Федосеева Ксения - Глазами мамы
Она смотрит на телефон уже десять минут. Фотография вчерашняя: Ксюша в новой кофейне, с чашкой и какой-то книгой на английском. Улыбается. Светлые волосы убраны в хвост, глаза блестят — не от вспышки, а по-настоящему. Мама увеличивает фото, рассматривает лицо дочери и не узнаёт в нём ту девочку, которая уезжала три года назад.
— Смотри, — говорит она отцу, протягивая телефон. — Совсем взрослая.
Отец только кивает. Он всегда меньше переживал. А она помнит всё.
Помнит, как Ксюша в восемнадцать лет сказала: «Я уезжаю в Москву». Не спросила, не попросила совета — сказала. Чемодан собирала сама, даже не разрешила помогать. Тогда мама обиделась. Казалось, что дочь отталкивает, спешит избавиться от их дома, от их маленького города. Она плакала в ванной, чтобы не видела.
А потом были звонки. Первый — растерянный: «Мама, здесь всё дорого, я не рассчитала». Мама тогда перевела все свои сбережения, даже не думая. Второй — уставший: «Я ничего не успеваю, у меня три дедлайна». Третий — счастливый: «Мама, я сдала сессию на пять!»
Она помнит, как летела в Москву на первое сентября на втором курсе, хотя Ксюша говорила, что не надо. Стояла у корпуса университета, смотрела, как дочь выходит после пар. Ксюша шла быстро, с кем-то говорила по телефону, что-то отмечала в телефоне, а потом увидела её и — на секунду стала той девчонкой, которая боялась грозы и просила почитать на ночь. Обняла так крепко, что мама почувствовала: всё правильно. Она там, где ей нужно быть.
Сейчас мама редко звонит первой — боится отвлечь. Ксюша сама выходит на связь, когда может. Присылает фотографии из библиотек, из парков, из новых мест, которые открывает. Рассказывает про красный диплом, про практику, про преподавателей, которые хвалят. Никогда не жалуется. Только иногда в голосе проскальзывает усталость, и мама тогда говорит: «Приезжай, я пирогов напеку». И Ксюша смеётся и отвечает: «Ма, я отличница, у меня всё под контролем».
Мама знает, что это неправда. Что контроль — это только видимость, что дочь тоже устаёт, тоже плачет в подушку, тоже боится не справиться. Но она гордится тем, что Ксюша никогда не показывает этого ей. Не потому что не доверяет, а потому что не хочет её волновать. И это, наверное, самое взрослое, что в ней есть.
Она верит в свою дочь. Всегда верила. Но сейчас, глядя на фотографию, где Ксюша сидит в московской кофейне с книгой и улыбается, мама думает: «Я не просто верю. Я ею восхищаюсь».
И набирает сообщение. Короткое. Чтобы не отвлекать.
«Ксюш, я люблю тебя. Позвони, когда будет время».
А потом убирает телефон и улыбается. Её девочка живёт свою жизнь. И у неё это прекрасно получается.