Серебряков Евгений - Чулан

Евгений Серебряков
Чулан
рассказ

И еще там стоял отвратительный запах. Как-будто мокрые тряпки, облепленные скорлупой подсолнуха и дохлыми мухами жарили на сковородке. Среди мешков со старыми пальто я свил себе гнездо. Сюда я, заплаканный мальчик, прибегал всякий раз, когда дядя Боря, подвыпив, принимался стегать ремнем свою жену. Он хватал меня за ухо и шипел, как ненавидит всех, живущих в коммуналке. И еврея Исаака Самуиловича, и его жену тетю Розу, и машинистку Дашеньку, и мою маму.
Иногда мне удавалось вывернуться из мясистых щупальцев, и тогда я прятался в чулане. Я становился недосягаем от этого свистящего шепота и вони гниющих зубов. Здесь было мое царство, полное тайных кошмаров. Но самый странный из них являлся лишь в особенные минуты.
В чулане жили серые человечки. Я никогда не видел их в обычные дни. И лишь когда дядя Боря принимался ловить меня и шептать как ненавидит всех нас, живущих с ним рядом, появлялись они. Из сундука с продавленной крышкой выползала одна серенькая фигурка, за ней другая. Я всякий раз пытался сосчитать их, но всегда на сто двадцать первой или сто двадцать второй засыпал.
Человечки начинали водить хоровод вокруг меня, они пели протяжные песни. Иногда спрашивали как живется нам, не вернулся ли из далекой командировки дашенькин жених, или что подарила мне на День рождения мама? О дяде Боре они не спрашивали, словно знали о нем все. Но иногда посмеиваясь приглашали: «Пусть приходит к нам, пусть. мы тут его давно ждем!».
Однажды я рассказал ему о человечках и о том, что они говорят. Дядя Боря шарахнулся от меня словно это я ему прижег палец окурком «Примы». С тех пор он стал очень внимательно смотреть в мою сторону, если нам случалось столкнуться на кухне. Так продолжалось две или три недели: дядя Боря оставил меня в покое и когда бывал трезв даже просил вынести ему из чулана лыжи или банку с вареньем. Сам он старался туда не заглядывать.
Но потом на заводе вдруг не дали получку. Дядя Боря осатанел. Он вернулся откуда-то весь в снегу и принялся крушить нашу вешалку. Потом отстегал жену ремешком и, схватив меня за плечо, вновь стал шептать страшные слова про то, как он ненавидит нас. Мама хотела увести меня но дядя Боря оттолкнул ее, а я убежал в свой чулан.
Я видел как они появились: сто двадцать один, сто двадцать два… А дядя Боря что-то кричал в коридоре и кричала мама. Грохнула лампочка. Потом он ввалился в мое царство как сарделька в ковш с кипятком. Я зажмурился но человечки были уже здесь. Они смеялись и пели на разные голоса: «Мы давно ждали тебя!». Дядя Боря начал визжать, я боялся открыть глаза но слышал как он бьется о стены.
Помню, что меня вывели из чулана. Люди в белом вынесли на носилках Дядю Борю - он был весь в крови, из горла его торчали почему-то мамины маникюрные ножницы. Я-то думал, что потерял их когда клеил бороду Деду Морозу в прошлом году. Меня увезли в больницу, поили какими-то горькими микстурами. Наступила весна.
Человечки в чулане больше не живут. Они ушли испугавшись криков и крови. Я теперь все реже играю в чулане, потому-что дядя Боря не хватает меня и не бьет жену. Она уехала от нас, когда растаял снег, и скоро в комнате поселился новый жилец. Он работает на грузовой машине. Его зовут дядя Семен.