Заявки - литература

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Абдулов
Имя
Владимир
Отчество
Фаритович
Страна
Россия
Город
Бежецк
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

Журавли
Поредел батальон после первой воздушной "прополки",
Много выбил налет, да и так невеликая рать.
И стучались в висок, как по брустверу мысли-осколки,
Пригибая нас вниз: "Убивать, убивать, убивать..."

Над изрытыми взрывами в черных провалах полями
То остатки тумана, то дымной завесы клубы.
Смерть косою привычно устало махала над нами
И взлетала земля на дыбы, на дыбы, на дыбы...

Отгремел артобстрел. Появились незваные гости.
Все крадучись идут, в полный рост уж давно не с руки,
И белеют костяшки, сжимая винтовки от злости,
И звенит тишина: "На штыки, на штыки, на штыки... "

Из окопа рывком, по земле со следами ожога.
Поглядим кто-кого, уже видно нашивки вблизи.
И бубнит про себя даже тот, кто не верует в Бога:
"Сохрани и спаси, помоги, сохрани и спаси..."
.....
Лезет божья коровка куда-то по тонкому стеблю.
Что-то руки дрожат, из кисета не взять табака.
Уцелели и ладно. Эх, лечь бы на тёплую землю
И смотреть не дыша в облака, в облака, в облака...

На раскисшей грязи вязнут ноги солдат-санитаров.
Кто-то дальше пошел, кто склонился, кто пал до земли,
И по небу летят в облаках рядом с душами в парах
Острым клином домой журавли, журавли, журавли...

Повезло.
Она меня тащила на себе -
120 килограмм без автомата...

Язвил мне ротный: «Были б все солдаты,
Как ты, то сразу все. Конец войне!»

Ну, уродился, что еще сказать?
Кормила мамка от души, не скрою,
Зато хвалили часто перед строем,
Поскольку мог без промаха стрелять.

Бывало на спор и подковы гнул,
А уж когда дошло до рукопашный,
Смеялись все: «Ты, мол, и так-то страшный,
А уж в бою так полный караул».

Не подфартило. Встретился с осколком.
Споткнулся, завалился и упал.
Не знаю даже сколько пролежал,
Но чувствую, что кто-то тащит волоком.

Девчонка-санинструктор. Ну, беда!
Ну как она дотащит, право слово?
А немец с миномета лупит снова.
Шепчу: «Беги, дуреха, ты куда?

Росточком - не достанешь до плеча,
Полста кило от силы наберется.
Меня тягать мужик-то не возьмется,
А тут ползет, мой центнер волоча…

Не вытянешь, зацепят, уходи.
Зачем мне этот грех еще, послушай?»
А эта отвечает: «В Бога душу,
Заткнись солдат, а лучше помоги».

Так под обстрелом, матеря весь свет,
Ныряя по пути во все воронки,
Меня тащила юная девчонка,
Не слушая горячечный мой бред.

Не знаю как, едва уняв мандраж,
В траншею на руки к своим уже упали.
Меня в шесть рук на плащ-палатку взяли
И к остальным подстреленным в блиндаж.

Потом санбат, подняли доктора,
Очухался и за полком вдогонку,
К своим опять. Все вспоминал девчонку,
Хотел сказать: «Спасибо, что смогла!»

Майор, мне абсолютно незнакомый,
Мельком на документы бросил взгляд,
Добавил: «Повезло тебе, солдат.
В расположение. Знакомиться по новой."

Аж руки затряслись, достав кисет,
И от чего теперь намного горше?
Вернулся в строй… А роты нету больше,
И девочки той самой больше нет…

Возвращение.
Зря не слушал, дурак дебелый,
Ведь бубнил старшина всегда,
Что в разведку уйти - полдела,
А вернуться – вот это да...

Перелёт, недолет и «вилка».
Пристрелялся минут за пять.
Немец, словно в бинокль, с ухмылкой
Выбирает, где мне лежать.

Возвращались отяжелело,
Взяли "жирного" языка
И расслабились не по делу.
Засекли нас издалека.

До своих-то всего два шага,
Только шанс так ничтожно мал!
Сели сдуру на дне оврага,
А теперь он ловушкой стал.

Минометчик у них, однако...
Повезло, что кривой вконец,
Только с третьей попытки всяко
Не промажет уже, стервец.

Отсидеться бы тут до ночи
И к своим языка тащить!
Помирать-то никто не хочет,
Да забыли, видать, спросить.

Жахнет рядом – пиши пропало,
Страшно, братцы, хоть волком вой.
Закатились в приямок справа,
Немца сверху прикрыв собой.

Прокатилось «Ура!» от наших,
Словно кто-то в атаку прет.
И, про нас позабыв, закашлял,
Как в истерике, миномет.

А за ним по весенней каше,
Отрабатывая свой шнапс,
«Косторез» пробудился спавший,
Но куда-то все мимо нас.

Подогнали добычу матом,
Перебежками и в окоп.
Ох, спасибо вам всем, ребята!
Береги вас пехотный Бог!

Как по новой помог родиться,
Тот, кто роту поднял вперед,
Разменяв в том бою на фрица
Чуть не целый пехотный взвод.

Нервы струнами до предела…
Прав был все-таки старшина,
Что в разведку уйти – полдела,
А вернуться – как даст война…

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Абрамян
Имя
Марат
Отчество
Эрнестович
Страна
Беларусь
Город
Минск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
РГСУ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Мост в мечту

Я твердо и гордо стоял на холме,
Поправил прическу и любовался,
Там путь долговечный, проложенный мне,
Он мой, я горжусь, ведь я так старался.

Вначале я выложил через небо мост,
Ведущий из пустоты к единственной двери,
Он прочен, надежен, красив и достаточно прост,
Рассчитанные точно опоры в пространстве надежно осели.

Когда заиграла звездная колыбель,
Я плыл по течению, вспоминая о снах,
Я не знал что скрывает за собою та дверь,
Весь оставшийся мир для меня - будто прах.

Я рушил оковы, взывал ко вселенной,
Закупал инструменты и материал,
Любовь и надежда моей были верой,
Я в эти мгновенья забывал как страдал.

Оазис из искренности и песка,
Обдуваемый нежным ничем,
Окутанный океаном и лаской,
Оказывался моим каждым и всем.

Я начал с простого - только лишь камни,
Продолжил бактериамяи - что бы жить,
Посадил на свой остров великие пальмы,
Кокосовое молоко что бы пить.

Я был богом в моей личной вселенной,
Летал и плыл, когда был готов ,
А возвращаясь в реальность тленную,
Визуальный мир не имел ко мне слов.

Находились места, и прочные связи,
Завивались в моток, наполняясь идеей.
Весь мир украшали блестящие стразы,
Наполняя всех рядом стоящих людей -

Хорошими мыслями, гласными звуками,
Приятными телу и духу огнем,
Разжигающим яркую, звонкую искру,
Полыхающую день за днем.

Я в книге прочел что не стоит бояться,
Нельзя говорить что кто-то не смог,
Вперед устремляясь, без оглядки, сражаться,
И если поверить - ты истинный бог!

Вращаясь вокруг, бегущего солнца,
Примкнув к высочайшей звезде,
«Мы вместе - сказали мне. - Синхронно бьемся.
В противниках сами себе».

Окружающие поля вечно жаждущих лиц,
Обременяют того, мыслил я,
Кто не смог отвернуться от жаждущих птиц,
Кружащих над вымышленной тушкой себя.

И каждую ночь и сутки и после,
Мои мысли рождали позитив и победу,
Я жаждал любви и не чувствовал злости,
Ведь с каждым готов был разделить свой обед.

Но жажда как дым, когда ты курильщик,
Не имея своих сигарет.
Руками хватаясь, в поисках, сыщик!
Мрак поглащается, вздумав что свет.

И расскажут друзья и помогут родные,
И мысли спасут тебя, бедный юнец,
Но когда перед носом лосины блатные,
Превращаешься в падаль гниющую, подлый подлец!

А ведь я мечтал о звездах,
Я писал и рисовал о НЕЙ!
Нет! Я знал что с вертихвосткой,
Ничему не быть далей!

И все же знал… Предугадал…
И всем сказал, обезаписив.
Но в то же время я всем лгал.
И сам себя обескуражив,

Влюблялся в гадосные губы,
Любил носки, что закрывали плоть
Смотрел на желтые, кривые зубы,
И снова-снова поглощал я злость.

Зачем? Я задаюсь вопросом,
Но знаю на него ответ -
За тем, что слишком глубоко я носом,
Погряз в свой собственный и наглый бред.

Я засыпал с ничтожным другом,
И просыпался с горестным врагом,
И в те моменты, когда думал,
Угрюмо в стену упирался лбом.

Она пошла по мокрой тропке -
Я выводил ее на свет.
Она могла позволить порку!
Я ненавязчиво давал ответ…

В глаза при опасности глядя,
Врала что «люблю» и клянусь,
Но только сердце мое приляжет,
Она во все тяжкие - «рвусь!»…

Казалось - жизнь ушла,
Азоновый слой иссякая порвался над паром,
Прорезал кротовую нору вблизи моего ума:

Спиральные мысли уходящие в чернь - «по парам... па рарам... парарам... парарам…»...


Звонь толстые наполеоновские слои!
Опять я услышал в груди этот стук!
Она мчалась как ветер хоромы мои!
И тогда я прозрел, что мой мост - Виадук!



*Звонь - объединенное слово из Звон и Сквозь

О жене

Словно молния, с головы до пят,
Проносится в теле моем твое существо.

Где глаза - там рождаемся взгляд,

Через точку в теле души - волшебство.

Вот мой взор: ты открыла глаза,

Распахнула великим светом в себя мне врата, 

С тонкой силой и нежностью, что стихия вода,

В океане души твоей - я слеза…


Взмах ресниц твоих, крыльями птиц, 

Поднимает меня абажуром к светилу.

Трелью трепета звучит, в душе моей, на фоне блеклых лиц -

Твоя улыбка - счастье. Мы вместе - это сила.



Ведь мной ты так любима...

В моменте этом, мной любима.

Под знойным солнцем на полу

Я не хочу спать, я хочу жить!
В тишине пребывать, видеть, слышать, любить.

Мне хочется воли, пеленой распростертой,
Запаха соли, в носу.
Ощущения жизни, в ступнях.
Майки, от доски сёрфа в руке держащей, мокрой.

Океанской глади, плоской,
Когда утренним бризом насладиться хочу.
И воли, размером с пейзанскую башню,
Когда со стихией Нептуна. Как всадник! Кистью. По полотну..!

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Аганина
Имя
Татьяна
Отчество
Викторовна
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Эта история произошла с одной маленькой девочкой Верой. Родители ласково звали её Верочка. Жили они рядом с лесом, в который часто ходили гулять.
Как-то летом Верочка с мамой вышли на очередную прогулку. Ярко светило солнце. В лесу пели птички, шелестели листьями деревья. Погода была замечательная.
Мама с дочкой шли по тропинке на поляну. Летом на той поляне росли красивые цветы. В тот день Вера решила нарвать цветов для букета, чтобы украсить свою комнату. Мама неспешно рассказывала Верочке сказку о лесных зверушках, а девочка внимательно её слушала.
Вера опустила руку в карман платья и нашла там конфету. Она про неё совсем забыла! В детском саду её угостил мальчик Дима. Сейчас, обнаружив сладость, девочка обрадовалась. Достала конфету, развернула её и съела. Фантик решила маме отдать.
— Верочка, — сказала мама, — убери фантик от конфеты в свой карман. Пойдём домой, выбросишь его в урну.
Вера не хотела оставлять фантик, но послушно убрала его в карман платья.
Когда мамина сказка закончилась, Верочка уже стояла на поляне. Мама присела на пенёк отдохнуть, а девочка стала собирать букет. Она срывала разные цветочки. Это были ромашки, клевер, одуванчики и другие цветы, названия которых Вера ещё не знала.
В траве она увидела необычного ёжика — с оранжевыми иголками и голубым носиком. Он был очень красивый. Верочка сначала хотела позвать маму, чтобы она тоже посмотрела на это рыжее чудо, но передумала. Решила, что ёжик может испугаться крика и убежит.
— Ты кто? — вдруг спросил ёжик.
— Я? — удивилась Вера и ответила: — Я Верочка.
Она огляделась по сторонам, присела на корточки и шёпотом спросила у ежа:
— Ты волшебный ёжик?
— Да, — сказал он и спросил Веру: — Что ты тут делаешь?
Девочка показала ёжику собранные в букет цветы и сказала, что хочет украсить ими свою комнату.
Шевеля голубым кончиком носа, ёжик обнюхал Верочкин букет и пробормотал:
— Хорошо-хорошо.
Вера спросила рыжего ёжика, что он тут делает. Ёжик ответил:
— Я живу здесь. Еду ищу для своих деток. Мусор собираю.
— Какой мусор?
— Разный. Бутылки всякие, пакеты, фантики. Разный мусор собираю.
— А зачем он тебе, этот мусор? — поинтересовалась Вера.
— Он мне не нужен. Вот, я его и собираю, — сказал ёжик.
— Не понимаю, — удивилась Верочка.
Ёжик вздохнул.
— Вот ты — человек? — спросил он Веру.
— Конечно, человек, — ответила Верочка и добавила: — Я девочка.
— А я ёжик, — стал объяснять ёжик. — Вы, люди, приходите в лес на прогулку. А я тут живу. Теперь люди, как ты, приносят с собой бутылки всякие, бумажки, фантики. Приносят и бросают их в лесу. Мусорят. Понимаешь?
— Понимаю, — серьёзно сказала Верочка.
— Вот я и собираю все эти бутылки и фантики, чтобы мусора в лесу не было. Убираю в лесу. Правда, я один такой остался. Одному тяжело весь лес обойти. А мусор всё копится и копится...
Ёжик погрустнел, и Верочке стало его жалко.
— А у тебя друзья есть? — спросила она. — Почему они тебе не помогают? А детишки твои?
— Друзья ушли жить в чистый лес. Детишки ещё маленькие. Они сейчас с мамой ежихой. Я один тут остался. Больше некому мусор в лесу убирать.
Ёжик почесал бок лапкой, потянул носом воздух и что-то унюхал. Вдруг как чихнёт!
— Будь здоров! — сказала Верочка.
— Спасибо, — ответил ёжик.
— Ты заболел?
— Нет. Я чихаю, когда поблизости есть мусор. Меня так с детства и зовут — ёжик Пчих.
Верочка захихикала.
— Пчих? Какой же ты смешной! А я думала, что тебя Рыжиком называют. Ты же рыжий.
— Нет. Меня зовут Пчих.
Ёжик опять чихнул — три раза подряд.
— Я определённо чувствую где-то здесь какой-то сладкий запах, — сказал он и опять чихнул: — Чхи! Похоже, это фантик от конфеты. Ты его случайно не видишь? Посмотри вокруг, ты большая, — обратился Пчих к Верочке.
Девочка огляделась по сторонам и ответила:
— Нет, ничего не вижу.
— Странно, — и он снова чихнул: — Чхи! Что-то здесь совсем рядом — я чувствую.
— А-а! У меня в кармане фантик, — радостно вспомнила девочка. — Тебе его дать?
— Нет. Зачем? Он мне не нужен! Выброси его в большой мусорный дом. В лесу не бросай! У меня и так работы много.
— Хорошо, — сказала девочка. — А что такое мусорный дом? Он где?
— Как где?! — удивился Пчих. — Ты что, не знаешь? — И ёжик стал рассказывать, где находится мусорный дом. — Рядом с лесом у больших каменных великанов с окнами, в которых живут люди, стоят большие короба для мусора. Я их называю мусорными домами.
Тут Верочка сообразила, про какие мусорные дома говорит ёжик:
— Эти дома называются контейнеры для мусора. Мы с мамой туда тоже мусор выбрасываем.
— Чхи! — опять чихнул ёжик и сказал: — Тебе виднее.
Вдруг он сделал кувырок назад. Девочку это опять развеселило.
— Ой! — сказала она. — Как в цирке!
— В каком таком цирке? — спросил Пчих.
— Ты не знаешь, что такое цирк? — спросила Верочка. — Цирк — это такой большой красивый дом, в котором показывают представления. Там клоуны есть, акробаты. А ещё там животные выступают. Я обезьянок видела. Они, как и ты, кувыркаться умеют. А ты зачем кувыркаешься?
— Такого дома в нашем лесу нет. А кувыркаюсь я потому, что нашёл твой фантик. У нас в семье все так делали. И мой папа ёж, и дедушка ёж, и прадедушка ёж. Все. Это у нас правило такое: нашёл мусор — сделай кувырок.
— Смешное правило, — улыбнулась Вера. — И что, ты всегда-всегда так кувыркаешься? Ни разу не было случая, когда ты не кувыркался?
— Всегда. Это же правило!
— А детишки твои тоже кувыркаются? И ежиха твоя? — поинтересовалась девочка.
— Кувырок назад делать можно только ежам. Ежихам нельзя кувыркаться. Это тоже наше правило. А детишки мои ещё очень маленькие. Когда они подрастут, я буду учить ежей кувыркаться.
— А как их зовут? — спросила Вера.
— Кого именно?
— Как кого? Ежиху твою и детишек.
— Ежиху зовут Ежиха, а детишек — Нюх, Колючка и маленькая Ежиха.
Верочка подумала, что здорово было бы посмотреть на всю семью ёжика. Она представила себе, как могли бы выглядеть Ежиха и её детишки.
«Они, наверное, тоже рыжие», — подумала девочка.
Верочке было жалко ёжика Пчиха, ведь он один по всему лесу мусор собирает. Она решила ему помочь и спросила:
— А можно я тебе помогу?
— Можно, — ответил ёжик.
— А как?
— Вон там, видишь, берёза растёт? — Пчих повернул мордочку направо и посмотрел вверх.
Верочка тоже посмотрела направо и увидела берёзу — она росла в конце поля.
— Вижу, — сказала девочка.
— Я к этой берёзе складываю мусор, который нахожу в лесу. А потом потихоньку перетаскиваю его к мусорному дому. Возьми оттуда, что сможешь унести, и выброси в ваш контейнер. Хорошо?
В этот момент девочку позвала мама, и она обернулась.
— Иду! — крикнула Вера.
Потом девочка вновь посмотрела на ежа, но не увидела его.
— Пчих! — негромко позвала Вера ёжика — Ты где?
Из травы послышалось чихание.
— Чхи! — ёжик опять чихнул. — Ушёл я. У меня дел много.
— Пока, ёжик! — попрощалась Вера и побежала с букетом к берёзе.
Едва девочка добежала до дерева, как увидела невероятную картину. Под берёзой большой кучей лежали разноцветные стеклянные и пластиковые бутылки, металлические банки, большие и маленькие. Всё это валялось вперемешку с чёрными и синими пакетами — в них тоже был мусор. Вокруг кучи земля была усеяна множеством мелких бумажек, среди которых пестрели фантики от конфет. Встречались ещё обрывки газет и журналов.
— Ничего себе! — воскликнула Верочка. — Сколько сюда мусора ёжик натаскал!
Девочка подняла стеклянную бутылку.
— Я взяла! — крикнула она куда-то в поле, надеясь, что ёжик её услышит.
Потом Вера побежала к маме. Она спешила рассказать ей про ёжика Пчиха. В одной руке девочка держала бутылку, а в другой — букет.
— Что это? — строго спросила мама, увидев бутылку. — Где ты её взяла? Брось немедленно! Она грязная!
— Ну мама! — расстроилась Вера. — Я хочу помочь ёжику!
— Какому ещё ёжику? — серьёзно спросила мама.
— Ёжику Пчиху.
И Верочка рассказала про ёжика на полянке и обещание помочь ему.
— Хорошо, — сказала мама и строго добавила: — Только потом обязательно помоешь руки! — и поинтересовалась: — А где та берёза, у которой ты бутылку нашла?
Верочка отвела маму к дереву. Мама удивилась огромной куче мусора и сказала:
— Давай сделаем так. Сейчас я тоже возьму бутылки из этой кучи. Мы их выбросим около дома в мусорный контейнер, а завтра вернёмся сюда вместе с папой. Возьмём с собой большие пакеты, сложим в них весь мусор. Грязи и бактерий тут много. Чтобы не заболеть, будем работать в резиновых перчатках.
— Ура! — Верочка радостно подпрыгнула, повернулась к полянке и крикнула: — Ёжик, мы завтра сюда вернёмся и всё уберём! Ты меня слышишь? Мы тебе поможем!
В ответ только деревья шелестели листьями и по-прежнему пели птички. Но Верочка надеялась, что Пчих её услышал.
Возвращаясь домой, девочка шла по тропинке рядом с мамой и тихо напевала любимую песенку.
Вечером, лёжа в кровати, Вера любовалась цветами, которые собрала на поляне. Разноцветным букетом они стояли в вазе на столе. Ещё девочка вспоминала встречу с ёжиком Пчихом и мечтала, чтобы поскорее наступило утро.
На следующий день вся Верочкина семья пошла в лес помогать ёжику. Они дружно убрали кучу мусора под берёзой. А когда возвращались домой, Вера увидела в траве брошенный пластиковый стаканчик. Она его подобрала и выбросила в урну около дома.
О своей помощи ёжику девочка рассказала бабушке с дедушкой и всем своим друзьям.
С тех пор Верочка всегда вспоминает рыжего ёжика, когда ест конфеты на улице или видит разбросанный мусор в лесу.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Аганина
Имя
Татьяна
Отчество
Викторовна
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

I
Коля уже проснулся, но ещё лежал с закрытыми глазами. Веки были тяжёлыми, тело ломило после вчерашнего. Шевелиться не было ни сил, ни желания, несмотря на жажду.
«Пить, – подумал он. – Зачем я вчера столько выпил? Вот, дурак! Всё! С сегодняшнего дня бросаю! Башка раскалывается». В голове стучали молоточки, подташнивало.
Николай лежал в лучах утреннего солнца без движений. Где-то рядом громко и навязчиво стучал по дереву дятел. Потом затих.
– Наконец-то! – Коля с облегчением вздохнул. Вдруг в лицо подул прохладный ветер, и Коля улыбнулся. Он мысленно произнёс: «Хорошо», – и снова заснул.
Прошло какое-то время.
Мужчина восстанавливал силы до тех пор, пока его не разбудило громкое сопение, которое сопровождалось неприятным запахом.
– Фу! Псина, уйди! – сказал он и подумал: «Псина? У меня же нет собаки. Я вообще дома?»
С чувством тревоги Коля открыл глаза.
– Ёк-макарёк!
Рядом стоял рыжий взъерошенный пёс, который выглядел как безродное дворовое животное. Склонившись над лицом Николая, собака часто дышала. Из открытой пасти свисал влажный розовый язык.
– Тузик! – раздалось издалека.
Пёс обнюхал мужчину и побежал на зов хозяйки.
Колю ослепило солнце. Щурясь, он разглядел над головой какие-то ветки и стремящийся ввысь ствол дерева.
«Это куст? Я что, под кустом заснул? – не верил своим глазам. – Стыдобища! Если кто узнает – засмеёт. Надо валить отсюда».
Николай попытался встать, но не получилось. Он совершенно не чувствовал своего тела. Попробовал повернуть голову направо и налево – тоже не вышло.
«Что это? Что со мной? Люди!» – запаниковал.
Ещё непродолжительное время Коля пытался пошевелить какой-нибудь частью тела, но тщетно.
– Мама, мамочка, где ты? Помоги мне! – Как ребёнок заплакал, потом опомнился: – Ты – мужик! Не ссы! – взяв себя в руки, скомандовал.
«Сейчас обязательно кто-то пройдёт мимо и поможет. Говорить я могу. Крикну – услышат, – подумал он. – У меня наверно инсульт. Но мозг работает – это хорошо. Хотя откуда мне знать, что хорошо при инсульте? Я же – не врач! Спокойно! – сделал глубокий вдох. – Потерпи. Сейчас кто-нибудь появится».
Шло время. Мужчина лежал на земле и прислушивался ко всем звукам, боялся пропустить прохожего. Минуты ожидания тянулись мучительно долго. Через какое-то время недалеко послышался свист – кто-то позвал собаку. Коля что есть мочи стал звать на помощь:
– Я тут! Эй! Кто-нибудь! Помогите!
Но на крик никто не пришёл.
«Что же, ещё не вечер – подождём», – успокоил он себя.
Видимо из-за стресса похмелье отступило. По непонятной причине воздух вокруг был наполнен стойким запахом табака, который вызывал желание курить. Чтобы отвлечься от мыслей о сигарете, мужчина стал рассматривать всё, что находилось вокруг. Головой шевелить Коля не мог, поэтому изучал своё окружение, переводя взгляд с места на место. Пытался понять, где он находится. Солнце уже не слепило глаза, ушло за тучи.
Мужчина лежал на спине под кустом. Часть обзора перекрывали ветки. Листья у растения были крупные и ещё зелёные, несмотря на грядущую осень. Справа росло дерево. Оно было настолько большим, что, казалось, его необъятный ствол заканчивался где-то в облаках. Коля не смог вспомнить его названия.
«Странно, – размышлял он, – никогда не видел такие огромные листья. Да и деревья-гиганты в нашем лесу не припомню».
Николай перевёл взгляд налево, и поодаль были кусты с деревьями, такие же огромные.
«Точно, я в лесу, – он продолжил анализировать. – После шашлыков, наверно, не дошёл до дома. Но странно, что меня до сих пор не нашли? Я же раньше всех ушёл. Может, по дороге сознание потерял? Тогда, почему меня друзья не увидели? А если видели, когда сами домой шли, то почему так и оставили тут лежать? Да, Колян! Вот, тебе и друзья! Ну, ничего! Я с ними ещё встречусь. Назло вам, предатели, на ноги встану!»
Словно калейдоскоп менялись чувства: то страх появлялся, то тоска от ожидания, ещё злоба на себя от беспомощности, и опять обида на друзей и гнев на их предательский поступок. К тому же у Коли появилось ощущение какого-то сюрреализма ситуации. Всё казалось странным и нереальным. Не давал покоя табачный запах, будто сигареты лежали у него под самым носом. Хотелось курить.
Размышления прервал появившийся из ниоткуда пёс, тот самый.
– Ой, Тузик, напугал! – сказал Коля и, сообразив, тут же скомандовал: – Зови хозяйку! Слышишь? Где твоя хозяйка?! Зови её!
Тузик не реагировал на команды, будто не слышал их вовсе. В этот момент к мужчине пришло страшное осознание наблюдаемого. Он вдруг понял, что перед глазами не обычная собака, а животное громадного размера. Тузик походил на большой мохнатый пятиэтажный дом, который, семеня лапами, суетился рядом.
Душа ушла в пятки, по телу пробежали мурашки. Николай замер.
Пёс покрутился рядом вправо и влево, понюхал его, встал бочком и поднял заднюю лапу.
– Ёж…! – едва успел произнести Коля и зажмурился. Рядом с ухом зажурчала вода.
Справив нужду, Тузик убежал так же внезапно, как появился. Мужчина приоткрыл глаза – собаки не было. Он с облегчением вздохнул и крикнул животному вдогонку:
– Спасибо, что не на меня, псина! – потом так же громко обратился к небу: – Что за фигня? Откуда здесь гигантские собаки?
Вдруг его осенило:
– А-а! Я понял! Это сон! Точно! – настроение сразу улучшилось. – Так, надо как-то проснуться.
И Коля стал вспоминать возможные способы проснуться, осознав во сне, что ты спишь. Он перепробовал всё, о чём когда-либо слышал, но реальность вокруг не изменилась. Тогда Николай решил действовать по принципу «клин клином вышибают». И затея удалась – мужчина вскоре уснул.

II
Мой герой ещё спал.
Солнце спряталось за верхушки деревьев. Где-то в траве стрекотали кузнечики, а рядом назойливо жужжали комары. Несмотря на жаркий летний день, к вечеру в лесу заметно похолодало. Коля стал замерзать. Сквозь сон послышались знакомые голоса. Недалеко от него уже час потрескивал костёр, рядом с которым на бревне сидели двое. Они периодически подбрасывали в огонь сухие ветки и о чём-то негромко разговаривали.
«Петька с Пашкой, – спросонья определил мужчина. – Слава Богу! – подумал. – Ну, и присниться же мура?!»
Открыв глаза, не поднимая головы, Николай посмотрел в сторону огня. У него в ногах лежало огромное бревно, на котором спиной к мужчине сидели две человеческие фигуры в спортивных костюмах, по размеру сопоставимые с высотными домами. Коля сначала не понял, что увидел, зажмурился и вновь открыл глаза – картина не изменилась. Он истошно закричал. На крик никто не повернулся.
Николай попытался встать, но старания были напрасны. Тогда он замер. Мыслей в голове не было. Остался один животный страх. Коля, почему-то, старался не дышать. Как будто его выслеживает хищный зверь и каждый вздох мужчины непременно будет услышан. Словно очередной глоток воздуха может стать последним. Он лежал и смотрел на бревно.
«Странно, что я его не видел раньше», – вдруг промелькнуло в голове.
Сидевшие рядом Пётр и Павел решили закурить.
– Мои закончились. У тебя есть? – обратился Петя к соседу.
– Нет. Последние в прошлый раз скурили. Посмотри сзади. Колян вчера пачку бросил. В ней пара сломанных сигарет была. Затянемся пока, а новые Надька принесёт. Я просил купить, – сказал Паша.
Петя обернулся. В двух метрах от него лежала упаковка от сигарет. Мужчина встал, чтобы поднять её.
Пара шагов Петра, и Николай в недоумении смотрел уже на наклоняющегося к нему друга. Секунды тянулись во времени. Коля перевёл взгляд на свои ноги, и ужас с новой силой охватил его. Ног не было! Вместо них белел край какой-то коробки в целлофане. Внимание привлекла знакомая синяя надпись на английском. Слово располагалось вверх ногами, но мужчина попробовать его прочесть: «Винс…». Он всё понял.
– Нет! – закричал, не желая принимать действительность. – Это сон! – Николай вновь посмотрел на друга. – Нет, Петька! Нет!
Но тот не слышал, протянул свою огромную ладонь и взял Колю в руку.
Петя открыл пачку. Там действительно лежали две надломленные сигареты. Мужчина аккуратно их вытащил, смял упаковку и бросил в кусты, подальше от места отдыха.
С момента, как Пётр поднял с земли пачку от сигарет и до её приземления в кустах, Николай молча пытался осознать своё нынешнее положение. Несмотря на свою неодушевлённость, он всё же прочувствовал и деформацию бумажного тела, и непродолжительный полёт. Хруст сминаемого картона Коля запомнит на всю оставшуюся жизнь.
Приземлился он удачно – на траву под кустом. Лёжа сейчас немного на боку, мужчина мог видеть друзей у костра, деревья вдали и другие растения. А ещё тропу, по которой вчера уходил домой. Николай лежал обессиленный и, не веря в происходящее, весь вечер шёпотом повторял:
– Я сплю. Это сон. Это всё – не правда. Я сплю…
А в это время его друзья жарили и ели шашлыки, слушали музыку. К полуночи компания отдыхающих расширилась до пятнадцати человек. Колю никто не вспоминал.
«Странно, – подумал он, засыпая, – почему за весь вечер они про меня ни разу не вспомнили? Хоть разок позвонили бы», – а потом сообразил, что вчера предупредил всех о командировке, в которую сегодня должен был уехать.

III
Ночь прошла. Хочется сказать, что Николай проснулся, и все вчерашние события оказались кошмарным сном. Но не могу.
Мужчина очнулся в том же лесу, на траве, куда его вчера бросил друг. Он по-прежнему – смятая упаковка от сигарет.
Эмоций у Коли не было. Проявились последствия шокового состояния. Теперь он молча наблюдал за всем, что происходило вокруг, и только иногда спрашивал кого-то:
– За что?
Так прошёл день, другой, третий. В жизни мужчины ничего не изменилось. Он созерцал действительность, с безразличием наблюдал за частыми посиделками друзей у костра.
Однажды Петька чуть не попал в Колю брошенной бутылкой из-под пива. Та приземлилась в пяти сантиметрах от его головы. Хотя, по факту, никакой головы у Николая нет. Но раз мой герой мыслит и даже, как ему кажется, иногда говорит, мы будем считать, что она у него всё же есть.
Время шло. День за днём завершилось лето.
Осень выдалась дождливой. Несмотря на то, что Колю укрыло опавшими листьями, он всё равно насквозь промок, лежал в лесу, замёрзший, и мечтал о смерти. Николай уже смирился с действительностью, понял, что всё происходящее – не сон. Надеяться ему не на что, остаётся только ждать ухода в иной мир.
«…и даже, если его не существует, – думал он, – всё равно это лучше, чем жить так».
Мужчина не верил в бога. Однако, прожив несколько недель упаковкой от сигарет, Он уже ни в чём не был уверен и допускал существование некой силы, управляющей нашим бытием.
В подобные минуты человеку свойственно оглядываться назад в прошлое, анализировать свою жизнь, оценивать поступки. Так, смиренно ожидая конца и размышляя о прожитом, Коля пролежал в лесу до весны. Сугроб, укрывавший его всю зиму, растаял. Под ним стала пробиваться молодая трава. Рядом выросла мать-и-мачеха. Лес оживал.
Однажды вечером Николай увидел Петра с Павлом. Он обрадовался, ведь с августа друзья не были в лесу. Коля решил их окликнуть, но опомнился.
Мужчины пришли в лес накануне майских праздников, чтобы проверить своё насиженное место. Они постояли, покурили, обсудили, кто что возьмёт завтра на шашлыки.
Петька, пока они с Павлом разговаривали, неспешно пил пиво. К концу обсуждения его бутылка была пуста. Когда друзья собрались уходить, Пётр взял её за горлышко и прицельно бросил в куст к Николаю.
Коля увидел, что «снаряд» летит прямо на него, и испугался. Сердце заколотилось, пытаясь вырваться из груди. В один миг действительность изменилась, и всё дальнейшее он наблюдал словно в замедленной съёмке. Переворачиваясь в воздухе, пуская по округе солнечных зайчиков, бутылка неизбежно приближалась.
«Зачем?! До урны нельзя было донести?» – успел подумать Коля, и его вдруг осенило, что сам много раз так делал. И пачка от сигарет, в которую он каким-то необъяснимым образом превратился, тоже является его мусором.
Когда брошенная тара была совсем близко, у Николая в мозгу промелькнуло, что вот она, та причина, по которой он здесь находится. Вот, за что он расплачивается. Не успел Коля до конца сформулировать мысль, как бутылка достигла цели, ударила его по голове. На мгновение всё вокруг потемнело, а потом мужчина пришёл в сознание.
В висках стучало, в ушах звенело, хотелось встать, но не было сил. Николай открыл глаза и с удивлением обнаружил себя дома, в кровати. На полу лежал мобильный телефон и настойчиво трезвонил. Мужчина взял трубку.
– Да, – сухо сказал он.
– Ты где? Почему трубку не берёшь? Я уже час звоню! – без приветствий выпалил мужской голос.
– Ты кто? – спросонья не разобрался Коля.
– Пока ещё твой начальник! – заорал мужчина в ответ. – У тебя час до отправления поезда!
Николай окончательно пришёл в себя, осознал, что всё происходившее ранее было ужасным сном, и радостно ответил:
– Я успеваю! – сбросил вызов и пошёл собираться в командировку.
Зайдя в кухню, он включил чайник. На столе стояла недопитая бутылка пива. Мужчина решил похмелиться. Поднёс стеклянное горлышко ко рту и ощутил запах алкоголя. Ему стало до тошноты противно. Со словами «Хватит! Больше никогда не буду пить» он вылил остатки содержимого в раковину и положил тару в мусорное ведро. Взгляд упал на смятую пачку от сигарет, которая лежала среди остального мусора.
Сознание в момент нарисовало образ летящей бутылки из сна. Коля вспомнил выводы, которые сделал за секунду до пробуждения.
– Да уж! Это реально быдлячество. Надо меняться.
Через полчаса Николай был уже в такси. Голова болела после вчерашних посиделок с друзьями. До вокзала оставалось ехать десять минут.
– Вы не будете против, если я закурю? – вдруг поинтересовался водитель.
– Не буду. Курите.
– Вас угостить?
Коля сначала хотел согласиться, но потом вспомнил свой ночной кошмар и передумал. Только что, отказавшись от сигареты, мужчина навсегда бросил курить. Он пока этого не знает, поймёт только в поезде, когда выйдет в тамбур подымить.
Случившееся ночью оставило след в памяти Николая. Всю дорогу к вокзалу он пытался избавиться от мысли, что однажды этот кошмар может стать явью.
А вот изменилась бы жизнь моего героя, будь эта ночь обычной, – неизвестно.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Агарков
Имя
Михаил
Отчество
Евгеньевич
Страна
Россия
Город
Севастополь
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Обняв так нежно за плечико
(рондель)

Обняв так нежно за плечико,
Гуляю с тобой у реки.
Поют застенчиво вечером,
Уют создавая, сверчки.

Теплом внимание встречено,
Не будет вселенской тоски.
Обняв так нежно за плечико,
Гуляю с тобой у реки.

Нам счастье – свыше намечено.
Ты в грезы скорей увлеки.
Любовь в душе будет вечная.
Рукой проведу вдоль руки,
Обняв так нежно за плечико.

Любовь и осенний дождь
(рондель)

Шелестел чуть слышно мелкий дождь:
Капал по карнизам старых зданий.
Ты не плачь, бродяга, не тревожь
И не трать напрасно тех стараний.

Наступила осень – ну и что ж...
Будет под зонтом пора свиданий.
Шелестел чуть слышно мелкий дождь:
Капал по карнизам старых зданий.

Коль умеешь ждать – то подождешь.
И не нужно никаких страданий.
Сохрани любовь и приумножь!
Отголоском чувственных признаний
Шелестел чуть слышно мелкий дождь.

Два сердца бьются в унисон
(сложное рондо)

Два сердца бьются в унисон.
Им, к счастью, путь уже намечен.
Два голубка – она и он.
Любовь крепка и будет вечной.
Их чувства – не страшит заслон,
И не подумают отречься.
Вновь укрепляя бастион,
Уверенно расправив плечи,
Два сердца бьются в унисон.

Влюбленной парочке при встрече
Сыграет нежно вальс-Бостон.
Ведь с каждым днем – любовь все крепче.
Судьба их жалует во всем.
Им к счастью путь уже намечен.

Союз сей - дружен и сплочен.
И лишь наступит тихий вечер,
Признаний слышим сладкий звон.
То говорят друг другу речи
Два голубка – она и он.

Прекрасна жизнь и безупречна.
Кто любит – тот ведь окрылен.
И души, радостью сердечной,
Распалят чувственный огонь.
Любовь крепка и будет вечной.
Два сердца бьются в унисон.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Азаева
Имя
Эвелина
Отчество
Шамильевна
Страна
Россия
Город
Санкт-Петербург
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
КазГУ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Полиция пришла утром. Причем, не просто полиция, а Королевская Конная полиция – что-то вроде канадской ФБР. Не на конях, правда, прискакали, а на машине приехали. Евдокия, которая только проснулась и еще ходила по дому в накинутом на ночнушку халате, непричесанная и ненакрашенная, была смущена. Настолько, что даже не испугалась. “И не прибрано”, - с отчаяньем подумала, по русскому обычаю пригласив вот этих, которые сунули свои удостоверения ей в глаза, в дом.
Это были мужчина и женщина. Они вошли, беспокойно озираясь, как будто это была штаб-квартира Кремля и из-за угла на них могли наброситься псковские десантники или медведи в ушанках со звездой.
- Кто еще в доме? – спросила женщина.
- Трое детей, собака и кошка. Их позвать? – простодушно спросила Евдокия, думая в этот момент о другом: на столе у нее лежала куча фотографий с форума эмигрантов в Москве. Кто знает как “пришельцы” это воспримут? Она там с Лавровым на одном фото. Притулилась к нему и улыбка до ушей.
Мысли метались. Ведь если по-человечески рассуждать: ну и что, что с Лавровым? Посещать форумы эмигрантов в Канаде не запрещается. Свобода передвижения и все такое прочее... Если туда пришла знаменитость, отчего с ней не сфотографироваться?
Но это по нашей логике, а кто знает какая логика у Канадской Конной?
Гости попросили запереть собаку в туалете, уселись на диван и задали первый вопрос:
- Расскажите нам пожалуйста про форум в Москве. Какие у него были цели, кто приехал туда, что вы там делали?
Едвокия читала, что в некоторых тюрьмах мира демократические их устроители допрашивают арестантов голыми. Такая форма воздействия. Голый человек не настроен к сопротивлению. Он все время испытывает стыд и думает только о том, как ему прикрыть срамные места. К тому же, как-то глупо быть голым партизаном или голым героем. Смешно как-то. Вот и Евдокия, в ночнушке, с растрепавшимися за ночь волосами, с помятым лицом сорокалетней женщины, чувствовала себя как голый арестант. Запах дорогих духов от полицейской-женщины только усугублял комплексы. Потому Дуся сконфуженно ответила:
- Да ничего особо не делали. Катались на катере по Москве-реке, пили шампанское, ели блины с икрой. В России, знаете ли, такое гостеприимство...
- Цели форума...
- Россия готовится к выборам. Собрали руководителей эмигрантских общественных организаций чтобы те оповестили народ о выборах и подтолкнули граждан России, проживающих за рубежом, к участию в выборах.
Евдокия не могла понять интереса к этому событию. Россия с недавних пор стала пытаться объединить соотечественников за рубежом. Тратила на это большие деньги. Но получалось не ахти... Потому, что приглашали кого попало. Эмигрантов, от которых ничего не зависело. Нет бы приглашать руководителей хорошо настроенных к России СМИ – те бы потом могли хоть к чему-то призвать эмигрантов или пиарить русскую культуру в своих газетах и программах. Или бы московские чиновники выяснили кто действительно является активистом в русских общинах, кто проводит парады Бессмертного полка, ведет за собой массы. Нет, приглашают чьих-то родственников, знакомых, которые пьют, едят задарма, живут в шикарных гостиницах на российские деньги, а потом возвращаются за границу и никакого выхлопа от них нет. Так это еще хорошо если нет выхлопа. А то Дуся как-то слышала за спиной от двух делегатов-эмигрантов, как они переговаривались меж собой: “И когда они уже Путина скинут?” Имелось в виду, россияне.
Потом эти два товарища сняли телепередачу по итогам форума. Показали ее по ТВ в своей жаркой стране. Один из них, пожилой и морщинистый как шарпей, сидел в расстегнутой чуть ли не до пупа рубахе, из которой торчали седыми пучками длинные кудрявые волосы, и важно роняя слова, критиковал российских журналистов за плохой русский язык. Дескать, очень его поразило в России какие непрофессиональные там журналисты. При этом он постоянно употреблял лагерные слова - “нагнули”, “прогнулся”, “подставился”.
Но не говорить же Канадской Конной, что все эти мероприятия при том, что цели у них мирные и чУдные, превращаются в пиры для эмигрантов за счет российских налогоплательщиков? Евдокия была не из тех, кто критикует Родину перед иностранцами.
- Какие суммы ваша организация переводит в Россию и для чего? – было следующим вопросом.
Дуся поразилась. Никаких денег возглавляемая ею организация “Союз русских эмигрантов Канады” в Россию не переводила. И не получала оттуда ничего. Всевозможные российские фонды только обещали деньги, но ничего не давали.Так что у них в “Союзе” все работали на голом энтузиазме.
А что делали? Проводили митинги за Донбасс и против того, чтобы Канада давала Украине, воюющей против собственного народа, деньги. Писали письма на английском языке канадским депутатам в разгар боевых действий на Донбассе, рассказывая как на самом деле там обстоят дела, и призывая повлиять на власть, чтобы она не поддерживала режим Порошенко. Писали комментарии к статьям в канадских англоязычных газетах, просвещая канадцев на ту же тему. Собирали деньги и вещи для детдомов и больниц Донбасса. Для ополченцев не собирали, так как хоть они и не признаны официально Канадой террористами, но все же в “органах” могут счесть, что русские эмигранты спонсируют “незаконные вооруженные формирования”. Потому деньги посылали исключительно в больницы Донецка и Луганска. А что там купит на них главврач – инсулин или берцы – эмигранты за то не в ответе.
Хотя украинская община в это время в открытую собирала деньги на АТО. Но то украинская – любимая канадским правительством за свою избирательскую многочисленность. Она имеет влияние на выборы в стране, так как украинцев тех больше мульона, а русских, наверное, полмиллиона, и на них пока канадские политики на выборах не оглядываются.
Полицейские сидели и вопросительно смотрели на Дусю. И ее взяла злость. В Канаде вообще-то не принято приходить без уведомления. К ним самим, когда они не умывались еще, никто не вваливается. В стране действует Украинский конгресс, Еврейский конгресс и еще целая куча этнических организаций, и что, ко всем сегодня пришли узнать кто, куда и зачем ездил?
- А знаете что? Давайте мы поступим иначе,- предложила Дуся. - Вы пришлете мне официальное приглашение на допрос, предоставите социального адвоката, а также переводчика, а я приду к вам на допрос со своим адвокатом.
- Но почему? Почему вы не хотите отвечать у вас дома? – заговорили враз оба посетителя. – И зачем вам переводчик? Вы прекрасно говорите по-английски.
- Мой дом не предназначен для допросов, - пояснила Евдокия. – А переводчик мне нужен для того, чтобы у нас с вами не вышло недопонимания. У нас настолько разная ментальность, что я говорю одно, а вы можете понять совершенно иначе...
Она подошла к двери и приоткрыла ее, сделав приглашающий выйти жест.
- Хорошо, - ответили ей. – Мы пришлем официальное приглашение.
Дуся проследила через жалюзи что они уехали, и вдруг ее стало трясти. Испуг пришел только сейчас. У нее трое детей, она с таким трудом получила в начале девяностых вид на жительство, они столько пережили всей семьей в период адаптации, и вот нате. Она – враг народа. Или как еще понимать этот визит? И ведь написала какая-то паскуда донос...
Доносы в общине начали писать в 2014-15 годах. Дуся знала кто, это было очевидно. Потому, что до того как писать, они звонили. Звонили в банковский офис, в котором она работала. Говорили, что финансовый консультант Евдокия Апухтина привечает у себя террористов. Прямо в офисе банка. Поит их чаем, и кует вместе с ними планы по убийству лидеров Северной Америки и устройству терактов на территории континента.
Менеджер банка, господин Рэнстон, был в совершеннейшем обалдении от новости. Он, конечно, не поверил, и посмеялся вместе с Дусей над этим звонком. Но ей было не смешно. В офис звонила журналистка, которую она лично знала.(Ну, как журналистка? Не настоящая, конечно, а как многие в эмиграции – вдруг поверившая в свой литературный дар тетя-мотя. До эмиграции она отплясывала канкан в варьете Москвы, а теперь мучила радиослушателей грубым голосом и еще более грубой манерой поведения. “Журналистка” была ярая замайданница и русофобка).
Дуся была знакома с этой дамочкой. Конечно, дружеских отношений у нее, любящей Россию каждым своим нервным корешком, с такими людьми быть не могло. Но они здоровались при встрече и ни в каких баталиях не сталкивались. Было, что дамочка брала у Евдокии интервью по поводу организованного “Союзом русских эмигрантов Канады” Русского Бала. И вполне хорошо поговорили...
Дуся была поражена тогда как много пошло доносов на русских активистов. В интернете размещались воззвания на русском и английском языке: “Обращаем внимание канадских правоохранительных органов на русские организации, которые стремятся подорвать благополучие нашего демократического государства. Агенты влияния... рука Кремля... несопоставимо с нашими канадскими ценностями... требуем немедленной депортации... А руководит всем этим...”.
Подписей под доносами, разумеется, не было. Ставили что-то типа “Лига противодействия тоталитаризму в России”.
Тут же, в этих доносах, руководители русских организаций и наиболее видные их активисты обвинялись в национализме, шовинизме, антисемитизме и прочих “измах”.
Но и евреям-“ватникам” тоже доставалось. Про Исаака Лернера, проведшего несколько демонстраций против киевского режима, писали: “И он, будучи евреем, в Пурим плясал “Кадриль” под лестницей российского посольства!”
Дуся не смогла сдержать смеха, когда прочитала это. Под лестницей в российском посольстве были туалеты. Было бы странно, если бы Лернер, проживающий в Торонто, приехал в Оттаву в Пурим чтобы сплясать перед туалетами в российском посольстве. Но писаки-русофобы не гнушались ничем, потому, что их целью не была правда. Целью было – подорвать репутацию активистов русской общины любым путем, отомстить “вате” со всех сторон. Если ты русский, пусть тебя сторонятся как шовиниста, если еврей, пусть от тебя бегут собратья как от отступника. Если ты финансовый консультант, пусть тебя вышвырнут из банка, а коли ты владелец магазина – оповестим о твоих выдуманных грехах как можно больше покупателей.
Дуся сходила наверх, на второй этаж, и с чувством удовлетворения убедилась, что дети спали. Каникулы. Сын и две дочери были подростками, заканчивали школу.
Евдокия посмотрела на них, спящих, и подумала, что своей общественной деятельностью, возможно, вредит им. Кто знает, может быть то, что их мать так любит Россию, снимается с Лавровым и размещает в Фейсбуке положительные посты о Путине, не даст детям занять государственные должности в Канаде или негласно лишит их права “быть избранными”? Никто из детей в канадские депутаты не стремился, но если вдруг начнет стремиться, вероятно, “органы” вспомнят их мамашу – пионерку-партизанку.
Однажды Дуся сходила на собрание “Любителей истории СССР”. Как ни странно, есть в Канаде такое общество. Сходила из любопытства, прихватив с собой мужа Анатолия. Толик в то время работал компьютерщиком в крупном канадском издательстве и был на хорошем счету. Ему обещали повышение.
А вскоре после Дусиного с супругом похода к любителям истории СССР, среди которых были какие-то нищие чернокожие старушки и полоумные белые троцкисты в черных фуражках а-ля Лейба Бронштейн, Анатолия уволили. Как принято в Канаде – без объявления войны. Подошли, попросили собрать манатки, проследили чтобы собрал, и вывели чуть ли не под руки.
Конечно, может быть, эти события и не связаны меж собой... Но вспомнилось вдруг Дусе, что руководитель “Любителей истории”, правнук революционерки-садистки, седой старикан, провожая ее, тихо сказал по-английски: “Евдокия, не будь хорошей, будь осторожной”.
По-русски он не говорил, а только по-английски и почему-то по-румынски.
Дуся всегда нравилась старикам потому, что и они ей нравились. Апухтина выросла на Кавказе и впитала с молоком матери уважение к старости. Где бы она ни была, первым делом заботилась о стариках. На Русских Балах рассаживала их, а не политиков и спонсоров, на лучшие места. В первую очередь еда подавалась им. И она видела как лучились глаза пенсионеров, на нее обращенные. Вот и этот увидел в ней искреннее к нему внимание и уважение (в конце концов, правнуки за прабабок не отвечают), и счел нужным предупредить.
...Евдокия налила себе чай с жасмином –полюбила его еще когда работала официантской в китайском ресторане, сразу после приезда в Канаду, и закручинилась.
Полиция приходила уже ко всем активистам ее организации. А, спрашивается, почему? Нет, конечно, имеют право. Наверное, вот этим тотальным контролем и достигается безопасность государства, но ведь русские не делали ничего противоправного. Митинги проводили только с разрешения мэрии. Ходили мирно, никого не трогая. Слова на транспарантах были выверены по букве закона. Никаких призывов к экстремизму, исключительно просьбы и пацифистские лозунги: “Русская Канада против фашизма на Украине!”, “Нет войне! Донбасс, мы с тобой”, “Одесса, скорее, гони Бандеру в шею!”, “Канадские налогоплательщики против траты денег на войну на Украине!”
Однажды какой-то проходящий мимо канадский студент спросил: “Вы русские? Вы ненавидите украинцев?”, и как же все к нему бросились уверять, что нет, мы, дескать, любим украинцев (при этом многие били себя в грудь и кричали: “Я сам из Киева”, “а я из Харькова”), мы просто против фашизма и войны, а также против поддержки переворотов в других государствах. Доказывали, что Канада портит свой имидж миролюбивой страны, что в ней самой проблем масса, так не лучше ли ими заняться, чем бегать по планете с демократизатором?
- Мы любим Украину и украинцев, - божились русские эмигранты, и Дуся знала, что они не лгут.
Вся ненависть “ваты” к украинцам – бутафорская декорация. Как потемкинские деревни. Она прикрывает собой поруганную любовь. Потому,что русские всегда любили украинцев, и любят, и не перестанут любить. Можно обижаться на брата, можно поражаться его ослепленной подлости, его неожиданной жестокости, но разлюбить того, кого ты купал в тазике, когда он был мал, кого ты кормил из ложечки, и кто так ласково и преданно обвивал твою шею ручонками, невозможно. Он заносит меч над тобой, а ты видишь родные глаза, родные руки, и все ваше общее чумазое, но счастливое детство, проносится перед глазами. Ты отталкиваешь его, ты перехватываешь меч, ты вяжешь его, то ли пьяного, то ли одержимого, ты вызываешь бригаду психиатров, но боже, как болит душа!.. Как болит душа и как горячи слезы обиды, как хочется, чтобы все прошло словно дурной сон...
Но сон не проходит, и ты кричишь: “Будь ты проклят... Ты всех нас предал... Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?”, а он, как Кай из сказки про Снежную королеву, не слышит тебя и не видит. Попавший в его глаз осколок кривого зеркала исказил твой образ. Ты говоришь “люблю”, он слышит “ненавижу”, ты пытаешься обнять, а он видит как ты достаешь из кармана заточку.
А все тролли со своим зеркалом, будь они неладны...
И в Дусиной организации ребята часто кричат: “Не простим!”, “Украины и украинцев для нас больше не существует ”. Но Дуся знает, что это ложь. Даже с чеченцами, которые русским по крови не братья, и по культуре не братья, и по вере не братья, примирились. А уж украинцев не просто простят, а снова сольются две славянские реки в одну и будут крепче, чем прежде. Но, конечно, Украинскую войну никто не забудет. Эту подлую, эту искусственно созданную войну. И памятники героям – вовсе не тем, которым “слава”, - будут стоять по всей территории южного предела России, именуемого ныне окраиной.
Раздался телефонный звонок.
- К тебе приходили? – спросила Наталья, руководитель танцевального ансамбля “Павушки”. – У меня только что были. Меня всю трясет...
- Не дрейфь, мы ничего такого не делаем, - стала ее утешать Евдокия. – Нам нечего бояться. Ты на вопросы отвечала?
И час они обсуждали кто и что сказал, да как. Наталью спрашивали про то же самое – зачем ездила в Россию, с кем встречалась, видела ли лично Путина (этот вопрос ее поразил в самое сердце, заодно насмешив), и шлет ли туда деньги. Она тут же нажаловалась, что денег у нее и для себя нет, не то, что для России, что в ее ансамбле все “павушки” сами шьют себе русские наряды, скинулись на покупку аппаратуры, за концерты им никто не платит, и пляшут они просто для души, а работают кто кем – кассиром в магазине, секретаршей в офисе врача, уборщицей офисов и так далее. Наталья даже потребовала от полицейских поспособствовать в получении гранта. “А то всякие русофобы берут у Канады деньги на развитие русской культуры, а сами на эти гранты выпускают полные лжи газеты и отдыхают в Доминикане!”.
- Короче, ты вставила стражам порядка пистон, - нервно хохотала Дуся.
- А че? – храбрилась Наталья. – Пусть знают как мы тут живем. Ишь ты, деньги мы в Россию посылаем! Какие такие деньги, когда в Канаде второй раз кризис? И, между прочим, из стран G-7 только у нас тут кризис второй раз! А безработица какая? Растет! Я им все сказала, цифры привела. Упрекнула безработицей в Альберте...
Дуся хохотала, но внутренне восхищалась. Бабоньки ей в организацию достались неописуемой внутренней силы и красоты. Уехавшие в девяностые за границу славянки – кто замуж, кто просто подзаработать, да оставшиеся там (родили детей от местных жителей и дверка в Россию захлопнулась), не будучи артистками, из любви к Родине и желания ей подсобить, в эмиграции вдруг запели народные песни да заплясали, да пооткрывали театры и школы обучения русскому языку, и все это делали на голом энтузиазме, по вечерам и выходным, днем работая во вполне земных организациях и уставая, так как не девочки уже...
В переломные для русской общины 2014-15 годы они по ночам рисовали антивоенные плакаты – чтобы утром выйти с ними на демонстрацию, они шили стометровые Георгиевские ленты, пекли сотни блинов на Масленицу (пропаганда русской культуры – идем к сердцам через желудки), наклеивали на доски с палочками портреты фронтовиков и шли колоннами, демонстрируя всем что была такая славная Победа, и к ней причастны именно русские...
Эти бабоньки вдували в уши своим иностранным мужьям как велика их, русских женщин, далекая снежная Родина, как справедлива, как непобедима и как чиста... В ней, - кричали в уши этих самых мужей бабоньки, - женятся мужчины и женщины, в ней в церквях не проводят собачьих свадеб, в ней в школах дети учат не про анальный секс, а про князя Михаила Черниговского, который был замучен в Орде за то, что не поклонился идолам поганым...
В эти годы Евдокия отчетливо увидела КТО писал в тридцатые годы доносы и КТО был партизаном в Великую Отечественную. Доносы писали те же самые, что и сейчас пишут. Просто изменились формулировки. Тогда доносчики выставляли себя коммунистами, а оппонентов – контрой. Сейчас эта же самая публика, сменившая самоназвание с большевиков на либералов, точно так же клеймит всех, кто ей сопротивляется, выставляя их уже русскими националистами и исламскими террористами. Это новое название для контры. В семьях доносчиков писали деды, отцы, и теперь пишет третье-четвертое поколение. Традиция. Причем, они же одновременно, второй рукой, пишут статьи в газеты, обличая Сталина и уличая народ России в том, что вот именно он весь и является доносчиком, и сам себя высек. Потому, что завистник, раб и пьяница. А сами они, де, с боку припека, интеллихенция высочайшей души и необыкновенного интеллекта.
А партизанами во Вторую мировую были вот такие Дуси и Натальи. Плюс Тамары Ратьевы. Это еще одна активистка русской общины. Евдокия позвонила ей и та сказала, что к ней пока не приходили.
- Да пусть приходят! Делов-то! Я им скажу, что мы никакие не террористы и не агенты Кремля, а просто люди, которые любят свою Родину. И когда мы иммигрировали в Канаду, нам не предлагали от России отречься, и все кто здесь живет – украинцы, итальянцы, китайцы, арабы, евреи – любят свою родину и помогают ей, а почему нам нельзя?
Тамаре шестьдесят два года, и она – настоящая русская красавица. Правильные черты лица, умные и все понимающие синие глаза, ржаные длинные волосы забраны в низкую “шишку”, на плечах обычно оренбургский платок. Выражение лица – спокойно-сердечное. На Тамару хочется смотреть и смотреть, хоть и немолода. Евдокия, глядя на Ратьеву, всегда думает, что вот если женщина была красива в молодости, то и в старости это видно. А то некоторые бьют себя в грудь, будто в юности они были красавицами, а следа не найдешь.
Ратьева прожила в Канаде двадцать лет. Русская эмигрантка с Украины. Уехала оттуда, когда в Незалежной начались антирусские закидоны. Преподавала в университете, писала научную работу, и вдруг сказали, что работу нужно писать по-английски, а преподавать – на украинском. Тамара знала оба этих языка, но ей не обосновали отчего нужно позабыть русский язык. И она отказалась участвовать в “балагане”, как она назвала новшества.
- Все, что случилось в 2014-м на Украине, родилось не в одночасье, - рассказывала она Дусе. – Помню, был у нас в университете приятный парень лет тридцати. Я с ним почти дружила. И каким же обухом по голове было для меня, когда он сказал: “Я бы москалей перестрелял всех, если бы у меня ружье было”. А еще старушка у нас одна преподавала, я ее очень уважала, в гости к ней ходила, и тоже из нее в годы “обретения независимости” полезло. Сказала мне, что русские хороши когда лежат на три метра в земле... Российского гражданства у меня не было, у нас многие тогда подавали документы на эмиграцию в Канаду и довольно быстро получали желаемое. Я тоже подала. Невсерьез даже, а так... вдруг дадут, и поеду, заработаю... А мне взяли да и прислали вид на жительство.
Ратьева слывет неустрашимой. Всегда идет впереди всех демонстраций, и ни очки не надевает, ни плакатом не загораживается. Весь вид ее – Родина-мать. Ее любят все и она любит всех. Причем, и на работе в канадской компании, где она дослужилась до менеджера, ее тоже любили. Честный человек всякому приятен – он дает надежду, что мир спасется. Сейчас вышла на пенсию и недавно съездила в паломническую поездку на Валаам. Рассказывала на собрании “Союза русских эмигрантов Канады” о своем вояже:
- Там вовсю идет строительство, мостят тротуары, новые храмы открывают... Буквально на каждом шагу храмы... Везли нас на туристическом автобусе, остановились в какой-то глуши в туалет сходить, так туалет – такого в Европе не найдешь. Плитка блестит, краны какие-то диковинные – с цветной подсветкой... По городу идешь – красота несказанная: и дома красивые, и цветы кругом развешаны в изящных корзинах, на земле ни окурка, ни бумажки... Поднимается Россия, не сломили ее окаянные. Все, все в ней мило и прекрасно!
Эмигранты слушали, кивали. Все ездят и видят как меняется страна. Кому-то в России не видно, а издалека все замечаешь, самую даже малость: водители стали пешеходов пропускать, на улицах и в общественном транспорте никакого хамства, в ресторанах расторопно и вежливо обслуживают, детишки идут хорошо одетые, подтянутые, в парках установлены тренажеры для того, чтобы народ спортом занимался, и вокруг них молодежь вьется. А в театрах что творится? Аншлаг, причем много там молодых зрителей – девчонки пришли стайками, на высоких каблуках, парни в классических костюмах.
Радовались души эмигрантские и плакали от счастья видеть Родину восставшей из пепла. А русофобы шипели со страниц Фейсбука и эмигрантских газет: “Вы – крысы, сбежавшие с корабля”, и кричали: “Чемодан-вокзал-Россия”, но если поначалу это оскорбляло великую патриотическую волну – эмиграцию девяностых годов, то потом на шипение перестали обращать внимание. Слали гуманитарку в Россию, орали за нее на всех углах и клали с прицепом на то, кто что по этому поводу думает.
Едвокия все же, узрев однажды на одном из русских пикников священника, отвела его в сторонку и спросила наболевшее:
- Грех это – что мы Россию покинули, или нет? Что вы скажете? Мы же тогда, когда уезжали, ничем ей помочь не могли. Нам зарплаты не платили, жить не на что было, а криминал какой был –моему мужу угрожали сына похитить если не поделится с рэкетом. Мы спасались, но ни разу свою страну не охаяли за границей и всем рты затыкали, кто из предыдущих волн эмиграции пытался ее охаять... Мы ни разу не предали, а ироды эти прут на нас, щиплют, попрекая. Правы они?
Батюшка ответил не сразу, а подумал, сахар в чай положил, размешал, и тихо, но уверенно сказал:
- Господь дал людям дом. А самым сильным дал посох. И сказал: “Свидетельствуйте!”. И пошли апостолы по миру свидетельствовать... Если бы они не разбрелись по Земле, как бы люди узнали Слово Божие? Вот и вы... Как апостолы... Вы же свидетельствуете?
- Еще как! – вспыхнула Евдокия. – Беспрестанно.
- Вот и свидетельствуйте. И ни о чем не беспокойтесь. Не бойтесь ничего. Бог боязливых не любит.
... Сейчас, после визита Королевской Конной, Евдокия вспомнила эти слова. “Бог боязливых не любит”,- повторила про себя и вдруг стало на душе светло и радостно.
И что ее бояться, эту полицию? Сейчас вот прошлись по русским активистам, убедились, что это просто люди – с семьями, с работой, с ипотечными выплатами, а никакие не террористы, и посрамлены будут доносчики. И никто им больше не поверит. А вызовут в полицию, так отчего не сходить, не прочитать там курс всемирной истории? В Канаде в школах историю учат все больше свою, а всемирную почти не изучают. И результат налицо. Однажды Дуся ходила в кинотеатр смотреть фильм “Мария-Антуанетта”. Картина заканчивалась сценой ареста короля и королевы. После этого были титры и зажегся свет. Дуся услышала сзади разочарованное восклицание на английском: “Ну и что это за конец? А что с ними дальше-то?”
Так вот, отчего не пойти в полицию, не продемонстрировать свой новый костюм, страшно дорогой и купленный в ГУМе (все же стыдно было за свой неприбранный вид), и не рассказать хотя бы историю появления Крыма в составе Российской империи?
Но никакого письма с приглашением на допрос она так и не получила.

Эвелина АЗАЕВА.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Азаева
Имя
Эвелина
Отчество
Шамильевна
Страна
Россия
Город
Санкт-Петербург
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
КазГУ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Полиция пришла утром. Причем, не просто полиция, а Королевская Конная полиция – что-то вроде канадской ФБР. Не на конях, правда, прискакали, а на машине приехали. Евдокия, которая только проснулась и еще ходила по дому в накинутом на ночнушку халате, непричесанная и ненакрашенная, была смущена. Настолько, что даже не испугалась. “И не прибрано”, - с отчаяньем подумала, по русскому обычаю пригласив вот этих, которые сунули свои удостоверения ей в глаза, в дом.
Это были мужчина и женщина. Они вошли, беспокойно озираясь, как будто это была штаб-квартира Кремля и из-за угла на них могли наброситься псковские десантники или медведи в ушанках со звездой.
- Кто еще в доме? – спросила женщина.
- Трое детей, собака и кошка. Их позвать? – простодушно спросила Евдокия, думая в этот момент о другом: на столе у нее лежала куча фотографий с форума эмигрантов в Москве. Кто знает как “пришельцы” это воспримут? Она там с Лавровым на одном фото. Притулилась к нему и улыбка до ушей.
Мысли метались. Ведь если по-человечески рассуждать: ну и что, что с Лавровым? Посещать форумы эмигрантов в Канаде не запрещается. Свобода передвижения и все такое прочее... Если туда пришла знаменитость, отчего с ней не сфотографироваться?
Но это по нашей логике, а кто знает какая логика у Канадской Конной?
Гости попросили запереть собаку в туалете, уселись на диван и задали первый вопрос:
- Расскажите нам пожалуйста про форум в Москве. Какие у него были цели, кто приехал туда, что вы там делали?
Едвокия читала, что в некоторых тюрьмах мира демократические их устроители допрашивают арестантов голыми. Такая форма воздействия. Голый человек не настроен к сопротивлению. Он все время испытывает стыд и думает только о том, как ему прикрыть срамные места. К тому же, как-то глупо быть голым партизаном или голым героем. Смешно как-то. Вот и Евдокия, в ночнушке, с растрепавшимися за ночь волосами, с помятым лицом сорокалетней женщины, чувствовала себя как голый арестант. Запах дорогих духов от полицейской-женщины только усугублял комплексы. Потому Дуся сконфуженно ответила:
- Да ничего особо не делали. Катались на катере по Москве-реке, пили шампанское, ели блины с икрой. В России, знаете ли, такое гостеприимство...
- Цели форума...
- Россия готовится к выборам. Собрали руководителей эмигрантских общественных организаций чтобы те оповестили народ о выборах и подтолкнули граждан России, проживающих за рубежом, к участию в выборах.
Евдокия не могла понять интереса к этому событию. Россия с недавних пор стала пытаться объединить соотечественников за рубежом. Тратила на это большие деньги. Но получалось не ахти... Потому, что приглашали кого попало. Эмигрантов, от которых ничего не зависело. Нет бы приглашать руководителей хорошо настроенных к России СМИ – те бы потом могли хоть к чему-то призвать эмигрантов или пиарить русскую культуру в своих газетах и программах. Или бы московские чиновники выяснили кто действительно является активистом в русских общинах, кто проводит парады Бессмертного полка, ведет за собой массы. Нет, приглашают чьих-то родственников, знакомых, которые пьют, едят задарма, живут в шикарных гостиницах на российские деньги, а потом возвращаются за границу и никакого выхлопа от них нет. Так это еще хорошо если нет выхлопа. А то Дуся как-то слышала за спиной от двух делегатов-эмигрантов, как они переговаривались меж собой: “И когда они уже Путина скинут?” Имелось в виду, россияне.
Потом эти два товарища сняли телепередачу по итогам форума. Показали ее по ТВ в своей жаркой стране. Один из них, пожилой и морщинистый как шарпей, сидел в расстегнутой чуть ли не до пупа рубахе, из которой торчали седыми пучками длинные кудрявые волосы, и важно роняя слова, критиковал российских журналистов за плохой русский язык. Дескать, очень его поразило в России какие непрофессиональные там журналисты. При этом он постоянно употреблял лагерные слова - “нагнули”, “прогнулся”, “подставился”.
Но не говорить же Канадской Конной, что все эти мероприятия при том, что цели у них мирные и чУдные, превращаются в пиры для эмигрантов за счет российских налогоплательщиков? Евдокия была не из тех, кто критикует Родину перед иностранцами.
- Какие суммы ваша организация переводит в Россию и для чего? – было следующим вопросом.
Дуся поразилась. Никаких денег возглавляемая ею организация “Союз русских эмигрантов Канады” в Россию не переводила. И не получала оттуда ничего. Всевозможные российские фонды только обещали деньги, но ничего не давали.Так что у них в “Союзе” все работали на голом энтузиазме.
А что делали? Проводили митинги за Донбасс и против того, чтобы Канада давала Украине, воюющей против собственного народа, деньги. Писали письма на английском языке канадским депутатам в разгар боевых действий на Донбассе, рассказывая как на самом деле там обстоят дела, и призывая повлиять на власть, чтобы она не поддерживала режим Порошенко. Писали комментарии к статьям в канадских англоязычных газетах, просвещая канадцев на ту же тему. Собирали деньги и вещи для детдомов и больниц Донбасса. Для ополченцев не собирали, так как хоть они и не признаны официально Канадой террористами, но все же в “органах” могут счесть, что русские эмигранты спонсируют “незаконные вооруженные формирования”. Потому деньги посылали исключительно в больницы Донецка и Луганска. А что там купит на них главврач – инсулин или берцы – эмигранты за то не в ответе.
Хотя украинская община в это время в открытую собирала деньги на АТО. Но то украинская – любимая канадским правительством за свою избирательскую многочисленность. Она имеет влияние на выборы в стране, так как украинцев тех больше мульона, а русских, наверное, полмиллиона, и на них пока канадские политики на выборах не оглядываются.
Полицейские сидели и вопросительно смотрели на Дусю. И ее взяла злость. В Канаде вообще-то не принято приходить без уведомления. К ним самим, когда они не умывались еще, никто не вваливается. В стране действует Украинский конгресс, Еврейский конгресс и еще целая куча этнических организаций, и что, ко всем сегодня пришли узнать кто, куда и зачем ездил?
- А знаете что? Давайте мы поступим иначе,- предложила Дуся. - Вы пришлете мне официальное приглашение на допрос, предоставите социального адвоката, а также переводчика, а я приду к вам на допрос со своим адвокатом.
- Но почему? Почему вы не хотите отвечать у вас дома? – заговорили враз оба посетителя. – И зачем вам переводчик? Вы прекрасно говорите по-английски.
- Мой дом не предназначен для допросов, - пояснила Евдокия. – А переводчик мне нужен для того, чтобы у нас с вами не вышло недопонимания. У нас настолько разная ментальность, что я говорю одно, а вы можете понять совершенно иначе...
Она подошла к двери и приоткрыла ее, сделав приглашающий выйти жест.
- Хорошо, - ответили ей. – Мы пришлем официальное приглашение.
Дуся проследила через жалюзи что они уехали, и вдруг ее стало трясти. Испуг пришел только сейчас. У нее трое детей, она с таким трудом получила в начале девяностых вид на жительство, они столько пережили всей семьей в период адаптации, и вот нате. Она – враг народа. Или как еще понимать этот визит? И ведь написала какая-то паскуда донос...
Доносы в общине начали писать в 2014-15 годах. Дуся знала кто, это было очевидно. Потому, что до того как писать, они звонили. Звонили в банковский офис, в котором она работала. Говорили, что финансовый консультант Евдокия Апухтина привечает у себя террористов. Прямо в офисе банка. Поит их чаем, и кует вместе с ними планы по убийству лидеров Северной Америки и устройству терактов на территории континента.
Менеджер банка, господин Рэнстон, был в совершеннейшем обалдении от новости. Он, конечно, не поверил, и посмеялся вместе с Дусей над этим звонком. Но ей было не смешно. В офис звонила журналистка, которую она лично знала.(Ну, как журналистка? Не настоящая, конечно, а как многие в эмиграции – вдруг поверившая в свой литературный дар тетя-мотя. До эмиграции она отплясывала канкан в варьете Москвы, а теперь мучила радиослушателей грубым голосом и еще более грубой манерой поведения. “Журналистка” была ярая замайданница и русофобка).
Дуся была знакома с этой дамочкой. Конечно, дружеских отношений у нее, любящей Россию каждым своим нервным корешком, с такими людьми быть не могло. Но они здоровались при встрече и ни в каких баталиях не сталкивались. Было, что дамочка брала у Евдокии интервью по поводу организованного “Союзом русских эмигрантов Канады” Русского Бала. И вполне хорошо поговорили...
Дуся была поражена тогда как много пошло доносов на русских активистов. В интернете размещались воззвания на русском и английском языке: “Обращаем внимание канадских правоохранительных органов на русские организации, которые стремятся подорвать благополучие нашего демократического государства. Агенты влияния... рука Кремля... несопоставимо с нашими канадскими ценностями... требуем немедленной депортации... А руководит всем этим...”.
Подписей под доносами, разумеется, не было. Ставили что-то типа “Лига противодействия тоталитаризму в России”.
Тут же, в этих доносах, руководители русских организаций и наиболее видные их активисты обвинялись в национализме, шовинизме, антисемитизме и прочих “измах”.
Но и евреям-“ватникам” тоже доставалось. Про Исаака Лернера, проведшего несколько демонстраций против киевского режима, писали: “И он, будучи евреем, в Пурим плясал “Кадриль” под лестницей российского посольства!”
Дуся не смогла сдержать смеха, когда прочитала это. Под лестницей в российском посольстве были туалеты. Было бы странно, если бы Лернер, проживающий в Торонто, приехал в Оттаву в Пурим чтобы сплясать перед туалетами в российском посольстве. Но писаки-русофобы не гнушались ничем, потому, что их целью не была правда. Целью было – подорвать репутацию активистов русской общины любым путем, отомстить “вате” со всех сторон. Если ты русский, пусть тебя сторонятся как шовиниста, если еврей, пусть от тебя бегут собратья как от отступника. Если ты финансовый консультант, пусть тебя вышвырнут из банка, а коли ты владелец магазина – оповестим о твоих выдуманных грехах как можно больше покупателей.
Дуся сходила наверх, на второй этаж, и с чувством удовлетворения убедилась, что дети спали. Каникулы. Сын и две дочери были подростками, заканчивали школу.
Евдокия посмотрела на них, спящих, и подумала, что своей общественной деятельностью, возможно, вредит им. Кто знает, может быть то, что их мать так любит Россию, снимается с Лавровым и размещает в Фейсбуке положительные посты о Путине, не даст детям занять государственные должности в Канаде или негласно лишит их права “быть избранными”? Никто из детей в канадские депутаты не стремился, но если вдруг начнет стремиться, вероятно, “органы” вспомнят их мамашу – пионерку-партизанку.
Однажды Дуся сходила на собрание “Любителей истории СССР”. Как ни странно, есть в Канаде такое общество. Сходила из любопытства, прихватив с собой мужа Анатолия. Толик в то время работал компьютерщиком в крупном канадском издательстве и был на хорошем счету. Ему обещали повышение.
А вскоре после Дусиного с супругом похода к любителям истории СССР, среди которых были какие-то нищие чернокожие старушки и полоумные белые троцкисты в черных фуражках а-ля Лейба Бронштейн, Анатолия уволили. Как принято в Канаде – без объявления войны. Подошли, попросили собрать манатки, проследили чтобы собрал, и вывели чуть ли не под руки.
Конечно, может быть, эти события и не связаны меж собой... Но вспомнилось вдруг Дусе, что руководитель “Любителей истории”, правнук революционерки-садистки, седой старикан, провожая ее, тихо сказал по-английски: “Евдокия, не будь хорошей, будь осторожной”.
По-русски он не говорил, а только по-английски и почему-то по-румынски.
Дуся всегда нравилась старикам потому, что и они ей нравились. Апухтина выросла на Кавказе и впитала с молоком матери уважение к старости. Где бы она ни была, первым делом заботилась о стариках. На Русских Балах рассаживала их, а не политиков и спонсоров, на лучшие места. В первую очередь еда подавалась им. И она видела как лучились глаза пенсионеров, на нее обращенные. Вот и этот увидел в ней искреннее к нему внимание и уважение (в конце концов, правнуки за прабабок не отвечают), и счел нужным предупредить.
...Евдокия налила себе чай с жасмином –полюбила его еще когда работала официантской в китайском ресторане, сразу после приезда в Канаду, и закручинилась.
Полиция приходила уже ко всем активистам ее организации. А, спрашивается, почему? Нет, конечно, имеют право. Наверное, вот этим тотальным контролем и достигается безопасность государства, но ведь русские не делали ничего противоправного. Митинги проводили только с разрешения мэрии. Ходили мирно, никого не трогая. Слова на транспарантах были выверены по букве закона. Никаких призывов к экстремизму, исключительно просьбы и пацифистские лозунги: “Русская Канада против фашизма на Украине!”, “Нет войне! Донбасс, мы с тобой”, “Одесса, скорее, гони Бандеру в шею!”, “Канадские налогоплательщики против траты денег на войну на Украине!”
Однажды какой-то проходящий мимо канадский студент спросил: “Вы русские? Вы ненавидите украинцев?”, и как же все к нему бросились уверять, что нет, мы, дескать, любим украинцев (при этом многие били себя в грудь и кричали: “Я сам из Киева”, “а я из Харькова”), мы просто против фашизма и войны, а также против поддержки переворотов в других государствах. Доказывали, что Канада портит свой имидж миролюбивой страны, что в ней самой проблем масса, так не лучше ли ими заняться, чем бегать по планете с демократизатором?
- Мы любим Украину и украинцев, - божились русские эмигранты, и Дуся знала, что они не лгут.
Вся ненависть “ваты” к украинцам – бутафорская декорация. Как потемкинские деревни. Она прикрывает собой поруганную любовь. Потому,что русские всегда любили украинцев, и любят, и не перестанут любить. Можно обижаться на брата, можно поражаться его ослепленной подлости, его неожиданной жестокости, но разлюбить того, кого ты купал в тазике, когда он был мал, кого ты кормил из ложечки, и кто так ласково и преданно обвивал твою шею ручонками, невозможно. Он заносит меч над тобой, а ты видишь родные глаза, родные руки, и все ваше общее чумазое, но счастливое детство, проносится перед глазами. Ты отталкиваешь его, ты перехватываешь меч, ты вяжешь его, то ли пьяного, то ли одержимого, ты вызываешь бригаду психиатров, но боже, как болит душа!.. Как болит душа и как горячи слезы обиды, как хочется, чтобы все прошло словно дурной сон...
Но сон не проходит, и ты кричишь: “Будь ты проклят... Ты всех нас предал... Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?”, а он, как Кай из сказки про Снежную королеву, не слышит тебя и не видит. Попавший в его глаз осколок кривого зеркала исказил твой образ. Ты говоришь “люблю”, он слышит “ненавижу”, ты пытаешься обнять, а он видит как ты достаешь из кармана заточку.
А все тролли со своим зеркалом, будь они неладны...
И в Дусиной организации ребята часто кричат: “Не простим!”, “Украины и украинцев для нас больше не существует ”. Но Дуся знает, что это ложь. Даже с чеченцами, которые русским по крови не братья, и по культуре не братья, и по вере не братья, примирились. А уж украинцев не просто простят, а снова сольются две славянские реки в одну и будут крепче, чем прежде. Но, конечно, Украинскую войну никто не забудет. Эту подлую, эту искусственно созданную войну. И памятники героям – вовсе не тем, которым “слава”, - будут стоять по всей территории южного предела России, именуемого ныне окраиной.
Раздался телефонный звонок.
- К тебе приходили? – спросила Наталья, руководитель танцевального ансамбля “Павушки”. – У меня только что были. Меня всю трясет...
- Не дрейфь, мы ничего такого не делаем, - стала ее утешать Евдокия. – Нам нечего бояться. Ты на вопросы отвечала?
И час они обсуждали кто и что сказал, да как. Наталью спрашивали про то же самое – зачем ездила в Россию, с кем встречалась, видела ли лично Путина (этот вопрос ее поразил в самое сердце, заодно насмешив), и шлет ли туда деньги. Она тут же нажаловалась, что денег у нее и для себя нет, не то, что для России, что в ее ансамбле все “павушки” сами шьют себе русские наряды, скинулись на покупку аппаратуры, за концерты им никто не платит, и пляшут они просто для души, а работают кто кем – кассиром в магазине, секретаршей в офисе врача, уборщицей офисов и так далее. Наталья даже потребовала от полицейских поспособствовать в получении гранта. “А то всякие русофобы берут у Канады деньги на развитие русской культуры, а сами на эти гранты выпускают полные лжи газеты и отдыхают в Доминикане!”.
- Короче, ты вставила стражам порядка пистон, - нервно хохотала Дуся.
- А че? – храбрилась Наталья. – Пусть знают как мы тут живем. Ишь ты, деньги мы в Россию посылаем! Какие такие деньги, когда в Канаде второй раз кризис? И, между прочим, из стран G-7 только у нас тут кризис второй раз! А безработица какая? Растет! Я им все сказала, цифры привела. Упрекнула безработицей в Альберте...
Дуся хохотала, но внутренне восхищалась. Бабоньки ей в организацию достались неописуемой внутренней силы и красоты. Уехавшие в девяностые за границу славянки – кто замуж, кто просто подзаработать, да оставшиеся там (родили детей от местных жителей и дверка в Россию захлопнулась), не будучи артистками, из любви к Родине и желания ей подсобить, в эмиграции вдруг запели народные песни да заплясали, да пооткрывали театры и школы обучения русскому языку, и все это делали на голом энтузиазме, по вечерам и выходным, днем работая во вполне земных организациях и уставая, так как не девочки уже...
В переломные для русской общины 2014-15 годы они по ночам рисовали антивоенные плакаты – чтобы утром выйти с ними на демонстрацию, они шили стометровые Георгиевские ленты, пекли сотни блинов на Масленицу (пропаганда русской культуры – идем к сердцам через желудки), наклеивали на доски с палочками портреты фронтовиков и шли колоннами, демонстрируя всем что была такая славная Победа, и к ней причастны именно русские...
Эти бабоньки вдували в уши своим иностранным мужьям как велика их, русских женщин, далекая снежная Родина, как справедлива, как непобедима и как чиста... В ней, - кричали в уши этих самых мужей бабоньки, - женятся мужчины и женщины, в ней в церквях не проводят собачьих свадеб, в ней в школах дети учат не про анальный секс, а про князя Михаила Черниговского, который был замучен в Орде за то, что не поклонился идолам поганым...
В эти годы Евдокия отчетливо увидела КТО писал в тридцатые годы доносы и КТО был партизаном в Великую Отечественную. Доносы писали те же самые, что и сейчас пишут. Просто изменились формулировки. Тогда доносчики выставляли себя коммунистами, а оппонентов – контрой. Сейчас эта же самая публика, сменившая самоназвание с большевиков на либералов, точно так же клеймит всех, кто ей сопротивляется, выставляя их уже русскими националистами и исламскими террористами. Это новое название для контры. В семьях доносчиков писали деды, отцы, и теперь пишет третье-четвертое поколение. Традиция. Причем, они же одновременно, второй рукой, пишут статьи в газеты, обличая Сталина и уличая народ России в том, что вот именно он весь и является доносчиком, и сам себя высек. Потому, что завистник, раб и пьяница. А сами они, де, с боку припека, интеллихенция высочайшей души и необыкновенного интеллекта.
А партизанами во Вторую мировую были вот такие Дуси и Натальи. Плюс Тамары Ратьевы. Это еще одна активистка русской общины. Евдокия позвонила ей и та сказала, что к ней пока не приходили.
- Да пусть приходят! Делов-то! Я им скажу, что мы никакие не террористы и не агенты Кремля, а просто люди, которые любят свою Родину. И когда мы иммигрировали в Канаду, нам не предлагали от России отречься, и все кто здесь живет – украинцы, итальянцы, китайцы, арабы, евреи – любят свою родину и помогают ей, а почему нам нельзя?
Тамаре шестьдесят два года, и она – настоящая русская красавица. Правильные черты лица, умные и все понимающие синие глаза, ржаные длинные волосы забраны в низкую “шишку”, на плечах обычно оренбургский платок. Выражение лица – спокойно-сердечное. На Тамару хочется смотреть и смотреть, хоть и немолода. Евдокия, глядя на Ратьеву, всегда думает, что вот если женщина была красива в молодости, то и в старости это видно. А то некоторые бьют себя в грудь, будто в юности они были красавицами, а следа не найдешь.
Ратьева прожила в Канаде двадцать лет. Русская эмигрантка с Украины. Уехала оттуда, когда в Незалежной начались антирусские закидоны. Преподавала в университете, писала научную работу, и вдруг сказали, что работу нужно писать по-английски, а преподавать – на украинском. Тамара знала оба этих языка, но ей не обосновали отчего нужно позабыть русский язык. И она отказалась участвовать в “балагане”, как она назвала новшества.
- Все, что случилось в 2014-м на Украине, родилось не в одночасье, - рассказывала она Дусе. – Помню, был у нас в университете приятный парень лет тридцати. Я с ним почти дружила. И каким же обухом по голове было для меня, когда он сказал: “Я бы москалей перестрелял всех, если бы у меня ружье было”. А еще старушка у нас одна преподавала, я ее очень уважала, в гости к ней ходила, и тоже из нее в годы “обретения независимости” полезло. Сказала мне, что русские хороши когда лежат на три метра в земле... Российского гражданства у меня не было, у нас многие тогда подавали документы на эмиграцию в Канаду и довольно быстро получали желаемое. Я тоже подала. Невсерьез даже, а так... вдруг дадут, и поеду, заработаю... А мне взяли да и прислали вид на жительство.
Ратьева слывет неустрашимой. Всегда идет впереди всех демонстраций, и ни очки не надевает, ни плакатом не загораживается. Весь вид ее – Родина-мать. Ее любят все и она любит всех. Причем, и на работе в канадской компании, где она дослужилась до менеджера, ее тоже любили. Честный человек всякому приятен – он дает надежду, что мир спасется. Сейчас вышла на пенсию и недавно съездила в паломническую поездку на Валаам. Рассказывала на собрании “Союза русских эмигрантов Канады” о своем вояже:
- Там вовсю идет строительство, мостят тротуары, новые храмы открывают... Буквально на каждом шагу храмы... Везли нас на туристическом автобусе, остановились в какой-то глуши в туалет сходить, так туалет – такого в Европе не найдешь. Плитка блестит, краны какие-то диковинные – с цветной подсветкой... По городу идешь – красота несказанная: и дома красивые, и цветы кругом развешаны в изящных корзинах, на земле ни окурка, ни бумажки... Поднимается Россия, не сломили ее окаянные. Все, все в ней мило и прекрасно!
Эмигранты слушали, кивали. Все ездят и видят как меняется страна. Кому-то в России не видно, а издалека все замечаешь, самую даже малость: водители стали пешеходов пропускать, на улицах и в общественном транспорте никакого хамства, в ресторанах расторопно и вежливо обслуживают, детишки идут хорошо одетые, подтянутые, в парках установлены тренажеры для того, чтобы народ спортом занимался, и вокруг них молодежь вьется. А в театрах что творится? Аншлаг, причем много там молодых зрителей – девчонки пришли стайками, на высоких каблуках, парни в классических костюмах.
Радовались души эмигрантские и плакали от счастья видеть Родину восставшей из пепла. А русофобы шипели со страниц Фейсбука и эмигрантских газет: “Вы – крысы, сбежавшие с корабля”, и кричали: “Чемодан-вокзал-Россия”, но если поначалу это оскорбляло великую патриотическую волну – эмиграцию девяностых годов, то потом на шипение перестали обращать внимание. Слали гуманитарку в Россию, орали за нее на всех углах и клали с прицепом на то, кто что по этому поводу думает.
Едвокия все же, узрев однажды на одном из русских пикников священника, отвела его в сторонку и спросила наболевшее:
- Грех это – что мы Россию покинули, или нет? Что вы скажете? Мы же тогда, когда уезжали, ничем ей помочь не могли. Нам зарплаты не платили, жить не на что было, а криминал какой был –моему мужу угрожали сына похитить если не поделится с рэкетом. Мы спасались, но ни разу свою страну не охаяли за границей и всем рты затыкали, кто из предыдущих волн эмиграции пытался ее охаять... Мы ни разу не предали, а ироды эти прут на нас, щиплют, попрекая. Правы они?
Батюшка ответил не сразу, а подумал, сахар в чай положил, размешал, и тихо, но уверенно сказал:
- Господь дал людям дом. А самым сильным дал посох. И сказал: “Свидетельствуйте!”. И пошли апостолы по миру свидетельствовать... Если бы они не разбрелись по Земле, как бы люди узнали Слово Божие? Вот и вы... Как апостолы... Вы же свидетельствуете?
- Еще как! – вспыхнула Евдокия. – Беспрестанно.
- Вот и свидетельствуйте. И ни о чем не беспокойтесь. Не бойтесь ничего. Бог боязливых не любит.
... Сейчас, после визита Королевской Конной, Евдокия вспомнила эти слова. “Бог боязливых не любит”,- повторила про себя и вдруг стало на душе светло и радостно.
И что ее бояться, эту полицию? Сейчас вот прошлись по русским активистам, убедились, что это просто люди – с семьями, с работой, с ипотечными выплатами, а никакие не террористы, и посрамлены будут доносчики. И никто им больше не поверит. А вызовут в полицию, так отчего не сходить, не прочитать там курс всемирной истории? В Канаде в школах историю учат все больше свою, а всемирную почти не изучают. И результат налицо. Однажды Дуся ходила в кинотеатр смотреть фильм “Мария-Антуанетта”. Картина заканчивалась сценой ареста короля и королевы. После этого были титры и зажегся свет. Дуся услышала сзади разочарованное восклицание на английском: “Ну и что это за конец? А что с ними дальше-то?”
Так вот, отчего не пойти в полицию, не продемонстрировать свой новый костюм, страшно дорогой и купленный в ГУМе (все же стыдно было за свой неприбранный вид), и не рассказать хотя бы историю появления Крыма в составе Российской империи?
Но никакого письма с приглашением на допрос она так и не получила.

Эвелина АЗАЕВА.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Азимова
Имя
Дина
Отчество
Вохобжоновна
Страна
Россия
Город
Озёрск, Челябинская обл.
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
Уральская государственная консерватория имени М.П. Мусоргского
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

I .
В чарующем вальсе звезд,
Солируя ярче других,
Мигает и шлет реверанс Она.
- Какая изящность, миледи!
Позвольте Вас пригласить
На танец мечты вплоть до утра!

В мерцаниях Ваших подруг
Я сразу Вас различил,
У Вас какой-то особый свет.
Вы снились мне каждую ночь,
Я Вас давно полюбил.
Ну что, станцуем вдвоем? Нет?..

Миледи, прошу простить.
Быть может, я слишком смел,
Иль может, я так напугал Вас?..
Раз нет, тогда отчего ж?
Пожалуйста, дайте ответ!
Я так хочу подарить Вам вальс.

Молчите... Я понял - Вы очень
Боитесь меня огорчить,
Что, мол, рассвет уже через час,
Что мы не увидимся боле,
Что танец нам не завершить,
Ведь так было у них - значит будет у нас.

Но, милая звездочка, верьте мне!
Снова я отыщу
Среди космических всех маяков
Ваш нежный спасительный свет,
И вновь в одном из тех снов
Я улыбнусь Вам сквозь смог,
И Вы улыбнетесь в ответ,
И буду я точно готов
Вам подарить тогда
Наш танец мечты вплоть до утра!

II.
Восставший для нас ради серого мякиша утра,
Стоит, вездесущ, повелитель незримого пира.
Стоит и молчит в пленящих глазах Анюты,
Вбирая в себя колыхания чуткие мира.

Пойдем познакомимся с ним, он почти не опасен.
Но плен его сладок – укутавшись, можно забыться.
Не верь его чарам, он будет обманчив и властен.
Прижмись к нему и раствори растворяющих лица.

Но, слышишь, не путай тропу, кой пришел ты к нему.
Не трогай солёные, горькие, кислые травы,
Что вырастил он в спешащем заразном бреду.
Возьми в руке зеркало в серебрящей оправе.

III.
Когда зима спадет водой вниз,
Когда весна взойдет листвой вверх,
Когда лучи нырнут теплом в них,
В твои лучисты зеркала-плен.

Когда тот чуждый человек вдруг
Посмотрим сквозь окно к тебе раз,
Тогда он станет для тебя – друг.
Без слов, без предложений, без фраз.

Поймаешь тот, родной тебе, взгляд
И удивишься той теплоте.
Душистым станет за окном сад,
А грустные цветы – на окне.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Аксенова
Имя
Джамила
Творческий псевдоним
damila
Страна
Россия
Город
г.Киров
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
ВГГУ, 2007 (г.Киров)
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Доверие

Доверие, словно ткань.
Доверие, словно сито.
По строчке порвано.
Может, забыто?

Может, зашито?
Зашито красным по белому.
Так видно.
И не обидно?

А как же сделать
Без шва?
Чтоб строчка была
Совсем не видна?
Была бы подсказка
И не одна.

Я бы нашла
Немного тепла
И ткань, как живая,
В ладони легла
Без шва.

16.02.2020 г.

***
Как сложно думать по-другому

Как сложно думать по-другому,
Как сложно понимать иначе.
И не доступно то, что значит.
Что значит для тебя.

Как можно сделать интересно,
Свободно, весело, не тесно.
Как можно радость воплотить
В своей идее.

Откинуть прочь пустые сплетни.
Воображению поддаться.
Всё может быть другим
И по-другому может называться.

Что значит взгляд, а что за ним?
И где скитается душа?
Как хочется быть дорогим
Тому, кто значим для тебя.

Найти ответ во взгляде,
Найти поддержку в темноте.
Как важно быть с родными рядом
И сложно быть наедине
С самим собой.

1.11.2021 г.

***
Начало декабря

Закружила метель, завьюжила.
В снег окутала, замела.
В декабре подарила кружево
Из холодного льда.

Щёчки красные, как смородинки,
Шапка, варежки, капюшон.
Как бы ни было там на улице,
Ты выходишь из дома в сон.

Мне мерещится сказка зимняя.
Бубенцы вдалеке звенят.
Новогодняя песня детская,
Апельсины и красный гранат.

Словно в прошлое,
В снег рассыпчатый,
Я гляжу, опуская взгляд.
Мой родной, мой хороший,
Снежный мой. Через детство
Спешу назад.

6.12.21

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Акулина
Имя
Ирина
Отчество
Александровна
Страна
Россия
Город
Рязань
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
ФГБОУ ВО РГАТУ им. П.А.Костычева
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

чистосердечное.

накинув пальто, я вышел.
ветер едва касался лица.
как же я после такого выжил?
ведь ты от меня ушла..

неуверенным шагом рассекал улицу.
в душе не хватало звена.
по ужасно гнусному поводу
купил себе несколько пинт вина.

присел покурить и ужаснулся.
ты вечно была мила.
сейчас бы тебя коснуться...
но во всем лишь моя вина.

поспешно выпив бутылку,
решил не тянуть со второй.
как мог совершить ошибку?
ведь знал, что нет больше такой

как ты.. усталой, но все равно доброй.
в объятиях твоих - благодать.
и голос твой - шепот моря,
без которого не мог засыпать..

теперь у меня бессонница...
и снятся ужасные сны..
пытаюсь вернуть, но бессмысленно..
навсегда от меня ушла ты.

не знаю, как справиться с тяжестью
и будто касаюсь дна..
сам себе противен от жалости,
но без тебя моя жизнь - пустота.

-----

дорогая, мое к тебе чистосердечное.
я знаю,что причинил много зла.
не прощай! не возвращайся! не вспоминай!
не достоин даже частички тебя.

дорогая, завтра вновь обещают дожди..
одевайся теплее, укутайся.
помню, как ты говорила: "жди,
из-под туч всегда выглянет солнышко.."

ты хранила в себе столько тепла,
что было жарко даже суровой осенью..
дорогая, прости, что не смог уберечь тебя...
я промерз и не вижу выхода..

сам себя подвел под черту..
нет возможности себя с себя сбросить..
дорогая, до сих пор без тебя не могу.
но ты можешь, я верю, что можешь..

я вновь накину пальто...
подожгу последнюю сигарету.
упаду.. к твоим ногам упаду...
наступи! затуши! без тебя меня нету..

----

дорогая, мое к тебе чистосердечное..
этой осенью я потух..
одевайся теплее, не доверяй каждому встречному!
и не дай себя обмануть!

***
и к черту послав весь мир,
я вновь у твоих коленей..
как разлюбить тебя, скажи?
ты создана из волнений ..

я вновь пред твоими губами..
далёкими, но желанными..
ты вся словно в море цунами.
что делать с открытыми ранами?

я вновь стою пред тобой,
простывший от твоего холода.
давно потерял я душевный покой,
давно умираю от голода.

молюсь, чтобы это закончилось,
но взгляд твой сильнее смерти.
отпусти, сама ведь измучилась,
но правят тобой злые черти.

....
и к черту послав весь мир,
я вновь у твоих коленей.
и даже за миллион лир
тебя не отдам. без сомнений.

и черту послав весь мир,
тебя собой прикрываю..
и вся небесная ширь
тебя за меня прощает..

***
обезумев от горя, я пал. с головой.
ты случилась со мной,  как поздняя осень.
разве мог я представить, что потеряю покой?
разве мог тебя в своей жизни представить?

скрестив руки на жгучем сердце,  клянусь.
я не знал, что такое бывает.
я все думал, что никогда не дождусь,
но судьба мне тебя посылает.

я не верил, что бывает любовь,
пока губ твоих не коснулся.
я не думал, что вверх поднятая бровь
может править мной. я рехнулся?

до последнего думал, что это лишь ложь,
что тебя в этом мире не существует.
но, если ложь умножить на ложь,
никто даже не запротестует.

я не верил, что бывает любовь.
я все думал, что мне в детстве наврали.
ведь когда мама надевала любимую брошь,
постоянно до крови себя задевала.

обезумев от горя, я пал. но с тобой.
наши руки сплелись, будто созвездия.
что такое любовь в сравнении с тобой?
что такое люблю,  если нету увечья?

скрестив руки на жгучем сердце, клянусь,
что тобой оно лишь пылает.
я клянусь,  клянусь, бесконечно клянусь,
твое имя лишь повторяя.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Акулинина
Имя
Яна
Отчество
Юрьевна
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

* * *
Я подошёл к этой девочке с бантом,
Мне уходить не хотелось.
Я пил «Балтику», она – «Фанту»,
А планета вертелась…

Я говорил этой девушке тихо,
Чтобы ко мне присмотрелась,
Но мне она отвечала так лихо,
Что планета вертелась…

Если б вы знали, какою ценою
Я поплатился за смелость,
Но эта женщина будет со мною,
Чтобы планета вертелась…

***
Мысли пчелились в моей голове
И муравьились по телу.
Я возлежала в высокой траве
И предавалась безделу.
Солнце лизало мой кожный покров,
Как эскимо, я вспотела...
Вот дефилирует стадо коров
Гордо, упрямо и смело!
Знаю и я, как давать молоко:
Мощный секрет материнства.
Жаль, что не пахнет Шанелью Коко
Братство, Свобода, Единство.
Мысли пчелились в моей голове
И муравьились по телу.
Я возлежала в высокой траве
И безнадежно взрослела.

***
Было еще виноградом
Нашей разлуки вино,
Гейшей скользила по саду
В новом своем кимоно.

Сакура пахла апрелем,
Фудзи спала в облаках.
А самурай мой, Емеля,
Щуку носил на руках.

Нервничать нас не учили,
Нету нам дела до щук!
Ведь он не только мужчина,
Он же еще лучший друг!

На философские темы
Велено с ним говорить.
Я иду против системы
И начинаю любить!

Выйдет Емеля с катаной,
Лихо пригубит сакэ.
Только вот он постоянно
С щукой на правой руке.

Чай заварю я на травах.
Без церемоний, прости!
Ведь отворот- не отрава:
Щуку свою отпусти!

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Алмасова
Имя
Эльмира
Отчество
Аскер кызы
Страна
Азербайджанская Республика
Город
Сумгайыт
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

СКАЗОЧНЫЙ ГЕРОЙ

Шел 12-й год супружеской жизни Кямали и Хазара. Первые годы чувства их выплескивались через край, наполняя страстью, и они бесконечно объяснялись в вечной любви, обнадеживая, что будут заботиться друг о друге всю последующую жизнь. Но, увы, с течением времени жизнь вдвоем становилась скучной, серой, заурядной и отношения между ними зашли в тупиковую ситуацию. Кямаля, как любая женщина, мечтала, изнывая, о материнстве, и даже утром, торопясь на работу, часто представляла, что она должна успеть отвести надуманную дочку в детский сад. С некоторых пор она стала обивать пороги гинекологических кабинетов и домА различных повитух, лечилась долго, терпеливо, но безрезультатно.
Как-то осенью она решилась предложить мужу усыновить ребенка. Хазар, по натуре человек вспыльчивый и щепетильный, не мог предположить, как он найдет общий язык с чужим ребенком и притом, уживутся ли они втроем в однокомнатной квартире. После долгих разговоров и споров, доходящих иногда до исступления, он, наконец, согласился. Кямаля вдохновленная разрешением компромиссного вопроса, направилась в детдом, робко постучалась и, войдя, растерялась, увидев детей с тоскливыми глазенками, они, медленно окружая ее, будто вопрошали: «Ты за кем пришла?» Неужели эти дети брошены родителями? Как они оказались лишними в своих семьях? Может, нужда заставила мать отдать свое чадо, которое выносила в утробе девять месяцев? Цепочка вопросов пронеслась в мыслях, рождая другие звенья. Она трепетно погладила их по головкам и попросила разрешения у директора раздать детям гостинцы. Кямаля смущенно пыталась сосредоточиться, кого же ей выбрать среди них, и кто же проявляет к ней больший интерес? От пытливого взгляда этих малышей мысли ее разбегались, и она решила посетить детей еще в другой раз, чтобы пообщаться с ними. В следующий раз Кямаля пришла к детям, когда они отдыхали после обеда, женщина присела на стульчик, медленно рассматривая черты каждого лица. Ребята мирно спали: одни, раскинув руки, другие, съежившись под одеяльцем, подложив маленькую ладошку под щечку. Она раздумывала: «Ну, кого же из малышей? Мальчика или девочку?» Волновалась, какая будет у Хазара реакция на ее выбор? Сможет ли он найти с ним общий язык? Пока она размышляла, взгляд ее остановился на девочке, которая, очевидно, не спала, а из-под полузакрытых ресниц наблюдала за тетей, сидящей в детской спальне. Их взгляды встретились, и они улыбнулись друг другу, а по телу Кямали даже дрожь прошла. Ей почудилось, что это ее родное дитя, которое она когда-то потеряла, и вот сейчас, в этой спальне нашла. Светло-каштановые волосы девочки были рассыпаны по подушке, ей было годика четыре или пять. Она вопросительно посмотрела на Кямалю, широко раскрыв карие глаза и, жестикулируя в воздухе пальчиками, как бы спрашивала: «Кого ищешь в свой второй приход? Нашла?» Женщина была обескуражена и не могла еще ответить на ее недетские немые вопросы. Допоздна она рассказывала Хазару о посещении детей, вспоминая глаза этой девчушки, что смотрели на нее с вопросом и надеждой. Под утро она уснула с мыслью: «завтра окончательно урегулирую вопрос с Хазаром о девочке, которую хотела назвать - Хиджран». Но утром каждый торопился на работу, и вопрос остался открытым. На предприятиях, где необходимо было сделать отчеты, она спешила все быстрее завершить и забежать к Хиджран, ибо ее безудержно манило в тот дом, где находилась эта запавшая в душу девочка. Очередная встреча произошла, когда у детей проводилось музыкальное занятие. Музыковед Сима, играя на пианино, напевала вместе с ними знакомую песенку «Кукла», но Хиджран, увидев Кямалю, стала поворачиваться в ее сторону, невпопад произнося слова припева. Сима заметив, что девочка отвлекается, покачала головой, произнеся мелодично: «Ритм, ритм…». Детей готовили к какому-то празднику, а времени оставалось в обрез. Хиджран схитрила, подняла руку и убежала в сторону туалета, а оттуда пальчиком подозвала к себе Кямалю, шепча:
- Скажи им, что ты забираешь меня, - кивнула она в сторону воспитателей.
- А разве это возможно? – удивленно спросила женщина.
- Конечно, ты ведь моя настоящая мама. Ты просто пряталась от меня? Скажи честно, да? – с серьезным видом спросила девочка.
Кямаля, растерявшись перед ребенком, не сводила глаз с ее сосредоточенного взгляда, не зная, что ей ответить.
- Хорошо... Папа сейчас находится в командировке, он приедет, и мы постараемся тебя забрать, - вынуждена была она придумать байку, ибо Хазар не одобрял предложенную ею идею.
В последнее время он становился эгоистичным и ревнивым, разговор не приводил к положительному итогу, и ей приходилось покоряться всем его прихотям. Однако, несмотря на то, что отношения между ними усложнялись, она уговорила и настояла на своем желании.
Наконец, получив соответствующие документы и разрешения, Кямаля с Хазаром направилась в детдом. Хиджран, увидев их, вся заискрилась от радости и, щекой прижавшись к руке Хазара, спросила:
- Папа, ты часто уезжаешь в командировку?
Хазар от неожиданного обращения «папа» онемел и, запинаясь на каждом слове, ответил:
- Нет, доч - к - а, те - перь я всег – да бу – ду с вами.
Диалог между ними взволновал Кямалю и, она взяв теплую ладошку ребенка, прижала ее к груди. Девочка повернулась к детям, которые их окружили и гордо сообщила:
- Это мои родители, наконец, они нашли меня, - она помахала им ручонками, и они вышли на улицу.
Со слов воспитателя детдома, Хиджран - дочь образованных родителей: «Однажды, эту девочку привел за руку моложавый, рослый мужчина с пушистой бородой. Он передал ее документы и 500 рублей, сказав: «Мы потеряли ее мать при родах, а я часто нахожусь в геологических разведках, хочу оставить дочку на временное ваше попечение. Как буду в городе, то обязательно навещу дочь». Обнял девочку, со словами: «Я скоро приеду» и ушел. Она же вслед ему еще долго плакала и звала его. С тех пор прошло три года, но он так и не появлялся».
Хиджран важно шла, держась за руки вновь приобретенных родителей, иногда поглядывая на них. Ей, казалось, что окружающим тоже известно, что она нашла своих родителей. Примечательным было то, что лицо Хазара отличала одна особенность - бородка – эспаньолка, порой Хиджран не сводила глаз с нее, видимо, малышка сравнивала схожесть этой бородки с той пушистой, которая ей запомнилась, когда ушел отец.
Вскоре они пришли домой в коммунальную квартиру, где двери соседей выходили в общий коридор с общей кухней и санузлом. Хиджран медленно осматривала новое жилье и знакомилась с соседями на кухне, Кямаля же тем временем накрывала праздничный стол, используя белоснежную скатерть и сервируя стол по всем правилам этикета. Когда Хиджран вошла в комнату, то ахнула, увидев красиво накрытый стол и почувствовав аппетитный аромат плова. Глазенки ее заблестели от восторга, и она, удивленно раскрыв их, спросила:
- Это все наше? Мы будем есть из таких красивых тарелок?
- Да, теперь все это твое, - улыбаясь, ласково ответила женщина.
Новая семья, новые отношения и много неизвестного было для Хиджран, чего малышка еще глубоко не могла осознать. Первое время она смущалась и тосковала без своих сверстниц, но со временем сдружилась с Кямалей и в первый класс ее повели в нарядной форме с белым фартуком. С появлением дочки у Кямали словно открылось второе дыхание, с работы она торопилась домой, чтобы сменить свекровь, которая присматривала за девочкой в ее отсутствие. Жизнь учила Кямалю, как общаться с ребенком, как ее обласкать, как вовремя тактично поучать, на мелкие шалости старалась не обращать внимания, считая это возрастным баловством. Между тем, вопросы Хиджран порой ставили ее в неловкое положение:
- Почему папа поздно приходит? А что, он нас разлюбил?
Надо признаться, что Хазар трудно привыкал к малышке. Жизнь в однокомнатной квартире имела свои определенные неудобства и усложняла отношения с женой. Он появлялся дома поздно, а иногда вовсе отсутствовал, ссылаясь на то, что задержался у матери. Кямаля же не хотела унижаться перед свекровью и вводить ее в их интимные отношения.
Однажды Хазар позвонил к ней на работу, и они договорились о встрече у кинотеатра. Чувства к нему порой она загоняла куда-то глубоко в недосягаемый угол души, а после его звонка жена полетела, словно птица на крыльях, думая, что и он истосковался по ее нежным ласкам. Но, увы, встреча получилась слишком официальной:
- Привет, ну что, как вы живете? – спросил он с сарказмом.
- Дорогой, почему изменилось твое отношение к нам? Разве не по обоюдному согласию мы взяли Хиджран к себе? - спросила Кямаля, удивляясь его иронии.
- Нет, прекрати о ней заводить разговор. Серьезно подумай: или она, или я, - грубо прервал он ее.
- Как?! Разве прожить мне без нее?! – с чувством досады продолжала она разговор.
- Не усложняй! Придется разойтись! – резко ответил он.
- Хазар, дорогой, будь внимательнее и добрей к девочке и почувствуешь взаимность, - умоляла его она.
- Нет!!! Ее злой взгляд меня преследует и парализует… - нервно бросив недокуренную сигарету, ответил он.
- А ты, хоть раз приласкал ее? – пыталась она его урезонить.
- Прекрати! В ней чужая кровь! – и еще что-то неприятное раздражительно наговаривал ей, но Кямаля уже не слышала этих грубых слов. Слезы текли по щекам, и она еле сдерживалась от всхлипывания в тени бульвара, где редкие прохожие обращали на них внимание.
Они перешли дорогу и он, отвернувшись, махнул рукой. Женщина стояла в оцепенении, раздумывая, «Как быть дальше?» Она еще долго гуляла вокруг дома, чувствуя, что теряет нить мыслей: «Как вернуть Хазара в семью? Слепо повиноваться? Что произойдет с Хиджран, которую полюбила, как родного человека? Делать выбор между ними?»
Дома встретила ее дочь. Заметив, что мать чем-то встревожена, обняла, ласкала и целовала ее руки, щеки, поправляя сбившуюся прическу, потом разложила перед ней свои художества, желая отвлечь Кямалю от каких-то грустных мыслей. Надо заметить, что девочка умело, владела карандашом, рисуя с натуры, и подчас удивляла мать и окружающих своими талантливыми рисунками. Кямаля все глубже проникала сочувствием к Хиджран и удивительно, что девочка в этот вечер не задавала каверзных вопросов, очевидно, понимала, что причиной печали матери был отец.
Прошло больше года и «вечная любовь» между Кямалей и Хазаром безнадежно ушла сквозь решето, ибо никаких сведений о нем она не имела, словно он исчез из города.
Однажды поздно ночью позвонила ей подруга и, поговорив о том, о сем, неожиданно сообщила, что у знакомых родились два слепых близнеца…
- Зато они свои, - ответила с грустью Кямаля.
- А ты знаешь, Хазар – папаша этих детей!?!?
Кямаля была ошеломлена жуткой вестью о нем и трагедии, которая постигла его. Она беззвучно положила трубку на аппарат, ибо ей ни с кем не хотелось обсуждать и ворошить прошлое. Она тяжело встала с дивана, зная, что Хиджран - ее спасение и успокоение души, и чем-то занялась, то гладила белье, то перебирала шкафы, так незаметно и ночь пролетела.
Утром, проводив Хиджран в школу, она пошла по необычному маршруту на работу. Накануне начальник отдела вызвал ее к себе и предложил на месяц содействовать в составлении бухгалтерского отчета в соседнем предприятии. Ее приветливо встретил начальник - солидный человек по имени Надир Самедович. Кямаля со знанием дела разобралась в делах и так ежедневно в течение месяца сверяла их документацию. В последний день командировки беседа с Надиром Самедовичем затянулась. После служебных вопросов они незаметно перешли к делам семейным, и выяснилось, что он - вдовец, а у детей свои семьи. Когда же он стал расспрашивать о ее семейном положении, от волнения женщина вместо ответа стала жестикулировать пальцами в воздухе, опустив глаза и, отрицательно покачав головой, дала понять ему, что мужа у нее нет. Надир Самедович своей большой и теплой ладонью коснулся ее руки, чтобы успокоить, и тут словно искра пробежала по руке, взбудоражив внутренний душевный мир женщины. Его внимательный и ласковый взгляд дал понять, что в дальнейшем им трудно будет существовать друг без друга. Оказалось, что Кямале в суетливой жизни не хватало насущного – мужского внимания и любви. Каждый его звонок смущал и воодушевлял женщину на встречу с ним. Порой, запаздывая после работы, ловила пытливый взгляд Хиджран, который приводил ее в смущение и замешательство. Девушка понимала и замечала, что-то произошло с матерью, ее мучили сомнения и догадки, неужели же у мамы появился чужой мужчина?
События усложнялись тем, что настал день, когда Кямале необходимо было Надира Самедовича представить Хиджран. К вечеру мать позвонила дочери с просьбой навести порядок в комнате, что она, возможно, придет не одна, Хиджран удивленно спросила:
- А с кем ты придешь?
- Не отгадаешь, - загадочно ответила Кямаля.
Гостя девушка встретила ревностно, пытаясь скрыть свои чувства и навернувшиеся слезы. Надир Самедович все чаще стал наведываться к ним, и Хиджран иногда чувствовала себя в однокомнатной квартире лишней, ей приходилось удаляться к подружке или к соседке, что жила, напротив.
Как-то, глубокой осенью с ночи завыл ветер, и сильный ливень хлестал по стеклам окон. В такую сырость на улицу выглядывать не хотелось, усесться бы удобней в кресле с книгой и не отвлекаться на телефонные звонки, но женщине пришлось встать на звонок в дверь. У порога стояла вся продрогшая и мокрая соседская девочка Хиджран.
- Заходи, - сказала соседка.
Девочка вошла в прихожую, стряхнула крупные капли дождя с болоньевого пальто и посмотрела исподлобья на соседку.
- Раздевайся, дорогая. Повесь мокрое пальто и проходи в комнату, погрейся.
Хиджран медленно разделась и, оглядываясь, прошла в теплую комнату, в углу горел камин, а на нем сопел маленький чайник. Хозяйка налила для девочки чаю, и сама уселась в кресло.
- Ну, пей, пока чай горячий, - ласково проговорила она.
Но девочка подошла к окну, где струи дождя образовывали ручейки, и стала всматриваться через него в окно своей квартиры. В какой-то миг в их окне погас свет, девочка, злая на гостя, которого мысленно называла «стариком», быстро попрощалась с соседкой, не прикоснувшись к чаю, оделась и стремглав убежала домой. Нажав пальцем на звонок, она не убирала его продолжительное время, наконец, дверь открылась, и взволнованная Кямаля с удивлением спросила:
- Кто за тобой гонится?
- Я думала, ты волнуешься, что я задержалась, - придумала оговорку Хиджран.
Надир Самедович второпях оделся и исчез. В последнее время девушка замечала не ординарное состояние матери и однажды случайно подслушала ее разговор с подругой, где Кямаля произнесла незнакомое дочке слово «токсикоз». Оказалось, Всевышний, услышал молитвы Кямали, которая долгие годы мечтала стать матерью, ее забота, внимание и любовь к Хиджран не уменьшали желания ощутить чувства материнства.
В судьбу женщины пришел долгожданный момент. В свои уже немолодые годы она впервые поднесла к груди крохотного сына, ощутив сладкую радость и бесконечное счастье.
Жизнь же в семье кардинально изменилась. Кямаля с сыном Арзу переехала к Надиру Самедовичу, одновременно стараясь чаще наведываться к дочке. Девушка порой оставалась одна, и сама решала, как провести и организовать свое время, но размышления и тоска по материнскому теплу и ласке, которые она постепенно утрачивала, с некоторых пор приводили ее в нервозное состояние. Она теряла контроль над собой, становилась заносчивой, нередко пропуская занятия в школе. А время неумолимо шло, и приближались выпускные экзамены в 10-ом классе. Директор школы была в курсе ее семейных неприятностей и, несмотря на строгий характер, (педагоги-коллеги между собой ее называли «диктатор») все же пошла на уступки девочке, и Хиджран получила неплохой аттестат об окончании школы. Но в институт она не собиралась поступать, как ее одноклассники, так как решила серьезно заняться увлекаемым делом в кружке изобразительного искусства. Однако же, утро начинала с работы на почте, разнося телеграммы адресатам.
Дни ее приобрели новизну, и жизнь пошла по новому руслу, Хиджран стала изучать искусство замечательных мастеров древней Греции и эпохи Возрождения, узнавала, как работали художники над гравюрой и мозаикой и многое другое. Главным же занятием были наброски с натуры, она зарисовывала все, что привлекало ее внимание, сохраняя эскизы, бесконечно просматривая какие-то детали, подрисовывая, эти часы работы пригодились ей в дальнейших задумках. Вечерами в телефонном разговоре она делилась мыслями с Кямалей, которая разделяла ее увлечение и финансировала покупки различных атрибутов искусства. Мать предполагала, что девушка повзрослела, и не нуждается в ее излишних назиданиях, и поэтому полностью посвятила себя малышу Арзу, не доверяя его нянечкам. Надир Самедович же, наблюдая за этой идиллией, был доволен и счастлив, что приобрел семью. Семейные обстоятельства, в которых оказалась Хиджран, сделали ее человеком свободным, и постепенно круг знакомых расширялся за счет людей искусства и литературы. Она была девушкой видной, стройной, а крупные карие глаза, освещая ее внутренний мир, нередко заставляли прохожих обращать на них внимание. О поклонниках, естественно, в разговоре с матерью она не упоминала.
Спустя 20 лет многое изменилось в судьбе каждого из них. Они проживали свою долю, полную суеты, финансовых затруднений, болезней. Не избежали они в своей судьбе и судебного разбирательства, которое принесло им немало тревожных моментов и неприятностей, и в результате они обрели душевную гармонию. Естественно, были радости и успехи в их жизни.
Сына Арзу мать баловала, и он тратил родительские деньги на сабантуйчики и бесчисленных поклонниц. Завершив учебу в школе, в списках, поступивших в институт на автомобильный факультет, он себя не нашел. По возрасту его призвали в армию, и «маменькин сыночек» уехал служить во флоте в порт Керчь. Со службы Арзу отправлял родителям длинные слезные письма – жалобы на тяжелые условия, на палочную дисциплину, на холода, да и на все замечания командира, которые были ему не по нраву. Все эти три года службы родители с нетерпением и тоской ожидали его возвращения, но время демобилизации словно отодвигалось все дальше. Со дня Указа Верховного Главнокомандующего о демобилизации Кямаля вздрагивала от каждого звонка в дверь, подбегая к ней, но, увы, то почтальон газеты принес, то соседка постучалась разузнать о новостях и так долгие дни ожидания Арзу, тянулись будто резина. За последнее время что-то сердце стало пошаливать у нее, и однажды, напившись успокоительной микстуры, вздремнула в кресле. Удивительный приснился ей сон: во дворе горел костер, а она спускалась по лестнице в белом одеянии, и неожиданно из пламени появился Арзу. Он, обнимая мать, изумлялся ее наряду, а вокруг был слышен колокольный звон. Кямаля встрепенулась, проснувшись от звона, оказывается, раздается продолжительный звонок в дверь. Она торопливо поправила на себе одежду, заглянув в зеркало, пригладила растрепавшиеся волосы и открыла дверь. В проеме стоял крепкий загоревший молодой человек в морской форме. Он радостно воскликнул:
- Мама, ты что, так крепко спала, что не слышала моего звонка?
Мать растерялась от неожиданности, не веря поначалу, что перед ней стоит родной сын Арзу, суетясь, посторонилась, пропустив его в квартиру. Он поставил в угол чемодан и, посмотрев на мать, заметил, что она сильно побледнела.
- Мамань, ну, как я выгляжу? – раскрыв руки для объятия матери, спросил он.
А она вдруг стала медленно сползать на пол, теряя сознание. Арзу резко обнял ее и стал приподымать, крича:
-Ма – ма… ма – ма…
Но она уже отходила, в мир иной, тяжело откинув руки, хрипела… Пока вызывали неотложку и пока та приехала, уже было поздно. Все произошло в считанные минуты, Кямаля даже не успела насладиться возвращением своего родного сына Арзу. В одно мгновение в семье произошло два противоположных парадоксальных события переполох – радость приезда сына и горе утраты его матери. На крики сбежались соседи, знакомые, но удивительно, что Хиджран отсутствовала, не уведомленная о горьком событии.
А в это время молодая женщина, изящно, со вкусом одетая, уверенным шагом проходила мимо памятника Мирзе Алекпер Сабиру с дочерью Хатирой. Душевное ликование и гордость за успехи дочери выражались в ее глазах. Это была наша знакомая Хиджран ханым, как ее теперь величали. Она - художник и недавно вернулась из Франции, где проходила ее персональная выставка картин по линии ЮНЕСКО. Они шли, весело переговариваясь об успехах на прошедшей выставке, об удивительной встрече в Париже с соотечественниками.
- Хиджран ханым, - смеясь, обратилась Хатира к матери, - а кто из соотечественников произвел на тебя неизгладимое впечатление?
- О-о, в один из дней, когда открылся зал, где были выставлены мои работы, - стала рассказывать мать, - входят два солидных ученых и один из них - с прекрасными полураскрытыми белыми розами, которые он вручает мне со словами: «Это Вам в знак ваших великолепных работ, а в картине «Сказочный герой», как ни странно, я увидел себя.
- Да, видимо, каждому человеку, чья душа живет в сказке, снится этот «герой», - улыбаясь, ответила я.
- «Если позволите, то постараюсь по возвращении в наш город, встретиться с Вами», – предложил он.
- За встречу с интересными людьми я всегда благодарна судьбе, - ответила ему.
Мы после короткой милой беседы обменялись телефонными номерами и попрощались в надежде на встречу.
- Моя дорогая Хиджран ханым, необходимо нам приобрести мастерскую для картин, ибо в комнате у нас стало тесновато, - проговорила дочь.
Мать с дочерью, как самые близкие подруги, обсуждали еще много перспективных планов, но основной темой обсуждения был первый день учебы, когда Хатира переступит порог биофака университета, куда она зачислена. Немало причин было для прекрасного настроения в этот день, ведь Хиджран ханым создала все условия для успешной учебы дочери, заменяя ей и отца, которого она уж и не помнит. Прошлое не хотелось держать в памяти, создавая стержень отрицательного: и искать виновных в своей судьбе, ни Кямалю, ни Хазара, она знала, что родителей не осуждают. Они проживали одну данную им жизнь, не ощущая к ней ненависти и не испытывая заслуженного презрения к себе.
К вечеру Хиджран позвонила матери, чтобы поделиться успехами дочери и вместо знакомого спокойного голоса она услышала чей-то крик:
- Где ты до сих пор? Ай – яй - яй… Кямаля покинула нас! Ай – яй - яй…
Хиджран, оглушенная страшной новостью, поспешила в дом Надира Самедовича. Тот стоял хмурый среди мужчин во дворе, где дымил огромный самовар...
Боже, как много несоответствий происходит вокруг – тут приезд долгожданного Арзу, успехи Хиджран ханым и Хатиры, а тут неожиданное горе в доме.
На следующий день внимательный взгляд женщины скользил по присутствующим, среди которых она искала отца – Хазара. И тут она заметила на краю тротуара сильно сгорбленного, седого мужчину, опирающегося на палку, наблюдающего за траурной процессией. Обычно, большое горе объединяет людей, но, увы, Хазар не решился подойти ближе, чтобы проводить Кямалю в последний путь.
Жизнь продолжалась, время отсчитывало секунды, часы, месяцы, и художница Хиджран ханым, засучив рукава рабочей робы, была увлечена ремонтом и благоустройством приобретенной мастерской. В разгар работ раздался телефонный звонок нашего знакомого соотечественника, который просил о встрече с ней. Ввиду большой занятости и желания быстрее завершить ремонт, она предложила ему встретиться в мастерской. Когда гость возник с улицы в растворе двери мастерской, его голова, освещенная лучами солнца, в восприятии художника показалась каким-то лучезарным видением, переливающимся радугой цветов, она загорелась мыслью обязательно, в случае его согласия, написать портрет ученого.
Хиджран ханым поспешно расчистила маленький столик, постелила импровизированную скатерть, вскипятила воду в маленьком самоварчике, разлила чай в кружки, рассказывая, как сложно работать в отсутствии мастерской.
Беседа их протекала продолжительное время. Слушая гостя внимательно, она с карандашом в руке на большом листе ватмана быстрыми, уверенными движениями совершала набросок черт его лица, сомневаясь в том, что появится еще другая возможность встречи. Собеседник тем временем, рассказывал об эпизодах своей жизни, продолжая:
- …Супругу я потерял при родах, а дочь отдал в детдом, в надежде потом забрать ее. Но работа в геологоразведке, защита докторской не дали возможности скорого возвращения к ней. Лет через десять я вернулся к месту того дома, чтобы найти дочку, но вместо него здесь был разбит новый парк, где шумели фонтаны. Я потерял надежду и посвятил себя работе.
- А дочь вас не искала? Может, я помогу вам в поиске ее через печать и телевидение? - участливо спросила Хиджран ханым.
- Не думаю, что это возможно, ибо много лет прошло с тех пор, она, видимо, уехала в другой город, обзавелась семьей, увеличивая демографическую статистику, - устало произнес гость, допивая свой чай.
- Давайте не терять надежды и времени, начнем поиски вашей дочери, - предложила оптимистично собеседница.
- Нет, к сожалению, она не поверит в мое искреннее желание ее найти.
- Очень странно вы рассуждаете, еще подумайте над моим предложением, и в случае согласия я вам помогу.
Они расстались, не договариваясь о новой встрече. Вечером дочь, услышав рассказ матери о первом госте своей мастерской и, увидев ее набросок портрета, воскликнула:
- Дорогая моя мамочка, может, гость с белой, как лунь, бородой, и есть твой «Сказочный герой» ?!

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Алмасова
Имя
Эльмира
Отчество
Аскер кызы
Страна
Азербайджанская Республика
Город
Сумгайыт
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Глава 1
Прошло с полчаса, как я ждала свою старую знакомую, с которой накануне договорились встретиться, она что-то запаздывала. Дело было зимой, и на аллеях уже несколько дней лежал серый, грязный снег. Ночью холодный ветер его обдувал, подмораживал и слышен был хруст снега под ногами редких пешеходов. А днем на короткое время показывалось солнце, и капли подтаявшего снега медленно спадали с крыш и деревьев. Идя к месту встречи, заметила вдоль дороги большие сломанные заснеженные ветки сосен. В этом парке деревья были посажены очень давно, и частые ветры за последнее время и снегопад оказали свое разрушительное действие. И в жизни людей так же как в природе: есть бодрый человек с крупными и малыми идеями в голове, и вдруг его нет…
Я продолжаю ждать, волноваться, всматриваться в прохожих, которым нет никакого дела до меня. У каждого свои заботы и проблемы. Вдалеке заметила идущую высокую, грузную, в поношенной шубке женщину. Она шла не торопясь, прихрамывая и только трость с набалдашником в правой руке придавала устойчивость её балансирующей походке. Приближаясь, я узнавала в ней свою знакомую, с которой, по стечению обстоятельств, много лет не встречалась в таком маленьком городе. Это была Зярнигяр, когда-то с аккуратно уложенными темно – каштановыми волосами, подчеркивающими белизну её круглого лица, живыми, глубоко посаженными крупными карими глазами. Что-то магическое было в цвете и разрезе глаз. Мы приближались друг к другу. В глаза бросились её черные очки в этот зимний день.
- Здравствуй, какими судьбами ты обо мне вспомнила? – удивилась я, приблизившись к ней.
- Так, в записной книжке встретила твой номер телефона и решила позвонить и увидеть тебя.
- Хорошая идея, учитывая, что нас, старожил, осталось так мало, чаще нужно нам общаться.
Она левой рукой крепко схватила мой локоть, и мы медленным шагом пошли, смеясь, охая и чертыхаясь, вспоминая неурядицы, которые нас сопровождают. Разговаривая с ней, заметила, что справа, какой-то автомобиль медленно следует за нами. У перекрестка водитель остановил машину. Из нее, вальяжно вышел молодой человек лет 25–ти, дернул вверх молнию на куртке, подошел к нам и резким движением взял за локоть Зярнигяр.
- Пошли, - небрежно процедил сквозь зубы он.
Она слегка наклонила плечо от резкого движения, но, не ступив ногой в его сторону, стояла, как вкопанная. В одно мгновение выражение её лица изменилось, это была взъерошенная и растрепанная женщина. Она продолжала крепко держать мой локоть, а мне стало не по себе присутствовать в этой ситуации. Зярнигяр от волнения с кривой улыбкой, краем губ что–то прошептала ему извиняющимся тоном. Молодой человек, поколебавшись, стоит ли продолжать с ней беседу, развернулся, сел в машину, резко и шумно отъехал.
Мы продолжили свою прогулку по аллее молча, и каждый думал о происшедшем. В этой тишине в произнесенных тихим голосом словах, услышала крик её души:
-Теперь тебе понятно, почему мы давно не общались, говоря это, глаза её горели каким–то жутким светом.
- Однажды ночью в дверь мою робко постучались, - продолжала она, друзей моего покойного мужа я не принимала, да и с родными переговаривалась только по телефону. Запоздалый стук в мою дверь озадачил меня. Я запахнула кофту, завязала платок и приоткрыла дверь на цепочке. В узкой освещенной полосе узнала соседского мальчика, Арифа, с верхнего этажа. Ариф бросился мне в ноги, умоляя разрешить остаться на ночь у меня, из-за какого-то конфликта с родителями. Я и раньше слышала крики в их квартире, позволила войти… не пропадать же мальчишке в подъезде или на улице, где вовлекут его в какую-нибудь неблаговидную компанию. Человек делает глупости из жалости. Я ему постелила постель на диване в столовой, напоила чаем и прошла к себе в спальню. Свет он долго не отключал и жалобно стал звать меня. Я вошла, он сидел на диване по-турецки, стиснув пальцами виски.
- Что случилось, тебе плохо? – забеспокоилась и отмеряя валерьянки в стаканчик, она всегда у меня под рукой.
- Нет, не уходите, побудьте со мной.
- Он начал рассказывать что-то сумбурное о своей связи с девчонкой из класса, скандале, который учинили ему родители. Одним словом, он растерян и любит свою подружку. До утра мы проговорили, а затем он позавтракал и ушел в школу. Вечером, придя с работы, увидела Арифа, сидящего на лестнице у моих дверей. Вновь его впустила. Мы вместе поужинали, потом до утра на кухне проговорили. И так продолжались дни в размышлениях, а ночи в беседах с ним. Он забросил учебники, был конец учебного года, и решалась его судьба. Ежедневно уговаривала его вернуться к родителям, которых предупредила, что он остается у меня. Ариф каждый раз обещал… «Вернусь, наверное, завтра». Но «завтра» он вновь был со мной на кухне. Однажды ночью я почувствовала прикосновение дрожащих холодных ног... Чувства меня захлестнули, и забылась на какое-то мгновение, кто я, и что будет потом. Потом... было наказание Всевышнего. Он не прощает наши грехи, то ли не усердно молимся, то ли забываем покаяться. На работе пускали новый лабораторный прибор. Я нарушила условия пуска, произошел сильный взрыв, - волнуясь, рассказывала Зярнигяр, - и попала с сильными ожогами в реанимацию. Месяцами Ариф любовно и терпеливо ухаживал за мной. Все несколько операций по пересадке кожи он был рядом. В один весенний день, после долгого лечения вернулась домой. Мы вошли уже в эту квартиру вдвоем родными людьми, испытавшими так много тягостных часов. Его родители отказались от него или свыклись с его новой «ролью», я не знаю. Он опекал меня физически, а я - материально. Ариф сел за учебники, наверстывая упущенное. Усердно готовился к выпускным экзаменам. Затем поступил в институт НарХоз… Среди учебы Арифа забрали в армию, он часто писал мне: «Занятия проходят жестко. Успеваю скучать». Вернулся совсем другим человеком. Отношения между нами исчезли, и вдруг он сообщает, что решил жениться на своей однокласснице. Оказывается, в другой семье растет их совместный ребенок. При свидании с малышом испытал необыкновенно теплые чувства и теперь не представляет жизни без него. Ариф требовал постоянного поселения в моей квартире со своей новой семьей. Одним словом, хотел оформить юридически перевод моего имущества на его имя. Я в сумятице и панике. Куда пойду мыкаться, хромая с палочкой, по каким инстанциям, оправдываться и искать управы на него? Не могу жестко поступить и обещать посмертное завещание. Он наседает, требует, злится, скандалит, прячусь под черными очками от мира сего. Помоги, скажи, посоветуй, что мне делать?
Всю эту откровенную историю я слушала с ужасом и болью за родителей. Именно они с детства пытаются создать для своего чада идеальные условия, хотя не всегда это оправдывает себя. Верю в судьбу человека.
Мы расставались с Зярнигяр поздно вечером, с обещаниями обязательно встретиться в ближайшие дни, чтобы разобраться, рассудить и распутать этот сложный клубок.
В один из вечеров, случайно включила TV, а на экране знакомое лицо Зярнигяр, с ремаркой: «Разыскивается женщина лет 65-ти, ушла из дома и не вернулась...» Дата исчезновения совпала с нашей последней встречей с ней.

Глава 2
Прошло полгода. Наконец можно пересмотреть свой гардероб. Я надела легкий костюм, проверила сумочку, записную книжку, телефон, кошелек, пакетик с лекарствами. Мужу оставила на столе записку: «Ушла часа на два подышать воздухом».
Не спеша, вышла из дома. Хоть и стояла теплая погода, но гулять почему-то расхотелось, и я медленно прошлась до остановки маршрутного автобуса, который ехал в город. Водитель терпеливо ждал, пока все рассядутся, и тронулся в путь. Каждый раз, проезжая по этой трассе, замечаю новые поселки, что вырастают, как грибы после дождя. Подъезжая к городу, решила навестить подругу. Сошла на Шемахинке, перешла мост, заглянула в цветочный ларек и приобрела нежно-розовые розы. Осторожно пересекла дорогу, ибо большое движение в городе и шум проезжающих машин, могут привести к неприятностям.
Иду и слышу, кто-то зовет: «тётя, тётя». Не поворачиваюсь, возможно, это не меня окликают. Продолжаю идти. Чувствую этот «кто-то», меня догоняет и, запыхавшись, останавливается возле меня.
- Здравствуйте, тётя, Вашего имени, правда, не знаю, но видел Вас зимой с Зярнигяр.
- Да… было. А где она? Я звонила ей, почему-то телефон не отвечал. Я узнала его, о котором рассказывала мне моя знакомая при встрече с ней в последний раз.
Он сильно похудел, да и черные круги под глазами не украшали его бледного лица.
- Вы очень торопитесь? Я – Ариф, - представился он, оглядываясь по сторонам.
- А что?
- Такая нарядная, с букетом роз, видимо собрались в гости? А я пристаю к Вам.
- Да, решила в гости идти. А вы, что-то хотели сообщить, - – недоуменно спросила его.
- Меня вчера выпустили. Шло следствие, думали, что я убил Зярнигяр, - нервно сжимая пальцы, то разжимая их, то стряхивая, будто накопившуюся энергию, страх, усталость… запинаясь, выговорил он.
- Как, неужели, вы смогли бы совершить?
- Нет…нет…понимаете, - запинаясь, выговорил он, - не знаю даже как вам объяснить. Она куда-то пропала, а соседи позвонили в полицию и указали на меня.
- А почему они подозревали вас в её исчезновении? – нервное состояние его передавалась мне.
- Это длинная история…- махнув рукой, ответил он.
Мы стояли у какого-то «маркета», пешеходы подозрительно оглядывали нас. Я не знала, что предпринять, то ли докопаться до конца его «длинной истории», то ли попрощаться и идти к подруге.
- Разрешите, я вас провожу?
Мне не очень хотелось идти с ним рядом, но вопрос, что же произошло с Зярнигяр, меня очень беспокоил, и согласилась.
- Со школьных лет, я перешел к ней жить, - начал он, - Вы же знаете, в нашем промышленном городе моих родителей знали, как хороших специалистов, к ним обращались за помощью, за советом. Но в какой-то момент, между нами возникло недопонимание, и произошел конфликт на этой почве. В основном мать, как врач, остерегала от ранней связи с одноклассницей, крича: «она тебе не пара…тебе надо учиться, а не болтаться по подъездам…» ну, и все в таком роде… Я задыхался от несправедливых колких слов. А тем более эта девочка – Ника, жила у тетки. Её родители расстались. Каждый создал семью, а Ника, вроде была никому не нужна. Мы подружились, хоть и не сидели за одной партой. Встречались после школы, пропускали занятия, и пошло-поехало. Одним словом, она ждала ребенка. Я метался, не зная, что делать. Как-то ночью постучался к Зярнигяр – соседке. Она приютила меня, успокоила, мы беседовали, разбирая мою ситуацию с Никой. Все происходило мирно, в отличие от моих родителей. А потом что-то произошло в моей душе. Я не представлял, как можно пройти мимо двери, где жила Зярнигяр. После школы я терпеливо ждал её на площадке, когда она покажется на лестнице, бежал навстречу, чтобы помочь донести корзину. Потом она сильно болела, - продолжал он, - я так привык к ней, что не мог вообразить жизни без нее…
- А как твоя Ника? – перебила его я.
- Ника… отошла на второй план, и я стал даже забывать её, да и в школе она не появлялась. Зярнигяр надо было вывести из тяжелого состояния, в котором она находилась. Не могу забыть о её поддержке и участии в ту минуту, когда я был в смятении. Может, я виноват перед ней? Не знаю…Но как-то на своем BMV, я стоял у светофора на красный свет и дорогу переходила стройная молодая женщина с мальчиком. И я узнал её – это была Ника. Остановил машину, догнал их, довез до дома, где они жили. С малышом нашел общий язык. Она дала ему мое имя, приговаривая: «Ариф младший». В самом деле, он так похож на меня, будто сошел с моих детских фотографий. Таким образом, принял решение жениться на Нике, чтобы мой малыш не познал безотцовщину.
- Мое решение Зярнигяр плохо восприняла, и у нас начались споры, ссоры, конфликты…
- Оставь меня и уходи, - чуть ли не шипела она.
- А куда? - Ведь я уже её воспринимал как мать. С родителями порвал всякие отношения.
- Даже случайно не встречаешься с ними? – спросила я, думая, какая душевная травма для родителей единственного сына.
- Нет, - покачал он головой. Вот такая ситуация…С одной стороны Ника с Арифом - младшим, а с другой – больная Зярнигяр. Да еще, как снег на голову, её исчезновение. Я молю Аллаха, чтоб она нашлась, честно говорю. Моя совесть чиста пред Всевышним… За эти полгода я все потерял. Ника не решилась связать свою судьбу со мной. В комнату Зярнигяр боюсь входить, где каждый предмет напоминает мне о ней и будто спрашивает: «А куда ты дел нашу госпожу?» Я предполагал, что она покинула город и прячется в деревне у родственников мужа. Но…её там тоже нет, меня выпустили условно. В прокуратуре сообщили, что приезжий человек взял меня на поруки. Я его не знаю. Теперь должен устроиться на работу. А где? Все кубарем полетело, подхватило ураганом. Когда скажут «Стоп!» известно лишь ему, поднял руки к небесам… - и будто выдохся, опустошился, весь как-то сник.
Мы долго молча стояли.
- Ну,…ты не теряй надежды, постарайся найти Зярнигяр, тогда и Ариф-младший вернется к тебе, и почувствуешь себя на Земле твердо. Не раскисай, ты еще молод, и все впереди…Найди в себе силы. Помни, что у тебя есть сын, который ждет тебя…А может, и с родителями наладишь контакты?
Ариф как-то неопределенно пожал плечами. Говорила я медленно, но уверенно, вселяя в него надежду.
Мы давно подошли к дому подруги. Наконец-то попрощались. Я медленно и тяжело поднималась на четвертый этаж, словно на двадцать пятый. Звоню…Жду. Никто не отзывается. Жду… Спустилась. В руках букет роз, а на душе, будто глыба нависла, после разговора с молодым человеком.
Вот и «надышалась воздухом», а теперь в обратный путь. Всю дорогу тревожные мысли блуждали в голове.
Зярнигяр…Зярнигяр куда же ты исчезла?

Глава 3
Среди ночи раздался пронзительный, продолжительный телефонный звонок.
- Алло…Алло…Кто говорит? – спрашивала в страхе боясь услышать неприятность.
- Вас вызывает Норильск… Ждите…
- Жду, - прикрываю трубку и обращаюсь к мужу: кто может нас вызывать из Норильска?
- Видимо, ошиблись номером, ложись, - сквозь сон отвечал он.
- Алло…говорите, Норильск на проводе…
- Слушаю. Кто вызывает?
- Это я, Зярнигяр, дорогая, как дела? – простуженным голосом отвечает она на другом конце провода.
- Тебя же все разыскивают, - а у самой перед глазами маячит нервное, бледное лицо Арифа.
- Слушай, когда мы с тобой расстались в тот вечер, я прибавила шагу, чтобы скорее добраться до дома. В это время знакомый голос окликнул меня… «Зарочка, постой!» – я повернулась и в сумерках различила хирурга, который много часов простоял надо мной, пока восстанавливал мою кожу после ожогов. Только он меня так ласково звал: «Зарочка». Я кинулась ему на шею и навзрыд заплакала.
- «Что с тобой? Успокойся», - гладил он мои плечи.
- Ой, доктор, не представляете, какие трудные дни переживаю. Лучше бы вы не старались меня выходить, - всхлипывая и дрожа, проговорила ему.
- «Это был мой долг. Хорошо, что я вас встретил. Приезжал продать квартиру, ведь с семьей давно переехал на Север. Там работаю. Надоели интриги в нашем отделении, где за каждый аппендикс торгуются, цепляются. Решил удалиться подальше от этих родных мест, а жена скучает, тяжело переносит переезд», - рассказал он.
- Милый доктор, возьмите меня с собой, - неожиданно пришла дерзкая мысль «срочно уехать», - я его упрашивала. Ты слышишь меня?
- Да, да, а потом? Видимо он опешил от твоего предложения? – спросила я.
- Ты права, замешкался, затем согласился. «Я завтра уезжаю, вы успеете собраться?» - улыбаясь, спросил он.
- Да, конечно, я мигом сейчас поднимусь к себе кое-что возьму и спущусь, ждите, не уходите, ради Бога, - умоляла я его. Поднялась, как могла живее, в квартире выключила холодильник, забрала кое-какие документы, деньги, драгоценности и поспешно спустилась вниз. У подъезда стояло такси, в котором он меня дожидался. Мы сразу подъехали к торговому центру, где прикупила шубу, сапоги и по мелочам, сейчас сама знаешь, это не проблема, и поехали к нему в гостиничный номер. Всю ночь металась, не веря, что Бог вторично послал мне спасителя. Утром мы уехали. Долго добирались. Все это не страшно, когда крепкий мужчина рядом, - она поспешно проговаривала, ценя каждую минуту, и не отвлекаясь на лирические отступления.
- Так, и теперь что же? – спросила я.
- Вот недавно узнала, что Арифа посадили за решетку, идет следствие. Отправила человека, чтоб его взял он на поруки. Разузнай, освободили ли его?
- Да, как раз случайно сегодня встретила его, - ответила, удивляясь совпадению событий.
- Вот здорово! Ну и как он? – кричала в трубку Зярнигяр.
- Клянется, что он не повинен в твоем исчезновении. Не может сообразить, кто этот добрый человек, что помог ему выпутаться из этой страшной паутины.
- Да, это я, дорогая, передай, что его по-прежнему люблю и, конечно, скучаю.
- Когда возвращаешься? – спешила спросить её.
- Не хочу, боюсь, мне пока здесь неплохо, устроилась вахтером в общежитии, деньги идут, - отвечала она дрожащим голосом.
- Время закончено, - услышала я голос телефонистки.
Ай, да Зярнигяр, Зярнигяр – вот плутовка, куда исчезла!!!

Глава 4
Лето стояло в самом разгаре. Мы переехали на дачу и, естественно, первые дни проходили в хлопотах. Сначала необходимо комнаты после зимы – побелить, покрасить. А в саду поспевала смородина, вишня и желательно урожай вовремя собрать, заготовить на зиму… наварить, посушить. Просто рук не хватало. Да еще перед отъездом так закрутили домашние заботы, что не успела посетить родительское кладбище. Почтить их память – мой долг. И вот каждую ночь, когда, сильно уставшая, пыталась расслабиться и уснуть, появлялись образы родителей, словно, нашептывающие мне, что-то, вроде: «Позабыла ты нас?»
Утром решила навестить родительские могилы. Посещала кладбище одна, надеясь на охранника и муллу, которые присматривали за нашим участком. (За последнее время участились случаи осквернения памятников).
Войдя в аллею, заметила скопление машин. «Видимо, кого-то хоронят», - подумала я. Дошла до могил родителей, огляделась вокруг и положила цветы. В это время подошел мулла, поздоровался, пропел яссин и, поблагодарив за вознаграждение, удалился. Я продолжала стоять, мысленно оправдываясь перед родителями за свое опоздание. Затем медленно закрыла калитку, попрощавшись с охранником, тронулась в обратный путь. Машины, что стояли вдоль дороги, начали маневрировать. Мужчины, тихо переговариваясь, рассаживаясь, отъезжали. В это время от них отделился молодой человек в темной одежде и направился ко мне. Да, я его узнала. Это был Ариф. После телефонного разговора с Зярнигяр, пыталась его найти, спрашивала знакомых, но никто о нем ничего не слыхал. А тут он появился в таком месте, где тишину нарушают лишь шорох покрышек проезжающих машин, плач близких усопшего и певучий голос муллы.
- Здравствуйте, - тихо приветствовал он.
- Кого хоронил? – поздоровавшись, спросила его.
- Два дня тому назад узнал, что умерла мать и сегодня сорок дней. В последнее время какая-то сила притягивала меня к дому – к родителям. Я зашел во двор, и соседи-сверстники окружили меня, рассказав о последних трагических событиях в моей семье. Отец каждый вечер после работы уходил прогуляться на бульвар, - пересказывал Ариф, - возвращался обычно поздно. В последний раз он не вернулся. Мать обзвонила соседей, спрашивая: «С кем он вернулся с берега?» Никто не видел его в тот вечер. Утром отца нашли на песчаном берегу умершим.
Мать не перенесла эту вторую трагедию, первая - был мой уход, и вскоре умерла от инсульта. Соседи узнали о смерти её только через два дня. Полиция, члены ЖЭКа взломали дверь и нашли мать лежащей на полу.
- Видимо упала с дивана, - продолжал рассказывать Ариф, - я вошел в квартиру, в которой отсутствовал почти одиннадцать лет, кругом царил жуткий беспорядок. Даже, фотография улыбающихся родителей на отдыхе в Кисловодске, что висела на стене, показалась искаженной и выцветшей от страшных событий, которые произошли с жильцами этой квартиры. Тяжелый кухонный шкаф почему-то сорвался с петель и лежал на полу, - удивляясь, констатировал Ариф, - перед шкафом были разбросаны общие тетради. Что за тетради? Откуда они? – подумал я.
- Взял одну из них и перевернул страницу. Это был дневник, который, видимо, мать стала вести с некоторых пор. Я, не спеша, перелистывал страницы, чтобы понять какие потрясения привели её к написанию дневника, которому дала название: «День за днем». Дата начала была указана с момента, когда я покинул их, хлопнув дверью.
Мы с Арифом стояли одни на дороге, уже все разъехались, не вспомнив о нем.
Я вдруг опомнилась от таких трагических сообщений, да и солнце сильно пекло, и предложила:
- Пойдем, где-нибудь хоть присядем, - понимала, что он в стрессовом состоянии и ему необходимо разрядиться, сбросить накопившуюся отрицательную энергию – выговориться.
Мы спустились в город и, пройдя шумный перекресток, разглядели под раскидистым деревом симпатичные летние столики с легкими креслами. Удобно расположились. К нашему столику подошел молодой чайханщик, неся в руках поднос. Аккуратно расставил перед нами пузатый большой чайник, два стаканчика-армуды и сахарницу. В такую жару чай постепенно утолил жажду. Первые два стакана мы пили молча, а затем Ариф вспоминал и пересказывал записи из тетрадей…
«…Ежедневно обвиняли друг друга в том, что не поняли, не создали в семье добрых отношений и взаимопонимания с единственным сыном…».
«…Специально прихожу поздно с работы, чтобы не ощущать пустоты в квартире. Уставшая, ложусь на диван, чтобы быстрее встать, если сын позвонит в дверь…».
«…Прислушиваюсь к шорохам и к шагам в подъезде. Заглядываю в глазок…Нет, не Ариф…».
«…Я схожу с ума. Мне мерещится он и бесконечно преследует стук захлопнутой за ним двери!!!»
«…Хорошо, что муж каждый вечер уходит к берегу моря. Возвращается, а я притворяюсь спящей…».
«…Решилась позвонить к школьному другу Арифа – Ровшану. Попросила узнать об Арифе…».
«…Наконец, Ровшан позвонил и рассказал, что Ника родила сына…».
«…Как ни странно, хочу встретиться с Никой. А тем более с малышом…».
«…Наглоталась таблеток от склероза. Не помогает. …Что-то с памятью…».
«…Ника работает переводчицей в Банке. Как же решиться на встречу с ней???»
«…Ровшан передал, что Ариф находится под следствием…».
«…Известие об аресте Арифа убило его (мужа).
«…На днях на прилавке видела гранаты, почему-то сок стекал струйкой на пол…».
Ариф призадумался и продолжил:
- Я думаю, что её стали преследовать галлюцинации…На последних страницах тетради были нарисованы какие-то непонятные силуэты и рядом подпись… «гранат», «яблоко», «груша», - хотя эти зарисовки абсолютно не соответствовали надписям. А затем на целой странице бесконечное количество одних и тех же кривых букв или иероглифов. Я не мог понять, что они означают? То ли признаки мучительного склероза, то ли забывала, как пишутся буквы и она, может быть, пыталась восстановить память.
- Смерть отца на нее сильно подействовала, ибо в тетради появлялись зарисовки надгробных камней. Соседи рассказывали, что из квартиры раздавались периодически крики и вой.
- Вот сейчас мы разойдемся с вами, а мне придется вернуться в эту квартиру. Очень больно за родителей. Я сейчас осознал, какие страдания принес им, своими необдуманными эгоистичными желаниями… ранней связью с Никой, потом длительной совместной жизнью с Зярнигяр. Я очень многое передумал, находясь под следствием. Мечтаю найти в себе силы и слова уговорить Нику вернуться ко мне.
При этой исповеди, его била мелкая дрожь. Беседа наша затянулась. Когда мы стали прощаться, он неожиданно прикоснулся губами к моей руке и со слезами на глазах произнес:
- Я благодарен вам за терпение, с которым выслушали меня. Разрешите, когда мне будет не по себе, найти вас хоть по телефону. Не откажите…
- Считай, что договорились. Благополучия тебе с Никой, - подумав, ответила я.


-

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Алябьев
Имя
Валерий
Отчество
Николаевич
Творческий псевдоним
Валерий Алябьев
Страна
Узбекистан
Город
Ташкент
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
Сибирский металлургический институт (г. Новокузнецк)
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Путь к успеху.

По юности, признаюсь вам,
Любил я лазить по горам.
Имел средь прочих всех
Тушёнок ещё банку с пивом
Чтобы отпраздновать успех
При покорении вершины.
И вот, рюкзак свой развязал
И воблу с пивом в руки взял...
Подумал с умиленьем чистым:
Хоть и карась, а стал ведь альпинистом!

В извечной битве за успех,
Карабкаясь по тропкам узким,
Ты таки попадёшь наверх
В качестве чьей-нибудь закуски!

Летняя хандра.

Бумага, стол, в разгаре лето,
Сказал, что всё не так, что было – зря,
Что быт и суета прижала,
Про Вечность думалось так мало…
Но начатых вчера сонетов
Не дописать до сентября!
А дальше? Мне не привыкать,
Не мёрзнуть чтоб, не голодать,
Лишь помечтаешь иногда
С необъяснимым сладким страхом
О времени, придёт когда,
Снять валенки, рвануть рубаху
И к звёздам, что так далеки,
и пожелтевшие листки
Извлечь из хлама, пыль долой!
И снова вспомнить тот настрой,
Что был. Вот вновь открылись поры,
Вперёд, сентябрь ещё нескоро!

Азиатчина.

Камча по спинам просвистала,
Поверка по команде «смирно»,
И в перманентности аврала
Дехкан батрачит на эмира.

Все разбрелись с командой «вольно»,
Альтернатива нынче в моде,
Правозащитники довольны,
А смерд под беком так и ходит.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Андреев
Имя
Владимир
Отчество
Викторович
Творческий псевдоним
Анапест Верлибров
Страна
Россия
Город
Кубинка
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
Средняя школа
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Со вкусом манго.
Мы танцевали под дождём,
С тобою танго,
А после пили чай вдвоём
Со вкусом манго.
Была чудесная пора
На самом деле,
И ты осталась до утра
В моей постели.
А утром снова пили чай
Со вкусом манго,
Ты мне сказалам:Вспоминай
Меня и танго,
Ты мне вонзила вилы в бок
И сразу в двери,
Я пережить тогда не мог
Такой потери.
Ты через день примчалась вновь
На зов природы,
И оказалось то любовь
Сильней свободы.

Я чашу налитую мне
Допью до дна,
И если истина в вине
Плесну вина,
В смятенья час и суеты
И во хмелю,
Я так хочу, чтоб знала ты,
Что я люблю.
Люблю тебя, какая есть,
всё ни по чем
Хулу, опалу или лесть
Переживём.
Переживём и может быть
Средь кутерьмы
Друг друга сможем полюбить
Сильнее мы.

Солдат
Я привыкаю понемногу
К давно забытой тишине,
Я к твоему приду порогу,
В надежде, что откроешь мне.
Запустишь в дом, натопишь баню,
Накормишь и уложишь спать,
Солдат, пришедший с поля брани
Не хочет больше воевать
Повержен враг в кровавой сече,
Разбит, растоптан, в землю вмят,
Горят оплавленные свечи,
А у окна сидит солдат
И привыкает понемногу
К давно забытой тишине,
Он жив остался слава Богу
На завершившейся войне.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Андреевичева
Имя
Мария
Страна
Россия
Город
Нижний Новгород
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

***
На белом бумажном небе,
Как тонкий след самолёта,
Души моей детский лепет,
Как очередь пулемёта.

Сбегу из оков вселенной -
кто пишет, уже прощён.
И вскрою бумажные вены
остро отточенным карандашом.

***
В меня вселился бес словесный,
Бессовестный и бесполезный.
Сметя застывший в горле ком,
Моим играет языком.

Мои слова, как злые осы,
Вдруг разом потеряли гнёзда.
И разлетелись в пух и прах
В моих обидчивых стихах.

***
Зализан шрам моей души,
Как первый блин из-под пера.
Ну, если что - рука лежит
на рукояти топора.

Писать, рубить, впадая в раж,
Во вдохновения экстаз -
Мне дали лист и карандаш
В последний раз.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Андреевичева
Имя
Мария
Страна
Россия
Город
Нижний Новгород
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Я была бы одна на белом свете, если бы не брат. Он уже давно свинтил из нашей деревни в Питер и живет там припеваючи. А я торчу здесь, с нашей унылой мамашей, проводящей жизнь за просмотром сериалов. Никогда не рожу – не хочу коротать дни будучи привязанной к рутине. Но вот только бы мне закончить одиннадцатый класс – к сожалению, это случится ещё не скоро – и я сразу уеду к Сашке. Мне всё равно куда поступать. Только бы свалить отсюда.

Я – Катька, мне пятнадцать, и я ненавижу школу. Эта зима вообще выдалась кошмарная – учителя злющие, в классе ужас как холодно, так ещё и снега на улице нет. Когда всё только замёрзло, было здорово, потому что озеро на Щелчке застыло мигом, и лёд был гладкий как леденец, и мы с девчонками испытывали его на прочность своими коньками. Мне было страшно немного, потому что я видела фильм, где мальчик провалился под лёд. Но кататься было здорово. Это, наверное, единственный стоящий момент за всю зиму.
Зато. В этом декабре произошло настоящее чудо – маман нашла себе кавалера и собирается упорхнуть к нему на новый год. Я могу пригласить подруг и праздновать без родительского контроля. Блеск. Так вот. У меня другая идея. После четырнадцати ведь можно ездить одной в поезде? Понимаете, к чему я клоню?
Это будет настоящий сюрприз для Сани. Я всё продумала. Билет лежит у меня в рюкзаке. Поезд отходит в 10 утра, плюс семь – значит, в Питере я в 17 часов. Сашка будет праздновать у себя, он снимает квартиру на Васильевском острове, я помню, как туда добираться с моей самой первой поездки. Можно долго идти пешком по Невскому, потом на метро до Спортивной, а там совсем рядом. Из его окна видно реку. Это очень круто. Итак, 31 декабря не позднее 18.30 я как дед Мороз постучу в его окно – охохо! Или это Санта Клаус так говорит? Не важно.
Мой план в этот раз совершенно реален, и всё должно получиться. Я уже убегала из дома лет в 10, и в 12, но обычно недалеко и ненадолго. Сейчас я вовсе не убегаю.

Я очень боялась, что проводница меня остановит и будет задавать дурацкие вопросы, дурацкие ответы на которые я заранее приготовила. Но она будто и не заметила, сколько мне лет. Наверное, потому, что изрядный запас туши и подводочного карандаша был размазан вокруг моих глаз. Может, мне и пиво продадут с такой рожей?
В вагоне волнующе пахло. Я думаю, так пахнут шпалы. В метро похожий запах. Напротив меня уселся какой-то старик. Он всё время смотрел на меня подозрительно, и я залезла наверх. Тогда он выбрал своими жертвами семью из купешки, решив поделиться с ними своим экстрасенсорным опытом. Им будто было интересно, и я скоро перестала их слушать и попала под раздачу только когда спустилась, чтобы сходить в туалет.
- Вот ещё одна красавица, - вещал он. – Наверняка едет к своему молодому человеку.
- Почти, - подтвердила я, надевая ботинки.
- Эх, в недобрый час ты к нему собралась, - вдруг сказал он.
- Чего это? – недовольно отреагировала я.
- Это ты мне скажи, - хитро промолвил он. – Ждёт ли он?
Чёрт. А вдруг Сашка мне не рад будет? Нет, что за глупые мысли. У него ближе меня никогда никого не было. Конечно, рад.
- Конечно, ждёт, - решительно сказала я и ушла в уборную. Но настроение слегка испортилось.
Оставшийся путь я думала, лёжа на верхней полке и вставив в уши наушники. Быстро стемнело. Не верилось, что эта ночь - новогодняя. Не верилось, что со мной всё-таки происходит чудо: я почти в Питере!
Первый раз мы были здесь с мамой и Сашкой. Мне было 9, а ему 14. Мы жили в гостинице на тринадцатом этаже, и я бегала вниз по лестнице, пока мама и Саша спускались на лифте. Каждое утро мы завтракали песочными полосками в буфете гостиницы, а потом шли гулять. Это было лучшее путешествие в моей жизни. Потом Сашка уехал, и я осталась одна.
Поезд плавно остановился, и я вышла на платформу. Не может быть! Питер не обманул моих ожиданий – в Питере лежал снег. Конечно, я не радовалась слякоти под ногами, но снег был там – стоило только пройти эти переходы и перекрёстки – зимний Питер ждал только меня. Я вышла на Невский и резвым шагом пошла вперёд. Я решила вообще не садиться на метро, а дойти пешком – не так это и далеко. А было безумно красиво и весело – кругом огни, куча людей спешат по своим новогодним делам. Я купила пончик в ларьке и стаканчик кофе, и мне стало ещё веселей.
Я очень долго шла, но ничуть не пожалела об этом. За какой-то час я увидела кучу прекрасных вещей. Я забыла, как называется тот мост, по которому я попала на Васильевский остров, но он вот был не слишком приветлив – ветер пронизывал до костей. Нева вздыбилась льдинами, она вовсе не была гладкой, как наше озеро. Я побежала бегом, чтобы немного согреться. Когда я притопала к дому Сани и подошла к окну, моё веселье мигом пропало.
Окна были тёмными и тихими. Дед Мороз приехал к пустому корыту.
Итак, сколько я ни стучала и ни кричала «йохохо», ответом мне была тишина. Сашки не было дома. Возможно, он просто вышел в магазин. А его гости? Нехотя я достала мобильник. Я ещё не верила, что со мной такое может случиться, но я ждала и ждала, а гудки всё звенели эхом в моём ухе и надежда моя, мой праздник унеслись от меня прочь с последним сигналом. Да, мне пятнадцать, и я одна в Питере в новогоднюю ночь.

Я села на корточки, прислонившись спиной к холодной стене. Так. Без паники. Возможно, он скоро вернется. А если, нет? Время – почти восемь. В любом случае, я околею здесь его ждать. Надо найти место потеплее. Для начала – метро.
Я дошагала до входа в подземку под порывами колючего ветра. Снова пошёл снег, но радости я не ощутила. Стоя под тёплым обдувом Санкт-Петербургского метро, я плавно скатывалась в депрессивное состояние. Неудачница. Надо было сидеть дома. Телек смотреть и салаты жрать. Как все. Никому ты здесь не нужна. Прав был тот старикан из поезда. Сашка меня не ждёт. Первая слезинка жалости к себе выкатилась и сползла к уголку рта. Я облизнулась. Рюкзак за моей спиной давил на плечи непосильным грузом. Я сняла его и поставила на что-то типа мраморного подоконника, затем откопала носовой платок и принялась стирать черные пятна туши вокруг глаз. Ярко-освещенное окно отлично отражало всю мою красоту. И вдруг взгляд мой зацепился за белую пятку ботинка, заваленного шуршащей упаковкой Сашкиного подарка. Я же взяла с собой коньки! Я же таскаю с собой несчастные килограммы коньков, чтобы покататься на Дворцовой площади! Так. Я не нытик, я оптимист. Значит, я буду кататься сегодня. Значит, я буду кататься в новогоднюю ночь! Боже, благослови питерцев.
Я высморкалась и бодро сбежала по лестнице метрополитена. Войдя в коридор перехода, я как вкопанная остановилась, потому что вместе с тёплым воздухом о меня ударилась волна музыки. Где-то впереди музыканты пели Аббу, песню про новый год. Я обожаю петь, хоть и не умею: по мне так главное петь громко и с чувством. Подойдя ближе, я увидела трёх парней и девчонку чуть постарше меня. Один длинный и тощий, с разноцветным шарфиком, обмотанным вокруг шеи, держал гитару. Коренастенький очкарик сидел на каком-то ящике и стучал по нему как по барабану. Девушка была в офигенном красном пальто, я тоже такое хочу, и играла на бубне. К тому моменту, как я подошла, они уже играли «Merry Christmas», мы в началке её на английском учили. Я встала перед ними и давай петь, своим чудным провинциальным акцентом приводя всех слушателей в восхищение. Со слухом, кстати, у меня всё нормально, хоть я ваши консерватории не кончала. Самый мелкий хмырь, шнырявший между прохожих с шапкой, косился на меня, но денег просить не подошёл, заискивающе глядя на более приличных граждан. Когда они доиграли, Длинный спросил:
- А ты знаешь Jingle bell rock?
Я помотала головой.
- Зато я знаю «В лесу родилась ёлочка»!
- О! Класс! Давай тогда с нами.
Они вдруг выстроились все в рядок, мелкий хмырь вынул маленькую дудочку и заиграл. «Ёлочка» зазвучала под гитарный перебор нежно и необычно. Потом запела девушка в пальто. На третьей строчке к ней присоединился тенорок очкарика. После первого куплета флейтист сменил инструмент на губную гармошку, и песня полностью сменила характер. Длинный кивнул мне подпевать, и я робко присоединилась, хотя мой «робкий» голос всё равно было очень слышно, я вообще довольно громкая, но потом я разошлась, и даже встала с ними в одну линию. Это было потрясающе. Небольшая толпа собралась нас послушать и хлопала, когда мы закончили.
В итоге мы все перезнакомились. Девушку звали Ляля, первый раз встречаю такое имя, Длинного – Игорь, очкарика – Седой (непонятно почему), а мелкого хмыря – Налим. Прекрасные имена. Они дали мне постучать по ящику, он назывался «кахон», очень классный, теперь я мечтаю о таком же. Ребята оказались очень весёлые, я тусовалась с ними больше часа, когда они начали собираться.
- А ты где празднуешь? – спросил Игорь. Он был у них главным и самым старшим. Он закончил в прошлом году школу и единственный был студентом.
- Я…я вообще на коньках хочу покататься на Дворцовой площади.
- Везёт тебе, - протянула Ляля. – Мне придется вернуться домой и праздновать с предками.
- Слушайте, - вклинился хмырь. – Я понимаю, у всех планы. Только когда еще такой шанс? Я к чему. Айда к башне Пеля!
- Налимчик, дорогой, - запела Ляля, - но мы же быстро не обернёмся, а бабуся меня не простит, если я опоздаю.
- Так если мы прямо сейчас сядем на троллейбус, будем там минут через 15, - вмешался Седой. – Я – за!
- Правда, Ляль, - поддержал его Игорь. – Сейчас…, - он взглянул на круглые наручные часы, - девять двадцать. Мы будем у Пеля не позднее сорока минут. До дома тебе оттуда минут десять. Сто раз успеешь. Катька, ты с нами?
- Объяснит мне кто-нибудь о чём речь?! – возмутилась я.
- Ах да, ты же не местная. Башня возле аптеки Пеля волшебная. Если прийти туда в определённый день в полночь, можно разгадать тайну вселенной. И вообще, это очень атмосферное место.
- Но мы же не в полночь придём.
- Не в полночь…тогда пошли сначала на каток, а потом к башне.
- В полночь я не могуууу… - заныла Ляля.
- Давай я позвоню твоей бабусе и скажу, что ты у меня дома празднуешь, - предложил Седой.
- Но она же расстроится!
- Так. Давай решайся. Придёшь в начале первого. Не страшно. Всё, я звоню.
Они отошли в сторонку, всё ещё препираясь, но было ясно, что Ляля сдалась. Я бы сразу сдалась. Я уже и не помнила, зачем приехала в Питер.
- Я с вами, ребята. Это будет лучшая ночь!
- Тсс, не спугни, - прошипел Налим.
Но всё и правда было волшебно. Дворцовая площадь сверкала невероятно. Ёлка стояла в центре катка и была украшена под старину – куколки, лошадки, свечки – просто чудо! Лёд был не фонтан, но это не имело значения. Мы все катались то паровозиком, то взявшись за руки. Только Игорь был без коньков. Он утверждал, что его центр тяжести слишком высоко, и кататься ему просто опасно. Он скакал возле ёлки, пританцовывая от холода и охраняя свою гитару.
Катались мы не долго. Время шло, а успеть надо было полуночи. Уже в 11 мы сняли коньки и стояли на остановке троллейбуса. И ещё очень хотелось есть, и не только мне. Игорь предложил купить всем глинтвейн, но мы не решились. Поэтому в маленьком весёлом вагончике прямо на остановке мы взяли по стаканчику горячего какао и по чудесной шаверме, о которой я столько слышала.
- Почему шаурма у вас называется не шаурмой? Это ещё один ваш прикол, типа булки хлеба и поребрика?
- И в чём тут прикол? – спросил хмырь. Вроде как вежливо спросил, но так, чтоб я дурой себя почувствовала.
- Исторически правильнее – шаверма, - подхватил Игорь. - Так её называли жители востока, откуда она родом.
- Окей, шаверма так шаверма. Очень вкусно.
В 11.30 мы стояли у башни. Она была круглая и кирпичная, и на почти всех кирпичиках было написано по цифре.
- Вообще-то правильно называть её Башней грифонов, - заметил Игорь, задрав голову.
- А где же грифоны? – справедливо спросила я.
- Считается, что Пель приоткрыл дверь в иной мир, а грифоны могли охранять его, но они невидимы для большинства людей. Но если посветить в одно из окон, можно увидеть тень грифона.
- Или ночной горшок хозяина квартиры, - хмыкнул Налим.
- Под нами находятся куча всяких подземелий, где Пель мог прятать грифонов.
- Зачем их прятать, если они невидимы?
- Может, во времена Пеля было иначе. Словом, Пель был алхимик, и мог зашифровать в этих цифрах рецепт бессмертия. Или это код машины времени. Никто точно не скажет. Но люди верят, что башня исполняет желания. А сегодня ночь не простая. Я уверен, что нам повезёт.
Мы взялись за руки, и я закрыла глаза. Мы не сможем услышать, как часы бьют полночь. Но волшебная Башня грифонов должна услышать наши желания и унести их к Исполнителю. Я стала судорожно думать, что бы мне такого загадать, и выяснилось, что ничего достойного грифонов я придумать не могу, и единственной мыслью, что лезла мне в голову, была мысль о маме. И когда часы в моей голове отсчитали первый удар, как первый кирпичик в башне, желание прозвучало: пусть мама будет счастлива со своим чудиком. Именно так.
Я не открывала глаз. Мне казалось, я слышу шуршание крыльев грифонов. Казалось, я даже ощущаю, как они проносятся мимо…
Я вздрогнула, когда раздался первый залп салюта, и открыла глаза.
- С новым годом, - улыбнулась Ляля.
- С новым годом! – стали кричать мы все, прыгать и обниматься, и я, практически чужой им человек, была счастлива, потому что они поделились со мной своим чудом.

До дома Сашки я добралась ближе к двум. Окна его по-прежнему темнели грустно и одиноко. Я обошла дом и уселась на детские качели во дворе перед дверью подъезда. Пардон, парадного. Я только села, когда подъехало такси. Из такси вышел Сашка.
Нет, он не просто вышел – он выпрыгнул. Будто огромная пружина поддала ему под зад.
- Эй! – окрикнула я его радостно. – Сань!
Он в изумлении обернулся.
- Катька? Катька, ты?!!!
Он бросился ко мне, схватил и начал кружить, как маленькую.
- Ну хватииит! – кричала я и смеялась.
Вдруг он поставил меня на землю и сказал:
- Знаешь, Катька. А у меня сегодня дочка родилась. Как хорошо, что ты приехала!

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Андрейченко
Имя
Галина
Отчество
Константиновна
Страна
Беларусь
Город
Минск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Синий лес
Ах, как хочется в синий лес
А. Дольский

Истерический взвизг любви
Со злопамятством на весах,
Заоконное визави
Увлекает, увы, впросак.
Дождевой перебранный блеск
Горьким ретро бежит со струн.
Утру хочется в синий лес –
Он поношен, суров, не юн…
Друг души допоет куплет –
Голос вытерся, фальшь извне,
Ветхий ветер уснет в дупле,
Расплывется слеза в вине.
Слово нотам наперерез
Обрывается – и нишкни!..
Кто там ломится в синий лес? —
Дровосеки шлифуют пни.

Новогоднее

О чем задумался в миру
Забор с проклеванной афишей?
Сочилась песенка чуть слышно,
Минуя лобную дыру.

Была мелодия чиста,
Как луч шампанского в тумане,
И сохла корочкой в кармане
Неразделенная мечта.

А нас не двое, мы одни
На краешек Земли присели,
А Новый год лежал в постели,
Глотая праздные огни.

Судьба цеплялась за рукав
Колючей проволокой ржавой,
А ночь писала книгу жалоб,
Молитвенник поистаскав.

Сердце под ногами

Смешались в воздухе размятом
Тире и точки моногамий.
На сердце съежилась заплата,
Оно в разломах содроганий.
Мы заживем светло и свято,
А сердце… сердце под ногами.

О эта музыка расстоев
Среди бессмертия полыни,
А в сердце заткана поныне
Чужая кровь чужих историй.
Курится amen в утлом храме,
Оставив сердце под ногами.

Какие сны какого Рая
Вскормили смуту в балагане?
Иду почти на поруганье
И, облаков срывая стаю,
Прохожим сопли утираю,
Упрятав сердце под ногами.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Андрианова
Имя
Юлия
Отчество
Викторовна
Страна
Россия
Город
Гатчина
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
3

Колесо Сансары

Раскручиваю жизни колесо,
И месяцы вращаются, как спицы.
Порою тешит мысль, что все лишь снится,
Порою пулю хочется в висок.

Но всё же мне приятно собирать
Моменты жизни, словно части паззла
Играть словами - пусть кому-то на́зло,
Но никогда себе ни в чем не врать.

Пускай моя и смехотворна роль -
Я доведу картину до развязки,
А после будет все, как в старой сказке,
И голым вдруг окажется король...

Весной, как прежде, ноздреватый снег
Еще не грязь, но уж давно не чудо.
Я по нему бродить часами буду,
И чувствовать, как истекает век.

Начну для наглых сизых голубей
Носить в карманах семечки и булку
И зазвучат шаги мои так гулко
По деревянным тротуарам дней!

С годами голограмма бытия
Начнет мерцать. И просто носом чую,
Что в небеса, конечно, не взлечу я.
Да и вообще - что значит слово "Я"?

Неважно. Есть осенний тихий свет,
И в колесе сосчитаны все спицы.
А может быть, и это только бред.
Лишь сон, который больше не приснится.

Мера

Меряем вечность обыденной мерою.
Меряем разумом, слухами, верою.
Режем, отмерив своё.
Кто-то с линейкой, а кто – с астролябией
Ищем клочок под небесными хлябями,
Делим, не видя краёв.

Знаешь, края попадаются всякие.
Скажем, столица. Какой-то босяк её
Чтит, как святыню святынь.
Кто-то ж свой край, в бахрому измочаленный
Бурями, войнами или печалями,
Славит - хоть в пекло, хоть в стынь.

Время, пространство, идеи, религии –
Всё поделили. От Веги до Ригеля,
Не научившись ценить.
Вот на кустах дождевые мониста – их
Как ни пытайся присвоить неистово –
Ты не нанижешь на нить.

Мир – это мера единственно верная.
Неоценимая. Розы иль тернии –
Мир не проложит межи.
Мы ему, хочется или не хочется,
Принадлежим – от царя до уборщицы.
Нам он не принадлежит.

Я не вернусь

Может быть, свыше отмеренный дар –
Помнить всё то, что, как вздох, мимолётно:
Радостных дней расписные полотна,
Юности жгучей в крови скипидар.

Голос, ведущий мелодии нить.
Рук, самых сильных на свете, опору.
До хрипоты бесконечные споры
Я не хочу и не смею забыть.

Только ищу я в мельканье денниц –
Может быть, так защищается разум –
Дара забыть то, что будто алмазом
Вырезано по стеклу роговиц:

Рыжие комья, что бьют по доске,
Прикосновенье к щеке синеватой,
Белые губы спокойного брата,
Прядь седины у сестры на виске…

Режет глаза мне отечества чад.
Я не вернусь – повторяю устало
Рекам, чьи поймы полны краснотала,
Сопкам. Камням, на которых мечтала.
Дому, где песни твои не звучат.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Андриенко
Имя
Александр
Страна
Россия
Город
Нефтекамск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

ОДУВАНЧИКОВА ПЕСНЯ
Я рожден быть иным, не таким, как в розариях неженки.
Закатайте асфальтом — пробью его, к солнцу стремясь.
Мне милее просторы лучами залитые, нежели
Духота ваших залов, букетов кандальная вязь.

Неуместен во фрачной петлице, где флаги парадные.
На банкетах элит и красных дорожках не ко двору.
Но зато я умею венками плетеными радовать
Во дворах увлеченную звонкой игрой детвору.

Ухватившись за щепоть земли, приживусь на развалинах,
Где засох избалованный, жизни не жаждущий куст.
Вам не пить мою кровь, утонченно сверкая стаканами —
Неприемлем для вас ее горький и вяжущий вкус.

Там слыву сорняком, где мне нет побратимов по дикости.
Выживают из пашни — бегу на целинную новь.
Пулеметами кос сколько бы не старались нас выкосить,
Мои желтые каски в атаку поднимутся вновь.

Я седею в три раза быстрей, чем садов долгожители.
Вопреки же морщинам, самой старости вопреки,
Я цвету трижды в год: по свету разносится — слышите ли? —
Парашютное семя, что вновь превратится в ростки.

Осторожней, аллергики, мой аромат не для каждого.
Вам любовь — эпизод, для меня она — красная нить.
Мои корни томимы иными, не водными жаждами:
Я живу потому, что мне просто так нравится жить.

СКАЗАТЬ «ЛЮБЛЮ»
Сказать «люблю» и ждать «люблю» в ответ —
Воистину, вот мука где титанова.
Сгорает в сердце кровь с числом октановым,
И мерзнет на стекле дождливый след.

Отбросив тайны линий жизни кодекса
Ладоней жадных, раскаленных добела,
Смотреть туда, где будущего мгла,
Где ночь у горизонта небом сходится.

Дворец в огне надежд до тла губя,
Границы и замки лишая смысла,
Календаря в уме делить простые числа
На единицу, ноль и самоё себя.

ЛАЙКИ
Капканом соцсети разинули пасти,
Манят наживкой лакомой.
Хлебом грезит голодный, а мы —
Чтоб нас накормили «лайками».

Зависть стыдливо прячет оскалы
За маской улыбки ласковой.
Крепость объятий спешно меняем
На шелест валюты лайковой.

Охотники славы становимся жертвами.
Топчемся задними лапками,
Тянемся к сахару лести усердными
Псами, послушными лайками.

Духа инфляцией слово разъедено
Как ядовитыми шлаками.
Лучше по жизни шагать размеренно,
Не всем же быть Пастернаками!

Убогая рифма поэтов промышленных
Бездарно от лбов отскакивает.
Давно стал милей не единомышленник,
А тот, который залайкивает.

Друзей на фанатов менять не желая,
Топча их ботинком лаковым,
Со всей ответственностью объявляю
Свое пространство безлайковым!

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Анфилофьева
Имя
Светлана
Отчество
Николаевна
Творческий псевдоним
Светлана Анфиловьева
Страна
Россия
Город
Змеиногорск
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
АГИК
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

" Когда-нибудь..." Письмо моему вдохновителю

Когда-нибудь наступит тот день, когда я решусь сказать, что люблю тебя. Когда-нибудь настанет тот миг, когда я брошу амбиции к черту и под раскаленным огнем приеду и обниму тебя. Когда-нибудь разрушатся твои внутренние оковы и ты впустишь меня в свой таинственный мир, тогда я доверюсь тебе, пустив в небытие предсказанное мне будущее.
Когда-нибудь...

Когда-нибудь ты поможешь мне не бояться тебя, быть увереннее, когда-нибудь я научу тебя верить в чудо. Когда-нибудь мы будем сидеть за одним столом, ты будешь кушать, а я смотреть как ты удивляешься моими нелепыми блюдами. Когда-нибудь мы завяжем друг другу глаза, чтоб не видеть, а чувствовать. Когда-нибудь я стану тебе поддержкой, а ты моей опорой.
Когда-нибудь...

Когда-нибудь нам будет 26, по дому будут бегать наши дети. Чуть позже зальем горку в том самом месте - месте нашей третий встречи. Когда-нибудь я буду завязывать тебе галстук и ждать возвращения домой. Когда-нибудь ты будешь меня вдохновлять, а я устраивать тебе праздник. Когда-нибудь, устав от обыденности, возьмем отпуск и уедем путешествовать. Когда-нибудь, лет в 90, будем сидеть у костра, вспоминать и не верить, что так все получилось...

Когда-нибудь...

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Анфилофьева
Имя
Светлана
Отчество
Николаевна
Страна
Россия
Город
Змеиногорск
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
АГИК
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

"Ода картошке"

Комплементов очень много,
Но таково не ждала.
Ты назвал меня картошкой.
Я как-бы прикол не поняла.

Так игриво улыбался,
Но все так же называл,
И в один из вечеров,
Даже оду написал.

Где ж тебя я выкопал такую не простую?
Мог бы я оставить и найти другую.
Самое простое, что бывает в жизни,
А я люблю картошку именно такую.

"Белый лист"

А я бы тебе читала стихи
Глубокие, тонкие, верные.
Те, что так трудно произнести
Душевные, раннее, первые.

И строки мои от себя до тебя
На грани безумия - в вечности.
Ты мой оберег, что в чувствах храним,
Слепой силуэт - весь в беспечности.

И тексты твои не обо мне.
Ты мысль своё осуждаешь.
В раздумьях бедствия, один-на-один
Никого в белый лист не пускаешь.

"Показалось" (записки проводницы)

Ты говорил:" Не едь туда, не надо.
Зачем тебе все это, не пойму?"
Ты говорил:" Останься здесь, большего не на-до.
Ты ради денег? Если да, то я найду."

Ты понимал:" Но, если хочешь,
Тогда тебя я вовсе не держу.
Потом винить будешь, хлопочешь.
Ты будешь там, а я грущу.

Нет, не грущу, а буду ждать обратно,
Ту, которую я так люблю.
И больше в свете этом мне, действительно, не надо.
Ведь я такую в целом мире не найду"

Она как птица улетела в рейс.
И думала о нем, а не о море.
Там связи нет, на стрессе стресс.
От станций к станции ждала звонка в 6 вагоне.

От неизвестности кружилась голова.
Ей говорят:" Три месяца? Да у него другая.
Ты думаешь, что идя на проводника он будет ждать тебя?
Ооо, нет, дурная."

Шло время, ей люди разные встречались на пути.
Площадку поднимая , улыбалась.
И не куря, закуришь в тамбуре, от боли той внутри.
Вдруг видит родной образ. Стоп кран. Это Он?

Нет....Показалось...

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Анчугин
Имя
Вячеслав
Страна
Россия
Город
пос. Пионерский Ирбитского района Свердловской области
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Чтоб слиться с теченьем, не нужно быть камнем в реке,
Ладонью, опущенной с лодки в прохладу воды.
Ложись в отраженное небо с ромашкой в руке,
Никто на воде не заметит твоей пустоты.

Считай облака как барашков на синем лугу,
Твой сон будет легче плывущего рядом пера.
Тревоги и боли остались на том берегу,
Где сточена теплой водою большая гора.

Замрет на мгновение то, что вода принесла,
Дыхание будет парить от прохлады ночной.
И сдвинется мир, словно плот от удара весла,
И новое что-то в тебе просыпаться начнет.

* * *
Сними меня, чтоб было видно море.
И так, как будто радость на лице.
Чтоб левый глаз не дергался от горя,
Когда курю я в полночь на крыльце.

Пожалуйста, сними вполоборота,
Прикрой косой изгиб татарских скул.
Ведь это же, считай, твоя работа,
Ведь стольких ты талантом обманул.

Пусть думают, что я красив и молод,
Что полон сил, задора и огня.
Вот только не снимай за мною город.
Он долго перемалывал меня.

Он брал свое не тихо, не украдкой,
Жевал меня беззубием домов.
А я, как мог, скрывался за тетрадкой
Наивных и мечтательных стихов.

И вот, в конце концов, покрывшись коркой,
Асфальтовой, шершавой, как броня,
Реву навзрыд, и слезы пахнут хлоркой,
И нет во мне привычного меня.

Сними меня, чтобы было видно море,
И пусть оно безумно далеко.
А тик в глазу – да разве это горе?
Он в снимке исправляется легко.

* * *
В этом доме живут две кошки.
И нелепый живет человек.
Забывает наполнить плошки,
И домой не приходит в обед.

Кошки смотрят в окно спозаранку
Как идет человек от ворот.
Он сегодня играет «Каштанку»,
И ему не до наших забот.

Зимний день пролетает так быстро,
И опять темнота за окном.
Жизнь каким-то наполнена смыслом,
Если думаешь только о нем.

Как возникнут шаги на площадке,
Как начнут шебуршаться ключи.
На руках замурлычут котятки
И простят, что желудок урчит.

Пусть порой не наполнены плошки
И от голода сводит живот.
В этом доме живут две кошки
Потому, что любовь живет.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Арасланова
Имя
Эльза
Страна
Россия
Город
Казань
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

«Так иногда случай через много лет
приносит вам недостающие
сведения, которые бы страстно
заинтересовали вас
во время тех событий»
О.Де Бальзак.

Мистер Робен.

На протяжении всей нашей жизни мы заводим знакомства с совершенно разными людьми – с одними мы дружим, общаемся, другие – нужны нам для взаимовыгодного сотрудничества, третьи – наши родственники, близкие – люди, которым мы можем доверить откровения нашей души. Таким образом, со временем накапливается огромная масса людей, людей, которых мы приняли в свой круг, с которыми живём, делим быт, словом, все эти люди нам уже не чужие, мы к ним привыкли, привыкли и они к нам. А как насчёт тех людей, которых мы встречаем мимоходом: на улицах, на остановках метро, в автобусе, в магазине? Порой мы на них даже не взглянем, большая часть из них нам не запомнится, ведь мы определились со своим кругом, и пускать кого-то ещё в этот тщательно отшелушенный, отшлифованный круг знакомых мы не очень то и хотим...
Я учился на втором курсе и мне, как самому обычному, среднестатистическому студенту приходилось добираться до университета на автобусе. В этот день, пятнадцатого сентября, лил дождь, и выходить куда-то на улицу, в такую слякоть и сырость мне совсем не хотелось. Но, взяв всю волю в кулак, я откинул мягкое, тёплое одеяло, и чтобы не передумать лечь снова в кровать, стал собираться настолько быстро, насколько это было возможно. И вот уже очень скоро я оказался на улице, я шёл, спрятавшись от дождя под зонтом минут десять, именно столько времени я затрачивал на то, чтобы добраться до ближайшей автобусной остановки. Кроме меня на остановке было ещё человек двадцать, все сонные, ещё не злые, но уже и не добрые стояли и ждали нужный им автобус. Я тоже ждал, ждал, молча уставившись, то на одного, то на другого человека. Среди всей этой, на первый взгляд, однородной толпы встречались и весьма занимательные личности – вот одна не поленилась встать очень рано, чтобы навести довольно-таки впечатлительный марафет. А этот мужчина явно был чем-то недоволен, глядя на него, у меня сложилось впечатление, что именно сегодня, в столь ненастный день, его вызвали на службу, и он, ещё вечера мечтавший выспаться и заняться только ему интересными делами, встал, как и все – очень рано и пошёл на работу.
А вот и мой – двадцать третий. Ещё раз, окинув взглядом всех, я сложил зонт и сел в автобус. В автобусе уже накопилось достаточно народу, чтобы можно было позволить себе свободно стоять на одной ноге. Совершенно не желая этого, я задел своим зонтом мужчину. Он посмотрел на меня взглядом, в котором не было запечатлено какой-либо эмоции. Удивившись и долго смотрев на него, я всё-таки сообразил извиниться хоть и сделал это, на самом деле, машинально. Весь остаток дороги я смотрел на него. Он был маленького роста, в сером пальто, чёрной шляпе с небольшими палями, в чёрных кожаных перчатках и очках. Ботинки выдавали его практичный склад, они были из грубой недорогой кожи, подошва была прошита двойной строчкой, так делали очень бережливые люди, желавшие, чтобы приобретённая обувь служила им как можно дольше. Одной рукой он держался за поручень, а в другой руке он держал зонт, чёрный зонт-трость. Глаза его были бледно-серого, почти выцветшего серого цвета, а из-под шляпы виднелись поседевшие и поредевшие волосы. Всё то время пока мы ехали в автобусе, он не сдвинулся ни с места, для меня это было настолько удивительно, что после того как я вышел из автобуса, ещё некоторое время думал о нём.
С тех пор, я встречал его почти каждый день. Это было не трудно. Если я садился на свой двадцать третий маршрут автобуса рано утром, то обязательно его встречал. Этот человек, всегда стоял в одном месте – спиной к окну, лицом к дверям, держался за поручень всегда правой рукой. Он практически не моргал, иногда у меня складывалось впечатление о том, что он и вовсе неживой. Если в салоне автобуса становилось свободнее, и если даже появлялась возможность присесть, это человек такой возможностью не пользовался никогда. Часто, я фантазировал на тему того, кто он такой, чем занимается, какое у него самое любимое занятие, музыка, женат ли он, есть ли у него дети. Но то, что я представлял - было лишь моим воображением, на самом же деле я не знал о нём ничего. Порою мне даже хотелось приветствовать его, ведь за два года практически ежедневного наблюдения я почти привык к нему. Он уже казался мне не таким уж и чужим.
Но в следующий раз, когда я также как и всегда собирался в университет, я не застал своего «приятеля». Тогда я не придал этому большого значения, ну мало ли – думал я, - а может он приболел. Ведь он такой же, как и все мы. Ведь он тоже человек, и, как и со всеми нами с ним тоже могло что-либо случиться.
…Я его больше никогда не видел. Честно признаюсь, я был в растерянности, мне даже было не по себе - ехать «одному», ехать без него. Тогда мне очень хотелось узнать, что же случилось на самом деле. Как-то раз я даже рассказал о нём своему лучшему другу – Анри, он был очень удивлён моему рассказу, потому что так много думать и уж тем более привыкнуть к человеку, имени которого тебе даже неизвестно, по его мнению, абсурдно. Тогда он посоветовал мне выкинуть это из головы и больше не думать об этом. И как говорится, «время лечит». Вскоре, мы окончили университет, поступили на разные службы. Дела учебные заменились делами рабочими.
С тех пор, прошло много времени, я стал уже главным редактором одного журнала, моя голова стала покрываться проседью. К этому времени у меня была уже семья и двое детей. Анри стал успешным предпринимателем. Как старые друзья, мы время от времени встречались в каком-нибудь уютном кабачке за кружкой прохладного, янтарного цвета напитка, но близость душ, присутствовавшая в студенческие годы, заменилась лишь кратковременными встречами, на которых, ни он, ни я, не могли себе позволить те разговоры, которые обычно заводятся у очень близких, доверяющих друг другу людей.
Однажды к нам в отдел устроилась работать девушка. Её звали Вивьен. Она всегда выполняла свою работу аккуратно и вовремя. Сама она была весьма миловидна, даже красива, интересна как собеседник и дружелюбна, благодаря чему, вскоре заслужила всеобщее почтение. Начальство, в том числе и я, ценило её за безупречную работу, а коллектив – за весёлость нрава и оптимизм. Как-то раз, проходя мимо столика, за которым обедали наши работницы, в том числе и Вивьен, я обратил внимание на фотоальбом, который она держала в руках. Если бы не одно обстоятельство, я бы даже не стал разбавлять собою их и без того весёлую компанию. Дело в том, что именно в этот момент, когда я проходил мимо, Вивьен держала страницу альбома, на которой была вставлена фотография с изображением её самой и какого-то старика. В тот момент облик того мужчины мне показался до боли знакомым. Я присел к ним, и попросил Вивьен и мне показать альбом. С самого начала и до самого конца альбома были фотографии с изображением этого человека. Тогда я спросил её о нём. Это оказался её отец, который умер двенадцать лет назад. Её отца звали – Робен. Вот так, разом, я получил ответы, на интересующие меня когда-то давно, вопросы. Вивьен, ещё долго рассказывала мне о нём, но я уже не слушал, потому что человек, который так надолго мне врезался в память в студенческие годы, и которого сейчас, вот в этот самый момент, я так долго не мог вспомнить был тот мужчина из автобуса, был МОЙ «приятель».

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Арестов
Имя
Анатолий
Отчество
Владимирович
Страна
Россия
Город
Рубцовск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Первая любовь

Бульвар, усыпанный листвой, фонарь из чёрного металла…
Шли люди быстрой теснотой, где свежесть осени витала.
Размышленья Николая о беспечности людей,
о судьбе, что слишком злая совокупностью идей
приводили просто в ужас: «Как? Зачем? Какая цель?
Что в душе людей за стужа? Аморальная метель?»
Свежий воздух улиц влажных, всюду спешка, всюду гам –
показалось всё неважным: грязь, машины – просто хлам
в человеческой природе, умножение скорбей.
Николай стоял на взводе: «Не пойму я, хоть убей!
Меркантильный мир напрасен, вы же – дети суеты!
Посмотрите! Он прекрасен! Полюбуйтесь на цветы!»
Промелькнули мыслеформы, в голове возник покой.
«Нам глобальные реформы уготованы борьбой
со своим безумным эго! Со своим великим «Я»!
Чтобы не было побега от реального себя!»
Николай — студент-психолог, доморощенный поэт,
из души достал осколок — получился лишь куплет
песни славной, романтичной, разбивающей сердца:
«Под Луной в стране античной созерцала лик творца…»
Изучить мечтал науки, что захватывают ум,
но уснул от явной скуки под дождя печальный шум.
В жизни всё казалось важным: Космос, химия, Платон,
он философом отважным будет скоро. Только он!
Он философ обречённый Фейербаха выбрал том,
но, не слишком увлечённый, вдруг забылся сладким сном.
В день осенний по бульвару шёл в надежде Николай,
прогулявший снова пару. (Но, по правде, три считай!)
«Может быть её увижу – девушку-мечту?
Стих любовный для престижа с горечью прочту?»
Месяц целый не сдавался, мокнул под дождём,
но всецело отдавался чувству: «Мы вдвоём!»
Та, неведомая нами девушка-мечта
с лучезарными глазами, снова занята –
по кафе, среди столов бегала с заказом,
только крики поваров сыпались указом.
В кафетерии «Красотка» будни непростые,
но студентке подработка — деньги золотые!
Анна улыбалась мило вновь входившим в зал,
но устала, где же сила? Кто бы только знал!
Утром ВУЗ, а днём работа — жизни сложной суть,
наступила бы суббота — лечь и отдохнуть!
Завершался день рабочий к девяти часам,
Николай держался, впрочем, с горем пополам.
Дверь кафе открылась быстро… «Господу хвала!»
В светлой куртке, словно искра... Да! Она была!
Взглядом встретились они бесконечно нежно,
замерцали звёзд огни тихо, безмятежно.
Отвернувшись, Аня дальше вслед подруг бежала,
никакой не видя фальши, сердце трепетало!
Николай дошёл до дома в ликованье диком,
из груди его истома вырывалась криком.
«Подойду к ней завтра, точка! — думал он, глядя в окно, —
роз куплю я три цветочка, шоколад, билет в кино…»
… Осень крупными мазками за окном творила праздник:
безупречными цветами дождь размазывал проказник,
свет фонарный, без сомненья в наготу ветвей влюблялся,
ветер, мучимый презреньем, отвернуть фонарь пытался…
Анна, встречу вспоминая, сна лишилась, но любовь,
радость яркая, живая, попадала с пульсом в кровь.
Потихоньку, под мечтанья, погрузилась в лёгкий сон,
где приснилось ей признанье: «Любит сильно. Любит он!»
Утро нежно озарило город в зеркале из луж,
солнце яркое светило на чернеющую тушь
обновлённого бульвара, на чугун литых оград…
Анна думала: «Мы пара! Он, наверное, как рад!»
Листья плотным одеялом грели камень мостовой,
даль, закрытая туманом, открывалась чистотой…
Николай купил цветы, шоколад, в кино билет.
«Вот! Сбываются мечты! Вдруг она ответит: нет?»
На бульваре в тёплый вечер, в восемнадцать сорок пять,
всё случилось! Первой встрече осень ставила печать
фейерверком листопада, тихим шёпотом дерев,
как же сильно осень рада, что дождями вдруг согрев,
молодых людей влюбила… Анна! — крикнул Николай,
— вот цветы. А я купила нам билеты на трамвай.
Поцелуй залил восторгом, унося в любовный жар.
Пусть любовью вечно-долгой наградит их тот бульвар…

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Арканина
Имя
Анна
Отчество
Леонидовна
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

***
Мы все из снега вышли по прямой,
по наскоро протоптанной дорожке.
Мы сами стали улицей, зимой
и тенью в запорошенном окошке.

Что говорить? Летим куда-то вверх,
нас не узнать – легки и бледнолицы.
В черновиках рифмуем смерть и смех,
пока нам белый свет под утро снится,

пока любовь там катится в сугроб
на сказочной расписанной ледянке
и разбивает в кровь высокий лоб.
Любовь и кровь – извечные подранки.

Как долог путь – всего шестнадцать строк.
До дома шаг – но как дойти до дома?
Скажи мне – снег, а я отвечу – Бог,
как будто я с ним запросто знакома.
***
Сереет небосвод – рифлёная бумага,
сырые облака, кручёная печаль.
Жирует воробей, живёт себе, салага,
и ниточки аллей бегут куда-то вдаль.

Давай я напишу унылую пейзажку,
что видится в окне на третьем этаже.
С бессонной головой, с любовью нараспашку,
со всем, что накопил, что ни к чему уже.

Я напишу ещё, как дождь выходит первым –
за ним из-за угла дворняга семенит.
И про собачий взгляд – доверчивый и верный,
который о любви так ясно говорит.

Как яркий свет в конце подсвечивает клёны,
как больно и светло в лазоревых краях.
Давай я напишу, а ты прочтёшь огромный
безумный этот мир, и двор, и воробья.
Так и надо
замечтаешься – осень уже не в моде
так не носят больше разденься снято
над озёрами голые ивы бродят
так и надо думаешь так и надо

на худых плечах выносить озёра
не моргая долго смотреться в бездну
из какой трухи из какого сора
получается синий такой небесный

так приложишь птицу к сердечной ране
защебечет станет внутри щекотно
это всё что будет сегодня с нами
деревянная музыка птичьи ноты

разгребёшь по горсточкам а в остатке
невозможная нежность подступит к горлу
раздеваешься – шея спина лопатки
остаёшься голой

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Артеева
Имя
Инга
Страна
Россия
Город
Нарьян-мар
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
3

Допустим, вот этот вот грязный комок ледяной – я.
А тот, что несёт мне зачем-то тепло – ты.
Ты зря меня слушаешь. Всё, что скажу – яд.
Мне не к чему греться. Я больше люблю стыть.

Допустим, мы сблизимся. Смел за шажком – шаг.
Дыханью свечи всё равно не попасть в цель.
Такие не стОят тепла. Это твой шанс.
Ты лучше оставь всё как есть. Пока сам цел.

Допустим, я знаю – не всё, что во мне – снег…
Допустим, я верю в тепло, и родство душ…
Но ты, что ли, вправду решил, что пора мне
Исчезнуть в безвременье тёплых слепых луж?

Не надо тепла, я прошу, не смотри так,
Оставь меня мёртвым, тяжёлым, густым льдом.
Ты – самый хороший. Ты самый родной… враг.
Зачем ты запомнил, какой я была «до»?!

…Допустим, я помню, когда не была льдом,
Допустим, тепло близких глаз не всегда врёт,
Допустим. Пока не замрёт на губах вдох,
Я буду любить. Как способен один лёд.

* * *

Да, мне билет на самый скорый поезд.
Нет, направленья я не уточню.
Беру, что есть. Нет мест? Я буду стоя…
Да, глупости, конечно, говорю…

Не надо так смотреть. Дай Бог, чтоб с вами
так не случилось, что не мил весь свет,
И ночью на прокуренном вокзале
вы «хоть куда-то» просите билет…

Где заморозков мрачные туманы
еще не проглотили крики птиц,
Где жить – не страшно, а любить – не странно,
и где друзья не стали «кругом лиц».

Хоть не молчите. Мне и так непросто…
Я с некоторых пор – не говорю…
Молчать – неумолимый признак роста
душевной боли… Можно, прикурю?..

Мне хочется представить на минуту,
что не сквозит безумие из глаз,
Что все спокойно, ровно и уютно,
как все наверняка всегда у вас,

Что не хватает пустота запястья
холодною безжалостной рукой,
Что сердце помнит, что такое счастье,
и верит, что оно недалеко…

Что жить начать еще совсем не поздно,
что реки – вплавь, и горы – по плечу!
…Что с вами?.. Нет… Какие к черту слезы…
Простите. Я сейчас же замолчу…

Забудьте. Неправа. Я не об этом…
Все – чушь, покуда ходят поезда.
А знаете? Давайте два билета,
на самый скорый поезд «хоть куда».

* * *

Ночь… Моя грустная детка. Ты проходи, не стесняйся.
Месяц танцует на ветках. Спят мои куклы и зайцы.
В плюшевой тени парадной - свет от фонарного солнца.
День пережили – и ладно. Все ничего, обойдется.

Зыбко колышутся звезды, сон утонул в полумраке…
Тонко поют от мороза хором седые собаки.
Пусть. Мы с тобой не способны верить в плохие приметы
Над кораблями сугробов парус направил нам ветер.

Нас уже некому помнить. Мы уже все проиграли –
Стерты с холодных ладоней линии жизни печалью.
Так что – виват проигравшим! К черту все маски и роли!
Нам ведь не может страшно? Нам ведь не может быть больно?!..

Ночь…Моя грустная крошка…. В вечность дорога – не шутки…
Стой-ка…Присядь на дорожку. Нам не дождаться попутки.
Мы – лишь зашли на мгновенье. Не было нас, и не будет…
Мы с тобой – зыбкие тени в чьих-то оставленных судьбах.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Астахова
Имя
Анжелика
Отчество
Георгиевна
Творческий псевдоним
ПТХА
Страна
Россия
Город
Белгород
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

ЧТО-ТО ТАКОЕ ДЕТСКОЕ

Мама ,папа, не надо – вначале растягивать “Здассьте!...”
Что бы затем выжимать по цитатам зубастый фольклор.
Я пришёл к вам героем из области бурной фантастики -
Напролом через чёрные дыры и звёзд бурелом.
Мы в галактике строили царство из чистых кристаллов.
И был счастлив наш Царь, и великий народ ликовал,
Но надвинулась тьма, и тревожное время настало,
И враги подошли, без труда одолев перевал.
Они, грязно ругаясь, плевали в нас жгучей слюною,
И горючая жидкость плескалась у них в котелках.
Мы же сбились, как стайка солдатиков красных весною,
И недетскими ртами жевали отчаянный страх.
В авангарде у них был огромный, жестокий вояка,
Он грозился расправой щитом, и тяжёлым копьём,
В поединке же на смерть сам стал он побитым, однако,
Мне сейчас недосуг демонстрировать хитрый приём.
Хохломой разукрашивать стычку с гигантом не стану,
Факт тому на лицо, кто меня уличает во лжи:
Я снежком из пращи залепил в узкий лоб великану -
И теперь во дворе он, ничком распластавшись, лежит.
Я вошёл в ослепительно белом скафандре к вам,
То ли вязанный шарф за собой, толь снаряд боевой волоча,
На помытых полах наследив снегом с желтым песком пополам,
Я насвистывал песню победы в бородку ключа.

НЕ СТОИТ РАЗВРАЩАТЬ СЕБЯ ТЕПЛОМ

Кирилловское обрядилось снегом
Разжечь камин мне в голову взбрело
“ Покров к земле ещё едва пристеган,
Не стоит развращать себя теплом!”-
Василь Семёнович Теплов - столетний гвоздь.
Он выбрался из Сталинградской глины.
Ему всё кажется не ягодой калины,
А кровью в чуб травы стекает гроздь.

Живёшь ли в Средней Азии ты где-то,
На Русском Севере, в Сибири, знай - Теплов
Внёс лепту в стройки Ленгидропроекта,
И потому тепло там и светло.
Ему, конечно, крупно повезло!
Он ест чернику, ходит за грибами,
Но шепчет ельнику чернильными губами:
“Не стоит развращать себя теплом.”

Из дел его и сын, и дом, и сад-
По саженцу, по брёвнышку, из плоти
Всходили и росли в круговороте
Забот мирских, отодвигая ад
В котором смерть в окоп ложилась рядом,
Но час настал, случился перелом,
Он, глядя ей в лицо, сказал: “ Не надо!
Не стоит развращать себя теплом.”

Три четверти от века - долгий срок.
И вот, день в день, она к нему вернулась,
За стол напротив села и, сутулясь,
Глядит на лакомый с черникою пирог.:
“Ну, что же, Гвоздь, пора в металлолом.
Доселе думала тебя не обнаружу!
Не стоит развращать себя теплом,
Особо перед выходом на стужу.”

ЛИПЫ
Зимой ни розоватый флёр берёз,
Ни ив каскад, ни елей пелерины,
Ни замерший над ними тополиный
Скелет, подвешенный на трос
Порывом ветра вырванной антенны,
Не будят вдохновение моё,
Но слышу голос я проникновенный,
Как будто телебашни остриё
Радиоволнами транслирует мне в вены
Варяжский гимн, и шаг мой веселее,
Когда иду по липовой аллее.

Из тридцать три. Распилы октября
Давишние скрутились кулаками,
Я думаю, что если кинуть камень,
Пойдут войною друг на друга зря.
Они одеты в чёрные пальто,
Окно небес их песнями пробито.
И пляска их сравнима, разве что,
С движеньем Кита Харинга графита.
И будучи уверен на все сто
В безлюдности на пару километров,
Я исполняю с ними танец ветра.

Когда ж при свете дня рты стариков
Грызут от бубликов оставшиеся дырки,
Бушлаты лип хватают бескозырки
Почти что чисто-белых облаков,
И,бросив тени на спины скамеек,
Стрельнут у ветерана папирос:
Имейте совесть, братцы?
Честь имеем!
Да, кто из вас до чести-то дорос?…-
Прошепчет дед, огладит портупею,
Махнёт клюкой и путь свой повлачит,
А с лип как семечки посыпятся грачи.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Астахова
Имя
Анжелика
Отчество
Георгиевна
Творческий псевдоним
ПТХА
Страна
Россия
Город
Белгород
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

ПЁРЫШКО

Пахом был консерватором, нелишённым некоторого обаяния. К середине годов своих он уже так долго жил в маленькой съёмной квартирке района Пренцлауберг, что помнил те времена, когда она отапливалась камином, вход в туалет был на лестничной площадке, а кухни и мебели, как таковых, вообще не существовало. Если и забегал с улицы какой стол,стул или этажерка, то осенью или зимой, все они ,вместе с ёлками отслужившими праздничные посты, отправлялись в топку.
Спал Пахом на полу, бросив на него овчинный тулуп и укрываясь колючим и жёстким солдатским одеялом. Несмотря на такие неудобства некоторые особы женского пола легко воспринимали эту условность весьма романтически и задерживались очарованные огнём камина, а после немецкого шипучего и танцах при свечах, просыпались утром голые в горячих объятиях Пахома, выбраться из которых было нелегко по причине потухшего уже камина и неизвестно куда запропастившейся одежды.
Камины вскоре по городскому указу были заложены или разобраны, их заменило центральное отопление. Так что от прежнего шика Пахому остались высокие арочные потолки, лакированный пол из доски золотисто-янтарной сосны и невообразимо низкая арендная плата. Одновременно ему был вручён ордер на выплату алиментов и звание воскресного отца. В квартире появилась тёплая ванная комната с душем и гальюном, и махонькая кухонька, состоящая из холодильника, стальной раковины и электроплиты. Всё остальное пространство заняли: широкая двуспальная кровать, раскладной диван для гостей,шкаф платяной и книжный, и ещё кой-какие комодики. Вобщем, миновав прихожую и войдя в комнату, вы понимали, что у вас остались только две возможности: сделать ход конём вперёд - направо-налево, или индейским шагом тут же ретироваться.
На комодиках расположилась всякая всячина. Был тут музыкальный центр небольшой, но с хорошим звуком, дисковой телефонный аппарат времен Революции 17 года, какой-то железный драндулет, тоже начала прошлого века и ещё квадратная розетка, полная монет. Стену над этими игрушками Пахом называл “стеной плача”, он увешал её фотографиями разной величины и разных времён, среди которых встречались и довольно старинные. Все они были оформлены в деревянные рамочки и располагались близко друг к другу, по-семейному.
Будучи самым крупным среди них, сантиметров двадцать в высоту и пятнадцать в ширину, бросался в глаза портрет мальчишки в кепке, с самодовольной ухмылкой на милой и лукавой рожице. Мельком пробежав по разным предкам в погонах и длинных платьях, взгляд останавливался на красавице изображённой почти по пояс. Запрокинув голову в ореоле распущенных волос, она обнажала шею в нитке жемчужного ожерелья, и кокетливо, но непритворно улыбаясь, глядела куда-то вверх, немного закатив глаза, чем походила на кающуюся Магдалину, увидевшую Иисуса. Там, вверху , находился портрет морского офицера в форме и фуражке. На его лице была та безмятежная, обезоруживающая и заразительная и улыбка, встречая которую, где бы там ни было, мы не сможем её пропустить, потому, что она согревает в невзгоду как весенний луч солнца, освещает на мгновение, темноту самой черной и непрерывной депрессии. и заставляет дёргаться, хотя бы одним уголком, рот самого угрюмого человека.
Глянув на Пахома без труда и оговорок можно было понять, что мальчишка – его сын, ширококостная женщина приходится Пахому матерью, а как только наш герой начинал проявлять радушие и ли гостеприимство, не оставалось никаких сомнений, что вот уж чем одарил его отец, так это улыбкой, за которой точно не спрячется подлая, лживая или хотя бы просто чёрствая душа.
Мы заглянули к Пахому пока он ещё спал. Это оказалось возможным, потому как входная дверь осталась незапертой с ночи, что случалось по-небрежности, свойственной сильным и добрым людям, не имеющим врагов и находящимся в подпитии. Пахом сейчас будет вставать, трусов на нём, скорее всего нет, поэтому, лучше нам уйти. За происходящим можно вполне понаблюдать через кухонное окно с противоположной стороны. Вообще-то, все три, что есть в квартире, выходят во двор, но два из них наглухо занавешены льняными портьерами colore terra di siena bruciata. Нам же, для скромного наблюдения, хватит и одного.
Вот из распахнутой форточки , а открыта она почти всегда, раздаётся резкий металлический звон будильника. Надрывается он недолго и через минуту за стеклом появляется мужская фигура. Вовремя мы заняли наши места.Теперь нам виден обнажённый торс ровно до того места, которое позволяет пристойность, иначе пришлось бы глядеть на белые пахомовы булки, совершенно не зная чем он занимается.
А Пахом сделал самокрутку и закурил. Он любил в это время и клочок отпущенного ему неба, и терракотовую черепицу крыш, и тянущиеся к ней ветви конского каштана. Великан занимал всё пространство маленького внутреннего дворика. Весной он, едва выпустив листочки, зажигал конусные розоватые свечи вокруг которых вились пчёлы в поисках неопорожнённых от нектара цветков. Свечи дрожали и покачивались под тяжестью работниц, и казалось, что дерево исполняет некий магический танец. Летом разлапистые листья так густо покрывали крону, что земли не было видно. Осенью жухлые и сухие они опадали с шуршанием, и уже позднее, в опустевшем воздухе с треском разрывая тёмного золота камзолы, плюхались на мокрый асфальт ядрёные полированные плоды. Сейчас, зимой, по голым ветвям прыгали сороки, из природного люпытства заглядывая в окна жилищ.Одна из них уставилась на Пахома, повертела головкой и, как будто прочитав его мысли, понеслась разносить их по всему двору: « Черррепица крррыш,крыш! Тррряп ичччное небо, встррряхнись! Тревога! Тревога! Окоччченеешь!» Птица тараторила так быстро, что он успел сделать только три-четыре затяжки, шумно выпуская дым, после чего кинул недосмоленный бычок в металлический стакан с водой, заглядывая на градусник. Тот неизменно последние месяца два, а то и больше показывал 11 градусов по цельсию. « Врёшь!» - Подумал мужчина, потянулся, закрывая фрамугу и, поёживаясь от холода, покинул кухню, а потому, исчез из нашего поля зрения.
Вышел он из дому в полной экипировке.На нём были вельветовые широкие штаны болотного цвета, зеленая рубашка в рыжую клетку, сверху нее был ещё жилет из шерстяного джерси и кашемировый шарф. Голову укрывал твидовый ватсон итальянского кроя с короткими ушками на кнопках. Но апофеозом был байкерский бомбер на пуху с рукавами из такой толстой кожи, что каждый раз сгибая руки в локтях обладатель его должен был произвести усилие равнозначное жиму в упоре. «СДЕЛАНО В НАВСЕГДА» гласила эмблема куртки, и в это верилось. Пахом по-хозяйски оглядел улицу. Ноги, обутые в превосходные добротные ботинки утеплённые мехом, понесли его на субботний рынок.
Здесь он задержался ненадолго. Взял набор овощей для борща, домашних двухжелтковых яиц и свежего оливкового жмыха, которым заменял хлеб. В мясной лавке спросил три шайбы коровьей ноги с мясом и две бутылки фермерского молока. По дороге прихватил упаковку воды и пару русков творожного пирога в кофейне под домом. Огромная дверь ворот, ведущих во внутренний дворик была немного приоткрыта . Пахом, не выпуская добычу из рук, аккуратно носком ботинка расширил проём и протиснулся в него широкими плечами. Когда он вырывался из крепких дверных объятий, ловко вынося вперёд правую руку с лотком яиц, левая зацепилась за что-то. Тяжёлая дверь хлопнула и больно толкнула застрявшую руку в локоть. Рука освободилась, но по ней разлилась горячая волна ушибленного нерва. Пахом потопал домой. Он оглядел куртку и нашёл на плече малюсенькую дырочку. Дырочка была так мала, что Пахом даже не расстроился, и, весело напевая, начал готовить борщ.
Борщ у Пахома назывался ленивым.Пока варились шайбы с буряками, он вытирал пыль и мыл полы. Полы он мыл, как учил его отец. Разливал из ведра воду с уксусом, а затем собирал её тряпкой. В гальюн насыпалась сода и поливалась уксусом. Душ и раковина обрабатывались аналогично. По окончании уборки можно было рубить капусту, следом отправлялась морковь и картофель с луком. Всё готово! Завтра он с сыном отправится в какой-нибудь музей, погуляют по городу, придут в чистенькую, уютную квартиру, поиграют в шахматы, почитают книжку. Да мало ли чего можно сделать за воскресенье! Если мать его не взбеленится и не устроит скандала.
Пахом вздохнул и прилёг на диван поглядеть новости социальной сети. Пролистывая ленту он попал на трансляцию некоей Поэтической дуэли. Ткнул в нее пальцем и пошёл к окну покурить и послушать со стороны. И вдруг, когда он уже задымил сигареткой, до него донеслись слова:
«... Вспоминая тот день Сергей всегда улыбается
Ведь он тогда впервые поцеловался
Из ласковой памяти рывком
Отца за рукав выдернул сынок
С живым лицом и радостью в голосе:
«Пап а какой была твоя молодость?!»...

Пахом усмехнулся, но как –то немного провис, всё более прислушиваясь,хотя речитатив был быстрым не всё удавалось расслышать:
...Она извивается её рефлексы
Достигли лунного апогея
Дальше случается лучший в её жизни секс
И первый на памяти Сергея...
...Через год рождается то
Что сейчас ему задаёт вопрос
И Серёжа сам задаётся вопросом:
«Где же была моя молодость?
Где было вот это всё?»...
.....................................................
А ребёнок вопросом продолжает отца донимать:
«Где твоя молодость,Бать?!
Где твоя молодость, Бать?!
Где твоя молодость, БАААТЬ?!

Тут нервы Пахома треснули и потекли. Он как-то быстро метнулся по комнате, в прихожей сунул ноги в ботинки, схватил куртку и напяливая её на ходу, выскочил на улицу.Он обежал все заветные и любимые уголки, пытаясь найти успокоение, но в большом парке были семьи с детьми, и почему-то ему попадались на глаза семьи полные, где мама и папа, а порой и дедушки с бабушками. К тому же, без сына он здесь ещё острее чувствовал своё одиночество. Тогда он пошёл в другую сторону в поисках чего-нибудь занятного, но, разглядывая витрины, вдруг наткнулся на закрытые жалюзи игровой комнаты для пап. Разнокалиберными щрифтами,чёрной краской по желточно-жёлтому полю на разных языках мира были они исписаны одним только словом, было там и по-русски «ПАПА» и «БАТЯ». Пахом чуть не взревел.Он направился к известному магазину, взял сначала две бутылки нефильтрованного, а потом ещё ящик и потопал в гору.
Он сидел на вершине горы, с которой открывался красивый вид на Берлин, пил пиво и весело разговаривал с людьми о том о сём. Улыбался беззаботной, широкой улыбкой, которую ему подарил отец, и люди заражались его настроением и улыбались.
Под вечер почти все разошлись ужинать. С темнотой холодало всё сильнее и сильнее. Но Пахому не было холодно в его пуховой байкерской куртке. Он стоял и смотрел на желтый свет фонаря и улыбался.Какого чёрта ему надо было улыбаться фонарю? Никто не знает.
«Во какой, - произнёс Пахом,обращаясь к фонарю, - непробиваемый!» и похлопал по рукавам куртки. Фонарь неуверенно качнул шляпой. Пахом выпустил дым и, кривовато ухмыльнувшись, подмигнул молчаливому товарищу. В этот момент от левого рукава куртки оторвалось маленькое пёрышко. Оно даже было не пёрышко, а пушинка, которая не имея ни веса, ни какого-либо значения в этом огромном мире, закружилась, поднимаясь всё выше и выше, и через мгновение, казалось, исчезла, но нет, вот она, здесь! А рядом с ней другая, и ещё одна, и ещё! Вскоре пушинки кружились повсюду. Они только начали роится, как вот уже носится один рой за другим. Вскоре началась настоящая метель.
Пахом вдруг посветлел. Он засунул руки в карманы штанов и побрёл домой. Он впечатывал ногами так, как будто каждым шагом должен был вбить гвоздь в каменную мостовую, оставляя на белом пушистом покрове черные следы. И никто не знал, что будет завтра.
Миновала зима.Уже и весна подходила к концу. Каштан во дворике отцвел и покрылся листвой.Но болезнь, поражавшая в предыдущие годы другие каштаны, добралась и до нашего здоровяка. Листья начали покрываться ржавчиной и сохнуть. Тени он не давал. Жильцы дома думали, что его срубят, но нашлись знатоки и привязали ему на ствол какое-то снадобье. Теперь он, кажется, идёт на поправку. Сороки всё так же трещат и прыгают по веткам, заглядывая в окна людей, а люди так никогда и не видели и не увидят сорочьего гнезда. Известно только, что там, среди пёрышек и пуха можно найти много чего интересного.

Примечание: в рассказе использовано стихотворение «Сергей» воронежского поэта Ильяса Валиулина.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Бабанская
Имя
Алена
Отчество
Васильевна
Творческий псевдоним
Алена Бабанская
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
МГПУ им Ленина
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

***
Холодным яблоком хрустеть,
Поехать на деревню к дяде,
Покуда луч на бересте
И у дубов рыжеют пряди.
Вдыхая горечь и гудрон,
Мечтая обо всем на свете...
А мимо девушка с ведром
Идет в оранжевом жилете.
Пока грачи летят на юг,
Пока вздыхаешь ты уныло,
Она покрасит все вокруг:
Колонны, сетку и перила.

***
Что-то ночью стеклянное билось.
Это даже не горе, а милость.
Как морские валы поднимались,
Это даже не милость, а малость.
Клали пальмы поклоны земные,
Пели жалобно петли дверные,
И барашки по волнам скакали,
Верещали, как девы в Ла Скале.
А как раннее утро случилось,
Это вовсе не малость, а милость:
Ни одно деревцо не сломилось.
Всюду штиль и покой и услада –
Ни овцы не пропало из стада.

***
Папа ещё попросил посмотреть,
Как небеса затянуло на треть,
Как молоко кипятилось метели:
Белые птицы летели, летели,
Падали, бились на тысячу змей,
Змеи свивались тесней и тесней.
И по дороге барханы теснились.
Будто мы господу просто приснились
В белом пространстве, во тьме кочевой.
Миг - и не помнит уже ничего.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Балабанова
Имя
Юлия
Страна
Россия
Город
Пермь
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

***
«Земля ему пухом….» Крестясь и рыдая,
Разлили из заиндевевшей бутылки.
Поодаль дрожит на морозе худая
Кормящая сука у свежей могилки.

То сядет на хвост, выжидает и просит,
То ходит кругом, озираясь с опаской.
«Да что же она! Ведь сосцы отморозит!»
«Ох, господи, дайте ей, бабы, колбаски!»

И переминается с лапы на лапу,
И розовым брюхом цепляет сугробы.
Кидают ей в снег сердобольные бабы
Куски поминальной подстуженной сдобы.

И надо бы им о покойнике вроде,
Да вот о собаке одни разговоры.
Что ж, был человек и ушел, не воротишь.
А где-то у этой щенки под забором.

«Зимой им на кладбище точно не место»
«Да в городе тоже житье не подарок…»
Собака глотает холодное тесто
Из сморщенных рук человечьих товарок.

***
Это с детства, это с дамы треф -
На неё гадала мне подруга,
Тайный стыд десятилетних дев
В жадное нашёптывая ухо,
В детстве, да, задолго до груди,
Молоком набухшей, мне сказали:
Ничего хорошего не жди
От мужчин с зелёными глазами.

Ничего не жду и не ждала,
В омуте зелёном утопая.
Я такому сына родила.
Радужка у сына голубая.
Но финала партии всё нет,
И в моей колоде раз от разу
Даму треф нахальный бьёт валет,
Как положено, зеленоглазый.

ВЫБОР

Как меня разматывало в двадцать,
Так и нынче, в сорок с лишним лет,
Выбираю роскошь оставаться
Или роскошь быстро взять билет.

Будто ходишь по судьбе кругами,
Будто пишешь неразменный стих.
Быть свободной хочется с деньгами,
Быть свободной хочется от них.

Недосуг финалить и итожить,
Под ногами плавится земля:
Роскошь сохранить и преумножить
Или роскошь всё начать с нуля?

На каком зияющем пределе
Развернётся главная игра?
Есть ли выбор тут на самом деле?
Или только – роскошь выбирать.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Балашова
Имя
Галина
Отчество
Николаевна
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

ЕЩЁ НЕ КОНЧИЛАСЬ ВОЙНА.
Ещё не кончилась война.
И словно дань с нас собирает,
Жертв новых требует она.
И мать над сыном вновь рыдает.

Ещё не кончилась война.
И солнце закрывают тучи.
О, люди! Вы сошли с ума!
Неужто мир вам так наскучил?

Ещё не кончилась война.
И в кадре снова Хиросима.
Грозит костлявая рука
Нам пеплом ядерного взрыва.

Ещё не кончилась война.
Кто победит, кто проиграет?
Идёт азартная игра.
И Смерть здесь ставки поднимает.

Ещё не кончилась война.
Штыки примкнули миллионы.
И с хриплым выдохом "ура"
Идут в атаку батальоны.

Ещё не кончилась война.
От плача детского закладывает уши.
Но кровь людская больше не страшна,
И не спасти нам наши души.

Ещё не кончилась война.
Дрожит Земля и стонет Небо,
А Смерть надеждою полна.
Ведь ей одной достанется Победа!

Ещё не кончилась война.
Но потеряв на жизнь мандаты,
Свою вину испив до дна,
В земле лежат безвестные солдаты.

ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА СЕМЁНОВИЧА ВЫСОЦКОГО.
Дотянусь рукой до неба,
Загляну за облака,
Прогуляюсь там, где не был.
И вернусь назад пока.

Мне кукушка обещала
Много тысяч райских лет.
Я подумаю сначала,
А потом скажу ей: "Нет!"

Не хочу, моя кукушка,
Среди "вечных" срок мотать,
Мне и здесь ещё не скушно
Дни земные коротать.

Ну, а если вдруг "бессмертным"
Всё же очень насолю,
Пусть придут за мною черти.
Не хочу торчать в раю!

Райская жизнь
Мне не к лицу.
Эту "награду"
Отдам подлецу.
Лучше в аду
Буду гореть.
Чем с неба
На грешную землю
Вечно смотреть...

ОТВЕТ НА ПЕСНЮ ЮРИЯ ВИЗБОРА "ТЫ У МЕНЯ ОДНА".
Ты у меня - один.
И раб мой, и господин.
Ты - парус, мелькнувший в дали.
Я - гавань, ты - корабли.

Ты месяцем светишь в ночи.
И все твои лучи
Всегда освещают мне путь,
Не дают в темноту свернуть.

Ты - телефона трель,
И сладкозвучный мой Лель.
Ты - звонок в мою дверь,
И телеграмма "Поверь!"

Ты - сердца в груди моей стук,
Грома раскатов звук.
Ты можешь зажечь звезду.
И отведёшь беду.

Прикажешь - я полечу.
Захочешь - задуй свечу.
Захочешь - выпей до дна.
Но знай - у тебя я одна!

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Баракаева
Имя
Ольга
Отчество
Валентиновна
Творческий псевдоним
-
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
МЭИ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Четыре месяца, – четыре месяца! – вы бомбите нашу страну, и все боятся даже сказать слова осуждения. Будь ещё в мире Россия, настоящая Россия, единая и великая Россия, защищавшая слабых, вы не посмели бы. Но её нет, её нет, и вы торжествуете. А зря. Вы забыли одно: жизнь умеет разворачиваться, и многое может случиться в будущем. Ваши стрелы могут вернуться к вам! (Муаммар Каддафи, 2011 год)

Полковник Муаммар бен Мухаммад Абу Меньяр Абдель Салям бен Хамид аль-Каддафи, лидер Великой Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирии с 1969 по 2011 год, пришёл к власти в результате бескровного военного переворота в год моего рождения – в 1969. Биографы утверждают, что Муаммар родился в 1940 году. Сам Каддафи уверял, что появился на свет 19 июня 1942 года в бедуинском шатре.

Диктатор? Безусловно. Но именно при нём государство добилось расцвета, именно им в 2002 году был создан Африканский Союз, объединивший пятьдесят пять стран, зацементированный мощными войсками и щедрыми деньгами Ливии. «Мы хотим африканских военных, чтобы защитить Африку, мы хотим единой африканской валюты, мы хотим один африканский паспорт для поездки в Африку», – говорил он. Популярность Муаммара на африканском континенте, начиная с девяностых, не имела границ. Через годы мёртвый Каддафи смотрел на меня с плакатов в Мали и Буркина Фасо живыми глазами, чуть выцветшими от белёсых солнечных лучей, чуть поцарапанными песчаными бурями. После его гибели Ливию раздраконило хаосом гражданской войны.

В 1986 году американские самолёты нанесли бомбовый удар по резиденции Братского вождя в пригороде Триполи, жертвами стало свыше сотни ливийцев; среди них – полуторагодовалая приёмная дочь Каддафи.

В 2010 году Ливия была самой богатой и развитой страной Африки.

За годы правления Каддафи:
- Грамотность населения увеличилась с 10 до 90%;
- Продолжительность жизни выросла с 57 до 77 лет;
- Женщины стали равноправны;
- Появились бесплатные образование, жильё, здравоохранение, лекарства, питание;
- Внедрена стипендия для студентов;
- Запрещена эксплуатация человека человеком (узнаёте плановую экономику?);
- Темп роста ВВП составил 10,6%;
- Ливийцев обеспечили жильём, водоснабжением, электричеством и спутниковым телевидением;
- Младенческая смертность снизилась в 8 раз;
- Люди стали получать процент от нефтяных доходов.

«40 лет или даже больше, я не помню точно, я делал всё, что мог, чтобы дать людям дома, больницы, школы, и когда они были голодны, я дал им пищу. Я превратил пустыню вокруг Бенгази в сельскохозяйственные угодья. Я стоял под бомбами ковбоя Рейгана, когда он убил мою приёмную дочь. Он пытался убить меня, но вместо этого убил бедного невинного ребёнка. Тогда я стал помогать братьям и сёстрам из Африки деньгами для Африканского Союза. Я сделал всё возможное, чтобы помочь людям понять концепцию реальной демократии, распространив народные комитеты по всей нашей стране.

Но этого никогда не было достаточно: некоторые люди говорили мне (даже те, что имели десять домов, новую мебель и одежду), что их самолюбие не удовлетворено, что они хотели бы иметь ещё больше. Они сказали американцам и другим иностранцам, что им нужно «демократии» и «свободы», не понимая, что это горловина системы, в которой самая большая собака пожирает остальных.

Ливия принадлежит моему народу. Я делал это, чтобы сохранить мой народ свободным от колониальной зависимости – от воров, которые ограбили бы всех нас.

Сейчас я под атакой крупнейших сил в военной истории; маленький сын Африки Обама хочет убить меня, чтобы отнять свободу нашей страны, чтобы отнять у моего народа бесплатное жильё, бесплатную медицину, бесплатное образование, бесплатное питание и заменить его американским стилем грабежа под названием «капитализм». Но все мы в Третьем мире знаем, что это значит. Это значит: корпорации правят странами, правят миром, а народы страдают.

Таким образом, для меня нет выбора, я должен занять своё место, а если Аллах пожелает, я умру, следуя Его пути» (М. Каддафи).

Весь западный мир объявил ему войну, но Муаммар не сбежал, а принял бой. Его так и не смогли победить. Просто убили.

Когда Каддафи встал во главе страны, в Ливии было всего пять человек с высшим образованием. Необразованной толпой управлять легче. Но он стал развивать систему образования. Шла эпоха больших перемен. Несогласные отправились в тюрьмы.

Началась война, и кто-то из обиженных его режимом встал на сторону захватчиков, а кто-то – рядом с ним, к плечу плечо. Сейчас в Интернете все размещают архивную запись с Сергеем Бодровым: «Во время войны нельзя говорить плохо о своих. Никогда. Даже если они неправы». Те, что бились вместе с Каддафи, видимо, считали так же.

Я смотрела, онемев, захолодев локтями, слитую в сеть видеозапись его убийства. Не могла смотреть и перестать смотреть тоже не могла.

Не плакала, когда его пытали, не плакала, когда оскверняли изувеченное, бесстыдно оголённое тело, вывезенное садистами и брошенное на пол в магазине. Тупо вглядывалась в кадры, зажав ладонями рот, не пытаясь выключить компьютер; на экране озверевшая толпа плевала в чёрную кровяную корку на разбитых губах своего лидера, человекообразное зверьё дружно фотографировалось на фоне трупа.

А потом посыпались статьи, англоязычные статьи, авторы которых даже после смерти пытались очернить его имя; фейкомёт работал на полную катушку. В трубу швырнули труп, достоверно сняли, а честные западные журналисты написали, что Муаммара достали из трубы, куда он удрал.

И вот тут я заревела и заматерилась в голос.

Десять лет пытаюсь вычистить из памяти тот проклятый видеоряд – не получается. В утреннем невнятном промежутке между сном и явью ко мне приходит окровавленный, израненный, изнасилованный Каддафи, поднимает руку и по-восточному мягко обращается к убийцам: «Вы неправы, дорогие мои!» Физические страдания почти не меняют каменного лица.

* * *

Муаммар, ты знал, какой была «настоящая Россия, единая и великая…», но что мы, проигравшие в холодной войне, в то время могли? Не спасли Ливию, до Ливии не спасли Сербию, разве что развернули самолёт над Атлантикой... Помнишь, как США без резолюции Совбеза ООН демократизировали томагавками Ирак? Мародёры разграбили национальный музей – ценное утащили, а шеститысячелетние черепки разбили. Директор музея умер от разрыва сердца, а я, сидя перед телевизором, прижималась щекой к щеке мужа, и по нашей одной на двоих коже текли одни на двоих слёзы.

Что мы могли, Муаммар? В результате оглушительного поражения нашу державу разбили на пятнадцать кусков, а затем уничтожили фундаментальную систему образования, медицину, науку, высокотехнологичные заводы перепрофилировали на выпуск кастрюль или кроватей и настроили народы друг против друга, умело размайданивая национальные разногласия. Тут самим бы отдышаться. Не до Ливии.

Но ты прав, «стрелы могут вернуться».

Не первое столетие с Россией воюют Британия и США на территории Крыма, Горного Бадахшана, Грузии, Казахстана, Украины...

Если ты видишь о т т у д а, верь в «Россию, защищавшую слабых», как сейчас верят в неё Сирия, ДНР, ЛНР.

Сегодня уже мы сражаемся против всего мира.

Верь в нас, Муаммар!

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Баракаева
Имя
Ольга
Отчество
Валентиновна
Творческий псевдоним
-
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
МЭИ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
3

ЛАКРИМОЗА

Кинув сахара в чай, произнёс ты легко и просто:
– Выйдет мать в магазин – я послушаю лакримозу.
Замотав поясницу от холода козьей шалью,
Удивилась:
– А, собственно, мать чем тебе мешает?

Позвенел медяками, как бубном, внутри карманов,
Отозвался:
– Нельзя, видит бог… напугаю маму –
Вдруг решит, что прощаюсь, поэтому выбран Моцарт.
Ты пластинку берёг, ставил редко, боясь покоцать.

На пару́ кучевых варят звёзд рассыпное просо,
А добавки той каши небесной никто не просит:
Не стремятся живые приблизиться к лунной фаре,
Но горшочек без просьбы дымится и варит, варит.

Стол клеймён следом кружки с твоим недопитым чаем.
В церкви мышь не проскочит. По очереди прощались.
Не умея молиться, ревела светло и чисто
Пара сотен тебя провожающих атеистов.

Раз в году я решаю: отцу никогда не поздно
Дать послушать на флешке любимую лакримозу.
Где-то там, где вы с мамой лежите в кашлатой хмаре,
Заливается скрипка, небесный горшочек варит.

ГОРЕМЫШЛЬ

В Горемышле ве́тров не семь, а восемь,
Запускают хваткие руки в озимь
И ерошат всходы, а над хлебами
Наливени сталкиваются лбами.

Берега там илисты, не кисельны,
Пьянь да рвань над реками злаки сеет.
Раз в году поля васильками вышьет
Хлеборост у старого Горемышля,

Оттого и ветрено в голове-то.
Неразумным девкам надуло ветром.
Оттаскают матери их за патлы,
Заревёт в подушку бабьё сопато.

Длинную фату – да под белый гребень,
Поспешат брюхатые за отребье,
В соль макнут отломками каравая,
Срам нарядно юбками прикрывая.

До весны в запое все после жатвы.
Временами думают: убежать бы,
Но куда б из леторосли ни вышли,
Каждый город – копия Горемышля.

Возвратятся в избы, затянут песню
Про любовь, про то, что – зато мы вместе
Под одним сучкастым, но крепким кровом,
Нет войны, а главное – все здоровы.

ЗНАМЕНОСЦЫ

«Тридцатого утром [апреля 1945 года] меня и Михаила Егорова вызвал командир полка Зинченко, показал здание Рейхстага и поставил задачу водрузить знамя. Это оказалось непросто. Бой был сильнейший, я такого за всю войну не видел... Нашли винтовую лестницу. А она разбита. Пришлось искать деревянные помосты, чтобы подняться на крышу... Около 20 тысяч фашистов были захвачены там – у Бранденбургских ворот все сдались. До 7 мая мы находились в Рейхстаге, после чего знамя сняли и привезли в Москву...» (Мелитон Кантария, Герой Советского Союза).

«Со стороны казалось, что солдаты наверху исполняют какой-то бешеный нервный танец» (Степан Неустроев, комбат).

«Я знаю, отец не пережил этой войны. Мировую прошёл, а эта его убила. Как будто старая рана открылась...» (Шато Кантария, сын Мелитона).

В задымлённом Берлине – сержанты с серпастым стягом.
Под фашистскими пулями протанцевав в огне,
Водрузили Егоров с Кантарией над Рейхстагом
Красный символ Победы – а значит, конец войне.

Каждый школьник начитан о подвиге знаменосцев,
Люди верили: вскоре начнётся другая жизнь.
Поднимались за мирную Родину гордо тосты
И печально – за павших, кто головы положил.

Восславляя друзей, о героях писали сагу
Летописцы – советские перья большой страны.
Оставалась незыблемым знаменем над Рейхстагом
Вера в то, что не будет бомбёжек, смертей, войны…

Михаил Алексеевич умер в семьдесят пятом,
Под Смоленском на «Волге» влетел в грузовой фургон.
Разболелся Кантария, но перенёс утрату:
Слишком много работы, нельзя уходить вдогон.

Он грузин из Абхазии. Это совсем не страшно:
Все мы дети единой державы – СССР,
Пережившей потери безжалостных рукопашных
На обстрелянной немцами гибельной полосе.

Бригадиром в колхозе, шахтёром, потом завмагом
Был неграмотный плотник по имени Мелитон.
Не хвалился наградами, даже с победным флагом
По учебникам шествовал скромно из тома в том.

На грузино-абхазской войне в девяносто третьем
Разорили семейный простой деревянный дом.
Мелитон зря надеялся: в Грузии лучше встретят…
Там он тоже чужой, и причины нашлись на то.

Статус беженца дали в итоге в России власти.
В зимнем поезде, в долгом, тоскливом пути в Москву,
Что-то в нём разломалось, разбилось тогда на части –
На последней войне…

Благодарна.
Ценю.
Живу.

Он считал, что прошёл с сорок первого, от начала
До конца – за грузин и абхазов родной земли.
О случившемся все – руководство и СМИ - молчали.
Представители к телу прощаться не подошли.

Разбудите, спросите, стащив с меня одеяло,
Две фамилии эти всегда в голове несу.
Распадалась империя, рушились идеалы,
А Егоров с Кантарией в памяти – наизусть.

Много пишут сейчас, не краснеет от слов бумага.
Не историк я… умным, конечно, оно видней…
Но Егоров с Кантарией, вставшие над Рейхстагом, –
Символ мира - из детства и до современных дней.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Баракаева
Имя
Ольга
Отчество
Валентиновна
Творческий псевдоним
-
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
МЭИ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
3

Если вы слышите: «У меня свой дом в Акармаре», – это означает, что у человека пятиэтажка.

На чёрном портале входа в шахту №1 сохранилась надпись: «Рудник имени Сталина, 1930 – 1934». С этой шахты начался город. Он развивался и застраивался до конца восьмидесятых, восемь крупных шахт давали стране угля. Война 1992 – 1993 годов превратила Акармару в город-призрак; в нём обитает несколько стариков, которым некуда податься, лишь три шахты не до конца обрушены; туда, зная пароли, явки и лазы, можно пробраться ищущим адреналина сталкерам. Я тоже полезла за приключениями. Когда-то здесь было много шахтарей, много работы и много жизни, а сейчас – кромешная тьма, осыпи, потустороннее безвременье и одинокая летучая мышь... Удалось, утопая по колено, а где-то и выше середины бедра в засасывающей густой глине, не отпускающей ноги, дойти по основному тоннелю до вагонеток, полных угля, а в обрушенном рукаве на четвереньках доползти до места добычи. Подпорки истлели, грунт провалился внутрь.

Чувствую себя героиней пьесы, где действующие лица: Акармара – город-призрак, Шахтарь – шахтёр-призрак, а сама я – кормилица призраков. Груди мои сухи, молоко ушло, и приходится заполнять шахты горными реками, чтобы напоить подземных обитателей.

Здесь ближе к горячему ядру земли, душно, мучает жажда, поэтому рабочий даёт городу напиться из своей каски. Акармара держит её в руках, словно большую чашу: так удобнее пить густые нутряные воды Земли, похожие на коричневый сок с мякотью. Из-за перевернутой каски Шахтарь головой обращён вниз, а ногами – ввысь. Выглядит это дико, но ведь по своду ходить удобнее: он сух и блестящ при свете фонаря, крепи искрошились, ссыпались с него гнилой трухой четверть века назад, и невидимые ноги рабочего привычно и шустро бегут до места выработки. Внизу ходить трудно: тут и там прошедший сквозь своды грунт забивает основной туннель и рукава, тяжёлые глины не дают сделать шаг.

Шахтарь не знает, что он мёртв, и Акармара не знает, что мёртв. Им хорошо друг с другом, они улыбаются, встречаясь, и потом долго ещё носят улыбки в чёрных глазах с одинаково накрашенными веками, откуда не вымывается уголь. Я не открываю им правду: она сотрёт улыбки, смоет остатки угля с ресниц, и два призрака – рабочего города и рабочего человека – узнают, что никому не нужны. Что можно больше не трудиться, выйти на призрачную пенсию и доживать, скрипя призрачными суставами. Кому нужна правда, если всё, что она даст, – это старость?

Акармара допивает из шахтёрки и выбирается наверх, к скелетам пятиэтажек, кое-где сохранившим мясо бетонных блоков, а каска остаётся лежать перевёрнутой возле сохранившегося рельса. Поправляю её: крепко стой, Шахтарь, ногами на земле, как приличествует нормальным привидениям.

Я обязательно к тебе вернусь.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Баранцева
Имя
Ольга
Отчество
Сергеевна
Творческий псевдоним
Хельга 24
Страна
Россия
Город
Севастополь
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
Севастопольский государственный университет
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Поколение

Росли мы в достатке, не зная лишений,
Ни подвигов славных, сражений и битв,
Так сильно хотелось всегда приключений,
Но слов мы не знали тогда из молитв.

Читали мы книги, пьянея от строчек,
Играли в ковбоев, рубились "мечом",
Хотели мы время замедлить чуточек,
И взрослые были тут ни при чём.

Смотрели на мир мы восторженным взглядом,
Бумажного змея пытаясь догнать,
Но нас не искали в боях награды,
В которых могли мы себя показать.

Мальчишками бегали, резвыми, бойкими,
В войнушки играли и не в поддавки,
Так мы учились в жизни быть стойкими,
Приветствуя друга пожатьем руки.

Порой не страшились опасной преграды,
И лязг не пугал боевых колесниц.
Как же мы были победам-то рады,
Перелистнув вновь одну из страниц.

Мы песни слагали порою забавные,
Фантазия била, как надо, ключом.
Слышали мы и о подвигах славных.
Нам совесть была боевым палачом.

Мы даже не то поколенье, что в песнях
Прославили подвиги наших дедов.
Но помню: держались с тобою мы вместе,
Перед лицом наших общих врагов.

Но мы не виновны, что время досталось
Такое беспечное. Всё же оно
Даст нам возможность, какая осталась.
Жизнь - это наше большое кино.

Откровение

Не оттого я гордо голову держу, что я надменна,
А оттого, что жизнь люблю я, несомненно.
И пусть мне говорят , что в чем-то не права.
И всё же кружится приятно голова
От моего недавнего, но явного успеха.
И пусть не будет это на пути помехой.
В дороге праведной и к истине ведущей.
Как жаль, что человек не вездесущий.
И как отрадно , в общем, понимать,
Что этот мир ты можешь принимать
Таким, какой он, в сущности, и есть.
Хоть и ошибок наших в нём порой не счесть.
Так часто говорят: мир тянется ко дну.
Я предлагаю лишь запомнить истину одну:
Ведь нужно начинать с самих себя -
Прожить хотя бы эту жизнь любя
Не только женщину, мужчину и детей,
А всю природу. И , конечно, матерей,
Отцов, и бабушек, и дедушек своих.
В суете рутинной жизни не забыть о них.
Звонить и помнить, и благодарить.
А можно даже и боготворить
В молитве и при утренней заре,
Не забывать о беззаботной той поре,
Что с добротою подарили они нам,
И что читать учили по слогам.
И что дарили радость и любовь.
Напоминать себе об этом вновь и вновь.
И лишь тогда наш мир улучшится, изменится.
Холодный ветер тёплым переменится.
И буду повторять я снова,
Что к изменениям готова.

Нелёгкая доля - родиться поэтом
Зимою, весною ли, жарким ли летом;
В начале столетья, на смене эпох.
Значит так надо - так решил Бог.

Нелёгкое время досталось поэту:
Строчка за строчкой, куплет за куплетом
Правду искать, к своей цели стремиться;
Попусту петь - никуда не годится.

Не в моде поэзия нынче - но всё же
Струится мелодия, пульс бьёт под кожей;
Значит, душа ещё в теле жива,
Слушая сердце, она лишь права.

Пророк ли, на вечную жизнь обречённый,
Скитаясь по свету, бродит учёный,
Вечною жаждою долго томимый,
Ищет спасенья - оазис пустынный.

Долго ли коротко ль ходит по свету -
Истину ищет. А вдруг её нету?
У каждого, в сущности, правда своя.
Мерило всему только совесть твоя.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Баранчик
Имя
Михаил
Отчество
Айзикович
Страна
РБ
Город
Минск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

***

В тот день почти прервалась связь времён.
Я и не знал, что я в тебя влюблён -
Пути Господни неисповедимы.
Осталась только в памяти метель,
Вечерних красок нежная пастель
И нежно-страстный шёпот твой: – любимый.

Ещё добавлю несколько штрихов -
Как будто бы за сонм былых грехов
Любовь была дана нам в искупленье.
И словно повернулось время вспять -
Ведь мы в тот год могли с тобой летать,
Презрев закон земного тяготенья.

Как были мы близки в тот странный год,
Наверно, прохудился неба свод -
И вырвалась душа из заточенья.
Морозный воздух за окном густел.
Рождала близость душ влеченье тел,
В сплетеньи тел познав двух душ сплетенье.

И, прегрешенье наше освятив,
Нам ангелы поют любви мотив,
Что ж, вопреки ль идти Любви законам?
Под ветром ветки за окном скрипят,
А я с тобой в постели сораспят,
И ночь звучит волшебным саксофоном.

А смерти нет. Её прервалась власть,
Ведь мы узнали, что такое страсть.
И что с того, что за окном ненастье?
Звучит смычок в вечерней тишине,
Ты нежно прижимаешься ко мне,
И, словно пёс, скребётся в двери счастье.

Но вместо скрипки запоёт фагот,
И принесёт прозренье новый год,
И мы поймём, что чувства – лишь обманка.
И всё вернётся на круги своя.
А мы уйдём за край небытия,
Переболев любовью, как ветрянкой.

20.11.20

А ты помнишь?

А ты помнишь, как речка текла по камням, ропща?
Может, омут не нравился ей, ну а может – мель.
Как пронзительно птицы в лесу с утра верещат!
Им так хочется вновь возвратить нас в другой апрель.

Впрочем, этот апрель мог быть маем иль сентябрём:
Мы на месяцы вовсе не рвали с тобою год.
Просто главное в том, что могли бы мы быть вдвоём –
Но к сердцам подобрали какой-то неверный код.

Мы смотрели на радугу, звёзды и неба свод –
Что ж увидим теперь в чёрно-белом смешном кино?
Нам с тобою для счастья отмерить могли бы год –
Только вот отжалели всего лишь лето одно.

Рисовали сердечки на небе нам облака.
Танец страсти пыталась вписать в закат стрекоза.
И куда-то в вечность неспешно текла река.
Из-за леса к нам в гости вальяжно ползла гроза.

Впрочем, вспомнил: то был никакой не апрель – июль.
Или – август. Но даже не в этом, конечно, суть.
Просто ты молода, был я тоже почти что юн.
А до счастья, казалось, лишь руку нам протянуть.

Мы старались не видеть, что с неба сползала тень.
Ну подумаешь – где-то снова гремит гроза!
Мы не знали: для счастья у нас есть один лишь день.
И всего только ночь, чтоб друг другу взглянуть в глаза.

Как же много тебе не успел я тогда сказать!
И для счастья осталось всего-то сорок минут.
После письма, наверное, будет нельзя писать –
Всё равно адресата они уже не найдут…

Видно, вечность права – только мы ведь живём сейчас.
Напиши мне, пожалуй: «Люблю. Не забудь. Держись…»
Год прошёл. Ми́нул месяц. Истаял последний час.
Как решить за минуту, чего не решил за жизнь?

2021

Просто кончилось лето

Вот и сентябрь на исходе. Суровый, поджарый.
В пальцах озябших упрямо чадит сигарета.
Гроздья рябины во тьме полыхают пожаром.
Это не осень ещё – просто кончилось лето.

Пусть по утрам замерзают от холода травы
Поздних цветов разноцветье ещё не воспето.
Поздней любви намешает нам осень отраву.
Это не осень пока – просто кончилось лето.

Снова погоды прогноз нам грозит холодами,
Только тепло до сих пор ещё прячется где-то.
Кто там решил, что душа моя скована льдами?
Это не осень ещё – просто кончилось лето.

Может, неделя промчится – и ляжет на травы
Красно-кровавый ковёр из цветов бересклета.
Осень у лета своё отбирает по праву.
Только не осень ещё – просто кончилось лето.

Город застыл от дыханья сурового норда,
В небе продрогшем звезда ожидает рассвета.
В песне моей не хватает сегодня аккорда.
Это не осень ещё – просто кончилось лето.

Пусть погребальный сюртук мне скроила портниха,
Только упрямо твержу – моя песня не спета.
Бес мой притих, и в ребре подозрительно тихо –
Это не осень пока – просто кончилось лето.

28.09.19

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Баснина
Имя
Лада
Отчество
Дмитриевна
Страна
Россия
Город
Санкт-Петербург
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Дагестанские зарисовки

Часть 1. Дорога
«Ты едешь в Дагестан?»
Этот вопрос преследует меня практически от всех, кто узнает, что я собираюсь в Махачкалу. Я почти физически ощущаю, как люди мысленно крутят пальцем у виска. Наверно в этот момент у них в головах мелькают картинки суровых горцев, похищающих женщин и убивающих неверных.
Честно говоря, я и сама не очень представляю, куда еду. Конечно, меня там не убьют и не похитят. Но вот как отнесутся? Кладу в сумку широкие брюки – в интернете пишут, что в республике не приветствуются узкие штаны. В глубине души радуюсь, что на дворе осень – придется в любом случае ходить в головном уборе.
***
Спустя 3 часа полета спускаюсь с трапа под ледяной ветер. Ощущения такие, как будто все это время мы летали над Питером, а потом вернулись обратно. Здесь холодно, стынут руки. Хорошо, что автобусы уже ждут. Вокруг меня пассажиры нашего рейса – практически все женщины с покрытой головой. Нет, это не какие-то специальные головные уборы – обычные платки, красиво замотанные вокруг головы. Есть и молодые девушки, одетые совершенно обычно – узкие джинсы, кеды, распущенные или собранные в пучок волосы.
Транзитом проходим маленький зал прибытия махачкалинского аэропорта и выходим в зону такси.
«Это местные» – слышу голос одного из «бомбил», и его собратья по ремеслу больше и не смотрят в нашу сторону. Длинная темная коса все же имеет свои плюсы, а цвет глаз в темноте не разобрать. Вызываю такси комфорт – белый Киа Рио приедет за вами через 5 минут. Вокруг очень много Приор. Да-да, именно таких, которые мы себе представляем – тонированных, низких и шумных. Забегая вперед, скажу, что ими наводнен весь город. У меня сложилось впечатление, что 95% годовой выручки Автоваз делает именно в Дагестане.
Подъезжает машина, садимся. Водитель неразговорчив. До гостиницы примерно полчаса, но из-за того, что уже темно, разобрать проносящиеся мимо пейзажи очень сложно. На въезде в город – пост. Таких сотрудников полиции я видела разве что по телевизору при штурме: в бронежилетах, касках, с боевыми автоматами наперевес и почему-то в черных медицинских масках. Позже знающие люди объясняют мне, что это балаклава – специальная маска на лицо. Выглядит это внушительно, особенно учитывая, что дорога у поста загорожена зигзагами. Пост пролетаем без остановки.
Начинается город. Первое, что бросается в глаза – огромные скелеты недостроенных высоток-динозавров. Они повсюду. Таращатся на тебя острым оскалом арматуры, заглядывают в окна пустыми глазницами оконных проемов. Такие постройки здесь практически через дом. При свете дня они выглядят еще более тоскливо – серые бетонные коробки, поделенные на этажи, смотрятся так, словно недавно здесь был обстрел.
Незавершенные стройки встречаются не только на окраинах. Их довольно много и в самом центре города. При этом действующих строек я за все 4 дня не видела. Только масштабный ремонт сквера.
За попытками вглядеться в недра города, не замечаю, как подъезжаем к гостинице. Она такая же, как была в Оренбурге – советская конструктивистская высотка, но первый этаж гораздо более презентабельный. Заменена вывеска, в крыльях расположился ресторан (судя по стоящим рядом машинам, очень «крутой»). В гостинице ремонт, но администратор на месте. Доброжелательная женщина забирает наши паспорта, предлагая вернуть их утром, называет номер комнаты и отправляет за ключом. Наш этаж 16 из 17. Наверно, оттуда открывается замечательный вид.

Часть 2. Гостиница
С виду номер очень приличный. Небольшой, но есть кровать, стол, стул, зеркало, телевизор. В ванной новый (что порадовало) унитаз и вполне приличная ванна. В шкафчике стола спрятан маленький холодильник – видно, что это мини-бар на пенсии. В каждом номере есть балкон – бетонный, холодный, но есть. И смотреть с него на открывающуюся панораму городу приятно. Правда, не видно ни гор, ни моря. Дождусь утра.
Неприятное открытие поджидает меня перед самым сном: матрас кровати явно в этой жизни видел некоторое сами знаете что. Пружины по всей поверхности, на какой бок не повернешься – обязательно что-нибудь да упирается в кость. И это при том, что до моих костей еще нужно добраться. Тощему человеку на этой кровати делать точно нечего. Однако уставшая за день, я засыпаю и на такой кровати.
Всю ночь снизу доносятся сердитые гудки машин – в Дагестане за рулем сигналят непрерывно. Зачастую сами местные не понимают, что водитель другой машины хотел выразить сигналом: пропустил? Поблагодарил? Послал в задницу? Сказать сложно. Тем не менее, открытых конфликтов на дороге нет, в отличие даже от Петербурга. Никто не выскакивает из машины, чтобы набить ближнему своему морду. Аварий, как ни странно, тоже нет. И это при том, что движение настолько хаотичное, что даже тараканы при включении света разбегаются более логично. Здесь на повороте могут разъехаться правыми бортами, а могут и левыми. Могут остановиться посреди дороги, чтобы поболтать со знакомым. Или пролететь на красный свет (это, правда, редко).
Но вернемся к гостинице. Проснувшись утром, чувствую, что все кости на месте, иначе с чего бы им так ныть. Вид из окна при свете дня красивый – слева Каспий, справа – горы. Между ними расположилась Махачкала.

Часть 3. Город
Откровенно говоря, смотреть в Махачкале особо нечего. Хоть история города и берет свое начало в 19 веке, жизнь его начинается с 1922 года. Даже назван город в честь одного из организаторов советской власти в регионе – Магомеда Али (сокращенно Махача) Дахадаева.

Советская власть читается в Махачкале в каждом вздохе – город застроен «шедеврами» конструктивизма. То есть, здесь много несуразных и с годами облупившихся угловатых зданий, соседствующих с новостроем. Есть и красивые старинные – например здания Музея изобразительных искусств и Национального музея республики Дагестан. Но в целом Махачкала это 50% не самых лучших примеров советской застройки и 50% не самых лучших примеров российской застройки. Удивляет соседство высоток с маленькими частными домиками, красивых современных торговых центров с заброшенным долгостроем, ярких огней центральных улиц с кромешной темнотой ответвленных от них переулков.

С освещением в городе тоже не все ладно. Оно есть, и в центре даже весьма приличное. Но сворачивать в близлежащий переулок иногда неприятно: все-таки темнота в такой ситуации – не самый лучший друг молодежи.
Еще для меня стало удивительным обилие полиции на улицах. И это не наши лениво прогуливающиеся сотрудники ведомства, а закованные в бронежилеты, каски и с боевыми автоматами наперевес. Да-да, именно такие, как на посту при въезде в город. Их можно встретить где угодно. Даже на входе в музей изобразительных искусств. Передвигаются они на служебных Патриотах с всегда включенными проблесковыми маячками. И еще очень любят что-то выкрикивать в «матюгальник», правда ни разу мне не удалось разобрать, что именно они кричат.

Местные говорят, что к ним здесь уже привыкли. Все такие силовики присланы из других регионов и на мелкие нарушения не смотрят – их задача, насколько я поняла, контролировать запрещенку и трафик нелегальных автомобилей.
Но вернемся к культурному наследию. Как уже было сказано, в Махачкале есть два музея – Изобразительных искусств и Национальный. В первом я побывала, это вполне симпатичное место с весьма неплохой для регионального музея коллекцией подлинников: Айвазовский, Крамской, Суриков, Поленов, Васнецов, наброски Врубеля и Репина. Также в музее есть старинные предметы интерьера, фарфор, ковры, археологические находки. Отдельный зал занимают украшения и оружие – изделия из серебра, коими славится дагестанское село Кубачи.

В Национальный музей я, честно говоря, не пошла из-за, на мой взгляд, неоправданно высокой цены. Региональный, по факту краеведческий, музей за билет хочет 500 целковых, на эти деньги уже можно посетить Эрмитаж.
Расправившись с музеями, решаю ознакомиться с мечетями. Их в городе немного (и уж точно не сравнимо с церквями и храмами у нас), большинство из них невзрачные. Но это не относится к Центральной Джума-мечети города. Строительство здания было начало в 1991 году (да, именно в конце 20 века), открылась мечеть в 1997. Несмотря на то, что здание по факту тоже новодел, выглядит оно впечатляюще – за основу проекта была взята Голубая мечеть в Стамбуле. Вечером, в темноте, нежно-малиновая подсветка добавляет какого-то восточного очарования мечети, и она действительно заслуживает самой высокой оценки.

Но главное достоинство Дагестана, конечно же, его природа. Поэтому принимаю решение взобраться на гору (местные смеются на такое мое название и снисходительно называют ее холмом) Тарки-Тау. Конечно же, не на самый ее пик, а всего лишь на смотровую площадку, но моим ногам и этого достаточно. Навигатор, как он это любит, ведет меня козьими тропами – асфальт под ногами быстро заканчивается и превращается в грязь вперемешку с булыжником. Тропка вьется среди частных домов – смешно и спешно убегают от меня забавные длинноногие курицы, откуда-то заливается грозным лаем собака. Все встречные пешеходы здороваются, водители проезжающих машин кивают. Видимо, туристов на этой тропе не бывает – все свои. Внезапно за поворотом натыкаюсь на коров – они разноцветные, бурые, черные, пятнистые. Мирно пощипывают клочки травки на склоне возле дороги. Я никогда так близко не видела живую корову, поэтому предпринимаю осторожные попытки погладить ее мягкие пушистые ушки. Животное боязливо отдаляется от меня, а ее черная соседка (или сосед) как-то неодобрительно начинает смотреть. Принимаю решение не доставать корову, потому что она большая, а рога острые. Да и склон слишком крутой – если что катиться кубарем буду до самой Махачкалы.
Коровы пасутся уже почти на самой смотровой. Это импровизированная утоптанная площадка, с которой открывается красивый вид на город и море. В 20 метрах зияет серый бетонный каркас заброшенного долгостроя…

Ко мне выбегают щенки и кот, видимо местные, горные. Чуть поодаль стоят 3-4 машины, сюда приезжают не только туристы, но и местные – в городе заняться особо нечем, поэтому смотровая площадка – один из видов досуга.
Сверху город кажется бескрайним из-за особенностей своего расположения между морем и горами. Так как в ширину он ползти не может, приходится расширяться вдоль береговой линии. Ни справа, ни слева краев не видно. Море отсюда кажется не таким убогим, какое оно есть на самом деле.
Да, как вы поняли, сейчас будет лирическое отступление про море. Ни для кого не секрет, что Махачкала стоит на побережье Каспия – моря-озера. Такого огромного, что омывает оно берег аж целых пяти стран. Дагестан отхватил себе весьма приличную его часть, что дает возможность сделаться если не курортной столицей, то точно хорошим вариантом бюджетного морского отдыха. К сожалению, для этого делается слишком мало. Пожалуй, самая большая беда в том, что вдоль побережья пролегает железная дорога, которая все дело портит. Из-за нее у города даже нет нормальной набережной. Единственный приличный кусочек – небольшой уступ с каруселями, но даже с него выхода к воде нет. Судя по указателям, городской пляж в городе имеется, но пилить до него от центра 2 километра. Зато рядом примостился морской порт…

Уже 4 часа дня. Начинает смеркаться, поднимается сильный ветер. Решаем, что пора бы и вернуться в город. На площадке замечаем небольшой киоск с теплыми напитками. Берем безалкогольный глинтвейн и облепиховый морс. Они очень вкусные. А молодой человек в киоске – милый и разговорчивый. Благодаря ему я чуть больше знакомлюсь с жизнью в Дагестане.

Часть 4. Жизнь
Дагестан – уникальный регион, в котором европейское соседствует с восточным, где уживаются разные конфессии и народы. Только официально в республике живут 14 коренных народов. Конечно, Дагестан – это мусульманский регион, поэтому преобладает здесь именно культура восточная. Лично для себя я отметила то, что местное население очень корректно себя ведет – никаких страшилок, которыми любят пугать туристок, здесь нет. Никто не пристает на улицах, не осуждает внешний вид (конечно, если одеваться в разумных пределах). Мужчины уважительно относятся к женщинам и пожилым людям – уступают место, предлагают донести сумки. Для них это норма, а не достижение. Конечно, не обходится без конфликтов.

«В этом году Рамадан (мусульманский пост) выпал на июнь. Было очень много туристов. Мне лично это не очень нравится. – говорит бариста с Тарки-Тау. – Они заставляют сердца чернеть. Были тут девушка с парнем, туристы, она была пьяная и в очень коротких шортах. А мы в Рамадан отказываем себе во всем – даже в сигаретах. Ну мне-то все равно, я сам для себя выбор делаю, а многим тяжело видеть соблазны. И вот приехала группа наших местных парней, ну и стали этих парня и девушку теснить. А она даже и не понимает, что сейчас ее парню достанется. Пришлось выйти и разрулить конфликт – сказал, что они не местные, объяснил все. Ну и по-хорошему все разошлись. А могло же быть все и по-другому».
К туристам здесь относятся прохладно. Многие говорят именно о той самой «черноте», которую они привозят с собой. Поэтому с приезжими местные ведут себя сдержанно – вежливо, но не дружественно. Ситуация меняется, если начинаешь интересоваться регионом, городом. Многие начинают улыбаться, раскрываются. Безусловно важно то, как ты себя ведешь – если обращаешься уважительно, открыто и дружелюбно – и к тебе будут относиться так же. Я думаю, в некоторой холодности виноваты взаимные стереотипы – мы приезжаем туда, ожидая увидеть вспыльчивых кавказцев, они ожидают от нас хамства и пренебрежения. На своем опыте я убедилась в том, что нужно лучше узнавать друг друга, у нас окажется гораздо больше общего, чем мы думаем.

Несмотря на некую неприязнь к приезжим, есть люди, которые хотят развивать и развивают туризм в Дагестане.
«Я вожу туры в горы. Мы прямо на несколько дней отправляемся на машине туда, снимаем домик, и я вожу их по разными местам. – говорит таксист Расул. – У нас же здесь очень красиво, хочется, чтобы люди увидели, что в родной стране есть такие места. Я вот в отпуске был в Черногории, конечно, там горы красивые, море. Но у нас тут все это тоже есть – и даже красивее! Мое село, откуда я родом, самое высокогорное в Дагестане. Туда почти никто не добирается. А какие там места! Моя мечта сделать туда туры».
К слову сказать, сейчас такие поездки недешевы: без проживания и питания (по факту гид и машина) – 7000 рублей в день. Слетать в Черногорию выходит дешевле, к сожалению.

Теперь пару слов о еде, ведь нельзя посетить Кавказ и не упомянуть о местной кухне. Еда здесь очень вкусная. Порции приносят большие, многие блюда сопровождаются национальной выпечкой – в большинстве случаев это лепешка чуду. Очень в почете чай. По традиции, многие пьют его перед едой и шутят, что некоторые туристы иногда теряются: не понимают, что чай – это своего рода аперитив и за ним последует полноценный прием пищи. Сортов чая здесь много: от обычного эрл грей до изумрудного – его подают в прозрачных специальных стаканах, и он имеет действительно изумрудный оттенок. Есть даже калмыцкий чай – традиционный кавказский молочный напиток с травами. Вкус у него, правда, на любителя.

В магазинах много местных товаров, произведенных в Дагестане, Кабардино-Балкарии, Адыгее. И эти продукты очень отличаются по вкусу от того, чем потчуют нас. Если это сметана – то она имеет вкус сметаны, а не порошка. В составе колбасы нет ничего, кроме мяса, соли и перца. Говядина на прилавках розовая и свежая, а не обветренная, как в наших сетевиках. Хлебобулочных изделий от комбинатов здесь практически не найти – весь хлеб местный и выпечен недавно. Начинаешь понимать, почему горцы долго живут. Просто они питаются не тем комбикормом, который пихают нам, а натуральной местной пищей.

Цены в магазинах пониже наших, но при учете зарплат в регионе, все равно высокие. Очень дорогой бензин, поэтому многие переходят на газ. Также в регионе есть безработица. Но люди не унывают: открывают магазинчики с товарами, которые производят сами. Местные гордятся этим, и это действительно достойно уважения: люди не спиваются, а находят выход.

Наверно, в своем тексте я не отразила и десятой части того, насколько многогранен и красив Дагестан. Но я надеюсь, что такой мини-путеводитель поможет кому-то по-новому взглянуть на этот чудесный регион.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Баснина
Имя
Лада
Отчество
Дмитриевна
Страна
Россия
Город
Санкт-Петербург
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

Зима

Шесть зарисовок блокадной ленинградской зимы. Каждая – воспоминание человека, жившего в городе в то время.

1. Санки
Снег под санками поскрипывал слабо, как голодные горожане передвигали ноги. След от полозьев заметался кусочком снежно- белой простыни, чуть свисавшей со скорбного груза. Скоро еще один «сугроб» пополнит стихийный склад мертвых. Когда-то живой, человек в белой простыне теперь станет лишь частью братской могилы – голод не смотрит на чьи-то заслуги, он забирает с собой.
Суровая зима 1942 года сохранила его облик даже спустя месяц. 27 дней тело пролежало в одной из комнат ледяной квартиры, продолжая защищать своих близких и после смерти – продовольственная карточка все еще действовала, хотя еда человеку была уже не нужна. Зато она была нужна его жене и ее родным, чтобы попытаться выжить.
И вот, теперь 24-летняя девушка везет своего 30-летнего мужа, зашитого в простыню, на санках к месту, откуда его заберут навсегда. У него не будет ни могилы, ни даже гроба – в городе не хватает места и досок. Ему уготовано лежать в земле вместе с тысячами других ленинградцев, которые проиграли голоду и морозу.
Безразлично к чужому горю падает снег, забирая одних и сохраняя других – мороз не дает распространиться эпидемии, а лед на Ладоге обеспечивает единственную связь с большой землей – Ледовую дорогу жизни.
Человеку на санках уже не холодно. Он стал частью этой блокадной зимы, растворившись в ее жестоких объятиях. От него даже не осталось строчки на могильном камне. Только память неродных ему потомков.

2. Шампанское
В буржуйке тихо потрескивает огонь. Это горят книги. Дрова кончились уже давно. Жечь мелованную бумагу тяжело, но книги – единственное, что отделяет живых людей от стучащегося в окна мороза, желающего забрать их с собой в темноту. Держались до последнего – но сейчас наименее ценные экземпляры все же оказались в печи.
В углу на холодной кровати лежит девушка, недавно похоронившая своего мужа. Она не чувствует холода – температура ее тела уже выше 40 градусов. Кажется таким абсурдным – умирать от больного зуба. И тем не менее это так. Два дня назад ей просто не хватило сил дойти до дома. Голод поймал ее в свои холодные тощие руки по дороге. Сил не осталось совсем – она упала на холодный блокадный снег, который казался сейчас мягкой периной. Страха не было, на него нет сил. Еще немного, и все это кончится. Но как же мама, папа, сестра…
Очнулась она в подъезде, незнакомая женщина стояла рядом. В руках у нее был небольшой кусочек хлеба, посыпанного сахаром – «Ешь, тебе еще рано умирать».
И она съела эту частичку жизни, лишь благодарно взглянув на человека, рисковавшего собственной жизнью ради спасения незнакомки.
Хлеб помог ей дойти до дома, но холодная земля сделала свое дело: зуб был застужен, и воспаление все распространялось. Лекарства в городе кончились уже давно, остановить инфекцию было нечем. Как же глупо – умирать в 24 года от зубной боли.
В комнату вошел отец. До войны он был профессором психиатрии, но медицинское образование Военно-медицинской академии – широкое.
Протянул бутылку шампанского – частичку старого, безвоенного мира. Раньше его подавали к семейному ужину, а теперь эта бутылка – единственный путь к спасению. Шампанское – сильный антисептик, и если прополоскать им рот, шанс на выздоровление будет.
На следующий день температура упала. Нет, ее время умирать еще не пришло. Она должна жить за двоих. За себя и за своего мужа, тело которого она везла на санках навстречу пустоте.

3. Смерть
Холод сковал дома. Когда-то величественные, горящие огнями тысяч свечей на торжественных приемах и балах, теперь они зияют пустыми глазницами окон. Словно внимательные и отстраненные черные зрачки смерти бесстрастно наблюдают за полуживыми горожанами. Да, она рядом. Ее можно почувствовать, легонько прикоснувшись посиневшей рукой к промерзшим стенам. Или ощутив губами вкус блокадного хлеба. Или взглянув на заметенные снегом бугорки, из-под которых еще виднеется лоскут белой материи.
В одном из безразлично смотрящих на голодных прохожих окон еще теплится слабый огонек. Буржуйка продолжает скудно освещать и согревать комнату. Пока горит огонь, есть еще надежда.
Но вот огонек становится все слабее, свет в окне уже почти не прорезает вечернюю тьму. Догорает последняя ножка стула, тусклыми лучами освещая лица четырех человек. Мысленно они уже далеки отсюда, на их осунувшихся лицах с заостренными носами покой. Грудь еще вздымается, рефлекторно перегоняя единственное, что есть в достатке в Ленинграде – морозный воздух. В углу, на одной из кроватей, женщина прижимает к себе мальчика, но тепло ее тела уже ему не нужно. Последнее, что его глаза видели во тьме – искры от догорающего пламени. Они звали его с собой. Туда, где тепло и нет голода. Туда, где люди наконец перестанут убивать друг друга.
Гаснет пламя. Как тлеющие угли уходят последние члены семьи, которые проиграли эту смертельную схватку. Сразу четверых унесла смерть в своем белом снежном саване.

4. Рынок
Замотанные в разнообразные лохмотья скелеты медленно передвигаются сквозь толпу других таких же людей. Их посиневшие руки бережно прижимают к груди небольшие кульки с самым дорогим, что осталось. В кульках – бриллиантовые серьги, кольца с разнообразными камнями, золотые часы, причудливые запонки. Все эти потерявшие свою ценность в голодном городе вещи живые трупы собираются выменять на хлеб или другую еду. Но ростовщики – те, кто имеет доступ к продуктовой кормушке – привередливы: они долго рассматривают товар, а потом уходят в поисках лучшего предложения.
Есть среди обитателей рынка и необычные люди: лица у них полные, на щеках странный румянец, черты лица одновременно и мягкие, и отталкивающие. И товар у них необычный – мясной бульон, котлеты, студень.
Девушка, сжимающая в маленьких окоченевших руках заветный кулечек с драгоценностями, знает, что покупать у них ничего нельзя. Разум ее чист: откуда в блокадном городе мясо? Даже крыс на улицах сейчас не увидишь. А вот мертвых людей – с избытком…
Кто-то трогает ее за плечо: предлагают хлеб. Буханку. Девушка раскрывает кулек. В платочке золотые серьги. В центре большая голубая бирюза, а по краям – венок из крупных прозрачных бриллиантов.
Слышится нечеловеческий вой: «карточку укралииииии». Торговец хлебом сразу же скрывается в толпе. Чуть поодаль на снег опадает гора лохмотьев. Человека в ней не видно, слишком он худой. Он ложится на снег, и больше уже не встанет. Потеря карточки означает смерть.

5. Ящик
Голод убивает медленно, мучительно. Без еды можно прожить значительное время, а если поддерживать существование 125 граммами хлеба в день, тянуть можно долго. Но любой, даже самый стойкий организм, однажды сдается.
Холод, царящий в комнате, лишь усугубляет положение. Тело требует энергии, чтобы согреться. Но произвести ее не из чего – даже крошки в доме нет уже давно.
Женщина в большом сером платке медленно встает с кровати и идет по темному коридору в дальнюю комнату. Ее не открывали уже очень давно: обогревать большую квартиру нет смысла. Драгоценное тепло нужно экономить.
В комнате стоит старинный красного дерева буфет – подарок на свадьбу то ли бабушке с дедушкой, то ли прабабушке. Вспомнить сейчас сложно, голодный истощенный мозг отказывается работать.
Красное дерево – это массив, горит оно долго. Женщина вынимает один из ящиков. Как же это тяжело. Ведь ящик совсем пуст, а так тяжело.
Хотя нет, в глубине ящика что-то есть. Какие-то коробки. Так вот почему у него такой вес.
Женщина аккуратно ставит ящик на пол: в нем чай, соль, сахар. Каждого – целая пачка! Как же все могли забыть про такое богатство? Вот же оно, столько времени рядом пролежало!
Спасены. По крайней мере, еще месяц они будут жить. А дальше будет видно.

6. Собака
Под лоснившейся когда-то коричневой шерстью теперь видны только ребра. Голова на тощих лапах больше напоминает череп собаки из анатомического театра. Обрубок хвоста все еще пытается приветствовать возвращающихся с мороза хозяев, но сил для этого уже не осталось.
Тор – боксер, чемпион множества выставок, представитель славной собачьей родословной. Только домашние зовут его Тором, для остальных он Тор Гаудиум Эгалитэ. Но сейчас он – лишь еще одна живая душа, которая мерзнет и голодает.
Двух его сыновей усыпили, когда была объявлена война. Наверно, они не понимали, что это единственный способ уберечь их от страшной гибели – голода или голодного горожанина.
Тора у хозяев не хватило духа усыпить. Он так посмотрел им в глаза, что сразу стало понятно: старый пес не простит им предательства. Он будет с ними до конца.
Несмотря на то, что каждый из семьи ежедневно делился с Тором своим пайком, большому псу этого было, конечно, мало. Собака не человек, приспособиться к условиям ей сложнее. Сейчас Тор мог только лежать и смотреть в пустоту, вспоминая свое щенячье детство.
Вот они вместе с хозяином идут на первую выставку. Тор еще совсем маленький и случайно проваливается в глубокую лужу. Она холодная, но теплые руки хозяина бережно поднимают его и укутывают во что-то мягкое.
Белая простыня полностью закрывает тело собаки. В неплотно сжатых зубах – крошечный сухарик. Сегодня вечером хозяева выроют яму в мерзлой земле и опустят туда горстку костей, обтянутых тонкой коричневой кожей. Ты был как член семьи, Тор, покойся же как положено.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Батхан
Имя
Вероника
Творческий псевдоним
Ника Батхен
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

Осколки Калки
Пали на поле червонны стяги,
Смяло дружины. Князья, беда!
Войско кольцом окружило лагерь.
С берега валом идет Орда.
Брошен отряд берестою в розжиг,
Всем на закате под доски лечь.
Тонет в крови богатырь Алеша,
Хрипло смеется, вздымая меч.
Чувствует шкурой – уходят братья
В звонкую зелень березняка.
Гаснет пожар безнадежной рати.
Тратятся силы, сдает рука.
Рядом Добрыня – ревет медведем,
Воздух хватает разбитым ртом,
Рубит сплеча, о победе бредит,
Даром что раны легли крестом.
Давит шелом, тяжелеют латы,
Клонится буйная голова,
Пояс сияет и манит златом…
Кукиш вам, жадная татарва!
Вашим коням не догнать Мстислава –
Рвался за славой, повел полки,
По уши в каше завяз кровавой.
Полноте, князь, не стыдись, беги!
Мы же, дружина, клялись на стали -
Братья на братьев нейдут войной!
Где ты, Добрыня? Глаза устали…
Кто там стоит за моей спиной?
Матушка, холодно… Вдоль по Калке
Волны гуляют, темна вода.
Поздно рядиться, искать подарки –
Мы не увидимся никогда.
Манит на облако ангел дивный…
Чудится войско у белых врат,
Пламя над куполом Десятинной.
Слезы Софии, немой набат.
Пляшет на крыше княгиня Анна –
Жадным раскосым ее не взять.
Жаркая ночь наступает рано.
Ноги Алеши в грязи скользят.
Черные кудри осыпал иней.
Губы шевелятся: Отче, ну!
Встану как вкопанный за Добрыню,
Лютого ворога рубану!...
Честным пирком завершая битву,
Пьют тургауды, собой горды.
В поле табиб, бормоча молитвы,
Этим и тем подает воды.
Просит «терпи», обмывает павших,
Шепчет с оглядкой: урус, беги!
…Ходит Алеша по синей пашне,
Небо сверкает из-под руки.

Плач Евпраксии
Таволга, таволга, кровь затвори,
От всякой твари заговори -
Дикого тура, серого пса,
Чеки тележного колеса.
Таволга, таволга, сына укрой,
Тихой и жадной вечерней порой,
Шапку и плащ из тумана скрои,
Пусть не найдут ни враги, ни свои.
Сокол строптивый глядит далеко,
Ханские стрелы летят в молоко,
Чистая сабля, сухая камча,
Алое корзно не рвали с плеча.
Не обещали белый бунчук,
Юных наложниц, коней и парчу,
Не утащили мешком из шатра,
Не разрешили дожить до утра.
Князь мой веселый уехал в Орду,
А воротился с монетой во рту.
Будет осада, беснуется тьма,
Терем княгини отныне тюрьма.
Грозные песни пойте, мечи,
Колокол звонкий, молю, не молчи,
Стража к воротам, в церковь родня,
Боже спаси тебя и меня!
Таволга, таволга, Волга-Итиль,
Крестик черненый на белой груди...
С каждым пожаром небо ясней,
Княжич смеется во сне.

Пожар Рязани
Уходили прочь от домов прочных,
Деревянных стен, золотых звонниц.
Плакала Рязань на груди ночи,
Бередила псов и детей сонных.
Поспешай гонец, разбуди князя!
Расскажи, что брат за людей просит.
Яростный рассвет терема красит.
Алые на травы сойдут росы.
Пламя полыхнет от застрех в окна,
Стрелы налетят кочевой стаей.
Белые березы закричат «больно».
Цену за позор отдадут сталью.
Не щадя ни вдов, ни седых старцев,
Ни святых отцов, ни коней белых,
Гибель по Рязани пройдет танцем.
Выкосит слепых, заберет смелых.
Быстрому гонцу не поспеть к сроку,
Не умыть лица, не испить меда -
На сырой земле проклинать бога –
Не было живых хоронить мертвых.
Пепел да зола до зари стынут.
Стыдная слеза на усах сохнет…
Собирай дружину, нападай с тылу,
Отдавай бойца, забирай сотню.
Отомсти за всех, кто ушел рано,
За купцов, певцов, кузнецов, ловчих,
Отомсти за Федора да Ивана,
Помни, что Рязани не будет больше.
Некуда вернуться и жить долго.
От костей волчицы воротят морды.
Не сыскать в кармане и сухой корки,
Не найти живых хоронить мертвых.
Стой-постой, гонец, не жалей силы.
Не щади себя посреди ада.
Поберечься, помнишь, жена просила?
Позабудь – и вспомни, как будешь падать…
Небо над тобой промелькнет Евпатий,
Сам иди до ирия – ангел занят…
Но зато на месте последней рати
Встанут строем стены другой Рязани.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Батхан
Имя
Вероника
Творческий псевдоним
Ника Батхен
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
3

- Малярный скотч? В строительном, прямо напротив вас!
- Черная икра кончилась? Увы, ничем не могу помочь, обращайтесь в рыбный отдел!
- Детка, куда ты так несешься?! Осторожней! Ну! Ай…
Пирамида подарков с грохотом осыпалась на пол. Взвизгнула дамочка в норковой шубке, охнул дедок, похожий на Санта-Клауса, захлопали в ладоши детишки – их привела в восторг суматоха. А вот менеджер торгового зала, Алевтина Петровна, пребывала в неописуемой ярости. Снова эта недотепа, бестолковщина, деревенщина!
- Юля, ну сколько можно! Немедленно наведите порядок и прекратите устраивать балаган! В следующий раз ведь уволю! Здесь АШАН, а не цирк шапито!
Суетливая остролицая Юля заторопилась, блестящие коробки выскальзывали из худеньких рук, вызывая новые приступы смеха у покупателей. Кто бы спорил, она была хорошим сотрудником – не пила, не воровала, никогда не опаздывала, находила общий язык даже с самыми вредными посетителями, умела утихомирить скандальную малышню и хамоватых подростков. Обычно работа у нее спорилась, но порой на Юлю что-то накатывало, она становилась мечтательной, рассеянной и до невозможности неуклюжей. Ну вот, опять!
Бутафорские коробки попадали словно карточный домик. Не дожидаясь подмоги, Алевтина Петровна бросилась собирать декор. Вдвоем они кое-как восстановили конструкцию. А вот наказывать недотепу рука не поднялась – Юля выглядела измученной, голубые глаза подозрительно блестели, личико казалось совсем прозрачным.
- Ступайте-ка на перерыв, пока народу немного. Чайку выпейте или кофе, пообедайте. И с новыми силами за работу. Договорились?
Тоненькая фигурка сотрудницы скрылась за стеллажами с бытовой химией. Расстроенная Алевтина Петровна посмотрела вслед женщине – не тянет, так нечего и работать! Может болеет или в семье неприятности? Впрочем, без разницы – отличится еще раз, подам докладную. Мое терпение лопнуло!
…Закрывшись в туалетной кабинке, Юля первым делом проверила защелку – точно никто не войдет. Потом скинула форменный жилет и белую блузку, с наслаждением повела плечами, распустила тяжелые волосы. Ах, как хорошо! Баночку она прятала в лифчике – еще одно дурацкое изобретение, оленья сбруя на тело. Серебристая крышка отскочила с легким щелчком, дивный запах лаванды и снега распространился по помещению. Мазь Бом-Бэнге, чудесное средство рождественских эльфов, возвращающее легкость крыльям и силу волшебству. Стоит нанести толику душистого зелья на лоб и натереть ладони – и можно чудесить, сколько заблагорассудится, пока запах не выветрится. …Вот только мази осталось едва на донышке – еще пара недель и придется возвращаться с позором. Или стать одной из многих серых теней, что населяют любой мегаполис, бродят по стылым улицам и бетонным коридорам, проблесками отражаются в темных витринах. Выбор за тобой, детка!
Рыжая Юлле Снежинка была, пожалуй, самым упрямым эльфом из свиты Санта-Клауса. Она всюду совала свой нос, обо всем спрашивала, со всеми спорила. Разнося по домам подарки, она норовила добавить от себя что-нибудь необычайное, заменить скучную книгу на альбом с боевыми единорогами, а пижаму с котятами на бальное платье. Плохим мальчишкам и гадким девчонкам, не заслужившим по мнению Санты и ломаного уголька, она подбрасывала калейдоскопы с ледяными узорами, шарики со снежинками и волшебные карамельки именно того вкуса, который хотелось попробовать прямо сейчас. Для почтенных старушек находились танцевальные туфли и пистолеты с мыльными пузырями, для ветшающих стариков – железные дороги и самолетики. Для затюканных молодых мам – подушки, превращающие минуту сна в час. Для художников – краски цвета неба над Глазго и красной глины Кентукки. Для скрипачей – струны из звездного серебра и ноты Паганини.
На концерте в заштатном клубе на Бауманской, когда безвестный мальчишка поднял на ноги сонный зал, закружил в буйном чардаше и рассыпал ворохом венского вальса, Санта-Клаус сломался. Он вызвал к себе Юлле и долго читал нотации. Чудеса не для всех и не просто так, их нужно заслужить, отработать, выпросить или хотя бы поверить, в то что они бывают. Верить долго, настойчиво, сильно, строить планы и ставить галочки в ежедневнике, переводить через дорожку старушек и кормить бездомных котов. А «всем даром» бывает лишь в книжках у сумасшедших русских.
Возмущенная Юлле топнула красным сапожком и разразилась гневной тирадой. Если забыть про старых зануд, не видящих дальше своей бороды, суть тирады сводилась к тому, что право на волшебство имеет каждый. И не нам решать, кто достоин, а кто не очень.
Грозный Санта взвился как снежный вулкан. Люди нынче не те, - кричал он. Люди нечутки, неблагодарны, неспособны ни видеть чудо ни оценить его. Лишь немногим, кто искренне желает и честно трудится, кто заслуживает и прилагает усилия, положено настоящее волшебство. Остальные обойдутся игрушками – машинками и домами, яхтами и брильянтами, куклами, притворяющимися живыми.
А вот и нет! А вот и да! Докажу! Докажи! Сделаю!
…Так Юлле и оказалась в Москве. В ярком, шумном, грязном и тесном городе, совершенно не похожем на чистенький и беспечный Северный Полюс. Люди здесь пили всякую дрянь, грязно бранились, били друг друга тяжелыми кулаками, ломали двери и челюсти, пинали собак, подавали в ресторанах копченую оленину. И не верили в чудеса, за которые не заплачено – налом или в кредит. Но не в привычках рождественских эльфов сдаваться при первой трудности.
Нарисовать правильный паспорт получилось с третьего раза – ни лепесток розы, ни дубовый листок не годились для документов. Юлле Снежинка стала Юлией Снеговой и устроилась на работу в первый супермаркет, попавшийся на глаза. В толчее народа проще затеряться, больше возможностей наблюдать и творить… Через неделю ее уволили – чудо с бесплатным эскимо для всех именинников почему-то не понравилось руководству.
В следующий раз она вела себя осторожней. Задержалась, освоилась, прижилась, старалась не нарушать правила, поддакивать бессмысленным разговорам. Друзей у Юли не завелось, но пожилые кассирши и одинокие мигранты охотно изливали ей душу – понимающий человек, даром что соплячка. И пространство для чудес оставалось – или по крайней мере чудилось наивному эльфу.
Год за годом Юля творила подарки – подбрасывала в корзины с товарами, прятала на полках, незаметно совала в сумочки и мешки. Для детей она придумывала удивительные игрушки, со взрослыми выходило сложней, но она старалась. Получалось, честно сказать, не очень. Сколько раз приходилось видеть, как музыкальная шкатулка или негасимый фонарик снова оказывались на полке и рассыпались в серебристую пыль – волшебные вещи гибнут, если их отвергают. Сколько раз хрустальные туфельки и колечки Альманзора просто прибирали с собой, даже не улыбнувшись – мало ли, пригодится смешная вещица.
Порой люди радовались, жадно хватали солдатиков и лошадок, звонкие мячи и книги родом из детства. Но Юля чуяла столько же – если не больше – счастья от новенького смартфона, дорогой сковородки или полной тележки сытной еды. И волшебство ее потихоньку истаивало, стиралось, словно монета. И чудесной мази Бом-Бэнге оставалось все меньше в заветной баночке. И все реже случалось выбраться полетать над безразличными крышами и пестрыми лентами автострад, полюбоваться звездами без засветки. Юлю держало только упрямство. Попробуем еще раз. И еще. И еще…
Кто-то снаружи нерешительно постучал в дверь. Время за полдень, народ прибывает, пора работать. А о будущем подумать завтра, вернуться домой и на одном крыле можно. Вот обрадуется зануда Санта – а ведь старик был прав! Юля демонстративно спустила воду, вышла из кабинки и вернулась в торговый зал.
- Бытовая химия прямо и направо, в восьмом ряду, за посудой.
- Книги в четырнадцатом ряду, налево, после игрушек. Да, детские тоже там.
- Какое молоко свежее? Бабушка, у нас все свежее! Пойдемте, я вас провожу и помогу сориентироваться.
- Выбрать подарок покупателю? Кому? Вам?!
У крупного, прилично одетого, но плохо выбритого человека было жалкое лицо. Тоска подернула льдом глаза, красиво очерченные губы сжались в тонкую линию, ранние морщинки тронули лоб и щеки. Он не выглядел неухоженным, бедным или голодным, но сильные плечи поникли и руки еле заметно дрожали. Что-то снедало его, томило и отравляло душу… Санту бы сюда, он лучше понимает мужчин.
- Ступайте куда глаза глядят и смотрите на полки. Что захочется взять – то и будет вашим подарком.
Покорно кивнув, человек пошел по залу. Он тяжело опирался на тележку, словно усталость клонила его к земле, тяжело поворачивал голову, медленно перебирал предметы. Прекрасно изданный Диккенс, почти настоящий вертолет с пультом, добрый испанский нож – откуда только в АШАНе, духи с запахом франжипани – жена любила этот липкий, приторный аромат. Честные вещи, которые можно купить за честные деньги. Не то. Не то. Не то.
Взволнованная Юля незаметно кралась следом. Чем бы таким порадовать, что бы такое отыскать для человека, которому позарез нужно чудо? Ключи от «мерса» - мальчики любят машинки, щенка фокстерьера – с этим не затоскуешь, встречу с пленительной незнакомкой, готовой на приключения? Чушь какая! Думай, Юлле, думай, ты эльф или палочка от карамельки?
Небольшая коробка, перевязанная голубой лентой. Оберточная бумага, картон, снова бумага. Пусто? Нет, что-то плотное чувствуется под пальцами. Конверт. Вскрывает. Читает. Есть!
…Будешь долго смеяться, но я живой. Переболел Эболой, месяц лежал, еще месяц выбирался из джунглей. Был на озере Чад, видел жирафов, снимал, как дерутся львы, подружился с местными егерями – никогда не пробуй их пиво! А потом жара доконала – плюнул на Африку, двинул дальше. Дома меня не ждут, сам знаешь. Так что обосновался в Греции, сижу на острове Скирос, развожу лошадей, варю сыр, купил неплохой домишко. Женился на местной, не поверишь – звать Пенелопа. Сыну четыре года, смышленый пацан растет. Приезжай если что, места хватит. Сплаваем на рыбалку, покатаемся по горам, покажу замок крестоносцев и пещеру с офигенными амфорами. А про ту телеграмму – забудь…
Продолговатый листок вылетел из конверта и спланировал на пол. Билет Москва – Афины, фамилия, дата, сумма. Вылет через три дня. Паспорт есть, шенген действует, денег и так хватает. Поразительно, с какой скоростью счастье меняет человека!
Довольная Юля притаилась за стендом с журналами, любуясь плодами своих трудов. Раз – заблестели глаза, глупый лед растопила непрошеная слезинка. Два – расправились плечи, выпрямилась спина, ушла противная дрожь. Три – походка сделалась упругой и легкой. Так должно быть человек шел однажды на Эверест – плечом к плечу с лучшим другом. Повезло, что Эбола в самом деле не доконала бродягу, а письмо затерялось на почте. Четыре… Что, простите?
- Спасибо! Спасибо, милая девушка, это чудо! Как мне вас отблагодарить?
Сияющий, сбросивший разом лет десять, незнакомец наступал на Юлю, собираясь то ли обнять, то ли кружить по залу незнакомую женщину в красном глупом жилете. От неожиданности она чуть не вспорхнула – вот был бы скандал.
- Летите в Грецию! – сказала Юля и добавила про себя «никогда не сдавайтесь».
Она проводила взглядом счастливого человека и вернулась к пирамиде подарков, поправила рулон пестрой бумаги, стерла пятнышко с красной фольги – лишь бы не затанцевать, пища от радости. Получилось! Вышло! Ура! Надо было с Сантой поспорить на лимонное мороженое с ванилью! Теперь и на Северный Полюс возвращаться не стыдно.
День потянулся своим чередом – переставить коробки с чаями покрасивее, пополнить полки с елочными игрушками и сверкающей мишурой, протереть разлитое молоко, собрать рассыпанные апельсины, отыскать маму потерявшемуся ребенку. Глядя, как проворно носится по залу сотрудница, менеджер Алевтина Петровна решила – не буду подавать докладную. Есть еще порох в пороховницах, пусть пошустрит пока деревенщина.
Между тем в голове у Юлле Снежинки роились отнюдь не цены и акции. Завтра доскребу баночку – и домой. Она упоенно воображала, что скажет смущенный Санта, как закряхтит, пропуская через кулак седую бороду, и все-таки улыбнется уголком рта. Как обрадуются братья и сестры, сколько эльфийского хлеба и золотого вина понадобится для пира, кто возьмется за звонкие арфы, кто достанет свирели и бубенцы. Как же славно будет потом очутиться в маленьком, белом как снег домике, совершенно одной. Завернуться в плед из медвежьей шерсти, долгую полярную зиму читать сказки, считать звезды и безмятежно смотреть в окошко. А потом над ледяными вершинами начнет понемногу светлеть и старик Хийси созовет всех – и добрых и злых – на вершину горы Растекайсе праздновать возвращение солнца. В чем секрет волшебства? Щедрость…
- Ще́дрик, щедри́к, ще́дрівочка – зазвучал звонкий голос. Худенькая девчонка встала у стеллажа с игрушками, бледнея от волнения. Начинать всегда страшно.
- При́летіла ла́стівочка, - подхватил яркий тенор. Парень в спортивном костюме, похожий на уличного громилу, подошел к девчонке, раздвигая толпу ошарашенных покупателей.
- Ста́ла собі́ ще́бетати, - встроились рыжеголовые близнецы-подростки, держась за руки.
- Го́сподаря ви́кликати, - откликнулась тяжеловесная немолодая женщина в темном пальто.
- Вийди, вийди, господарю, подивися на кошару, - в торговом зале внезапными огоньками засиял целый хор. Молодые и старые, стильные и нелепые, смелые и оробевшие от внимания люди вторили рождественской песне, выводили мелодию, поднимали ее к потолку. Вот и бубенцы зазвучали и дудка-сопелка засвистела задорно и скрипка струнами звездного серебра отозвалась – славим!
Охранники уже спешили к странной компании, но Алевтина Петровна остановила их. Пусть господа чудесят – это флэшмоб, она такое в ютубе видела. Попозируют минут десять и разбегутся, а магазину реклама. Последите, чтобы не мусорили, и хватит.
Вокруг поющих собрались покупатели со всего магазина. Защелкали телефоны, транслируя на весь свет: хоч не гроші, то полова, в тебе жінка чорноброва. Праздники приближаются, волхвы уже вышли в путь и ангел сидит на крыше! Закружились, затопотали храбрые дошколята, вытанцовывая, кто во что горазд – медвежонок, джигит, дискотечная дива. Румяная украинка-кассирша утерла слезы – как у нас на Черниговщине. Высокий старик отвернулся, пряча лицо – как у нас в семинарии. Кто-то наладился вторить, повторяя простые слова. Кто-то просто смотрел, тихо радуясь – благодать.
Ошеломленная, не верящая своим глазам Юлле Снежинка вглядывалась в хористов. Грузной женщине однажды достались коньки, с которых не падают даже неуклюжие тетки. Близнецы получили совершенно одинаковые автомобили на батарейках – как ни трудись, ни один ни обгонит второй. У девчонки в ушах сережки, дающие смелость выйти на середину комнаты. У малыша в рюкзачке прошлогодний мишка, отгоняющий страшные сны.
Ни один из людей не запомнил рождественского эльфа – они просто брали подарки и покидали большой магазин, отправляясь прочь, в самые разные жизни. Работали и отдыхали, ссорились и мирились, грустили и радовались смешным мелочам. Уходили дальше и дальше - чтобы однажды вернуться и подарить чудо всем даром.
…Банка мази Бом-Бэнге заполнилась до краев.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Батюк
Имя
Алина
Отчество
Игорьевна
Творческий псевдоним
Алина Батюк
Страна
Россия
Город
Люберцы
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
Российская таможенная академия
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

************
Она была весёлой,
Душа компании всегда .
Но лишь домой она вернётся -
Как вдруг кричит ее душа .
Она могла сидеть , смеяться
И маски разные менять ,
Но стоит ей одной остаться-
в слезах будет вся кровать .
Зачем грузить других проблемой?
Зачем ей ныть , страдать ? Зачем ?
Ведь можно ночью томной этой
Под музыку в окно глядеть …
Нет , она не романтична !
Она грустна , скучна , она одна …
Но только в дверь ты постучишься
Она будет весела .
И , может , с виду все прекрасно ,
Но в душе таится грусть .
А под масками веселья
В слезах своих будет тонуть.

***********************************

Слова - пустые речи ,
а сон - не сказка на Яву ;
Мы ищем что-то , лишь бы вечно не оправдывать вину .
Кричим мы о любви ,
но лишь коснётся всё поступка ,
Как чувства сразу все уйдут ,
Мы пустословим - это глупо , боимся , что нас не поймут .
И тот кто больше всех нам клялся ,
что будет рядом навсегда,
Уйдёт , не попрощавшись ,
обидев , не сказав «пока».
И трепет сердца будет слышен ,
и слёзы будут литься с глаз ,
ведь обещав , что будешь предан ,
ушёл к другой , который раз.
И снова бросил ты на ветер
слова свои , как будто трус .
Ты обещал , что будешь верен,
но ты ушёл , и мир мой пуст.

********************************

Вечер тёмный, снег, зима…
И лишь свист ветра у окна,
И тишина лишь та с тобой,
В этой комнате пустой.
От пустоты тут стало душно,
А в сердце холод, слишком грустно;
Одолевает тебя боль,
ты одинок, ты сам с собой.
Никто тебя тут не укроет,
лишь только в ночь печаль накроет,
Ты будешь думать и гадать,
За что могли так наказать.
В чем мой изъян? В чем мой порок?
За что сейчас так одинок?
За что сейчас сижу один
Смотрю в окно, лишь я и мир...
И сердце горечь испытает
И одиночество поймёт,
А ты теперь лишь привыкаешь
Никто тебя уж не спасёт

********************

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Бахолдина
Имя
Ольга
Отчество
Александровна
Творческий псевдоним
Лориэл
Страна
Россия
Город
Симферополь
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
Крымский федеральный университет имени В. И. Вернадского
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Это было время цветения яблони. Распускались первые застенчивые, нежные лепестки, которые так и норовил унести прочь резвый порыв ветра. Я старалась на замечать огрубевших ветвей, окрасившихся в болезненно серый, не задумывалась, почему, наводя порядок в саду мне приходится сметать безнадежно опавшую листву. Я верила, что старушка воспрянет, вскапывала землю вокруг, не жалела удобрений, говорила с ней, прислонившись лбом к статной кроне, может хоть это могло помочь.
Делла помогала мне заниматься садоводством сегодня, скрашивала рутину. Окинув клумбы намётанным глазом семидесятилетней женщины, я убедилась, что подвязывать розы без надобности, а ароматные травы у забора прекрасно растут сами по себе, пора заняться яблоней.
‒ Как ваша яблоня, бабуля Джемма?
Звонкий голосок раздался за спиной, я едва не уронила тяпку. Вот же Делла, хотя бы предупредила, что у нас гость, но ее взгляд был устремлен совершенно в другом направлении. Она уставилась на козырек крыши, на нём уютно устроилась зарянка, игриво чирикая, она осматривала местность, оценивая, насколько удачно здесь будет соорудить гнездо.
Скрипнула калитка, соседский мальчуган вприпрыжку устремился ко мне и повис на нижней ветви яблони.
‒ Не слишком хорошо, Мэтью, болеет, старушка.
Паренек оглядел дерево и задумчиво постучал по стволу.
‒ Может больше удобрения?
‒ Куда уж больше, да и не цветет она уже три сезона к ряду, жалко мне ее.
Мэтью принялся копошиться в ящике с инструментами и найдя излюбленный секатор, обмотанный синей изолентой, побрел в угол сада.
‒ Я подстригу расти-куст?
‒ Конечно.
Этот был неизвестный ботанике кустарник с широкими вездесущими ветвями, облепленными болотного цвета листьями размером с ладошку Мэтью. На самом деле, его бы давно выкорчевать, и дело с концом, но парнишке нравилось быть при деле, и я не могла лишить его этого.
Делла долго смотрела на меня, потом растеряно оглядела задний двор, и от нечего делать увлеклась муравьями, копошащимися у ее ног. Бледные веки тяжелели, но каким-то чудом все еще была здесь, незримо наблюдала за тяготами садоводства.
Я выдохнула и попыталась подняться. Колено хрустнуло, скрипнуло, и, по-моему, норовило покинуть место своего пребывания, но в этот раз мне видно повезло. Время уже не то. Я и забыла, как легко мне раньше давались прыжки и нежеланные пробежки по утрам, сейчас я бы все отдала за легкость в стопах и уверенную походку.
Я точно помню лето 1966 хотя может и 1968, но на самом деле это не так уж и важно. Важно лавандовое поле на склоне и то как мы неслись вдоль него с Делл. Петляя вокруг зарослей сирени я и не заметила, как меня нагнала Делла и, ухватив за руку, потянула за собой. Я поймала на себе ее искрометный взгляд, вцепилась в него крепко и бесповоротно.
‒ Делл, притормози, мы не доберемся до спуска целыми, а тебе между прочим вечером на танцы.
‒ Тебе тоже, милая.
В этом я сомневалась. Вряд ли мне было там место, я приходила туда разве что для того, чтобы посмотреть, как отплясывает Делл. Парни толпились, когда она выходила в центр зала, ее невесомое цветочное платье развивалось и окутывало стройные ноги. Делл вздергивала подбородок, так самоуверенно, что не один паренек не посмел бы пригласить ее на танец.
Она сделала два оборота, хлопнула в ладоши над головой, и ухватив меня за локоть вытащила на танцпол.
‒ Ну же Джемма, ради меня!
‒ Но… на нас же все смотрят.
‒ Не смотрят, а любуются!
Она положила руки мне на плечи, мои же закрепила у себя на талии.
‒ Мне плевать, Джемм, пусть даже весь мир будет пялится на нас, я все равно буду танцевать с тобой.
Мы неспешно кружились по площадке, изредка задевая разинувших рот танцоров. Улыбка не сходила с лица Деллы, даже когда я случайно наступала ей на носок туфли или замешкавшись, не успевала вовремя повернуться. Она светилась ярче, чем все гирлянды вместе взятые и озаряла меня.
‒ Вам помочь завести ее в дом?
Я качнула головой, словно отгоняя воспоминания. В спешке распихала их по самым потаенным уголкам памяти и обернулась к Мэтью.
‒ Что прости?
‒ Она спать хочет, глаза закрыла.
‒ И то верно, ‒ я подошла к Делле и опустила руку на ее раскрытую ладонь.
Слабый пульс блуждает по опухшим венам. Просто устала, и правда, пора обедать и спать.
‒ Было бы очень кстати, если бы ты помог довезти ее до крыльца, дальше я справлюсь сама.
Мэтью просиял от возможности быть полезным. Вдвоем мы управились с неповоротливым креслом быстрее. Я спрятала садовые принадлежности в чулан и предложила Мэтью чай. Он вызвался заварить его сам. Пока мы хлопотали на кухне Делла нехотя приоткрыла глаза и уставилась на стрелку часов, стоящих на журнальном столике. Тик-так. Её зрачки скакали вслед за секундной стрелкой.
‒ Что она делает? – Мэтью отставил чашку в сторону и принялся вглядываться в механизм.
‒ Следит за ускользающим временем, полагаю, ‒ я потянулась к пиале, доверху набитой кисло-сладкими лимонными леденцами и выудила два с верхушки. Один развернула и закинула в рот, второй положила перед Деллой.
‒ Держи, твои любимые.
‒ Она разве может их съесть? – удивился Мэтью.
‒ Не предложить, было бы грубо, ‒ мягко улыбнулась я и тут же горько вздохнула.
Конечно нет, конечно ей это не под силу. Она и так прилагает слишком много усилий чтобы удержаться на кресле. Глядя на ее старания, она очень старается, уж поверьте, я тысячу раз проклинала себя, что не была рядом с самого начала, упрекала себя тем, что все могло сложиться иначе, хотя точно знаю, что ничего уже не изменить. Когда я нашла ее в больнице Святого Луки, мне не верилось, что эта измученная старушка и правда Делла, моя Делла. Она была словно восковая фигура, порой я даже боялась, когда на нее падали солнечные лучи. Помню, как вопреки боли в колене опустилась перед ее инвалидным креслом. Дешевым, скрипучим креслом, на нем отошли в мир иной много постояльцев больницы. Как же мне хотелось поскорее избавиться от него.
‒Делайла, здравствуй, это я, Джемма, ‒ она подняла голову, чем вызвала удивление даже штатной медсестры, похоже, это было действительно событием. Она причмокивала потрескавшимися губами, словно подбирая слова.
Мне передали ее скрипя сердцем. Вряд ли кто-то и впрямь верил, что семидесятисемилетняя старушка сможет позаботиться о другой старушке, ко всему прочему страдающей невыносимым недугом, с замысловатым немецким названием.
Но я была нужна ей. За два года ни одного посещения, ни одной передачи. У Деллы не было детей, все родные, впрочем, как и мои, давно отдали души Господу. Но такова суть людей. Мы приходим в эту жизнь в полном одиночестве и в конце концов остаемся одни.
Я смотрела на понурую яблоню из окна спальни. Ночью она казалась еще более разбитой и несчастной. Может быть стоило послушать совета соседей и избавить себя от этой ноши.
Спальня была самой большой комнатой в доме не считая зала. Но даже здесь было трудно уместить две кровати. Без лишних раздумий я уступила Делле просторную двуспальную кровать. Я поправила одеяло подруги. Она уже проскользнула в мир снов, грудь надрывно вздымалась. Лекарств на прикроватной тумбочке как раз хватит на следующие два дня, а потом придется послать Мэтью за аптекарем.
На лоб моей старушки упал седой локон, все такой же вьющийся, как в восемнадцать лет, когда она приняла решение отращивать длинные косы.
‒Спокойной ночи, Делл, ‒ я нагнулась и коснулась губами ее лба.
‒Нет, нет Джемм, не спать, ‒ Делла тыкает мне в щеку книгу и устраивается поудобнее, ‒ сначала дочитаем главу.
‒У нас ночевка, а не вечер чтения, я так еле дышу после ваших танцулек.
‒Ха-ха наших? Сама отплясывала похлеще меня! Меня то еле хватило на танец с Джо, да и танцует он так себе.
‒Но хорош собой! – я отложила потрёпанную «Джейн Эйр» на тумбочку и выжидающе уставилась на нее.
‒Думаешь, выгодная партия?
‒Ну, твой отец точно в нем души не чает, сильный, статный, да и в хозяйстве смыслит.
‒Что он там смыслит? Как яйца у несушек сутра умыкнуть? Это и я умею.
Мы расхохотались, я невольно вспомнила, как в шесть лет соседский петух гонял Делл по двору, как она взвизгивала и подпрыгивала, не давая ему клюнуть ее в пятку.
‒Может он и хорош, ‒ заключила Делл, ‒но слишком самоуверенный, с его спесью мне явно не по пути.
На душе у меня потеплело, не хотелось отдавать лучшую подругу в лапы какого-то посредственного щегла, но на фоне Делл каждый из них казался посредственным и не имел шанса стать любимым.
На завтрак Мэтью принес домашние яйца. Не то чтобы я не могла сама выбраться в бакалейную лавку, но его помощь была очень кстати. Наседка Фанни, по словам мальчика, лично давала ему разрешение на изъятие яиц и щипала за пальцы всякого, кто приближался к ним без ее ведома.
Стол накрыли прямо в гостиной. Делла увлеклась документальным фильмом про китов. Не могу сказать наверняка, но, вроде бы, ей даже нравилось. Экран немного рябел после стольких лет эксплуатации. Отец притащил его в дом, когда цветное телевиденье только заявило о себе. Мы были едва ли не первыми во всем районе, кто располагал такой продвинутой техникой. Теперь же я единственная, кто может похвастаться этим старьем.
Давным-давно с Делл устраивались у экрана и до ночи могли пересматривать «Моя жена меня приворожила» и «Я люблю тебя Люси». Кассеты с ними еще долго передавались из рук в руки, но у нас задерживались дольше всего.
Мэтью скрутил омлет в рулетик и поглотил одним махом. Я к тому времени окончила кормить Делл и завершила утренний ритуал, вытерев остатки салата с ее подбородка.
‒Как думаете, ей понравилось, бабушка Джемма?
‒Думаю, она передает свой искренний комплемент Фанни.
Веснушчатый паренек улыбнулся. Весь день мы провели за уборкой. Разгребали старые комоды и ящики, на свой страх и риск полезли на чердак. Такая ревизия вынужденная мера в старых домах. Мэтью учтиво вывез Деллу на террасу, дышать пылью ей было совершенно ни к чему. Он щебетал с моей старушкой, указывал на небо и рассуждал о форме облаков. Я упустила момент, когда он успел перетащить во двор измученный проигрыватель и вдумчиво копался в пластинках. Повязав платок на голову, как сделал бы любой уважающий себя пират, я вышла на улицу. Мэтью проложил мне дорогу из пластинок, в потертых картонных обложках, раскиданных на дощатом полу.
‒Приглянулось что-то?
‒Не знаю, картинки красивые, но я слышал только Битлз и Элвиса Пресли.
Я пробежалась взглядом по содержимому коробки. Ничего особенного, ничего, чтобы могло усладить слух и заставить пританцовывать.
‒А что нравилось слушать Делайле?
Опустив иглу на пошедшую рябью пластинку, Делл переминалась с ноги на ногу в нетерпении.
‒Это чудесный мотив, вот, только послушай.
Дел произнесла первую строку песни точно попадая в такт и подпрыгнула.
‒Я услышала ее в кафе сегодня, удалось даже пластинку найти представляешь?
Еще бы, уж если Делл решилась на что-то, то добудет это любой ценой. Игла проигрывателя подскакивала и со скрежетом опускалась. Мы кружились по залу, вспоминая времена, когда у нас было время ходить на танцы.
‒Представляешь, Джо меня уже второй раз за муж звал!
Я едва не обрушила на себя книжный шкаф, от неожиданности столкнувшись с ним спиной.
‒Тот что ездит на потрепанном форде?
‒Он самый.
‒И что ты сказала?
‒Что подумаю, но мама уже вовсю начала пересматривать свадебные каталоги.
‒Вот как.
Я всегда предполагала, что Делл выскочит замуж раньше меня, она была хорошенькой, забавной, я же лишь в меру милая, но на вид какая-то нескладная, к тому же донельзя своенравная.
‒Тебе этого хочется? – я отошла к креслу, прервала танец сказавшись на судорогу в лодыжке.
‒Может быть, мне уже не шестнадцать чтобы бегать на танцы, как никак почти двадцать один, у мамы в моем возрасте уже были мы с сестрой. К тому же семья – это счастье!
‒Конечно, – кивнула я, и покосилась на заевшую пластинку, безвольно покачивающуюся вокруг своей оси. Разговор как-то не шел.
‒Эй, Джемма, ты чего? ‒ она потрясла мое плечо и заглянула в глаза, ее васильковые бусины поблескивали от тревоги.
‒Да так, задумалась просто, я в колледж, ты замуж, мы просто…
‒Нет! Ничего не просто! Все будет так же, вот увидишь! Потанцуем на моей свадьбе, потом отпразднуем твой диплом! Будем нянчить детей друг друга и не жалеть ни о чем, обещаю!
Я поддалась ее улыбке и рассмеялась. На её свадьбе мы и правда танцевали. Но даже несмотря на это, мне не удалось избежать тоски и ушла я с празднества слишком рано, потом еще долго говорили, что меня пожирала зависть, но это все враки. Диплом мы тоже отпраздновали, вместе с новостью о ее переезде. Уже не вспомню деталей, но Джо предложили неплохую работу, и он с радостью согласился, пусть даже для этого нужно было катить жить к черту на кулички. Мнения Деллы тогда особо никто не спрашивал. Это был второй раз, когда меня разъедала тоска, с ней я так и не смогла примириться, как не старалась.
Красотка Делла клялась писать каждую неделю, я же обещала рассказывать, как протекают дела в конторе, где мне повезло пустить корни сразу после выпуска. Но год за годом письма редели, превращались в открытки, редкие встречи и вовсе сошли на нет. Делла вновь и вновь переезжала, и в один момент ее адрес затерялся среди множества отметок на карте. Я тогда посчитала, что она бросила меня, как балласт прошлой жизни, лишнее напоминание о юности в крохотном городке, мысли о болезни меня никогда не посещали.
Начался дождь, Мэтью прибрал на террасе и вышел на лужайку. Накрапывало лишь слегка. Он резвился, поскальзываясь на траве и выкрикивал слова только что прослушанной песни.
‒Прости меня, Делл, ‒ я накрыла ее руку своей, она не пошевелилась, изучала узор на пледе, ‒ мне стоило отыскать тебя раньше, может тогда я бы смогла что-то сделать, замедлить необратимое, успеть сказать, как ты мне дорога и как мне жаль, что кроме писем я не смогла ничего тебе дать. Я ведь так зациклилась на жалости к себе, считала, что ты меня бросила, ради Джо, ради лучшей жизни, ради всего, чего я так и не получила, от чего бежала. Делл, мне жаль, мне так жаль.
Слезы катились по моим щекам спотыкаясь о глубокие морщины, словно ручей о горные расщелины. Я сжала руку Дел крепче и постаралась посмотреть ей в глаза, такие же искрящиеся, как и раньше. В них все еще была жизнь.
‒Ты очень дорога мне, Делл, обещаю, я буду рядом с тобой до конца, ‒ я задрала голову к небу, умоляя дать мне еще времени.
‒Бабушка Джемма! ‒ Мэтью, распираемый от восторга скакал по дощатым ступенькам, влажная прядь волос упала на его лоб, ‒ Яблоня!
‒Что с ней? – я встрепенулась, дождь прекратился, не успев начаться, солнце учтиво протискивалось сквозь тучи. На верхушке моего измученного дерева красовался застенчивый бутон.
‒Мм-м, ‒ послышалось где-то под боком, ‒а-аа...м-мм…
Делла приподняла голову, чтобы увидеть меня в полный рост и раскрыла ладонь, на ней покоился помятый лимонный леденец.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Бейко
Имя
Виктор
Отчество
Юзевич
Страна
Германия
Город
Ратинген
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Был просто какой-то сумасшедший летний вечер. Сами посудите: на городскую продовольственную базу пришло несколько вагонов с фруктами, товар скоропортящий, впереди два выходных дня и работники базы обратились к жителям близлежащих домов с просьбой о помощи в разгрузке. Жили мы довольно далеко от базы, но молва быстро дошла до нашего дома и все взрослые, бросив дела, рванули на «шабашку».

И мы, дети, оказались предоставленные самим себе...

А между тем уже приближалась полночь. Рассевшись на крыльце у подъезда одного дома, мы предались самому «любимому» занятию того времени - рассказыванием страшилок про «черные - черные гробы» или «летающих мертвецов». С каждым рассказом мы все теснее и теснее прижимались друг к другу, а когда на небе вдруг засверкали молнии и загремел гром, с визгом забежали в подъезд. Сбившись в настороженную кучку со страхом смотрели в открытые двери подъезда на неистовство стихии. Страх постепенно проходил, хотелось новых развлечений и кто-то предложил помечтать под считалочку, помните наверное: «На золотом крыльце сидели царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной. Кто ты будешь такой?» Тот, на кого это выпало, должен был угадать, кем же он хочет быть и считалочку запускали снова, начиная уже с него. Совпадало его желание с выпавшим на него при новом расчете – он объявлялся поедителем, нет – все начиналось сначала...

Сами понимаете, первый победитель объявился нескоро.

Им оказалась Лариса, девочка с вечно грустными глазами. Насколько месяцев назад у нее умерла мама и, если младшая сестренка на похоронах еще не понимая трагичности происшедего, постоянно лепетала какую-то чепуху, будучи постарше, Лариса уже понимала, что никогда больше не увидит радостной маминой улыбки и слезы большими горошинами так и лились из ее глаз.

И тогда и сейчас я очень жалел ее и был, говоря современным языком, просто шокирован, узнав, что в детском садике ребята очень плохо относились к ней, постоянно дразнили, а одну из дразнилок Сашка Белкин даже повторил ей в глаза при нас: «Лариса, родила Бориса, положила на кровать, стала ...опу целоваь». Я дернулся было осадить его, но Лариса очень спокойно прореагировала, даже не обратив на это никакого внимания, так что мой порыв так и заглох, не успев развиться в полноценную ссору...

Но мы отвлеклись. Победителю было дано право высказать свою мечту.

У Ларисы, уже ставшей Королевой мечтательно загорелись глаза, появилась загадочная улыбка:

- Когда я стану Королевой я сделаю так, чтобы у каждого мальчика и девочки были мама и папа!

Разношерстная «толпа» зачарованно затихла. Еще бы, она затронула самые сокровенные желания! Почти все присутствующие были из так называемых неполных семей...

...Судьба щедро одарила Ларису. Через какое-то время у нее появилась мама, не как в сказках – мачеха, а именно мама, в полном смысле этого слова. Надо было видеть, как от ее любви просто расцвела Лариса. Она действительно стала Королевой! И была ею на всех школьных, а потом уже институтских вечерах. Школу Лариса закончила с золотой медалью, а по окончании института получила диплом с отличием. Но та же судьба взяла за все это слишком высокую плату: Лариса ушла от нас не достигнув и сорокалетнего возраста, оставив своему мужу и моему другу двух очаровательтных девочек.

Как и много лет назад был морозный ненастный зимний день и крупные, как горошины слезы так и катились теперь уже из глаз ее дочурок...

Не приведи Господь, кому-нибудь увидеть это...

Следущим Победителем оказался, уже упоминавшийся, Сашка Белкин. Он тоже захотел быть королем и ему тоже повезло при вторичном пересчете.

Второй Король говорил только за себя:

- Если я буду Королем я стану летчиком! А потом буду летать на всех искуственных спутниках земли и ракетах!

Надо заметить, что к тому времени Гагарин еще не полетел в космос и такого распространенного понятия, как «космический корабль», просто не существовало.

...Сашка умнейший пацан, играючи получал «пятерки» по всем предметам, почти не заглядывая в учебники. В отличии от классических «отличников» был задирист и хулиганист и единственные «четверки», а иногда и «тройки» были у него по поведению. Это его и подвело. В то время в «моде» у пацанов было изготовление самодельных бомбочек, которые делались элементарно просто: в бутылку ложилось несколько кусочков карбида кальция, наливалась вода, бутылка плотно забивалась деревянной пробкой и швырялась как можно дальше. Происходящая в бутылке реакция сопровождалась большим выделением газа, который с оглушительным хлопком вдребезги разрывал бутылку. Однажды бутылка никак не хотела разрываться и Сашка, как самый отчаянный, решил усилить реакцию, взял и энергично встряхнул ранее выброшенную бутылку, а вот отбросить обратно уже не успел, она взорвалась у него в руке. Осколок стекла попал в глаз, навсегда похоронив Сашкину мечту о ракетах и спутниках...

Третьим избранником оказался Серега. Решил свернуь с проторенной тропы, «назначил» себя Царем и не «пролетел» при вторичном раскладе. Видимо под впечатлением Ларисиных заявлений о всеобщем счастье попер в ту же «степь», но не «прошло». Или говорил не так складно или «толпе» уже надоели подобные обещания, трудно сказать, но ему даже не дали закончить его «предвыборную речь». Взроптали массы, невзирая на то, что Серега был довольно крупный малый.

...Всю последующую жизнь он готовил себя к новым «свершениям и испытаниям». Занимался спортом, йогой, изнуряя себя до «потери пульса». При этом отлично пел, играл на гитаре был до ужаса начитан и эрудирован. При всем этом, почему-то пошел в армию, а в не институт. Для меня было просто потрясением, когда я узнал, что после армии он в одночасье спился, насколько раз лечился в лечебно – трудовых профилакториях (ЛТП) в одном из которых скончался совсем молодым...

Потом был Мишка, который после Серегиного «триумфа» предпочел не рисковать с «царством» и предпочел быть «как все» - королем.

Королем он обещал быть хорошим, защищать всех нас от врагов. И не только нас, а так же и нашу Родину. Будь мы постарше, мы бы,наверное, поаплодировали бы ему. Но мы были «букварями», учащимися начальных классов, а некоторые только собирались пойти в школу. Вот и сидели раскрыв от удивления рты, слушая речи про Родину...

...Мишка сдержал свое слово. Став офицером – десантником он побывал почти во всех горячих точках. Вот только звание Героя России он получил посмертно...

Нас было человек десять. Мы еще пытались определить следующего победителя, но у нас плохо получалось, ведь было далеко за полночь. Помню, мне тоже очень хотелось стать Победителем, я даже заранее решил кем я буду и что скажу, когда стану им. Но каждый раз у меня что-то не получалось: или я неправильно угадывал кем я стану и при следующем пересчете «пролетал» или просто заветное «Кто ты будешь такой?» выпадало на кого-либо другого...

... Я открыл глаза. Передо мной светился монитор компьютера. На нем - сайт моего родного города. Города моего детства. Мне показалось, что с момента, когда я прочитал последнее собщение, прошла целая вечность, но электронный циферблат часов в нижнем углу экрана бесстрасно показывал, что прошло всего лишь несколько минут. Вздохнув, я снова стал читать сообщение. Это был некролог. Если бы не подпись, я бы не узнал на большой цветной фотографии друга детства Петьку Клюя - так сильно он изменился. Мудрый взгляд, профессорские очки, благородная седина... Перечисление должностей и регалий заняло большую часть некролога.
Петька, Петька! Мы всегда гордились тобой! Тебе, как и мне, тоже не удалось стать тогда Победителем, но позже, в жизни, ты с лихвой возместил эту «неудачу». И, вот уже несколько лет, ты был единственным, кто остался от той кампании, сидевшей на «золотом крыльце» нашего детства...

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Бейко
Имя
Виктор
Отчество
Юзевич
Страна
Германия
Город
Ратинген
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Неправда, что время лечит. Неправда, что оно-лучший врач. Почти жизнь прошла, а боль так и осталась, рана кровоточит. Порой кажется, что кровь из раны становится всё алее и алее, а боль-до невыносимости острее.
 
 Если время лечит, то сколько нужно прожить жизней, чтобы затянулась эта рана,перестала кровоточить? Утихла, улеглась,наконец, боль?

 И что может сделать время как врач, если рану постоянно тревожить? Не специально,нет...

 Какое нужно лекарство, чтобы не узнать в промелькнувшей лёгкой фигуре знакомый силуэт, обдавший жаром воспоминаний? Не сравнить увиденную вдали вершину с той самой...

 Не заметить пруд, озеро, полянку в лесу, аллею в парке, одинокое дерево, которые так и кричат: "А помнишь?... "

 А сколько дней в календаре молчаливо и постоянно напоминают о тех прекрасных мгновениях, именно мгновениях, из которых были сотканы те счастливые дни! Это был настоящий праздник.

 Праздник, который был со мной.

...То лето было самое счастливое в моей жизни. Может быть потому, часто думал я, что тот год мы встретили просто здорово! Впервые мы встречали Новый год все вместе, одной компанией: два Вовки, Танька, Светка, Оксанка и я. Учились мы в разных классах, соседями не были, но как-то так случилось, что мы очень давно всегда были вместе.

 Один раз мы даже пытались вспомнить, с чего началась наша дружба, но версий было так много, что мы просто махнули рукой на эту затею.

 Новый год мы встретили, как полагается: звоном бокалов с шампанским и поцелуями на счастье в новом году. Мы были почти взрослые: у нас уже были паспорта и в наступающем году мы заканчивали школу.

 Потом мы пошли гулять. Погода была сказочно новогодняя: на темном чистом небе сверкали яркие звёзды, и, как ни странно, медленно падал пушистый мягкий снег. На площади, возле ёлки, был огненный карнавал: петарды, хлопушки, песни, танцы, гитары, гармошки...

 Под утро, когда разошлись по домам даже самые стойкие, случилось невероятное чудо: на небе начался самый настоящий звездопад! Астрономы называют это явление метеоритным дождём.

 Мы этого не знали и потому просто загадывали себе и друг другу самые сокровенные и несбыточные желания. Сбудься они - их хватило бы нам на несколько жизней...

 Весна тогда была тоже на удивление тёплая и ранняя. Снег сошёл очень рано и быстро. Так же стремительно, с треском освободилась ото льда речка и разлилась так широко, что временами перекатывалась через трассу, что шла вдоль неё, и тогда проезжавшие по трассе автомобили поднимали такие фонтаны, что издалека казались похожими на маленькие корабли.

 Хоть и нужно было усиленно готовиться к выпускным экзаменам, мы всё равно находили время, чтобы сходить на речку, посмотреть на взламывающийся лёд, покататься на льдинах, побродить по лесу, собирая подснежники...

 Лето наступило точно по календарю, в день нашего первого экзамена - 1 июня.

 Я понимаю, что "сморозил" глупость, сказав, " лето наступило точно по календарю," но именно в этот день, словно по команде, расцвели яблони, что для нашего северного города было совсем уже необычно. Необычным было и то, как всё это произошло: ещё накануне вечером не было даже намёка на цветение, а утром весь город вдруг оказался в кипенно- белых цветах.

 Не удивляйтесь, что в маленьком северном городке, вдруг оказалось так много яблонь. Картина вполне обычная для небольших городов, где преобладает частный сектор: завёз один селекционер-любитель что-то новенькое, и через перу лет все соседи обзавелись тем же.

 Так что на экзаменах у нас все столы ломились от букетов яблоневого цвета. Грешно,
конечно, губить деревья, но кто об этом думает в таком возрасте ?

 Учились мы хорошо и на экзаменах действовали, как Советская Армия в 1945 году: никто не сомневался в успехе, а на мелкие технические неувязки не обращали никакого внимания.

Готовились мы все вместе, одурев от занятий, той же кучей шли купаться. Именно с этого времени мы с Оксанкой были почти всё время вместе. Много позже, я часто жалел даже это потерянное нами время "почти".

 Не успел отгреметь выпускной бал с традиционным "Школьным вальсом" (...В ясный погожий сентябрьский денёк, робко входил я под светлые своды, первый учебник и первый урок...), как начался туристический слёт, где мы напоследок решили защитить честь родной школы, которой отдали десять лет жизни и которую навсегда покидали.

 Родную альма-матер мы не подвели, она могла нами гордиться: впервые в истории школы мы заняли первое место на этих соревнованиях и получили право защищать, теперь уже честь города, на республиканских соревнованиях.

 До республиканского слёта было чуть больше двух недель, и всё это время мы бездельничали самым наглым образом. Стояли "белые ночи" (наш город находится на одной широте с, тогда еще Ленинградом, ныне Санкт - Петербургом, но даже ленинградцы говорили, что наши ночи "белее", чем у них!), и мы до утра пропадали бог знает где, только не дома.

 Началась бесконечная череда праздников с народными гуляниями: День города, День молодёжи и прочие "Дни".  Жизнь города кипела, а мы вместе с ней и в самой её гуще...

 Я так и не познакомил вас с Оксанкой. Впрочем, что знакомить? Обыкновенная семнадцатилетняя девчонка. Невысокого роста, гибкая, стройная. Всегда загорелая, страшно спортивная, до отчаянности смелая и бесшабашная. Большие голубые глаза, короткая мальчишеская причёска, тогда она называлась "Гаврош", маленький задорный нос, красивые губы, шея, которую любой провинциальный поэт назвал бы
"лебединой "...

 Характер, который не опишешь ни одним из известных способов передачи информации. Все традиционные методы завоевания авторитета в мальчишеской кампании, вдребезги разбивались при общении с ней.

 Любую из названных ей книг, она уже прочитала, на мопеде и мотоцикле и даже на машине умела ездить, бегала и прыгала не хуже парней, а про спортивные игры, волейбол, баскетбол или настольный теннис и говорить нечего...

 Вобщем, с ней нужно было постоянно быть начеку. Максимом Исаевым - Штирлицем или Джеймс Бондом. Правда, в роли последнего чаще выступала она.

 Замечтавшись как то, мы попали в совсем глухую и дальнюю аллею парка. Уже достаточно стемнело и по закону детективного жанра из кустов появились трое до одури упитых кадра. Они были на голову выше меня, что совсем не вселяло оптимизм. Обступив нас, они так и не успели приступить к традиционному "Дай закурить".

Что-то маленькое и вёрткое вцепилось вдруг в волосы самому здоровому отморозку и начало таскать его по всей аллее. Очевидно, именно так воспитывали его дома, потому что он даже не пытался сопротивляться.

 - Убери от меня эту бешеную, - буквально через несколько секунд взмолился он, срочно ретируясь, получив свободу и таща за собой своих "гвардейцев".

Что оставалось делать мне?

- Как легко можно обидеть человека,- тоном клубного джентльмена глубокомысленно произнёс я, - бедняга, как и Остап Бендер, после этого, он, наверное, совсем потерять веру в человечество...

- Что совсем даже не смертельно, учитывая его состояние, - ничуть не смущаясь закончила за меня Оксанка.

Вдалеке звучала песня Высоцкого: "... их восемь, нас двое, расклад перед боем не наш, но мы приняли бой..." Не знаю, как всё это ассоциировалось, но с тех пор, вот это
высоцкое: "Нас двое!"- стало для нас что то типа девиза, талисмана.

 Наш город был молодым и построен по классическому советскому стилю: в центре-огромная площадь с Дворцом культуры и фонтаном, по краям площади городские и партийные учреждения, центральный универмаг и ресторан. Вобщем, всё как у людей.

 Дворец культуры был построен недавно. Большое красивое современное здание, с огромным козырьком над входом и полностью стеклянной стеной зала, где проводились танцы. В тот вечер мы просто гуляли. До нас донеслась музыка, явно с площади. Мы переглянулись. Ансамбль, который играл в ДК , было едва слышно даже на площади, а мы находились довольно далеко от неё. На площади ансамбль не играл никогда. Мы начали фантазировать.

...Наверное, в честь праздника, в ДК открыли окна и в них выставили акустику, что б повеселить народ перед танцами... А народ не будь дураком, стал танцевать под эту музыку прямо на площади...

Оксанка фантазировала больше всех. Её несло, как Остапа Бендера в Нью - Васюках:
 
- Представляете, вся площадь танцует, а музыканты играют и поют стоя на козырьке ! И микрофоны, и аппаратура, и колонки-всё на козырьке! А солисты входят и выходят через окно в зале. И музыкантам здорово: не нужно никуда выходить покурить...

Смеясь и добавляя всё новые и новые преимущества танцев на свежем воздухе, мы дошли до последнего поворота на площадь, повернули и остановились поражённые: танцевала вся площадь, музыканты играли, стоя на козырьке, там же находилась аппаратура, через открытое окно кто то постоянно лазал из зала на козырёк и обратно... И даже некоторые музыканты играли с сигаретами в зубах!..

 Республиканский туристический слёт поразил наше воображение: ничего более грандиозного и необычного нам ещё не приходилось видеть. Встречали нас не цветами и музыкой, а скромной табличкой, на краю платформы, с нарисованной на ней стрелкой и надписью " Слёт". В конце более чем полутора километрового пути по лесной дороге, находился не фешенебельный отель с ресторанами или, на худой конец, общага с захудалой студенческой столовкой, а всего лишь одна большая палатка с надписью: "Штаб слёта".

Нас проводили на отведенный нам, пока ещё пустынном берегу пруда, участок, показали, где брать воду (почти рядом, метров 500 - 600), где туалет (примерно на таком же расстоянии).

 Дрова можно было брать везде, с условием не рубить живые деревья и кустарник. К вечеру вдоль берега пруда дымилось более сотни костров.

 На следующий день было открытие слёта. Была огромная поляна, которую амфитеатром окружали холмы. На поляне, из нескольких грузовиков с опущенными бортами, сделали сцену.

 В центре поляны - пока ещё не зажжённый, более чем трёхметровый костёр.

Организаторы слёта были больше туристы, чем политики и свели к минимуму занудную торжественную часть, "предоставив слово" отличному вокально - инструментальному ансамблю. Зал, вернее лес, взрывался аплодисментами после каждой исполненной песни.

 Концерт заканчивался, со стороны города послышался шум, летел вертолёт. Пока он делал круг над поляной, "сцену" переместили на край поляны, там же сел вертолёт. Из него вышел капитан команды - победительницы прошлогоднего слёта, с переходящим кубком в руке, выполненном в виде факела. Факел был зажжен от Вечного огня Славы у Могилы Неизвестного солдата республиканского города.

 От него был зажжен костёр слёта. Потом были танцы под живую музыку ансамбля. Сейчас это слово  "романтика" прочно забыто, а тогда...

 Помните, наверное: "... Мы с тобой осторожно, в тихом вальсе плывём. И поляна лесная, закружилась слегка. А вокруг голубая, голубая тайга..."?

 В августе у нас начались первые неприятности. Дала сбой тактика Советской армии в 1945 году. В институт поступили только мы с Оксанкой и Танька. Двух Вовок с перерывом в день откровенно "завалил" на экзамене по физике один и тот же преподаватель, а Светка, глядя на них, просто "перегрелась" и не смогла решить на письменной математике несколько элементарных для неё примеров.

 Переживали ли мы?

 Конечно! Но в тоже время мы уже понимали, что после школы начинается другая жизнь, и дороги в ней не всегда будут усыпаны розами или их лепестками...

 Я не оговорился вначале, сказав, что счастливым в тот год было только лето.

 Потому что случилось всё в первый день осени, 1 сентября.  В этот день, мы по традиции всегда ходили после школы в лес.

 Первое сентября в том году выпало на воскресенье, и у нас была возможность не нарушить традицию, поезд отходил вечером.

 Нас собралась большая кампания, человек десять. Пошли на красивую вершину, которая была видна из любой точки города и стояла на берегу речки, нависая над ней.

 В своё время, в самое жаркое лето, городские смельчаки любили нырять с неё, но потом на пруду, где вода была теплее, сделали вышку и надобность в подобном героизме отпала сама собой.

 Незадолго до этого по телевизору показали фильм "Кавказская пленница ", и девчонки, напевая задорное: "Где-то на белом свете...", на каждом камне демонстрировали уже подзабытый твист. "Шуриков", просящих девушек идти по ровной дороге, тоже хватало и даже на их лукавое :"А может...?", всегда находилась кандидатура на роль "ишака", чтобы показывая на него, твёрдо сказать: "Нет! Он!". Было весело, был костёр, шашлыки и, конечно, сухое вино.

 Потом решили сфотографироваться. Прямо у обрыва. Утихомирить разгулявшуюся кампанию было нелегко, все дурачились, ставили друг другу "рожки". В конце - концов, я "психанул" и, сворачивая фотоаппарат сказал, что птичке надоело ждать, и она не хочет вылетать из объектива фотоаппарата. Толпа примиряюще загомонила: "Мы хорошие, мы больше не будем", а Оксанка даже поцеловала меня , перед тем, как дисциплинированно "встать в кадр".

Весело помахала рукой...

Такой я и запомнил её. С приветственно поднятой рукой, причёской и улыбкой Нины-комсомолки, спортсменки, студентки и просто красавицы. С губами, еще не остывшими от поцелуя...

...Я не увидел Оксанку в видоискателе фотоаппарата, но все же нажал на затвор, который сработал почему то с громким всплеском. Ребята ещё не поняли в чем дело, а я уже бежал к обрыву, твердя, что с него ныряли сотни людей.

"Оксанка, нас- двое!"

Хотел оттолкнуться, но нога попала в пустоту, и я позорно полетел в воду. На моих глазах, огромный валун, с которого сорвалась Оксанка, тяжело и как бы нехотя, ухнул в воду.

На то самое место, куда долей секунды раньше, упала Оксанка.

...Упав в воду, я ударился о тот же валун, но удар был смягчен двухметровой толщей воды.

 Оксанке же, валун нанес " травмы, несовместимые с жизнью ". До берега было недалеко, и я успел вытащить её на берег, прежде, чем потерял сознание. Я ничего не помнил и об этом узнал много позже. Полагаю, что мою роль сильно приукрасили, всего скорее, нас просто выбросило на берег течением.

 После больницы я "перекинул" документы из института в военкомат, благо начинался
осенний призыв, и уговорил военкома призвать меня с первой партией.

 В том городе я бываю очень редко. У меня нет ни одной фотографии Оксанки - беда всех сапожников и фотографов. Даже последняя плёнка оказалась безнадёжно испорченной - я прыгнул в воду, не сняв фотоаппарата.

 Институт я всё же закончил. Не тот, в который мы поступили и не по той специальности.
Помня, как восхищалась Оксанка парнем, который закончил два класса в нашей школе за один год, второй и третий курс института я тоже закончил за один год.

 Единственная материальная вещь, которая напоминает о том счастливом времени и об Оксанке - билет участника областного слёта туристов.

 Маленькая разноцветная брошюрка, с выполненными, в форме детского рисунка, мальчишкой и девчонкой на обложке.

 Глянцевые, весёлые, так и не потускневшие от времени, с рюкзаками, они всегда напоминают мне о том прекрасном лете, о том празднике, который был со мной.

Э П И Л ОГ

  С тех пор прошло много лет. Наши потери увеличились. И прошлое тоже случайно напомнило о себе...

 Недавно от нас ушла неунывающая Светка.

 Незадолго до случившегося мне удалось с ней повидаться - она лежала в центральном онкологическом центре, якобы на обследовании. Шансов "выкарабкаться" у неё практически не было. Она перенесла страшнейшую в своей жизни трагедию- в Чечне погиб её единственный сын. Он был офицер, старший лейтенант.

 Видимо, он настолько насолил чеченским боевикам, что те так и не отдали его тело. Пережитое ли, неизлечимая ли болезнь, а может, всё вместе, настолько изменили Светку, что я не узнал её. От бывшего комсомольского, позже партийного работника, а ещё позже преуспевающей бизнес - вумен, как она часто любила называть себя, не осталось ничего.

 Мы проговорили несколько часов, последние полчаса, больше молчали, стоя у окна в холле, не в силах попрощаться. Оба понимали, что эта встреча - последняя.

В какой- то момент, Светка задумчиво, словно говоря сама с собой, тихо и как- то безжизненно сказала: "Я всё время жалела вас, тебя и Оксанку... Особенно её... Вы так любили друг друга... А теперь я ей завидую... Она лежит вместе со своим ребёнком, а я буду лишена даже этого..."

Я вздрогнул. Взглянув на меня, она испуганно вскликнула, прижав ладони к губам, глядя на меня округлившимися глазами: "Ты не знал?"

Я отрицательно покачал головой не в силах вымолвить ни слова. Я плакал...

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Белинский
Имя
Валериан
Отчество
Платонович
Творческий псевдоним
Конструктор
Страна
Молдова
Город
Бельцы
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
Одесский Политехнический институт
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

ХРУСТАЛЬНЫЙ АИСТ

Когда весна теплом повеет
И город к празднику готов,
Хрустальный аист к нам поспеет,
Он обживает бельцкий дом.
Он здесь не гость, он здесь хозяин,
И твёрдо знает этот мир,
Престижа, славы он достоин,
Элиты певческой кумир.

Хрустальный аист, бельцкий аист,
Моя хрустальная мечта.
Хрустальный аист, бельцкий аист,
Ты поселись к нам навсегда.
И потеснится Белый Аист,
И удивится целый свет:
Хрустальный аист – Белый Аист,
Две птицы конкурсных побед.

Конечно, нам не безразлично,
Куда уедет главный приз.
Хрустальный аист, ты отличный,
Для честных конкурсов девиз.
И мы не будем обижаться,
Пускай сильнейший победит.
Ведь конкурс снова повторится,
Хрустальный аист – прилетит.

Когда на сцене все сойдутся,
Награды лучших обретут,
Хрустальный аист соберётся
И поспешит в обратный путь.
Пусть он летит с молвой по свету,
Пусть знают все, что в Бельцах есть,
И конкурсанты, и таланты,
И самолюбие, и честь.
© Белинский Валериан 2014

ДРУЗЕЙ НАДЁЖНОЕ ПЛЕЧО

С годами уже круг друзей
И круто всех посеребрило.
Навечно в памяти моей
Всё то хорошее, что было.
Мы в дружбу верим горячо
И каждый очень твёрдо знает,
Что в жизни крепко помогает
Друзей надёжное плечо.
Припев:
В радости друг познаётся,
Друг познаётся в беде.
Брошусь я, если придётся,
Срочно на помощь тебе.
Всё я отдам без остатка,
Только бы выжил бы друг.
Друг мой столичный, друг закадычный,
Старый студенческий друг.

А мы нежданно разбрелись
По зарубежьям и по свету.
Друзей - товарищей своих
Находим мы по интернету.
Мой друг в Москве, в Рязани друг,
В Нью-Йорке друг и в Тель-Авиве.
В Калининграде и в Пекине,
В Новохопёрске -- тоже друг.
Припев.
Не мыслим жизни без друзей,
Но реже встречи, расставанья.
Киваешь: здравствуй и прощай,
И мимолётнее свиданья.
Мы беды все переживём
И мы себя ещё покажем.
И не изменим дружбе нашей,
Пока мы дышим и живём.
Припев.
© Белинский Валериан 2020
РЫНОЧНЫЕ ТОРГОВЦЫ

Нас сделали аграрною страной,
Заводы наши вмиг разворовали.
Пошли мы в мир с протянутой рукой,
Всем по фигу, как мы существовали.

Мы раньше были Родине нужны,
В бюджет давали денег под завязку.
Чтоб выжить мы пошли все в торгаши
И продаём последнюю рубашку.

Мы наводнили рынки, бутики́,
Нас продают, меняют, покупают.
Нас душат и законы, и чины,
Немыслимым налогом облагают.

Колючий холод и жестокий зной,
Нам нипочём вся эта непогода.
Зимой и летом, раннею весной,
Мы на посту в любое время года.

А мы хотим, чтоб всё – как у людей,
Любви и счастья, бизнеса, работы.
Семьи, детей, внимательных мужей,
Здоровья, и удачи, и заботы.

Но если стать попросит нас Страна,
За кульманы, станки и волокуши,
Мы личный план свой выполним сполна,
Страну разруха злая не задушит.

Надеемся, что мы живём не зря,
Что здравый смысл всё преодолеет,
И жизнь вернётся на круги́ своя,
Удача постучится в наши двери.
© Белинский Валериан 2014

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Беляева
Имя
Виктория
Страна
Россия
Город
Ростов-на-Дону
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

Дедушка

Дашка сломала позвоночник весной на соревнованиях. Единственная девчонка на секции дзюдо никогда не проигрывала, не плакала от боли, не сдавалась. Вот и тогда билась до последнего, даже когда в груди что-то сдавило, сжалось, стало невозможно дышать, Дашка сумела закончить бой. Награждение победителей она пропустила, как и выпускной по случаю окончания пятого класса. Мимо нее прошли и каникулы, и лето с друзьями. Да много чего.

Вначале она не вставала с больничной кровати, потом лучшим другом стал корсет. Он поддерживал, он помогал поправиться, он молчал и терпел ее. Как только врачи разрешили перебраться домой, родители сразу же перевезли ее.

Первое время навещали товарищи из спортивной секции и одноклассники, пили чай, болтали о всяком, пока Дашка от сведений из чужой жизни не укладывалась в кровать.
Шли бесконечные месяцы восстановления. Товарищи появлялись реже, а потом и вовсе, точно растворились во времени. Телевизор, книжки, соцсети, все надоело до тошноты.

Миха, лучший друг, вообще уехал в другой город, только на прощание притащил своего кролика Андрея. Сказал: “Я вместо себя его тебе оставляю. Андрюха знаешь какой умный, меня в сто раз умнее. Будете вдвоем мне смски и письма писать, как раньше люди друг другу отправляли, в конвертах. Ты, главное, Дашка, не одна теперь, под надежным присмотром. Не раскисай, докладывай обстановку, как дед шутит!”
Сказал и уехал. Дашка потом всю ночь прорыдала, обнимая мягкого и теплого Андрея. Он пах морковкой и Димкиным шампунем. Родители совсем не ругали за то, что Дашка держала кролика в кровати. Им просто было некогда, особенно папе.
Еще летом он переехал на съемную квартиру, сказал тогда Дашке: “Это на время, нам с мамой надо чуть-чуть выдохнуть, разобраться кое в чем, проветрить мысли. Это к лучшему. Все наладится, курносая, все наладится!”

Мама приходила поздно, а Дашка с кроликом целое лето проторчали на балконе. Внизу шумел город, чирикали веселые птахи. Жуки и те летали, демонстрируя свою вертлявость и шустрость. Один или два раза забегала подруга-Ленка и сестрой, но какой им был интерес сидеть на балконе и слушать, как кролик хрустит капустой, когда во дворе все мальчики строили между гаражами и деревом палаточный лагерь, а потом все мчались на речку?

Папа приходил по четвергам и субботам, приносил консервированные персики и вафельный торт. Только Дашка все это разлюбила еще в детском саду. Однажды она спросила:
- Пап, а ты, когда вернешься домой?

Он пожал плечами, глянул на телефон, подмигнул и пошутил:
- Меньше народу, больше кислороду! Не вешать нос, курносая, вам тут с Андрюхой и без меня хорошо, верно же?
Дашка тогда вафельный торт выбросила. И подумала, что все у них в семье точно так же, как в семье у Ленки. Ее родители перед разводом тоже вначале разъехались “на время”, а потом навсегда.
Но у Ленки была бабушка. Она в соседнем доме жила, и девчонки бегали к ней “на ватрушки”.
У Ленкиной бабушки в доме пахло геранью и выпечкой, а на табуретках лежали круглые вязаные “подпопнички”, их так бабуля называла и смеялась. Тогда на ее пухлом лице появлялись ямочки, и она становилась похожа на весёлую девочку. Когда подружки от нее уходили, бабушка крестила каждую поочередно, целовала в лоб и шептала: “Спаси и сохрани тебя дитятко, Господь Бог наш Иисус Христос” и заворачивала в пергаментную бумагу оставшиеся ватрушки.

Дашка обожала это время и Ленкину бабушку, как родную любила. У самой Дашки никого кроме мамы и папы не было.
Вернее, не так. Мамины родители умерли еще до Дашкиного рождения, а родители папы жили где-то на севере.
Дашка их никогда не видела. Папа в юности почему-то поругался с ними и уехал, а мириться никто так и не захотел.
Потом, когда Дашка еще в детский сад ходила, он летал на похороны бабушки, привез ей тогда с севера каких-то кислых ягод и кедровых орехов.
В фотоальбоме хранилась один снимок, с него смотрели на мир строгий мужчина и женщина со смешными и кокетливыми кудряшками.

Однажды Дашка спросила у мамы, кто эти люди.
Мама тогда подернула плечами, побледнела и сказала: “Твои бабушка и дедушка”.
Больше ничего не ответила, выдохнула и убрала альбом. Дашка же вытащила ту фотографию и стала глядеть на снимок каждый день. Ей даже показалось что нос у нее точь-в-точь как у бабушки.
Потом она куда-то засунула эту фотографию, а после того, как сломала позвоночник, вообще перестала думать о папиных родителях.

Пока Даша сидела дома, успела перечитать все романы Дюма и все части Гарри Потера. Мама, когда уходила, интернет отключала, чтобы “не тупела и не отвлекалась от нормальной жизни доченька”. Дашка и сама не хотела тупеть, но в компании кролика ничего занимательного не было. Только теплые воспоминания о Михе.

Кроме папы к Дашке приходила тетя Рая, она занималась с ней лечебной физкультурой и рассказывала, какие у нее сыновья “остолобые”, но “упертые, как и положено спортсменам”.
Дашка эти истории слушать не хотела, вообще ничего о спортивных достижениях. Она для себя придумала, что теперь, через книги путешествует во времени, представляла себя Констанцией, которую спасает Д’Артаньян, похожий на Миху или Ассолью, ждущей Грэя.
Она для этого останавливалась на любимом фрагменте. Перечитывала его по десять раз, щурила глаза и ныряла в одеяло. Так она становилась частью выбранной истории. Иногда она даже засыпала после таких “перемещений”. Ей снились лес и домик, в котором жили бабушка и дедушка. О снах Даша никому не рассказывала. Казалось, что стоит рассказать, как они перестанут сниться.

К осени тетя Рая приходить перестала, из-за школьных заданий мама включила интернет. Дашку оставили на домашнем обучении. Несколько раз в неделю с ней через zoom общались учителя, спрашивали о выполненных уроках, давали задания.
Миха почти перестал писать и по электронке, и письма в конвертах.
Дзюдоисты поехали на соревнования и прислали ей оттуда фотки с подписью: “Жалко, что ты больше не с нами”.
Ленка с сестрой пришли один раз и принесли от бабушки ватрушки.

Дашка ватрушки оставила на стуле. Их обнюхал и куснул кролик.
“Вот и хорошо, не нужны мне ни ватрушки, ни друзья, ни дзюдо дурацкое” – подумала Дашка и удалили с телефона фотки всех разом.
Потом наступил четверг, но папа написал, что не сможет прийти, потому что “закрутился и не успевает”. Дашка еле высидела на дистанционном уроке географии. Пока учительница чихала, Даша шепнула кролику: “Зачем мне сдалась эта география, все равно я на север никогда не поеду!”
Когда урок закончился, она хотела подогреть себе суп с фрикадельками, но в дверь кто-то позвонил, потом еще раз и еще.
Даша подошла к двери, стала на цыпочки, но ничего не разглядела в крошечный глазок. Мама предупреждала ее, что открывать двери “кому попало” не следует, надо выяснить точно, кто стоит за дверью. Дашка очень ждала кого-то такого же близкого как папа или Миха, кто вдруг без предупреждения придёт к ней просто так, потому что соскучится и станет трезвонить, потому что уже не сможет дождаться, когда же она, наконец, откроет двери.
Вот такой же точно, как она мечтала, трезвон раздался, но в глазок никого нельзя было разглядеть.
Лампочка в тамбуре перегорела, раньше ее заменял папа. Дашка вздохнула и спросила:
— Кто там?

Голос за дверями откашлялся и тихо сказал:
— Дашенька, внучка, это я – дед Степан. Из Мурманска. Слыхала обо мне?

Дашка от неожиданности чуть на кролика не наступила, подняла его с пола, кивнула, открыла двери.
Дед оказался с седой бородой и белыми, как сугроб, волосами. Даша распахнула двери. Поглядела на незнакомца, ответила:
— Проходите, пожалуйста. А Вы к папе приехали?

— Да чего ж ты мне выкаешь, внучка. Давай-ка на ты, мы ж\ люди родные. Я и папе, и к тебе, и к маме. К семье своей.

Дашка почувствовала в груди щекотку, кивнула:
— Я ведь вас, то есть, тебя, никогда не видела, а незнакомых людей на Вы называть привычнее.

Дед Степан улыбнулся, коснулся ладонью Дашкиной макушки, открыл сумку, достал лукошко:
— Вот тебе гостинцы всякие, внученька. Чаем с дороги напоишь?

Дашка пригласила деда на кухню, обрадовалась про себя, что корсет сняла, надоел он, да и как такого гостя в этом наряде принимать? Не на девочку похожа, а на Терминатора, так Миха ей говорил: “Ты, Дашкин, теперь настоящий Терминатор в корсете!” Пока чайник закипал она спросила:
— Ты к нам на разок приехал?

- От чего ж на разок, навсегда, если, примите.

Ты, милая, не подумай, я к вам не обузой явился. Давно зрел, давно думал, а потом сердце раз и закололо, заколотило. Говорю себе: “Старый ты леший, как живешь, у тебя ж внучка растет, сын и невестка, в конце концов. Целая семья твоя, старик непутевый!” Вот и решил навестить вас вначале, а вдруг не выгоните, тогда уж и домишко здесь приглядеть задумал. Все ведь ближе к вам. Ты как, не против, внученька?

Дашка улыбнулась:
— Ни против. А ты почему раньше не приезжал, дедушка?

— А дурной потому что был.

— Это как?

— А вот так. Бросил отец твой учебу в мореходке. Я ведь мечтал, что он по моим стопам пойдет, корабли водить станет, а он другую судьбу записал себе на сердце. Встретил в поезде мамку твою и мотанул с учебы ни слова не сказав. Все бросил и за ней. Потом как снег на голову свалился, говорит: “Мы теперь муж и жена, жить будем вместе, не вышел из меня капитан, буду электриком”. Я тогда осерчал до жути, понес на них с молодой женой и в хвост, и в гриву. Ну не язык ведь у деда, а помело, да и характер тот еще, рогатый.

Дашка хохотнула:
— А мне папа раньше все время говорил, что я вся в деда, упрусь рогами и все тут.

Дедушка Степан поправил Дашке косичку, кивнул, продолжил:
— Вот и бабушка твоя, Анюта, меня бараном упрямым звала. Я когда на отца твоего осерчал и Анютке запретил с ним говорить.

Отец твой, тоже нашей рогатой породы вышел. В ответ на мои глупости с молодой женой развернулся, в чем был и поминай как звали.

А потом уже и я на принципы, и он на принципы, как на вилы полезли. Хуже баранов, ей богу. Нет бы мне, как старшему, поумнее быть, покаяться за глупые слова, да поступки, принять решение сына, дак нет же, сидел сычом.
Так и жили, как чужие, не знались, пока бабка моя богу душу не отдала, все ждала, когда же мы с Ванькой, отцом твоим, одумаемся.

Губы и руки у деда Степана задрожали, он отвернулся и смахнул слезы, но они снова побежали. Дашка заметила. Почувствовала, что все свои мысли может собрать в одно слово и сказать его этому неизвестному, но такому родному деду, вдруг обняла его и сказала:
— Не плачь, дедушка, а то и я плакать стану. Я тоже сейчас как обуза, у меня позвоночник сломан был, так я теперь из дома не выхожу, в корсете специальном целыми днями по квартире туда-сюда слоняюсь.

Дед Степан кивнул, улыбнулся:
— Ягодка моя, вон ты какая бойкая да стоумовая. Все до свадьбы заживет, слово морского волка даю. А я наугад тыкнулся к вам. Мне какая-то женщина дверь придержала. Сам иду и думаю: “Ну ты и хрыч старый, вдруг дома ни души или вовсе не званный гость ты в этом доме. Может, внучка в школе, дети на работе?” Потом думаю, ничего, погода янтарная, на скамейке, коли нет обожду. Ну, а прогонят, пока прощение не попрошу не уйду. А ты потому не учишься, что не оправилась до конца?

Дашка прикусила губу:
— Мне в школу можно ходить будет только после осенних каникул, и то, если врачи разрешат.
Дед Степан насупился, погладил бороду, подложил кулак под щеку. Дашка налила ему чая и вывалила все сразу, что накопилось в душе за последние месяцы. Она и о пропавшем Михе, и о забывшей про нее Ленке, и о родителях стала рассказывать все, что накапало в сердце за длинные недели одиночества. Только кролик Андрей и знал, что у нее внутри творится, теперь вот еще и дед Степан.
Она рассказала, как отвратительно ей живется в корсете, без тренировок, в четырех стенах, без города, шуток товарищей, и всего, что было таким обычным раньше. Никто кроме деда ее слушать не стал бы, никто не понял бы ее, даже если и услышал.
Дед Степан понял. Это Дашка сразу определила. Брови его, похожие на щетки для обуви, то опускались, то поднимались, глаза, яркие, как васильки, темнели, становились внимательными, слушали, вникали.
Дашка остановилась и сказала:
— И ничего, и никого у меня теперь нет больше, кроме кролика. Даже Миха, и тот… И папа тоже…

Дед Степан поднял одну бровь, сказал:
— Ну-ка, ступай ко мне, садись вот так, на колено. Как, удобно, ладно устроилась? А теперь послушай. Знаешь, чего скажу, мы взрослые, вон какие дрова ломаем, хоть бери, да печи топи. Тяжело исправлять прошлое. Но жизнь, она ведь не крутится то вперед, то обратно. Только по стрелке дальше. Она учит.

— Деда, чему же она меня учит, почему это все на меня навалилось?

— А тому учит: приходят – принимай, уходят – отпускай, больно – держись, трудно – верь. Зла на сердце не складывай, пусть в душе злость не копится. Вон я, скопил целый чердак хлама из гордости, это ж как же, волю капитана Степана Толоконникова не выполнил сын! Стоял на горле, ни себе, ни Анюточке моей не давал склониться, примириться с сыном. Старый леший, давно бы покаялся, чего ждал, чертов дед? Но ведь опомнился, нашел силы, хотя, может, и ждать меня никто не ждал. А уж трудно как собраться было – словами не передать. День собирался, два откладывал. Но вот здесь же, с тобой сижу.

— Я ждала, деда, я очень ждала.

— Ягода моя, а как я ждал! Вот и отпусти все, освободись от мыслей, они жалят хуже пчел. Миха еще затрезвонит, может тоже горе –беда свои у человека. Не одна же ты мучалась на свете. Сама напиши, да спроси, жив ли, здоров ли товарищ. А дзюдо, да и шут с ним – захочешь, найдешь силы, вернешься, а нет, так и живи без бед. Я тебя такой рыбалке обучу, наловим не унесем. Капитанское слово даю.
Входная дверь скрипнула. Дашка обернулась на знакомые, ровные шаги. В кухне вошел папа, он глянул на деда Степана, опустил глаза, подошел, обнял:
— Приехал, отец. Наконец-то, приехал!

Дашка тоже обняла их и крикнула:
— А ты вернёшься, пап?

— Да куда же я без вас денусь, курносая.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Беляева
Имя
Виктория
Страна
Россия
Город
Ростов-на-Дону
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

Звезды

Если звезды упали в лужи, если нет у небес границы,
Я сплету параллели кружев, я смогу тебе просто сниться.
Эти вербы не помнят бога, и молитва с потухшей свечкой
Стану верить в твою дорогу, по ромашке гадать аптечной

Помнишь, поле дышало маем, снами, с нами ловило крылья?
Я теперь ничего не знаю, облака стали бледной пылью.
Вдоль дороги сухие травы и остатки моих признаний.
Нас здесь нет, только лужи правы и свободны от обещаний.

А за пазухой небо с кожей, разразилось дождём карманным,
Если мир в нашу лужу брошен, то к чертям остальные планы.
Эти люди не помнят детства, а давай целый флот построим?
Из газет прошлых лет наследство, а потонут - совсем не горе.

Звездной пылью вдруг станет правда, капитаны найдут орбиты,
Слезы в лужах уже до завтра превратятся в метеориты.
Мы воскреснем крестом Мальтийским, а потом отразимся где-то
А пока опускайся низко: от планеты и до планеты.

Слушая Джона Леннона

Я продолжаю тебя любить,
Слушая Джона Леннона.
Пахнет дождём, в окне графит -
Троица. Плачут демоны.

Ты утверждаешь, что я смешна.
Я соглашаюсь: "Правильно".
Снова на паузе тишина,
Взгляд у тебя каменный.

Ты утверждаешь, что я война.
Я соглашаюсь: "Именно"…
А в кобуре окна луна,
Вот бы ее выменять.

Я бы взамен гавайский блюз,
Ну, а себе кратеры.
Ты угрожаешь: "Не вернусь".
Я отвечаю: "Скатертью".

Давит иголка, винил скользит:
Может быть, может быть…Пауза
Я продолжаю тебя любить,
Ставлю In Trance Клауса.

День будет долгим

День будет долгим и тёплым, пахнущим острой мятой
Стану сомнениям рада в пряных лучах заката.
И полюблю, наконец, время от воскресенья.
День будет чистым, безветренным и весенним

Я покормлю воробьев хлебом и пшенной кашей
Станут весне чирикать, так ничего не страшно.
Станут из лужи клювом шустро черпать водицу,
И я решу, что прошлое просто могло приснится.

Грудью и сердцем вдохну синеватый воздух -
Значит, жива и для всего ничего не поздно.
Будут луга в одуванчиках жёлтых, больших веснушках.
День будет долгим и наконец-то нужным.

Окна открою и небо теплым дождём заплачет.
Это от счастья, что мир ничего не прячет.
Солнечный зайчик прыгнет в уставший вечер.
День будет долгим, а жизнь будет бесконечной

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Бердутин
Имя
Михаил
Отчество
Анатольевич
Страна
Россия
Город
г Мытищи
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Сага о шнурке

Я трогал землю быстрыми шагами,
Но вдруг она исчезла из-под ног.
Меня подвёл развязанный шнурок,
Я рухнул, словно битый батогами.

Один конец шнурка под ножку урны
Упал, как якорь – в мутный вязкий ил,
А на другой я сам же наступил.
Из глаз наружу фейерверк пурпурный!

Ударился о твердь опустошённый,
Лежу – разбитый лоб, болит нога…
А рядом трётся старая карга,
Её лицо прикрыто капюшоном.

Чего тебе? Она в ответ мне шепчет:
Молчи и слушай, коль умом ослаб,
Да и сноровкой, видно, криволап –
Уразумеешь, сразу станет легче!

Шнурок – не просто так, кусок верёвки,
Чтобы держалась обувь на ноге,
А путь от перигея в апогей
Тебе судьбою выданной путёвки.

Три пряхи: Макошь, Доля и Недоля,*
Усталости не ведая в труде,
Кому в достатке, а кому в нужде,
Кому в темницу, иль кому на волю,

Прядут судьбы невидимую нитку –
То оборвут, то свяжут узелок,
Чтоб каждый свой мог завязать шнурок,
Чтоб испытать на прочность паразитку.

Он Землю видел сквозь иллюминатор
Космического корабля «Восток».
Наверно, так смотрел на землю Бог,
Слегка смеясь, перстом чертя экватор.

И даже тот, кто сделал самый первый
В истории вокруг земли виток,
Увидеть знак судьбы своей не смог,
И звёздный путь его был прерван.

Ах, человечки  гордецы, зазнайки,
Ведь горе от ума – вам не урок!
Всему виной развязанный шнурок,
Жизнь под откос в разбитой таратайке…

За разом раз подводит торопливость,
Не голова, а улей – кутерьма!
О боже, не скупись, дай столь ума,
Сколь, как всегда, мне б после пригодилось!
____________
*Три пряхи: Макошь, Доля и Недоля  Макошь (Мокошь, Макоша, Могущ, в некоторых источниках – Велесыня) – древнеславянская богиня судьбы, плодородия и семейного очага (семейного счастья). В ее руках сосредоточены нити жизней всех живых существ (в том числе и богов). У Макоши есть две помощницы – это богини Доля и Недоля. Когда Макошь прядет очередной пласт мироздания, Доля и Недоля поочередно касаются разных нитей, определяя, таким образом, судьбы людей (или отдельных временных этапов жизней этих людей).

Кошачий марш

Ласкает ухо бархатистой ноткой
Красивый муррр дуэтом с тишиной,
Хвосты трубой, изысканной походкой
На мягких лапах крутим шар земной.

Среди существ, живущих во вселенных,
Нет никого разумнее котов,
Мы постоянны между переменных,
Фундамент и основа всех основ.

Внушаем мы двуногим смыслы жизни,
Приводим мы их к знания вратам,
Растёт сознание, любовь к отчизне,
Любовь к животным  в основном, котам.

Людишки ищут сотни аргументов,
Ответов чуть, вопросов  завались,
И мы им дали для экспериментов
Подопытных собак, мышей и крыс.

Для тех, кто любит щекотать нервишки
И ковырять мистическую муть,
Мы поиграем с вами в кошки-мышки
Из ловких лап попробуй ускользнуть…

Придумали легенды, сказки, мифы
Про связь с потусторонним миром снов,
Где кот учёный в качестве шерифа,
Наводит страх на чёрных колдунов.

Среди существ, живущих во вселенных,
Нет никого разумнее котов,
Мы постоянны между переменных,
Фундамент и основа всех основ.

Путь

Мой путь сизалевым канатом
Среди высоток и ветров.
Фонарь мне в помощь, светом ватным
В тумане, глазом слеповатым,
За шагом шаг в страну тревог.

Там тень без глаз под маской света,
Там ночью  деньги за любовь,
Там шулер-сон под звон монеты,
Чечётка, бубны, кастаньеты,
Там кривды роскошь  пустословь.

Две краски мира: грех и святость,
Одно понятие в другом.
Сперва дыханье вкусной мятой,
А дальше смрад, но оба рядом,
Как жизнь грядущего в былом.

Ни первых, ни вторых, ни третьих,
И нет последних  никаких!
Лишь воспаленный ум в ответе,
В сознанье или в полном бреде,
За этот путь длиною в миг.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Березин
Имя
Алексей
Страна
США
Город
Нью-Йорк
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Фа-диез

Бывали дни веселые - три сотни раз в году.
Плыла-качалась лодочка по Яузе-реке,
Бычок качался на доске, вздыхая на ходу.
А ты хотел увидеть лично то, что вдалеке...

Твой бронепоезд рвался в бой с запасного пути
Куда-то, где горит костёр на дальнем берегу.
Ты намечал большие планы и мечтал пройти
Солёный Тихий океан. И тундру, и тайгу...

Ты пил до дна - но всё прошло, как с белых яблонь дым.
Ты проиграл в последнем и решительном бою.
И волос - тот, что был чернее смоли - стал седым.
И пожелтевший лист кленовый сел в ладонь твою.

Кто виноват, что ты устал. Что не нашел свой путь.
За столько лет не написал приличного стиха!
И сам не веришь, что напишешь - вдруг - когда-нибудь!
И в каждой строчке - только точки после буквы Х.

Закончен день - он не принёс того, что ты искал.
Небес темнеет высь, и окна в сумраке зажглись.
Никто не произнёс, подняв искрящийся бокал,
"Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!".

Ты не заметил, как холодной ночью в октябре
Единогласно тварями был брошен за борт Ной
За то, что мало утруждал себя политкорре...
A, впрочем, песня - не о нём, а о любви земной.

Но слишком уж на соль-бемоль похожа фа-диез.
Терпимости стандарты узнаваемо двойны.
Не стоит прогибаться под изменчивый ЕС.
Нет смысла выяснять, хотят ли русские войны.

Мы низко пали, но, возможно, не пробили дна.
Пускай не пряник нам поможет, а хотя бы кнут!
Пока ещё земля в иллюминаторе видна.
До отправленья поезда осталось пять минут.

А может, снова старт нам взять - и нет пути назад!
Да так, чтоб синий-синий иней лёг на провода!
Как знать - а вдруг когда-нибудь здесь будет город-сад,
В котором ярко светит незнакомая звезда?

Опишет новый чистый разум следующий кант,
И новый маркс опубликует капитальный труд.
Повесит свой сюртук на спинку стула музыкант
И до конца пройдёт тобой не пройденный маршрут.

И пусть! Но если есть в кармане пачка сигарет,
То значит нам осталось только выключить глонасс -
Куда уйдём мы с Пятачком - большой-большой секрет!
И почтальон сойдёт с ума, разыскивая нас.

****

Сказка о рыбаке

Вытянул невод старик, созерцает улов -
Кильку, плотву, скорпионов, Пинк Флойд и Битлов.
Радостный дед возбуждённо пошаркал в избу -
Бабка в дырявом корыте лежит, как в гробу.

Смотрит на деда, печальную мину храня,
В это мгновенье звучит "Вечер трудного дня".
Жизнь не исправишь уже, как о ней ни скорби!
Курочка Ряба кудахтнула вдруг: "Let it be!".

Бабка ворчала, вконец старика разозлив -
Вспомнила год, когда Ленин приехал в Разлив.
В том же году на баркасе пришёл Абдулла -
Вот когда пропасть впервые меж ними легла.

Бабка, кряхтя, поднялась и накрыла на стол.
Сухов припёрся, просил одолжить ему ствол.
Выпил дед горькую, шумно занюхав рукав.
Братья Стругацкие заняли весь книжный шкаф.

Деда порою бесили причуды жены.
Лозунг нелепый её - "Жизни дронов важны!"
Песня битловская льётся по тёмной избе -
Грусть неподдельная слышится в той летытбе.

Вот о берёзовом соке поют Песняры.
Бедного деда воротит от чёрной икры.
Бабка сидит, свой платочек в руках теребя -
Видно, не нравится ей эта вся летытбя.

Песня другая старухе была по душе -
Та, что Ильич напевал ей тогда в шалаше.
Пелось в ней что-то про мыслей моих эскадрон...
Первенца-сына принёс им приветливый дрон.

Новая песня - Барыкин запел про букет.
Вспомнила бабка, как раньше звалась она Кэт.
Часто ей снится работа в немецком тылу -
Месси, Роналду и рация в пыльном углу.

Слышится деду "Мы ждем перемен" - это Цой.
Вспомнил старик, как подвёл их Илюха Косой -
Штирлиц с Петрухой задами ушли в камыши
Утром, когда в их станицу вошли бурнаши.

— Что же за всем этим будет? — А будет январь.
Будут наказаны Фокс и горбатый главарь.
Ночью Жеглов уведёт Гюльчатай со двора.
Вот и закончится всё, расставаться пора.

Тихо в избе, лишь мерцает в ночи монитор.
Завтра старик спустит лодку, заправит мотор...
Бабка потушит избу, остановит коня...
Просто она ожидает, представьте, меня!

****

Алгоритм

Упало яблоко от яблони далёко
(Что шло слегка вразрез с теорией крыла),
И о него чуть не споткнулась Оно (Йоко) -
Что тихо ехала, но далеко была.

В тот роковой четверг (вне знаков зодиака)
Оно (не Йоко) с ветки спрыгнуло с умом.
Но срикошетило о череп Исаака
(английский физик, математик, астроном).

И покатилось это яблоко куда-то,
Где хорошо (ежу понятно - где нас нет).
Где выходной порой бывает у солдата.
Где скоро будет свой (отдельный) интернет.

Грибоподобный взрыв ядрён был и уранов.
Седой майор устало тёр черты лица -
Никак не мог уснуть он и считал баранов,
Но стадо портила паршивая овца.

Майору снилась секретарша генерала -
Она задумалась у взлётной полосы -
Вот мячик. Как перековать его в орало?
Какого цвета пифагоровы трусы?..

Дано: труба "oдин" в бассейн вливала чачу.
И в день по двадцать га пахали трактора.
И распрягали свежезагнанную клячу
Два землекопа (а возможно, полтора).

Три пешехода едут к пункту назначенья.
Их место встречи изменить никак нельзя.
Труба "четыре" (неизвестного сеченья)
Течёт соляркой, экологии грозя.

Майор задумчиво надел парадный китель,
Прикрыл в волнении глаза чуть ниже лба...
Итак, вопрос с экрана задал телезритель:
Когда нам всем настанет пятая труба?

****