Заявки - музыка

Объединение авторской песни и гитарного аккомпанемента "Ваганты"

Hе секpет, что дpузья не pастут в огоpоде
Hе пpодашь и не купишь дpузей.
И поэтому я все бpеду по доpоге
С патефоном волшебным в тележке своей.

Под гpустное pычание,
Под бодpое мычание,
Под дpужеское pжание
Рождается на свет
Большой секpет для маленькой
Для маленькой такой компании,
Для скpомной такой компании
Огpомный такой секpет!

Припев.

Не секрет, что друзья это честь и отвага,
Это верность, отвага и честь,
А отвага и честь это рыцарь и шпага,
Всем глотателям шпаг никогда их на съесть.

Припев.

Не секрет,что друзья убегают вприпрыжку -
Не хотят на цепочке сидеть.
Их заставить нельзя ни за какие коврижки
От безделья и скуки балдеть.

Припев.

Hе секpет, что дpузья в небеса обожают
Уноситься на кpыльях и без,
Hо бpосаются к нам, если нас обижают,
К нам бpосаются даже с небес!

Ах, было б только с кем,
Ах, было б только с кем,
Ах, было б только с кем,
Поговоpить!

Тише едешь - дальше будешь,
Не спеши, прибудешь в срок.
Хоть в кармане держишь кукиш,
Но толкаешь свой возок.
Едешь дальше - едешь тише,
Твой возок уже скрипит,
Потому что он до крыши
Всякой всячиной набит:

Там живут часы с кукушкой
И для денег сундучок,
Табуретка с раскладушкой
И в коробочке сверчок,
Сорок бочек арестантов,
Ворох книжек, два ножа,
И котенок с белым бантом,
И разбитая душа.

Через реки, через чащи
Дни и ночи напролет
Ты возок свой в гору тащишь -
Вниз он сам тебя везет.
Не видать дороги гладкой,
Как ни вглядывайся в даль:
- Волочить его несладко!
Тяжело! А бросить - жаль.

Там живут твои злодейства,
Покаяния и лень,
И любовь, и лицедейство,
И тоска на черный день,
Там мешок твоих талантов,
Неприятностей ушат,
И котенок с белым бантом,
И разбитая душа.

Пока песенка не спета
И пока не вышел срок,
Так и катишься по свету,
Нагружаешь свой возок.
- Как делишки, цел ли сам-то?
Ну и двинем не спеша,
Был бы жив котенок с бантом
Да разбитая душа.

А еще часы с кукушкой
И для денег сундучок,
Табуретка с раскладушкой
И в коробочке сверчок,
Сорок бочек арестантов,
Ворох книжек, два ножа,
И котенок с белым бантом,
И разбитая душа.

Я сама себе открыла,
Я сама себе шепчу:
- Я вчера была бескрыла,
А сегодня полечу.

И над улицей знакомой,
И над медленной рекой,
И над старенькою школой,
И над маминой щекой.

Как ни грело все, что мило,
Как ни ластилось к плечу,
Я вчера была бескрыла,
А сегодня полечу.
Над словцом неосторожным,
Над кружащим над листом
И над железнодорожным
Над дрожащим над мостом.

То ли дело - эта сила,
То ли дело – высота!
Я вчера была бескрыла,
А сегодня я не та.
Кто-то Землю мне покажет
Сверху маленьким лужком.
На лужке стоит и машет
Мама аленьким флажком.

Было время: смех и слезы,
Не бывало пустяков,
Слева – грозы, справа – грозы,
Рядом – стаи облаков,
Как ни мучились, ни звали,
Кто остался на лугу,
Я вчера была бы с вами,
А сегодня не смогу.

Когда внезапно возникает
Еще неясный голос труб,
Слова как ястребы ночные
Срываются с горячих губ,
Мелодия как дождь случайный
Гремит и бродит меж людьми,
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.

В года разлук, в года смятений,
Когда свинцовые дожди
Лупили так по нашим спинам,
Что снисхождения не жди,
И командиры все охрипли,
Тогда командовал людьми
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви,
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.

Кларнет пробит, труба помята,
Фагот как старый посох стерт,
На барабане швы разлезлись,
Но кларнетист красив, как черт,
Флейтист как юный князь изящен,
И вечно в сговоре с людьми,
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви,
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.

Светает — с дождя начнётся день.
Растает во сне родная тень.
Настанет эпоха мне губя,
Пусть знает бегу Я от себя.
Неважно, какой у нас мотив,
Пусть страшно — ты загляни в архив,
Где письма не посланы тебе,
Нет смысла перечить вновь судьбе.

Припев:

Пусть
разлетаются письма —
В них нету смысла,
В них нету чувства.
Там нет символизма
Нет романтизма,
Нету искусства.

Пусть разлетаются по ветру —
Я комнату проветрю.
Уйти не зубуду.
Пусть зима нас всех повяжет,
Снег в комнате заляжет —
Я плакать не буду.

Куплет 2:

Я знаю — талант не сожаленье,
Но таю от лишь прикосновенья
Мечтаю — ты только вдохновенье,
Сажаю заряд лишь за мгновение.

Я знаю
Меня нет в твоих мыслях,
Нет в твоих смыслах,
Нет в твоих числах.
А мне больше нет смысла
Больше не искренне
Верю я истине.
Тишина вдруг повисла,
Не жди мои письма.

Пусть летят мои мысли —
В них больше нет смысла,
В них больше нет чувства
Туда, где звёзды зависли,
На нитках повисли.
Туда, где море безумства…
Море.

C A7 Dm
Здравствуйте, товарищи участники!
G7 C G7
Ветер мнет палаток паруса,
C A7 Dm
Горы, накрахмаленные тщательно,
G7 C E7
Гордо подпирают небеса.

Припев:
Am Dm
Радостным пусть будет расставание!
G7 C E7
Наши огорчения - не в счет.
Am A7 Dm
Горы - это вечное свидание
E E7 Am
С теми, кто ушел, но кто придет.

Ах, зачем вам эти приключения?
Можно жить, ребята, не спеша.
Но исполнен важного значения
Каждый высоту дающий шаг.

Припев

За горою вечер догорающий.
Путь наш и не легок, и не скор.
И живут в сердцах у нас товарищи,
Те, кто больше не увидит гор.

Припев

Но зато, вернувшись с восхождения,
Чаю мы напьемся от души,
И горит в глазах до изумления
Солнце, принесенное с вершин.

Не реви (Раиса Нурмухаметова)
Ля ля ля ля ля: Dm7 G7 C C | Dm7 G7 C G7
C C Dm7 G7
1. Мы выходим каждый раз на прогулку
C C Gm C7
И от самой, и от самой двери
F Fm Em7 A7
Разгоняя непогоду и скуку
D7 Dm7 G7 C C7
Мы друг другу говорим: «Не реви!» (2раза)

2. А с чего-то нам реветь, в самом деле.
Даже кошка не ревёт, посмотри.
Если встретится зареванный Деня,
Скажем Деньке: «Ну хоть день не реви» (2 раза)

Ля ля ля ля ля: Dm7 G7 C C | Dm7 G7 C G7
A7| D D Em A7
3. А к соседям прилетела Жанетта
D D Am7 D7
Из Парижу, не из Тулы, Твери.
G Gm F#m H7
Чтоб Жанетточка смеялась всё лето.
Em A7 D D7 (A7 -2 раз)
По французски скажем ей: «Не реви!» (картаво 2раза).

4. Научили всех, от Маши до Паши.
Только выйди, только дверь отвори.
Все ребята и родители наши
Вместо «Здрасте!» говорят: «Не реви!» (2 раза)

Ля ля ля ля ля: Em7-5 A7 D D | Em7-5 A7 D G7

5. Ну, а если кто-то нас не расслышал, C C Dm7 G7
Иль не хочет нас понять, хоть умри. C C Gm C7
Мы готовы прокричать даже с крыши, F Fm Em7 A7
Даже с Марса прокричать: «Не реви!» (2 раза) D7 Dm7 G7 C C7(С)

Не даётся музыка,ходит кругом
Одинокой нотой сидит в голове
Убегает в город гонять голубей
За трубой на крыше ночует тайком

От чего бы проще да на раз два три
Слов набрать в ладони, позвать прикормить
А она отпрыгивает на карниз
И от туда взглядом зелёным искрит

Не даётся музыка,как приручить?
А в бессонный час вдруг прижмётся к плечу
До неё дыханием дотронешься чуть
И она на ушко тебе заурчит

Разбросала косы русые берёза
Раскраснелись щёки с сильного мороза
Дым над крышей тонкой ниточкой струится
Значит будут звёзды литься
В темноте январской ночи

По старинке ноги в валенки обую
И по снегу как по звёздам в ночь уйду я
В дом где ветер тихо хлопает калиткой
По дорожке лунной зыбкой
Я прийду к друзьям старинным

Меня встретят и за стол посадят с миром
Вместе вспомним всё,что быть могло и было
Будут песни те, что так любимы нами
Мы затянем их с друзьями
И польются песен звуки

Разбросала косы русые берёза
Раскраснелись щёки с сильного мороза
Долго будет этот вечер вспоминаться,
Но пора нам собираться
В путь далёкий,край родимый

Маша
Подходит к краю крыши
И машет с крыши,
Слышу: «Гудбай, май бэби!»
И отрывает тело,
И расправляет крылья,
И улетает в небо.

Маша летит по небу,
Каркает – птица птицей,
Храбрых безумству вторя.
Тут налетает как бы ветер
И как бы нашу Машу
Бросает в море.

Бьётся в испуге сердце –
Между хвостом и клювом,
Между собой и долгом,
Между «нельзя» и «надо».

Маша роняет в море
Руки, и ноги тоже,
И остальное тело.
Дело уже не столько даже
В какой-то Маше,
Дело в самом примере.

Море – всего лишь символ,
Маша – всего лишь образ,
Важно понять всё это,
И позабыть сейчас же.

Маша плывёт – а как же?
Плещется – рыба рыбой,
Смотрится – дура дурой!
Машу не жрут акулы,
Машу попробуй скушать,
Маша уже на суше

Маша находит руки
И приставляет ноги,
Ноги встают и ходят!
Но не одни, конечно, ходят,
А вместе с Машей,
Машу выводят

Прямо к родному дому,
К жёлтым, как сажа, стенам,
К окнам в железных шторах
И к простыням в горошек.

Машу встречает самый
Главный по сну и мозгу,
Строгий и лысый очень.
Он назначает Маше
Клизму, укол и кашу.
И пересадку почек.

Маша не любит почки
И презирает клизму,
И ненавидит кашу,
И обожает крыши.

Маша
Подходит к краю крыши
И машет с крыши,
И расправляет крылья,
И улетает в небо,
Маша немного crazy,
С каждым случиться может,
Может и не случиться,
Важно учиться плавать
Кролем, и даже брассом,
Брассом, конечно, лучше,
Если не можешь кролем,
Полем и лесом тоже,
Боже, какая лажа!..

Эта черепаха – чудо из Италии,
Лежа на диване, потеряла талию.
Ползала по берегу, плавала в Америку,
А потом в Австралию.
В солнечной Австралии,
На далеком берегу
Эта черепаха повстречала кенгуру
«Вы случайно не видали,
Когда мимо пробегали, черепашью талию?»
Отвечала кенгуру:
«Я, конечно, посмотрю»,-
И достала из кармана два,
Нет три пера от какаду.
И еще пошарила,
Но в кармане маленькую
Обнаружила дыру. Ну!..
Перья попугай подобрал
И подумав, важно сказал:
«Чтобы талию найти,
Дам совет вам, так и быть,
Я в одном журнале читал.
И журнал «Здоровье»
Этот попугай достал
Прочитал он важно,
Ну, буквально по слогам
«Не лежите на диване
И не ешьте каши манной,
Бегайте хотя бы по утрам!» / 3 раза

Два ангела:
Как друг о друга мы расшиблись
Обиды делим на весах.
Наверно - ангелы ошиблись,
Нас обручив на небесах.
Скребут всю ночь на сердце кошки
За бороздою борозду.
Твой ангел видит свет в окошке.
Мой ангел смотрит на звезду.

Когда судьбу ломает ветер,
Беда навалит, всё круша -
На огонек, что ближе светит,
Летит несчастная душа.
Летит, хватаясь за былинку,
В чужую душу напролом...

Ты помнишь нас тогда в обнимку
В раю, за кухонным столом -

Где были сладки хлеба крошки,
Где вечерами неспроста
Горела в сумрачном окошке
Над нашим городом звезда.
Звезда горела ярче свечки
На кухне много лет подряд...
Твой ангел слишком был доверчив.
А мой, конечно, виноват.

Из-за окна на подоконник
Вода бессмысленно бежит...
И бывший рай во мраке тонет,
И дверь никто не сторожит.
И мы живем, как понарошку,
Молчим, уставясь в темноту...
Твой ангел видит свет в окошке.
Мой ангел смотрит на звезду.

1. Будьте добры, передайте пятак на билет!
Будьте добры, как пройти через эти дворы?
Будьте добры, не гасите, пожалуйста, свет,
Будьте добры, не гасите, пожалуйста, свет!
Ну, что же вы, право, ах, Господи, будьте добры...

2. Будьте добры, чтобы вы на добро не скудели.
Будьте добры к безмятежным глазам детворы,
К первым снежинкам и к первым капелям апреля,
К первым снежинкам и к первым капелям апреля,
К памяти сердца, ах, Господи, будьте добры,
К памяти сердца, ах, Господи, будьте добры!

3. Горе пускай не пройдёт через ваши дворы,
Чаще целуйте вы нежные матери руки.
В ваших домах пусть не будет ни ссор, ни разлуки,
В ваших домах пусть не будет ни ссор, ни разлуки...
Простите, вернитесь, ах, Господи, будьте добры!

4. Пусть на полях не завьюжат военные вьюги,
В бывших траншеях мальчишки разводят костры.
Будьте добры, берегите от смерти друг друга,
Будьте добры, берегите от смерти друг друга,
Очень прошу вас, ах, Господи, будьте добры,
Очень прошу вас, ах, Господи, будьте добры!
Очень прошу вас...
Очень...

Есть место одно на Земле столь далеко.
Там рыцари борются, сил не щадя.
Где рыщет чума, облака так высоко —
Пятнадцать веков от Христа бытия.
То время голодно, жестоко, сурово,
Но вера хранит этих воинов всегда.
И кто-то доспехи окрасит бардово,
А кто триумфа получит сполна.

Мелькают звёзды в облаках,
Туман стирает время.
Не видно граждан на балах —
Средневековья бремя.
Один лишь сможет всё решить,
Не дать пропасть эпохе.
Он понял, как народу жить
В той дикой суматохе.

На город напал тёмный рыцарь бесстрашный —
Нету надежд у его горожан.
Нужен тем людям защитник отважный,
Тот, кто не смотрит только в карман.
Вышел свободный, сильный, рисковый,
Злу даст отпор, за себя не боясь.
«Что ты умеешь, захватчик суровый?»
«Есть много денег», — молвил смеясь.

Мелькают звёзды в облаках,
Туман стирает время.
Не видно граждан на балах —
Средневековья бремя.
Один лишь сможет всё решить,
Не дать пропасть эпохе.
Он понял, как народу жить
В той дикой суматохе.

Бой начался, он был долгий и сложный.
Оба устали сражаться в тот день.
Молвил герой: «Путь твой яркий, но ложный», —
Выстрелил в грудь, поразил в миг мишень.
Тогда феодалы не знали, в чём сила:
Творить беспредел мог каждый второй.
Но время всю правду восстановило —
Нужно понять, кто злодей, кто герой.

Мелькают звёзды в облаках,
Туман стирает время.
Не видно граждан на балах —
Средневековья бремя.
Один лишь сможет всё решить,
Не дать пропасть эпохе.
Он понял, как народу жить
В той дикой суматохе.

Что за дом притих,
Погружен во мрак,
На семи лихих
Продувных ветрах,
Всеми окнами
Обратясь в овраг,
А воротами —
На проезжий тракт?
Ох, устать я, устал, — а лошадок распряг.
Эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги!
Никого, — только тень промелькнула в сенях
Да стервятник спустился и сузил круги.
В дом заходишь, как
Все равно в кабак,
А народишко:
Каждый третий — враг.
Своротят скулу,
Гость непрошеный!
Образа в углу
Те перекошены.
И затеялся смутный, чудной разговор,
Кто-то песню стонал, да гармошку терзал терзал,
А припадошный малый — придурок и вор —
Мне тайком из-под скатерти нож показал.
«Кто ответит мне, что за дом такой?
Почему во тьме, как барак чумной?
Свет лампад погас, воздух вылился,
Али жить у вас разучилися?»
Двери настежь у вас, а душа взаперти,
Кто хозяином здесь? Напоил бы вином…
А в ответ мне «Видать, был ты долго в пути
И людей позабыл, мы всегда так живем.
Траву кушаем —
Век на щавеле,
Скисли душами,
Опрыщавели.
Да ещё вином
Много тешились —
Разоряли дом,
Дрались, вешались»
«Я коней заморил, от волков ускакал,
Укажите мне край, где светло от лампад
Укажите мне место, какое искал
Где поют, а не стонут, где пол не покат».
«О таких домах
Не слыхали мы,
Долго жить впотьмах
Привыкали мы.
Испокону мы —
В зле да шепоте,
Под иконами
В черной копоти».
И из смрада, где косо висят образа
Я башку очертя гнал, забросивши кнут
Куда кони несли да глядели глаза,
И где люди живут, и — как люди живут.
…Сколько кануло, сколько схлынуло.
Жизнь кидала меня — не докинула.
Может, спел про вас неумело я,
Очи черные — скатерть белая?!

Не спеши трубить "отбой"-
Ты дорогу до конца не прошагал,
И уходит из-под ног
В небосвод голубой
Самый трудный, самый главный перевал.

Ты часы остановил,
Испугался неизбежности такой...
И тому, в ком сердце льва,
Кто с отвагой в крови,
Первый шаг бывает сделать нелегко.

Загляни в глаза себе.
Стало стыдно - значит, что-то здесь не так!
Нет удач без неудач,
Нету легких побед,
Так чего ж ты опечалился, чудак?

И не смей трубить "отбой"-
Ты ж дорогу до конца не прошагал,
И уходит из-под ног
В небосвод голубой
Самый трудный, самый главный перевал.

«Настоящие герои»
Когда больше некуда деться от мимо бегущих лет,
Верните назад мне детство, которого больше нет.
Я снова готов услышать шаги за своей спиной,
Я тот, кто неровно дышит, когда рядом оно со мной.
Боже смотрите, что я вижу,
Вижу глазам своим не веря,
Открывают в окна двери и зовут, зовут, зовут.
Если на миг глаза закрою, в небо взлетают на качелях
Настоящие герои и игрушечные феи.
Одним почему - то кажется, что всё это просто бред,
Другим почему - то кажется, что больше героев нет.
Но если орда удалая пророчит нам пленный гроб,
Плевать, кто с мечом пожалует, тот пулю получит в лоб.
Не потому что наша шея толще чем их в четыре раза,
Вместо двух, четыре глаза и голова размером с дом.
А потому что в каждом доме тихо живут за батареей
Настоящие герои и игрушечные феи.
Так часто порою хочется в борьбе победить со злом,
Чтоб имя свое и отчество прославить, и чтоб козлом
Меня называть не смели бы, и чтобы отец родной
Сказал, постучав по дереву, ну ты у нас брат герой.
Бронзовый бюст напротив дома по телевизору покажут,
Тайну военную прикажут долго хранить, кривя душой.
И навсегда лишат покоя, станут навязчивы идеи
Настоящие герои и игрушечные феи.
Но скоро ветра восточные развеят по свету мир,
Все чаще в дыру замочную ты будешь смотреть на них.
Как кошка на спину кинется, тоска и наступит миг,
Когда твоя крыша сдвинется и все, ты уже старик.
Жалкий остаток своей жизни ты проживёшь за батареей
Ну и что, что рядом с феей, фея тебе уже ни к чему.
И услыхав порой такое, долго за нас потом краснеют
Настоящие герои и игрушечные феи.
Давайте взойдем на гору, постучимся в дверь небес,
Хватайте луну за бороду, не бойтесь, она не съест.
Давайте, рискуя задницей, от змея спасать принцесс,
А детство, какая разница с тобой оно или без.

Слышишь ли, слышишь ли ты
В роще детское пение?
Над серебряными деревьями
Звенящие, звенящие голоса.
Возле узких вершин
В новых сумерках на мгновение
Видишь сызнова, видишь сызнова
Угасшие небеса .

Проплывают облака,
Проплывают облака и гаснут.
Это дети поют и поют,
Черные ветви шумят.
Голоса взлетают между листьев,
Между стволов неясных,
В сумеречном воздухе
Их не обнять, не вернуть назад.

Только мокрые листья летят на ветру,
Спешат из рощи,
Улетают, словно слышат из дали
Какой-то осенний зов,
Проплывают облака,
Это дети поют ночью. Ночью
От травы до деревьев все биение,
Все дрожание голосов

Проплывают облака,
Это жизнь проплывает, проходит,
Привыкай, привыкай,
Это смерть мы в себе несем,
Среди черных ветвей облака
С голосами, с любовью,
Проплывают облака,
Это дети поют обо всем,

Слышишь ли, слышишь ли ты
В роще детское пение?
Блестящие нити дождя.
Переплетаются звенящие голоса.
Возле узких вершин
В новых сумерках на мгновение
Видишь, сызнова, видишь сызнова
Угасшие небеса.

Проплывают облака, проплывают,
Проплывают над рощей,
Где-то льется вода,
Только плакать и петь вдоль осенних оград,
Все рыдать и рыдать, все смотреть вверх,
Быть ребенком ночью,
И смотреть вверх, только плакать и петь
И не знать утрат,

Где-то льется вода вдоль осенних оград,
Вдоль деревьев неясных,
В новых сумерках пенье, только плакать и петь,
Только листья сложить,
Что-то выше нас, что-то выше нас
Проплывает и гаснет,
только плакать и петь,
только плакать и петь,
Только жить.

Он не вышел ни званьем, ни ростом.
Нe за славу, нe за плату -
На свой, необычный манер
Он по жизни шагал над помостом -
По канату, по канату,
Натянутому, как нерв.

Посмотрите - вот он
без страховки идет.
Чуть правее наклон -
упадет, пропадет!
Чуть левее наклон -
все равно не спасти...
Но должно быть, ему очень нужно пройти
четыре четверти пути.

И лучи его с шага сбивали,
И кололи, словно лавры.
Труба надрывалась - как две.
Крики "Браво!" его оглушали,
А литавры, а литавры -
Как обухом по голове!

Посмотрите - вот он
без страховки идет.
Чуть правее наклон -
упадет, пропадет!
Чуть левее наклон -
все равно не спасти...
Но теперь ему меньше осталось пройти -
уже три четверти пути.

"Ах как жутко, как смело, как мило!
Бой со смертью - три минуты!" -
Раскрыв в ожидании рты,
Из партера глядели уныло
Лилипуты, лилипуты -
Казалось ему с высоты.

Посмотрите - вот он
без страховки идет.
Чуть правее наклон -
упадет, пропадет!
Чуть левее наклон -
все равно не спасти...
Но спокойно,- ему остается пройти
всего две четверти пути!

Он смеялся над славою бренной,
Но хотел быть только первым -
Такого попробуй угробь!
Не по проволоке над ареной,-
Он по нервам - нам по нервам -
Шел под барабанную дробь!

Посмотрите - вот он
без страховки идет.
Чуть правее наклон -
упадет, пропадет!
Чуть левее наклон -
все равно не спасти...
Но замрите,- ему остается пройти
не больше четверти пути!

Закричал дрессировщик - и звери
Клали лапы на носилки...
Но прост приговор и суров:
Был растерян он или уверен -
Но в опилки, но в опилки
Он пролил досаду и кровь!

И сегодня другой
без страховки идет.
Тонкий шнур под ногой -
упадет, пропадет!
Вправо, влево наклон -
и его не спасти...
Но зачем-то ему тоже нужно пройти
четыре четверти пути!

Метет поземка, поздний час,
Фонарь летит во мглу.
Сегодня Пушкин в первый раз
Танцует на балу.
Пока расседланный Пегас
Прилег в своем углу,
Влюбленный Пушкин в первый раз
Танцует на балу.

Припев: Еще не судит - «прав - неправ» -
Надменная толпа
Его, на цыпочки привстав,
Ведет сама судьба.
Его кружит водоворот
Прекрасных женских глаз,
И Пушкин - шаг и поворот,
Танцует в первый раз.

А впереди еще «Метель»,
Кавказ и Петербург,
Любовь Натальи, и дуэль…
И плачущий хирург.
А впереди непостижим
Кладбищенский покой,
А впереди - любовь и жизнь
За бронзовой строкой.
Припев.

Еще один ночной полет,
Везет - тебя уже позвали,
Ну что ж, придет и мой черед
Вот только встретимся едва ли
Я ведь помню, как ветер умеет зализывать раны
Я ведь помню, как из-под копыт летит звездная пыль
Я ведь тоже был от путешествий безумный и пьяный
Я ведь тоже немало в далеких мирах наследил

Ты не вернешься сюда никогда,
И, выбирая момент для разбега,
Ты крикнешь мне запоздалое "да"
И позабудешь родимое небо
Я прошепчу бесполезное "стой"
И, обливаясь слезами бессилья,
На том костре, что согрел нас с тобой
Останусь жечь бесполезные крылья

Летел Икар, стрелял Амур
Да где ж теперь деньки былые...
Быскрылый ангел пьян и хмур
И небо скрыли тучи злые

А кто смеялся от счастья, сгорая на углях заката,
А кто кричал о любви и с улыбкой натягивал лук
Так неужели нам жить суждено тем, что было когда-то
Нет, я не верю, не верю, что ты улетаешь так вдруг...

Ты не вернешься сюда никогда,
И, выбирая момент для разбега,
Ты крикнешь мне запоздалое "да"
И позабудешь родимое небо
Я прошепчу бесполезное "стой"
И, обливаясь слезами бессилья,
На том костре, что согрел нас с тобой
Останусь жечь бесполезные крылья

Вот он, колчан и стрелы,
Крылья мои просохли
Песню почти допел я
Боль и тоска заглохли
Дали добро на вылет
Звезды зеленым светом
Слышу - играют крылья
Вольным ветром

Мы не вернемся уже никогда,
Мы позабыли родимое небо
Мы позабыли его навсегда
Нас поглотила манящая небыль
Тысячу лет длилась наша любовь
На тыщу лет мы отбились от стаи
Да, мы, конечно же, встретимся вновь
Вот только вряд ли друг друга узнаем

Не кричи, глашатай, не труби сбора. Погоди, недолго терпеть.
Нет, еще не завтра, но уже скоро, Риму предстоит умереть.
Радуйся, торговец, закупай мыло - мыло скоро будет в цене...
Скоро будет все иначе, чем было, а меня убьют на войне...
Ла... - ла...

Не зевай. историк, сочиняй книгу, наблюдай вращенье земли.
Каждому столетью, году, дню, мигу, сколько надлежит, удели.
Ветер подымается, звезда меркнет. Цезарь спит и стонет во сне.
Завтра будет ясно, кто кого свергнет, а меня убьют на войне...
Ла... - ла...

Смейся, Левконоя, наливай вина. Знать что будет, ты не вольна.
Можешь мне поверить, по всему видно, что тебя не тронет война.
Знать, что будет завтра, много ль в том толку? Думай о
сегодняшнем дне.
Я ж, хотя и знаю, но скажу только, что меня убьют на войне.
Ла... - ла...

Вступление:

|C7 F|G#7 G Cm|

Cm D7
Кругом война, а этот маленький...
C#7 G Cm
Над ним смеялись все врачи -
D# C7 Fm G#7
Куда такой годится маленький?
G G# A B G7 G#>G
Ну разве только в трубачи!

C7 F
А что ему? Всё нипочём:
G#7 G Cm
Ну трубачом, так трубачом!

Как хорошо, не надо кланяться -
Свистят все пули над тобой
Везде пройдёт, но не расстанется
С своей начищенной трубой

А почему? Да потому,
Что так положено ему!

Проигрыш:

|G#7 Fm6 G|

Но как-то раз в дожди осенние
В чужой стране, в чужом краю
Полк оказался в окружении,
И командир погиб в бою

Ну как же быть? Ах, как же быть?
Ну что, трубач, тебе трубить!

И встал трубач в дыму и пламени,
К губам трубу свою прижал -
И за трубой весь полк израненный
Запел "Интернационал"

И полк пошёл за трубачом -
Обыкновенным трубачом!

Солдат, солдат, нам не положено,
И правда, что там - плачь, не плачь -
В чужой степи, в траве некошеной
Остался маленький трубач

А он, ведь он - всё дело в чём! -
Был настоящим трубачом!

Мы с ней такие важные -
Всегда гуляем парою
В пределах территории
Дет.сада Колосок.
Идем-бредем однажды мы,
Согласно с тартуарою*,
И вдруг, глядим - валяется
Какой-то коробок.

Замасленный, помятый,
С картинкой оторватой*,
Обиженный, непонятый, зеленый коробок.

Ну,чё... - мы с ней подумали, -
Наверно, кто-то выбросил...
Но мы-то ведь не выбросим такого коробка!
Туда же можно запросто
Впихнуть кого ни попадя :
И Бабочку-красавицу,
И дедушку Жука,

И сокороконожку*, и божию корожку*,
И даже, может, ласточку сумеем запихнуть

Пошли мы с ним на мусорку,
Нашли большую муху.
Красивую, блестящую,
Ну, прямо, как цвяток*!
Схватили её за ногу,
Скрутили руки за спину
И бросили голубушку в холодный коробок.

В замасленный, помятый,
С картинкой оторватой*,
Обиженный, непонятый, зеленый коробок.

Потом вот-так-вот делали
И слушали жужжание.
Сначала сами слушали
Потом давали всем.
Но, видимо, от голода
Иль от недосыпания
Затихла муха бедная,
Как будто насовсем...

Быть может, огорчилась,
Быть может, притомилась,
А может, просто спряталась,
А, может, померла.

И тут, недолго думая,
Все девочки заплакали,
А парни к воспитателю
Поябедать* пошли.
А мы, переглянулися
И вытряхнули бедную,
И отнесли коробочку
Туда же, где нашли!

По Самаре мы идем неспеша.
А в Самаре снова дождь - се ля ви.
За душой у нас с тобой ни гроша,
А в душе у нас поют соловьи.
А в ушах. у нас трамвайный звонок -
Он еще одну разбудит весну.
Мы идем с тобой, не чувствуя ног,
Посмотреть на голубую волну.

А девчонки, обалдев от весны,
Надевают на себя все с нуля,
Чтобы падали вокруг пацаны
И укладывались бы в штабеля.
Ах, красавиц у тебя миллион.
Я их всех готов носить на руках.
Потому что я навеки влюблен
В эти ямочки на милых щеках.

Будто замертво упала звезда,
Променяла свой небесный уют.
На палаточные те города,
Где на каждом перекрестке поют.
Эти песни хоть косою коси,
Доставай со дна великой реки:
То ли это нам поют Иваси,
То ли вторят им во след Мищуки.

Я в любви тебе признаюсь сейчас.
Ты - религия моя и Завет.
Старый свет в тебе еще не погас,
А уже вовсю горит новый свет.
Кто-то скажет мне: наверное, врешь.
Разве можно этим так дорожить?
Ты, Самара, без меня проживешь,
Только мне вот без тебя не прожить

Am
Пахнет дымом от павших знамен,
E
Мало проку от битвы жестокой.
Сдан последний вчера бастион,
Am
И вступают враги в Севастополь.
И израненный молвит солдат,
A7 Dm
Спотыкаясь на каменном спуске:
Am
- Этот город вернется назад -
E Am
Севастополь останется русским!

A#m
Над кормою приспущенный флаг,
F
В небе мессеров хищные стаи.
Вдаль уходит последний моряк,
A#m
Корабельную бухту оставив,
И твердит он, смотря на закат,
A#7 D#m
И на берег покинутый, узкий:
A#m
- Этот город вернется назад -
F A#m
Севастополь останется русским!

Hm
Что сулит наступающий год?
F#
Снова небо туманное мглисто.
Я ступаю в последний вельбот,
Hm
Покидающий Графскую пристань,
И шепчу я, прищурив глаза,
H7 Em
Не скрывая непрошеной грусти:
Hm
- Этот город вернется назад -
F# Hm
Севастополь останется русским!

Когда кончается сезон удачи,
И ветер как афиши рвет последние листы надежды,
Когда сложилось так, а не иначе,
То значит время грим снимать
И пересматривать одежды.

Припев:
Просто жизнь моя манеж, белый круг
со всех сторон освещенный,
Просто жизнь моя манеж,
На коварство и любовь обреченный,
Ветер сумеречный свеж,
Подарите мне любовь, подарите,
Просто жизнь моя манеж,
Ну а вы мой друг, мне кажется, зритель.

Когда бы жизнь свою я начал снова,
В ней были б горы и моря,
Ну и немножечко успеха,
В ней были б ты да я, да шум сосновый,
А остальное подождет,
А остальное мне не к спеху.

Припев.

И все же я на вас гляжу с надеждой,
Хотя наивно это все, я это ясно понимаю,
И все-таки надежде той внимаю.
Поскольку очень вас люблю,
Как не любил ни разу прежде.

Припев:
Просто жизнь моя манеж, белый круг
со всех сторон освещенный,
Просто жизнь моя манеж,
На коварство и любовь обреченный,
Ветер сумеречный свеж,
Не дарите мне надежд, не дарите,
Просто жизнь моя манеж,
Ну а вы мой друг, мне кажется, зритель.

Вчера мне снился странный сон:
Как будто в сорок первом
Мой полк разбит и окружен –
Тринадцатый, резервный.
Врага отбить мы не могли,
Ведь выдать нам успели
Лишь по винтовке на двоих,
Да старые шинели.

За солнцем вслед, как стадо в хлев,
Нас гонят вдоль увала.
Всего лишь год – один на всех –
Кукушка отсчитала!
Под горкой речка в камышах,
За ней видна церквушка,
А на ступенях, пальцы сжав,
Поклоны бьёт старушка.

И вдруг какой-то паренёк
Сквозь цепь из конвоиров
К ней с криком "Мамка, где ж твой Бог?!"
Кидается с обрыва.
За ним весь полк, отбросив страх,
Идёт на автоматы.
И в небеса летит "Ура!!!"
"За Родину, ребята!!!"

За матерей, за этот храм,
За камыши и речку!
А коли Бог поможет нам,
Поставим Богу свечку!
А я к реке бегу, с трудом,
Сквозь ставший плотным воздух.
И я плыву!.. Иду на дно!..
Тону, глотая воду!..

Тут я закашлялся и всплыл,
Проснувшись от удушья...
Холодный пот со лба катил
На смятую подушку.
Но часть меня осталась там,
В далёком сорок первом,
Откуда сон мой прилетал, –
Из памяти резервной...

Вот и кончен февраль,
И опять в переходе метро
Бородатый мужик
Продаёт проездные билеты.
И Госкомгидромет
Нам сулит перемену ветров,
И весь город уже
Начинает готовиться к лету.

Ах, злодейка-зима
В этот год нам дала прикурить –
Напустила пурги,
Да такой, что достала до сердца.
Нас морозило так,
Что не хочется вслух говорить.
Нам до новых снегов
От зимы бы успеть отогреться.

И без лишних обид
С февралем распрощаемся мы.
Видно, нам холода
Кровь на жидкий азот заменили.
Мы до новых снегов
Не залижем все раны зимы
И не сменим мотор
У уставшего автомобиля.

Вот и кончен февраль,
Остаются последние дни.
Извини уж, зима,
Но не вечны твои именины.
Ах, Госкомгидромет,
Тёплым ветром меня не дразни.
Бородатый мужик,
Подари мне счастливый единый.

Птица

Екатерина Болдырева

1. Я ещё негаданно-нежданно вернусь
Как из тумана, воды твоей напьюсь
И буду пьяной, любви твоей коснусь
Как раны

Я ещё поставлю у тебя на пустыре
Свои границы, поцелую на заре
Твои ресницы и умру, как в декабре
Летняя птица

Припев:
Что за день, что за год?
Память столько не живёт
Что за бред, что за яд?
Души столько не болят
И верно, нет пути назад
Но как глаза твои горят

2. Я ещё не думала, не знала о том
Как будет мало – не врозь и не вдвоём
Когда же стало всё это остриём
Кинжала

Ты уже не скажешь и не сделаешь больней
Меня прощая. В этом плавящем огне
Сгорю, растаю, позабыла обо мне
Летняя стая

A Em
Вьюга снежная, пурга,
D C
Напряди нам пряжи,
A Em
Взбей пушистые снега,
D C
Словно пух лебяжий.

[Припев]:
C Em
Вьюга...
D Em
Вьюга...

[Куплет]:
A Em
Вы, проворные ткачи -
D C
Вихри и метели,
A Em
Дайте радужной парчи
D C
Для косматых елей.

[Припев]:

A Em
Потрудись, кузнец-мороз,
D C
Скуй ты нам сегодня
A Em
Ожерелье для берёз
D C
К ночи новогодней!

Стать богатеем иной норовит,
Золото копит, ночами не спит.
Не всё то золото, не всё то золото,
Хоть и сверкает и даже звенит.

Можно театр позолотой покрыть,
Можно коврами весь пол устелить.
Но вдохновение для представления
Разве возможно за деньги купить?!

Можно построить из вымыслов дом,
Можно устроить и празднества в нём.
Но не построится и не устроится
Счастье своё на несчастье чужом.

Чистое сердце в дорогу готовь,
Древняя мудрость сгодиться и вновь.
Не покупаются, не покупаются -
Доброе имя, талант и любовь.

Вилами глупо писать на воде.
Друг дорогой познается в беде.
И примечательно, то замечательно,
Что без любви нету жизни нигде.

Я давно на тебе помешан,
Будет сказано не во лжи:
Я тобой перед Богом грешен.
Я тобою свят, я тобою жив.

Я с тобой - о тебе мечтаю
Иногда - о крыло крыло,
Выше птиц в облаках летаю.
Всем разумным земным назло.

Даже за сто верст
мы сердцами в такт, -
Чудеса!
Боже, как же могут души так,
в унисон?
Если рядом ты,
даже грусть моя
Чиста
Неужели это явь,
А не сон?

Ты - проклятье и вечный крест мой.
И любовь - до бескровья жил.
Я - из небытия воскресну,
Даже если свой век прожил.

Так наивен сюжет осенний.
Было так - мириады раз!
Я хочу быть твоею тенью.
Если только Всевышний даст!

Даже за сто верст
мы сердцами в такт, -
Чудеса!
Боже, как же могут души так,
в унисон?
Если рядом ты,
даже грусть моя
Чиста
Неужели это явь,
А не сон?

С добрым утром, ангел Божий,
Проворонил петуха,
Вам опаздывать негоже,
Только кто же без греха.
Ангел Божий, птаха Божья,
Чик-чирик, и был таков.
Мы с ним чуточку похожи,
Только разве что грехом.
У меня поболе будет,
Да и с крыльями беда,
Люди — это только люди:
Деньги, зрелища, еда.

И о счастье позабыли,
Не купить и не продать,
Вот тебе подрезать крылья —
И попробуй полетать.
Пожалей ты нас, болезных,
Мы себя не бережем,
Я сегодня, скажем, трезвый,
Потому что пил боржом.
А душа другого просит —
Захмелеть и воспарить,
Где ж тебя, мой ангел, носит,
Залетай поговорить.
Где ж тебя, мой ангел, носит,
Залетай поговорить.

Мы с тобой поймем друг друга,
Ты душа и я душа,
У меня не дом, а угол,
Но заварка хороша.
У меня две новых песни —
Про тебя и про тебя,
И пока мы будем вместе
Лет, наверно, этак двести,
Образумится земля.
А потом настанет утро,
Ангел Божий, чик-чирик,
Свет в окне, помада, пудра,
Двести лет — а будто миг.

Вспоминай меня, мой ангел,
Залетай, попьем чайку.
Я уже устал от пьянки,
На ладонь кладу щеку.
На мыслителя похожий,
Просыпайся, новый век!
С добрым утром, ангел Божий,
Или все же человек?
С добрым утром, ангел Божий,
С добрым утром, человек.

В тихом городке на Дону-реке
Полночь бродит.
Завершив полет, ведьмы хоровод
Водят, водят.
Ночь нас привела в мир добра и зла
И страсти.
О, любовь моя, Маргарита я,
Ты - мастер. Мой мастер.

Люди видят сны. Бал у Сатаны
Скоро, скоро.
Воланд будет здесь, и притихнет весь
Шумный город.
Только не молчи, нам одной ночи
Мало.
Нам с тобой дано править в эту ночь
Балом.

Не мешает нам над рекой туман
Сонный.
Смотрит нам в укор с глубины веков
Понтий.
Бог и Сатана этой ночью над
Градом.
Кто б поверить мог? - Сатана и Бог
Рядом.

В тихом городке на Дону-реке
Полночь бродит.
Завершив полет, ведьмы хоровод
Водят, водят.
Ночь нас привела в мир добра и зла
И страсти.
О, любовь моя, Маргарита я,
Ты - мастер. Мой мастер.

Жил-был мартовский кот.
Он любил антрекот,
Но колбаской не брезговал чайной.
Не ловил он мышей -
Его гнать бы взашей,
Но красив был, подлец, чрезвычайно.

Стережет ваш дом собака
И ворчит из мрака,
Даст вам шерсти клок паршивая овца,
А с него возьмешь лишь только то,
Что он наплакал,
Но никто не видел слез у подлеца.

Он гулял и замерз,
На колени заполз
К вам, сидящему в кресле с газетой.
В неге жмуря глаза,
Согревает свой зад,
А вам кажется - вы им согреты.

Молоко дает корова
И тепло для крова,
И супруги ради терпят старого козла,
Попугай и тот готов помочь
Хотя бы словом,
А у этого - все личные дела.

Он из кухни пришел,
Там мышей не нашел.
Нет мышей, зато морда в сметане.
На коленях у вас
Щурит наглый свой глаз,
А вам кажется - счастье в кармане!

Я леплю из пластилина -
Пластилин нежней, чем глина -
Я леплю из пластилина
Кукол, клоунов, собак.
Если кукла выйдет плохо,
Назову её Дурёха,
Если клоун выйдет плохо,
Назову его Дурак.
Подошли ко мне два брата,
Подошли и говорят:
Разве кукла виновата,
Разве клоун виноват?
Ты их лепишь грубовато,
Ты их любишь маловато,
Ты сама и виновата,
А никто не виноват,
А никто не виноват.
Я леплю из пластилина,
А сама вздыхаю тяжко.
Я леплю из пластилина,
Приговариваю так:
Если кукла выйдет плохо,
Назову её Бедняжка,
Если клоун выйдет плохо,
Назову его Бедняк.
Если клоун выйдет плохо,
Назову его Бедняк.

Карусель, карусель,
Посади меня в кисель!
Так приятно в киселе,
Как у дедушки в селе:
Никто не ругается,
Никто не ворчит,
Щи в кастрюльке варятся,
Яичница скворчит.

Карусель, карусель,
Унеси меня в апрель,
Чтоб сосулькой с высоты
Звонко шлепнуться в кусты,
Лужицей-бездельницей
На асфальт залечь
И в прохожих целиться
От пяток и до плеч!

На тебя, карусель,
Кто где хочет, там и сел:
Я - у папы на руках
И летаю в облаках.
Мне не надо курточку -
Я не простужусь!
Дайте на минуточку
Слетаю и вернусь!

Карусель, карусель,
Карусельщик облысел.
Но, как лысина, чисты
Его детские мечты.
Песня карусельная
Кончилась, друзья.
Отдыхай, бесцельная
Фантазия моя!

БЕЛАЯ ВОРОНА
Белая ворона говорила чёрным:
- А давайте в стаи соберёмся все!
Вон цветные птички клювы держат к югу,
Где лежит курортный город Туапсе!
От одной вороны всем другим воронам
да при посторонних это ль не укор?
- Где ты увидала косяки вороньи?
По одной летаем - просто общий стол!
Где-ты разглядела разноцветных пташек?
Серый воробьишка! Соловейка - сэр!
Загляни в помойку - там полно бумажек! –
Ни в одной бумажке нет про Туапсе!
От такого тона бедная ворона
Потеряет чувства, с крыши упадёт!
Грохнут глядя крыши, как глаза закрывши
И пешком ворона в Арктику идёт!!
пыря пыря пыря пыря пыря пыря пыря-ря!

Белые медведи приютят ворону
Белый чай заварят из кусочков льда!
Белый чай подолбят и молчат подолгу.
Хорошо ль вороне? и ворона: «Да-а!»
Скажет так ворона и заснёт проворно,
Включит чёрно-белый телевизор сна:
И на всём экране белые вороны,
и на белом свете чёрная – одна!
А под солнцем юга, словно под навесом,
Птенчики цветные на ветвях сидят,
Белые медведи чай зелёный долбят
Под весёлый хохот рыжих туапсят!!
пыря пыря пыря пыря пыря пыря пыря-ря!

1. Однажды котята нашли мелки и краски.
Котята решили нарисовать все сказки.
- Вот на этой вот стене будет Шапка Красная!
А на этой – Бабка Ёжка – самая ужасная.

2. Вот Колобок печёный упитанный, красивый!
Царевну–Лягушку мы нарисуем синей –
Потому что весь зелёный на шкатулку извели!
А Русалка будет.. Красной! Ты, Русалка, извини!!

3. Заходят мама с папой – увидели все стены
И поняли: не выдержит их нервная система!

Заходят они в Яндекс – обои выбирают.
Котята встали в угол и краски оттирают.
«Вы украсили все стены – потрудились будь здоров!
А исправить это может лишь бригада маляров!»

Понимаешь, это странно, очень странно,
Но такой уж я законченный чудак:
Я гоняюсь за туманом, за туманом,
И с собою мне не справиться никак.

Люди посланы делами,
Люди едут за деньгами,
Убегая от обид и от тоски...
А я еду, а я еду за мечтами,
За туманом и за запахом тайги.

А я еду, а я еду за мечтами,
За туманом и за запахом тайги.

Понимаешь, это просто, очень просто
Для того, кто хоть однажды уходил.
Ты представь, что это остро, очень остро:
Горы, солнце, пихты, песни и дожди.

И пусть полным-полно набиты
Мне в дорогу чемоданы:
Память, грусть, невозвращённые долги...
А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.

А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.

И пусть полным-полно набиты
Мне в дорогу чемоданы:
Память, грусть, невозвращённые долги...
А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.

Я не люблю фатального исхода.
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда весёлых песен не пою.

Я не люблю холодного цинизма,
В восторженность не верю, и ещё,
Когда чужой мои читает письма,
Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину
Или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,
Червей сомненья, почестей иглу,
Или, когда всё время против шерсти,
Или, когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза!
Досадно мне, коль слово «честь» забыто,
И коль в чести наветы за глаза.

Когда я вижу сломанные крылья,
Нет жалости во мне и неспроста —
Я не люблю насилье и бессилье,
Вот только жаль распятого Христа.

Я не люблю себя, когда я трушу,
Досадно мне, когда невинных бьют,
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более, когда в неё плюют.

Я не люблю манежи и арены,
На них мильон меняют по рублю,
Пусть впереди большие перемены,
Я это никогда не полюблю.

Давай, душа, давай -
Проникнем за ограду,
Там розовый трамвай
Бежит по снегопаду,

В кофейне за углом
Поджаривают зерна,
И лестницы излом
Пропах напитком черным.

И лестницы излом
Пропах напитком черным.
Поджаривают зерна
В кофейне за углом.

Верни, верни, верни,
Звезда, мое светило,
Те считанные дни,
Которых не хватило.

Под шорох мандолин,
Играющих на елке,
Очистим мандарин
И снимем книгу с полки.

Под шорох мандолин,
Играющих на елке,
Мы снимем книгу с полки,
Очистим мандарин.

В таинственную речь
Вникая до рассвета,
Отбросим кофту с плеч
На озеро паркета

И, отлучив лицо
От чтенья на мгновенье,
Найдем в конце концов
Покой и просветленье.

И, отлучив лицо
От чтенья на мгновенье,
Покой и просветленье
Найдем в конце концов.

Ты оцени его стать, полюби его суть,
Очерти его путь на годы вперед.
Но терпеливою стать для него не забудь,
Он все-таки мальчик, и у него самолет.

И у него самолет - он ведомый в звене
Каждый день на войне, все дни напролет.
А ты представь, каково жить командой извне.
Он все-таки летчик - у него самолет

В его смешной голове диспетчер Петров -
Один на тысячу миль за множество лет.
И вроде небо ничье - лети - будь здоров!
Но видишь ли дружба - приориет.

Но полон топливом бак, и цел фюзеляж.
И благодатные яблоки - майской земле.
Он снова всех победит, потому что он наш.
И ты сорвешься навстречу на своем помеле.

А у него самолет, он заложит вираж.
И ты такая навстречу.
Навстречу!

Так оцени его стать, полюби его суть.
Очерти его путь на годы вперед.
Но терпеливою стать для него не забудь -
Он все-таки летчик, и у него самолет.
Терпеливою стать для него не забудь
Он все-таки летчик.
Он все-таки мальчик.
Он все-таки летчик,
Нет, он все-таки мальчик,
Но все-таки летчик,
И у него самолет!

Написать бы про город, мой город, которого нет,
про ладони твоих площадей в голубиных наколках,
написать бы про то, как бежит под ногами проспект,
и кремлевские звезды горят на рубиновых ёлках,

написать бы про город, мой город, где пахнет хурмой,
и кабинки под вечер, как ртуть, поднимаются в шахтах,
вам какой, мне последний, и чтобы всю ночь за стеной
радиола мне пела о летчиках и космонавтах,

написать бы про город, мой город под розовым льдом
с леденцами твоих куполов, пересыпанных снегом,
я твои переулки разглажу, как фантик, ногтем
и пройдусь до кольца незнакомым тебе человеком,

это луковый спас над бульваром, и книжный развал,
где слова на твоих корешках я читал как молитву,
это машенька в мягкой обложке, метель, карнавал,
и поддатый казах за лотком открывает поллитру,

и сидит он на складе, и пьет он всю ночь свой агдам,
а потом засыпает на книгах великих народов,
и во сне перед ним уплывают на юг поезда,
волоча за собой километры порожних вагонов.

написать бы про город, мой город под розовым льдом
с леденцами твоих куполов, пересыпанных снегом,
я твои переулки разглажу, как фантик, ногтем
и пройдусь до кольца незнакомым тебе человеком,

Неужели смертен я, смертны сосны,
Смертны небо и земля, смертно солнце?
И растает и умрет все живое,
Как сосульки сладкий лед за щекою?

Нет не уходит всё, что проходит.
Всё остается с нами, некуда нам деться –
Первый наш опыт и полушепот
И полуюность наша, будто полудетство.

Нет не уходит всё, что проходит.
Память – ночное солнце, это не беда.
Ночью восходит, по небу бродит
И не заходит память никогда.

Неужели и любовь умирает
И всех бабочек с лугов убирает?
Неужели старость есть и ненастье,
И несчастье – это месть нам за счастье?

Нет, нет, нет...
Нет не убито все, что забыто.
И забыванье наше – это не забвенье.
Где-то под кожей кто-то похожий
Все-таки помнит, помнит каждое мгновенье.

Нет не убито все, что забыто.
Память – ночное солнце, это не беда.
Ночью восходит, по небу бродит
И не заходит память никогда.

Неужели в смертный час, неужели,
Невозможно, чтобы нас пожалели?
Неужели мы, как снег или ливень,
Не родимся в лучший век посчастливей?

Нет, нет, нет...
Нет не напрасно все, что прекрасно.
Чудо большое – в каждой крошечной снежинке,
И над любовью время не властно,
Вечно любовь со смертью будут в поединке.

Нет не напрасно все, что прекрасно.
Память – ночное солнце – светит вновь и вновь.
И над любовью время не властно,
Все умирает, только не любовь.

Запах пены морской и горящей листвы
И цыганские взоры ворон привокзальных...
Это осень, мой друг, это волны молвы
О вещах шерстяных и простудах банальных.

Это осень, мой друг, это клюв журавля,
Это звук сотрясаемых в яблоке зерен.
Осень, мой друг,- это свежая тушь
Расползается, тщательно дни сокращая.

Скоро все, что способно, покроется льдом,
Синей толщей классической твердой обложки,
Это осень, мой друг, это мысли о том,
Как кормить стариков и младенцев из ложки.
Как дрожать одному надо всеми людьми,
Словно ивовый лист, или кто его знает.

Это осень, мой друг, это клюв журавля,
Это звук сотрясаемых в яблоке зерен.
Осень, мой друг, это слезы любви,
По всему, что без этой любви умирает.

По узенькой, по улочке.
Бежит, спешит, торопится.
Голубенький, в полосочку, хорошенький
Пузатенький трамвай.
Разбрасывает звездочки,
На остановках жмурится.
Садятся дети к стеклышкам,
И просят: "Ну, покатай, а!"

И целый день, и целый день
Везет по городу детей
Везет в кино и в зоопарк,
И в детский сад и просто так,
А как направо повернет,
То сразу сказку заведет,
А как налево повернет,
То сразу песенку поет:
Лаба да бам, Лаба да бам, | 4 раза
Лаба да бам, да бам. |

В пузатеньком трамвайчике (ага)
Все девочки и мальчики (все-все)
Все ездят только зайчиком (ага),
Ведь здесь билетов - нет!
Весь город удыбается ему,
Машины расступаются вокруг,
И светофор старается (изо-всех сил)
Зеленый свет зажечь!

Мой белый воробей живет на свете белом,
Чирикает как все, другие воробьи.
Но как бы он ни жил, и что бы он ни делал,
Все песни об одном, о неземной любви.
Своею белизной, что злобною мишенью
Смущает небеса и балует врагов,
И что ему до всех, он любит свою Дженни,
Она глядит с небес и он на все готов.
Белый воробей, воробей белый,
Сердце пожалей, пожалей нервы,
Все тебе потом распахнут двери,
Серое пальто, белые перья,
Белая душа, нежное сердце,
Дженни хороша, не переусердствуй,
Не сорвись на Ля, не пройди мимо,
Все начнем с нуля, кто твоя прима?
Белый воробей, небо, бездонней,
От любви твоей тянет ладони,
В солнечную высь белый прохожий,
Сердце, улыбнись, господи, боже.
Мой белый воробей белее с каждым утром,
Упрямая зима упрямо настает,
Но смотрит на меня приветливо и мудро
Мой белый воробей и песенку поет.
Он радуется дню и не боится ночи,
Чирикает всему, что бог земле дает.
И я черкну ему на небе пару строчек:
Люби свою любовь, а Дженни подождет.
Белый воробей, сердце забилось,
Прилетай скорей, о, моя милость,
Протянись во тьму ниточка счастья,
Все теперь пойму, стану прекрасней,
Ожидая день светлого чуда,
Белая мишень, радость откуда
Выстрелит в меня, белую птицу,
Нежного огня дай мне напиться…
Белый воробей, белая песня,
Стала у дверей новою вестью
Даль твоей любви выше небесной,
Только позови, Дженни воскреснет.
Белый воробей, воробей белый,
Сердце пожалей, пожалей нервы,
Все тебе потом распахнут двери,
Серое пальто, белые перья,
Белая душа, нежное сердце,
Дженни хороша, не переусердствуй,
Не сорвись на Ля, не пройди мимо,
Все начнем с нуля, кто твоя прима?
Белый воробей, небо, бездонней,
От любви твоей тянет ладони,
В солнечную высь белый прохожий,
Сердце, улыбнись, господи, Боже.

Когда вы песни на земле поете
Тихонечко вам небо подпоет,
Погибшие за Родину в полете
Мы вечно продолжаем наш полет.

Мы вовсе не тени безмолвные,
Мы ветер и крик журавлей,
Погибшие в небе за Родину
Становятся небом над ней.

Мы дышим, согревая птичьи гнезда,
Баюкаем детей в полночный час,
Вам кажется, что с неба смотрят звезды,
А это мы с небес глядим на вас.

Мы вовсе не тени безмолвные,
Мы ветер и крик журавлей,
Погибшие в небе за Родину
Становятся небом над ней.

Мы стали небом, стали облаками,
И видя сверху двадцать первый век,
К вам тихо прикасаемся руками,
И думаете вы, что это снег.

Мы дышим, согревая птичьи гнезда,
Баюкаем детей в полночный час,
Вам кажется, что с неба смотрят звезды,
А это мы с небес глядим на вас.

Мы вовсе не тени безмолвные,
Мы ветер и крик журавлей,
Погибшие в небе за Родину
Становятся небом над ней.

Погибшие в небе за Родину
Становятся небом над ней.