь дома он присел на кровать. Амра молча вышла и заперла дверь снаружи. Лука лег на кровать и ушел глубоко в свои мысли.

На утро был слышен шум от которого проснулся Лука. Он слышал, что во дворе дома шел спор на абхазском и был слышен голос Амры. Неожиданно потом дверь к нему открыла Амра и держала свой пистолет в руках. За ней стояло два горца, которые были ее соседями и она громко заявила им на абхазском: — Вот он тот грузин, которого вы заявили, что нужно немедленно пристрелить! Вот он, вы хотели его пристрелить, тогда стреляйте! Но знайте, кто из вас посмеет его пристрелить, то того пристрелю я!
Горцы опустили свой взгляд перед Амрой, сказав:— Прости нас сестра, погорячились мы. Они уже столько наших братьев замучили и убили безжалостно, что мы не могли принять то, что один из них в вашем доме.

Амра: —«Если с их стороны есть те, кто отошли от адатов Кавказа и стали заблудшими душами это не значит, что мы должны стать такими же как они, это не значит что мы должны им уподобиться!!! Мы абхазы в первую очередь, мы сыны и дочери Кавказа и не должны отворачивать от наших адатов и отвечать заблудшим их уровнем. Всевышний будет на нашей стороне.

Резко разговор прервал Беслан, который медленно с палкой в руках заявился в комнату откуда доносились громкие разговоры. Амра с горцами резко прекратили разговор при виде старшего, а затем Беслан спросил:—Что происходит здесь? Молодые люди я жду ответа, почему вы здесь?

Горцы стали извиняться перед старшим:—Простите, это наша вина, мы приносим свои извинения за нашу грубость.

Беслан: — Я слышал грубые заявления в сторону гостя моего дома. Если я услышу их снова, то те кто его обидят будут наказаны лично мной и станут врагами не только моими, но и моей фамилии.

Горцы снова извинились и ушли с дома.
Лука ничего не понимал, что говорили присутствующие перед ним, так как все говорили на абхазском языке, но он понял то, что за его жизнь заступилась Амра и Беслан.
После этого случая наступила в доме тишина и ближе к вечеру в дом пришел Астан вместе со своими товарищами. Он сказал Амре, что сегодня будет обмена пленными и что среди них есть ее муж.

Амра отправилась вместе с товарищами на обмен, взяв с собой Луку и других пленных, что были у других людей. На обмене выяснилось то, что ее мужа убили еще тогда, когда он находился в плену у противников, замучив его до смерти. Ее глаза были полны злости, на что Лука думал, что теперь его точно она пристрелит на месте. Но он был поражен ее заявлением о том, что она готова обменять его тело на живого Луку, а после посмотрела в глаза Луки и сказала напоследок:—Я не буду уподобляться такому и не думай, что я лишу тебя жизни, иди с миром…

Лука шел в сторону своих с помощью двух абхазов и наблюдал за картиной, как его живого и невредимого обменивают на замученное и изуродованное тело мертвого мужа Амры, лицо которого было все в крови. Он не выдержал и попросил абхазов, чтоб его не уводили и дали сказать Амре напоследок последние слова. Абхазы выполнили его просьбу и Лука стоял перед Амрой, рядом с которой лежал ее ушедший в мир иной муж Аслан.
Лука упал перед ней на колени с просьбой: — «Убей меня…»

Амра, держа пистолет крепко в руках, в тот же миг кинула его перед ним и подняла его с колен.

Амра: — Вставай… Не смей вставать на колени. На колени только перед Богом и когда целуешь свою землю, что тебя вырастила и воспитала.

Лука: — Прошу, убей меня, убей…

Амра заявил:—Я не посмею лишить тебя жизни и поэтому не жди от меня этого. Твоя жизнь стоила тело моего ушедшего в мир иной мужа, чтобы я могла его похоронить и оплакать, я отныне держу пожизненный траур о его потери и ты меня просишь лишить тебя жизни? Цени свою жизнь Лука и не проси меня того, что оскорбляет память о моем муже.

Лука: — Мне так стыдно перед тобой и твоим народом, я признаюсь тебе, что когда думал, что смерть меня настигла, я сказал свои последние слова о просьбе прощения от Господа, так как считал ошибкой то, что пришел на вашу землю с оружием в руках. Господь не дал мне умереть и открыл мои глаза еще больше на то, что это не просто ошибка, а ужасный грех который я совершил в своей жизни и за что я каюсь. Я не знаю, что мне делать. Что я скажу Господу Богу когда он призовет меня к себе?

Амра: — Просто прими верный выбор. Останься верным себе и своим адатам и тем самым останешься верным Господу и твое покаяние будет им принято. Иди с миром, Лука и да прибудет свобода в твоей душе ибо свобода качество верных и достойных сынов и дочерей нашего Кавказа.

В это утро Кунцево пахло сосной и вчерашним дождем. Я шла по Кастанаевской, и влажный воздух после грозы оседал на коже тонкой, прохладной пленкой. Глаз цеплялся за контраст: за стеклянными спинами новых высоток, уходящих в седое небо, угадывался плотный, неровный строй сталинских домов — молчаливых свидетелей эпохи, выкрашенных в теплый, выгоревший на солнце абрикосовый цвет.

Слух улавливал привычную симфонию спального района. Где-то вдалеке басил грузовик, над головой, с шелестом разрезая тучи, заходил на посадку самолет, а под ногами, прямо у тротуара, ворчливо переругивались воробьи из-за корки хлеба.

Свернув в сторону Москвы-реки, я вдруг почувствовала густой, маслянистый запах жареных пирожков, который, кажется, неистребим ни временем, ни модой на здоровое питание. Он тянулся от маленького ларька у остановки, смешиваясь с бензиновым ароматом проезжающих машин. Купила один, обожгла пальцы и язык. Тесто было пресным, но в сочетании с ливером и этим моментом — когда жуешь, глядя на плывущий по реке теплоход «Ракета», — вкус становился невероятно правильным, детским.

Дальше, в пойме реки, ноздри защекотало речной сыростью, тиной и прелыми листьями. Я вышла к воде, к Филевскому парку, который отсюда, с кунцевского берега, казался сплошной зеленой стеной. Было тихо, только где-то слева, со стороны старого русла, доносился приглушенный стук колес электрички, идущей на Белорусский вокзал.

И вот тут пришло оно — осознание. Я стояла на высоком берегу, там, где когда-то шумело древнее городище, где позже купцы строили дачи, а потом здесь решалась судьба обороны Москвы. Перед глазами — новенькие, сверкающие намытыми боками яхты у причала, разноцветные мячи на спортивных площадках. А стоило повернуть голову — за спиной оставались вековые парки, уходящие вглубь материка, к Рублевскому шоссе.

В этот момент время здесь перестало быть линейным. Я чувствовала его слои. Слышала гул современности, вдыхала запах вечности от мокрой листвы, видела архитектуру ушедшего века и пробовала на вкус дешевую, но искреннюю радость жизни.

Это и есть Кунцево. Место, где бетонное ухо новостройки слушает шепот старых сосен, где в шум спального района вплетается тишина дикого берега, и где, стоя у воды, вдруг понимаешь, что этот город — живой организм, который дышит, помнит и ждет.

Ростов-на-Дону

Он не встречает — впускает. Медленно, через плотный, нагретый воздух, который обволакивает при первом шаге по Пушкинской. Главный архитектор здесь — солнце. Оно выжигает цвета до первозданной сути: охристый камень старых особняков, выцветшая зелень акаций, слепящая белизна стен и над всем этим — густая, почти осязаемая синева южного неба.

Запахи наслаиваются. Утро пахнет известкой и железом — старые кованые ворота на Московской ещё хранят ночную прохладу, смешанную с терпким ароматом кофе из подвальчика. К полудню воздух становится вязким. Главный запах теперь — раскаленный асфальт и маслянистый, чуть сладковатый пар от кукурузы. Синие эмалированные ведра бабушек на углах — такой же символ города, как и купола. Пыль от бесконечных маршруток мешается с сухим ароматом чабреца, который тут же продают пучками.

Вечером, когда спадает жара, просыпается запах Дона — влажный, илистый, с нотками рыбы. Вместе с ветром он врывается на набережную, где нарядная толпа гуляет вдоль гранита. Краски становятся глубокими, сиреневыми, а позже зажигаются огни. И есть особый час — когда из открытых окон летних террас тянет дымком шашлыка, а на Большой Садовой воздух внезапно становится сладким от цветущих лип. В этот миг шумный портовый город замирает и превращается в чистую южную негу

Суслова Анна

Сидя на берегу моря у кромки воды, девушка со светлыми волосами смотрела за горизонт. Глядя на неё, можно было подумать, что ей грустно и одиноко. Ветер играл с её волнистыми светлыми волосами, развивая их и придавая особенную красоту. Ярко голубые глаза, сверкали на уходящем солнце.
Вечер плавно вступал в свои права, приближая уходящий розовый закат. Волны, ударяясь о камни, создавали уютную атмосферу спокойствия. Маленькие крабики, выбравшись на берег, с интересом смотрели на девушку, думая – опасаться её или нет.
А тем временем, девушка все сидела и наслаждалась видом с задумчивым лицом. Красивые черты лица - правильной формы нос, красивые розовые губы, голубые глаза и небольшая родинка на подбородке. В руках у нее был кулон, в виде свернувшейся в клубок змеи, по старинке можно назвать его Уроборос. У кулона были изумрудные глаза, что придавало ему особенную красоту и изящество.
Девушка сжимала этот кулон, словно от него зависела её жизнь, будто молила о чём-то, неслышимыми для людей словами.
И тут, словно по волшебству, кулон в её руках превратился в настоящую змею, та выползла из рук девушки и улеглась у её ног, сверкая своими изумрудными глазами.
«Я слушаю тебя, Мирослава.» - произнесла змея человеческим голосом.
А девушка словно этого и ждала, принялась изливать душу новой знакомой…

Начало.

Хотели ли бы вы что-то, что либо, хотя бы малую деталь изменить в своей жизни? А может – важный шаг сделать в другую сторону, или другой выбор, или сказать иные слова, или вовсе все изменить? Есть что-то такое, отчего до сих пор, спустя много лет вы просыпаетесь в холодном поту и слезах? Отчего ваше сердце дрожит и немеют ноги? При упоминании чего у вас сводит дыхание и кажется, что мир рухнул вокруг? Я уверена, что у каждого человека есть «скелеты в шкафу», просто многие красиво скрывают или вовсе стараются забыть и не вспоминать о таком.
Моя же история не дает мне спокойно жить и спокойно спать до сих пор, спустя более 20 лет… Я расскажу её вам, но прошу не судить меня строго, ведь это только моя история и я не совсем красиво могу её изложить. Но душу в свою историю я вложу обязательно. Итак.
Меня зовут Мирослава, и я очень ценю это имя. Родители назвали меня в честь известной в то время героини фильма. ( Я много раз пересматривала этот фильм и не понимала, зачем меня так назвали.)
Стоя на мосту, я смотрела вниз, в эту ужасную серую воду и думала: «а что, если вот так, одним шагом все перечеркнуть и не страдать больше? Ведь я никому не нужна, у меня никого и ничего нет. Как мне жить дальше?»
Такие мысли одолевали меня с новой силой. Держась о поручень моста, я готова была сделать этот шаг.
Я пыталась понять, где же именно я упустила возможность правильно жить? Где допустила ошибку? Почему со мной так обошлись?
Родилась я в обычной семье военного. Мама любила папу и ездила за ним по всему миру по командировкам. В одной из таких поездок я и родилась. Мне всегда казалось, что меня сильно любили и дорожили мной. Пока не родилась младшая сестренка. Родителей, как будто подменили. На меня стали взваливать все домашние хлопоты с годами, за провинности сестренки наказывали меня, так как я старшая и должна была уследить. Внимание совсем перестали мне уделять. Теперь только она, моя младшая ненавистная сестренка.
Можете подумать, что это слова обиженного ребенка, но это не так. Я стала расти изгоем. Оценки плохие, стала замыкаться в себе и часто закрывалась в комнате и плакала в подушку. Моей отдушиной стали книги. Я читала сказки народов мира и мечтала, что буду жить как там – долго и счастливо. Мечтала уехать жить на море, выйти замуж и родить своих детей, которых буду любить одинаково. Для воплощения своей мечты я даже сделала первый шаг – распечатала в школе картину с изображением моря на закате. Красивые волны, одинокий берег и розовый закат на горизонте. Я просыпалась каждое утро и словно слышала шум волн, ударяющихся о берег, и чувствовала морской воздух.
Такие эмоции заряжали меня на тяжелые, сложные дни.
Потом родился ещё один ребенок и тогда моя жизнь совершенно превратилась в АД. Отец постоянно был на службе, мама работала дома (она занималась шитьем). Все домашние дела полностью легли на меня. Уборка, готовка, стирка и забота о сестренке и братишке. Сказать, что мне было тяжело — это ничего не сказать. Радость приносили только мои книги и моя картина.
Еще я очень ждала приезда родственников из других городов на лето. Ведь у меня летом день рождение, и я очень ждала торт и подарки.
Но каждый год случалось одно и тоже – приезжали гости и баловали подарками и вниманием только мою младшую сестрёнку, а меня как будто не замечали. Я, своего рода, золушка, только не из сказки, а вполне живая и реальная. И эта моя реальная сказка доставляла мне ещё больше боли и отчаянья.
Так проходили года. Я взрослела, самооценка только уменьшалась. Спасали книги, картина и мои стихи. Да, я тайком писала стихи. Везде, где приходили слова на ум, по дороге из школы, из садика, когда забирала братишку, или просто на прогулках в парке. Со мной всегда находился блокнотик и ручка.
О своём увлечении я по глупости сказала младшей сестрёнке. Мне хотелось хоть с кем-нибудь поделиться своей радостью.
Придя домой после школы, я застала маму за сжиганием бумаг у печки. И какова была боль, когда я увидела, что это мои бумаги, это мои стихи. Сестрёнка рассказала все матери и та решила все сжечь. Посмотрев на меня со злостью, мама меня отругала, сославшись на то, что я занимаюсь ерундой, а мне надо заниматься домом и учебой. Я убежала в комнату и снова расплакалась. Тогда я снова почувствовала обиду и боль Золушки из сказки. Да только вот это – моя реальная жизнь и тут не поможет волшебная фея. Слезы и боль душили меня. Но я ничего не могла изменить в своей жизни, ведь я еще подросток и деваться некуда. Так и продолжалась моя жизнь. Обида, боль и страхи.
Через некоторое время родители развелись. Отец ушел, а дома появился отчим. И снова, как в самых страшных сказках. Только, напомню, что это моя реальность. И прятаться было некуда.
Отчим пил и не работал. На подработки, конечно же отправили меня. Я продавала семечки на рынке. После работы мыла и сдавала пустые бутылки, собирала и сушила ромашку, чтобы потом продать. Забирала братишку из сада, готовила кушать, стирала и убирала. Все, по классике сказок.
Отчим стал проявлять агрессию в мою сторону, так как я уже подросла и начала подавать «голос». Угрожая мне, что меня выгонят из дома, если я не буду его уважать. Я просто уходила и все. Не шла с ним ни в какие разговоры.
Так походили года… И тогда я встретила его. Своего избранного, как мне казалось. Я влюбилась без памяти. Бурный роман. Обещание жениться и многое другое. Парень знал и видел мою семью. Обещал, что после армии мы уедем в другой город и поженимся. Я летала на крыльях. Я была счастлива.
Но, это же моя реальная «сказка» и по традиции сказок, есть и плохие моменты.
Парень ушел в армию и бросил меня, спустя год. Я ждала его, писала ему письма – каждый день. Ведь, как вы уже помните, что я любила писать стихи.
Он для меня был – «счастливым билетом», что ли, но при этом я безумно его любила и хотела быть с ним. Как мне было тяжело, я сейчас не могу описать словами. Мне казалось, что весь мой мир рухнул.
Беда не приходит одна.
Уйдя на очередную подработку, я получаю от мамы сообщение на телефон.
«Я жалею, что родила такую дочь. Я от тебя отказываюсь.»
Эти слова, словно раскалённое железо, расплавили моё сердце. Мне было трудно дышать и восприятие происходящего помутилось.
Такого поступка я не ожидала, даже от такой матери. Вещи мои отправились к отцу, а я уехала в другой город. Требовать объяснений я не стала, зная мою самооценку, вы меня поймете.
Прошло время. Я встретила того парня. Он рассказал почему меня бросил – оказывается он приезжал в отпуск и заходил к моей матери домой, я была на работе. Так вот, воя «любимая мамочка» наговорила про меня таких вещей и подробностей, что он даже не сомневался в правдоподобности её слов. И тогда он решил, что такая девушка ему не нужна. Рассказав мне это парень ушел, оставив меня в раздумьях.
В тот момент отменя отказался не только любимый человек, но и все друзья. Моя мать всех настроила против меня, лишив меня всего самого ценного и дорогого в жизни.
И вот после такой встречи я и оказалась на мосту.
В очередной раз я посмотрела вниз с моста в эту серую пучину, готовая сделать шаг. И тут меня будто ударило током. Перед глазами возникла та самая картину из моего детства. Та самая, которая поддерживала в мне дух жизни. Красота этой картины остановила меня, вид розового заката и шум волн, словно проник внутрь меня. Морской воздух закружил мое воображение, и я отступила.
Я обязательно должна исполнить свою мечту, и должна оказаться в этом волшебном месте! Какие бы не ждали меня трудности. Я буду сильной и пройду все испытания.
И я так не сделала этот шаг в пучину…

А тем временем на берегу моря змея с изумрудными глазами выслушала мой рассказ.
«Ты хочешь изменить свою жизнь? Я могу тебе помочь и исполнить твое желание.» - спросила змея у меня.
Я посмотрела на игру волн, на розовый закат, вдохнула свежий морской воздух и улыбнулась, наконец искренней улыбкой.
«А стоит ли все менять? Зачем? Я прожила те моменты, пусть было тяжело, но я справилась. Зачем снова думать об этом, зачем пытаться вернуться?»
Разные мысли кружили в моей голове и терзали душу. Сомнения. Слёзы. Радость. Море…
«Нет, спасибо, дорогая змейка. Я не хочу ничего менять в своей жизни! Я буду жить здесь и сейчас! И ничего не хочу менять. Все, что было, то прошло и надо жить своей жизнью и двигаться дальше. Я не хочу больше жить воспоминаниями и страданиями. Освобождаюсь от них навсегда!» - сказала я, обратившись не только к змейке, но и к самой себе.
В ту же секунду змейка сверкнула своими изумрудными глазами и исчезла так же быстро, как и появилась. А в моих руках оказался тот самый кулон.
Посмотрев в морскую даль, вдохнув морской воздух я выбросила кулон в зеленую пучину. Море успокоилось, будто и ждало такого поступка.
Развернувшись, я пошла в сторону дома, который находился чуть дальше по берегу. Ведь дома меня ждет любимый человек и любимые дети – два близнеца. И я самая лучшая жена и мама.
Моя жизнь сложилась так, как я и хотела. Я добилась того, чего хотела.
А Вы?
Никогда не сдавайтесь и идите вперед, несмотря на все трудности! Ведь наша жизнь только в наших руках!
Удачи!

Тихо и диагонально. Тянет куда-то под углом и по дворам. Разрушенные внутренности и целая офисная отделка придают зданию апокалиптический вид. Чем дальше по дворам - тем глубже в ощущение детства. В ногах прыгучесть, хочется куда-то залезть. Волжские чайки истерично кричат перед дождем, а на углу улиц энтузиастов и школьной два сорокалетних мужика ловят крысу. Хороший угол. Карусель на самой дальней площадке тоже хорошая. Мальчик с мамой молча грызут семечки, работники болгаркой спиливают качели. Накрапывает, разговоры навевают воспоминания и тоску. Ливень опускается и останавливает под козырьком. Работницы кб говорят снять кеды и идти прыгать по лужам. Работницы кб понимают в этой жизни больше. вода теплая. Что в очках, что без - ничего не видно. Жар от асфальта удушает. Лестница на крышу шаткая и мокрая, дом невысокий, но вид красивый. Мужик снизу орет: "Кино снимаете?" Ага, кино...