Если станешь ты солнцем — будешь светить так ярко, что июнь для меня никогда не закроют тучи. Под тобой проплывут аргонавты, киты, байдарки. Ты найдешь себе крылья и станешь большим, летучим. Это словно по взмаху ладони вернуться в детство, где уносят в неведомое моряков корветы. Вековечные камни тобой захотят согреться. Ты согреешь холодные камни и станешь ветром.
Если станешь ты ветром — будешь щекотно-тёплым, в вечном поиске добрых богов и всегда попутным. Голоса заблудившихся птиц зазвенят как стёкла, разбиваясь на нотные капли, молитвы, сутры. Это будто бы гимны, только порой в миноре. Это словно бумажные змеи слагают оды. А потом ты устанешь немного и станешь море, бесконечное море и твой долгожданный отдых.
Если станешь ты морем — будешь счастливым, тихим, и напишет тебя какой-нибудь Айвазовский. Небо звёзды развесит как ягоды облепихи, а ты будешь лежать на песке и гладить доски дикарей, или хочешь, свирепых морских чудовищ, что глотают сокровища: лиры, дублоны, пенсы.
И русалки тебе пропоют на заре медово двести тысяч имён твоих, двести тысяч твоих затонувших песен.
А когда надоест тебе морем — ты станешь пламя. Языкастая ящерка, негасимый феникс. И тогда я приеду к тебе, и мы будем нами и попросим чудес и удачи из звёздной пены, волшебства — у домов попросим, пирогов — у печки (ну, нельзя же питаться только духовной пищей).
Эта сказка, наверно, будет бесконечной, потому что и мы бесконечны с тобой, дружище.
