Алейник Дарья - Канатоходец

А я иду, и небо все плывет
По лужам дней, и вздох наоборот
Азот крадёт у голых тополей,
И я плыву по времени быстрей.
Мой выдох глух,
Глухие времена,
Бредёт пастух
Поднявшийся со дна,
И тихий крик
Вороньего крыла,
И звездный лик,
Не умерший пока.
На крыше блик
Упавшего луча,
Он дышит в такт,
Движением звуча,
И скрипки плач
Затронет лишь траву,
Я зеркала
Мгновением протру.
Двойник немой
Посмотрит на меня,
Речной покой,
Течением маня,
Несёт сквозь сны,
Иллюзии и ночь;
Я всех гоню
Из дома ветра прочь.
Иди сюда,
Мой облик невины,
Текут снега,
И образы полны
Бегущих строф
Из пережитков дней,
На сердце мох
И отблески огней
Фонарных чувств
И проблесков любви,
Карман мой пуст,
И ты меня пойми,
Я как кусок
Ржавеющей брони,
А ты высок
И высотой проткни
На мне замок
Сверкающим ключом,
Я плыть не смог...
О чем ты вновь?
О чем?

Канатоходец.
Над бешеным морем натянут канат
Ветхий.
Иду не спеша, шаги заскрипят
Эхом,
На палке пустые клетки висят
Птичьи,
Висит старый якорь, скрипки, броня
Спички.
Гореть, не сгорая, зажечь, не убив
Птичку
Свечи в груди нет, за ребрами, видно,
Пусто,
Мозоли в крови, натянуты нервы,
Грустно,
А ветер в лицо, бушующий громом
Пушек,
От ядер тепло, от мыслей немного
Душно,
Хромая нога, ржавый гвоздь
В пятке.
Ни шагу назад! Глаза задрожат,
Зябко,
Соленая боль закроет на миг
Ресницы,
И детство за миг в сердце успеет
Присниться.
Бреду не спеша, канат безучастно
Качает,
Трясется душа от страха, как в самом
Начале,
И тяжесть шеста на кожу занозами
Давит,
Замолкнут ветра, стихнет охрипший
Голос,
Распутать слова как самый тонкий
Волос.
Бреду не спеша, пою всё те же
Куплеты,
Рыбы внизу в свою шелуху
Одеты,
Смотрю на рассвет, он зажигает
Свечку,
Светом объят, огнем чувствую
Вечность.

По 3-й Симфонии Дмитрия Шостаковича

Колючие запилы лилипутов
Со смычками из кости,
Кнуты и пятна черные мазута
От старого трамвая на пути.
Картонные людишки в серых платьях
Стремятся в дыры окон, как домой,
И конница с рожком дырявым.
Над пропастью проносится немой.
Ответ из замков, арок и расщелин
И голоса невиданных зверей,
Литавры здесь бушуют будто полон
Колодец призраков и огненных очей.
Глазницы Бога и глазницы веры
По ободкам волторн и духовых,
И спичка не узнает большей славы,
Чем разгораться, когда ветер стих.
И тонкогубый грач играет студень
Такой желейный, будто вещий сон.
Гармонию услышать в студне трудно,
Но ток уже как будто заземлен.
И вдруг из горла, как из древних окон,
Наружу рвется отчужденный крик,
И будто раздается конный рокот,
И рвется на бессмертие тот миг.