Признякова Мария - «Девочка с “талантами”»

Девочка с «талантами»

Она смотрела на него, как на чудо. Смотрела большими глазами подростка, который остаётся маленькой девочкой. Маленькой девочкой, которая хочет мишку.
Вот этого самого мишку, что сидит на деревянном столе-витрине, склонив мохнатую коричневую голову. Настолько мягкого мишку, что его можно свернуть в трубочку, а можно расплющить в подушку, и он всё равно останется собой.
– Сколько?
– Шестьдесят.
Столько у неё нет. За всё время христианского лагеря она получила много «талантов» , но всё же недостаточно, чтобы купить вот этого бурого мишку, к которому сразу потянулась её детская душа, изголодавшаяся по подаркам, игрушкам и исполняющимся желаниям.
Шестьдесят… Дороже товара не было в этом магазине. Шоколадки, конфетки, мелкие игрушки от заграничных благотворителей стоили намного дешевле, и на её сорок «талантов» она могла набить карманы сладостями. Но не вернуться в домик её отряда в обнимку с новым плюшевым другом.
Новым для неё – но вряд ли новым вообще. Наверняка когда-то кто-то уже владел им, как и всеми остальными игрушками в этом магазине, уже нянчил, клал с собой под одеяло, таскал за большую мягкую лапу. А потом вырос и отдал, отправив мишку в другую страну растить другого ребёнка.
Мишка на неё не смотрел. Если бы он смог поднять голову, постоянно падающую на грудь, и удержать её на мягкой шее, его карие глаза встретились бы с её – умоляющими, предвкушающими, расстроенными, живыми карими глазами, глядящими из-под неаккуратно подстриженной чёлки. И тогда он бы уже не сбежал. Не пошёл бы в руки другой девочки – той, с двумя рыжеватыми косичками и шестьюдесятью пятью «талантами».
Но он пошёл. Девочка с косичками купила в довесок ещё только одну шоколадку – такую же коричневую, как её Миша, и такую же желанную: ни в каком другом магазине она не приобрела бы себе такие подарки. Ведь ни в каком другом магазине нельзя было расплатиться «талантами».
Девочка с косичками уносила Мишу в свой домик, зарывшись носом в его тёплый мех, пахнущий шампунем, пылью и солнечными лучами, согревавшими его, пока он ждал на витрине.
Девочка с неровно подстриженными короткими волосами делала вид, что не чувствует, как ещё одна заноза обиды всаживается в её голодное сердце, и говорила что-то острое вслед той, кто несла покупку, – вслед паре новых друзей, частью которой она сама так хотела быть.
Когда закончилось это лето и наступили холода, девочка с короткой стрижкой попросилась переночевать у девочки с косичками, чтобы не ждать автобус в морозный зимний вечер. Они не были подругами, но родились в одной деревне, ходили в один класс и в одну воскресную школу. Девочка с косичками была одной из немногих, кто знал её маму и бабушку и кто понимал, как может не хотеться возвращаться к ним, пьющим, домой.
Коротко стриженая девочка увидела Мишу на кровати. Он сидел рядом с большим голубым зайцем и куклой с розовыми волосами. Стоит только подойти – и она сможет наконец-то коснуться его бурой шерсти, покрывающей мягкие бока. Стоит только попросить – и этой ночью они будут спать рядом.
Она не попросила. Только погладила по мохнатой голове, заглянула в похожие на её, но не живые карие глаза и впервые порадовалась тому, что Мишу купила именно девочка с косичками.
Она решила, что той, тоже не избалованной подарками, Миша был нужен так же сильно, как и ей – намного более взрослой, но и более бедной. Она не узнала, что, когда девочка с косичками выросла, Миша на долгие пятнадцать лет переехал на веранду вместе с голубым зайцем и куклой с розовыми волосами.
Через пятнадцать лет девочка, давно распустившая косички, случайно увидела Мишу среди забытых игрушек своего детства и вспомнила, как заметила его в том магазине в детско-христианском лагере. Ей было одиннадцать. К витрине – нескольким поставленным друг на друга деревянным столикам и скамейкам, крашеным голубой краской, – она подошла, впервые в жизни чувствуя себя богатой: у неё было столько «талантов», сколько не заработал никто за эту смену, столько, что она может купить много-много сладостей и игрушек. Или одну игрушку, самую дорогую – мягкого и большого коричневого мишку с падающей на грудь головой.
– Сколько?
– Шестьдесят.
Она протянула продавцу «таланты» и едва заметила, с каким огорчённым лицом отошла от витрины девочка с мальчишескими короткими волосами – её четырнадцатилетняя одноклассница, которую мама поздно отдала в школу.
Только теперь она поняла, что та девочка тоже хотела Мишу, и что нужен он ей был намного больше. Поняла – и сама ощутила ту занозу, что больно пронзила чужое исколотое сердце.
Почему она тогда не уступила? Не подарила? Не обменялась? Даже не подумала об этом. Совершенно не подумала об этом.
Она забрала Мишу с веранды, выстирала, принесла в комнату. Изредка гладила по мохнатой голове, разговаривала с ним, зарывалась носом в его густую шерсть, пахнущую домом.
Она знала: у той некогда коротко стриженной неухоженной девочки, превратившейся в красивую шатенку с длинными волосами, есть семья. А у неё самой есть… Миша. Снова есть Миша. И много всего другого, что дорого её сердцу. И семья, она поняла, теперь тоже будет.