Козлова Ольга - Школа

Школа - я сразу подумала, что знаковая фамилия. Она досталась ей от мужа. На тот момент, когда мы встретились с Машей, уже бывшего. Глядя на неё, сразу было ясно, что в школе-то она не была в числе отличников, и даже - хорошистов. А вот её история стала вполне себе реальной Школой. Для нас обеих.
Бросилось в глаза, что одета Маша хоть и прилично, но явно с чужого плеча, её лицо вызывало ассоциацию с уличной дворняжкой. Она позвонила мне по объявлению о продаже комнаты в коммунальной квартире в бараке, когда у меня уже практически был покупатель. Она заверила, что стопроцентно купит это жильё, даже без его просмотра, не торгуясь.
Для всего Владивостока это, пожалуй, была самая низкая цена квадратных метров в конце десятых годов. Комната-скорлупка в 15 квадратов досталась мне в наследство от отца. Её состояние на рынке оценивалось как убитое. Здесь полный набор: пожароопасная электропроводка, свистящие старые окна, обитые целлофаном и выходящие на север, грибок на стенах, полуразрушенная печь — практически не функциональная, но занимающая место… Для полной картины — отсутствие водопровода и канализации. Хотя, соседи давно подсуетились и обзавелись коммунальными благами цивилизации.
Барак, который находится в престижной части пригорода Владивостока — в Садгороде (чаще говорят — на Садгороде), на дорогой земле, вообще представляет собой очень контрастное, парадоксальное зрелище. Будучи дешёвым деревянным жилищем, он имеет и свои архитектурные изыски. Так, в своё время жильцы второго этажа надстроили себе на крыше «скворечник», сделали там практически евроремонт, превратив здание в полуевробарак. А затем эмигрировали из страны.
Состоятельность жильцов барака, имхо, символично отражает ситуацию с расслоением населения страны в целом: наверху пребывает местная «элита», которая может позволить себе дорогие машины под окнами, гаражи, постройку весьма приличной детской площадки, то есть, вроде бы, имеют возможность на лучшую жизнь. Состояние первого этажа выразительно демонстрировало обгоревшее окно квартиры рядом со входом. На первом же этаже, кроме алкоголиков и тунеядцев, жила в том числе, и педагог школы-интерната для глухонемых детей. Кстати, именно это заведение в своё время заведовало браком. Также это жилище украшало творчество местной интеллигенции - стены между этажами были раскрашены в голубой цвет с белыми облаками. Дух барака пропитан длинной кошачьей родословной.
Жильцы существовали по одной из исторических формул – «верхи хотят, низы не могут»:
жители второго этажа пытались собрать деньги на ремонт фундамента, чего первый этаж не мог себе позволить по определению. При этом второй этаж, заливая первый текущими коммуникациями, не очень-то заботился о том, что сам себе роет, а точнее, вымывает яму. На двух этажах здесь всего 8 квартир, и только одна из них — коммунальная, именно та, которая мне и досталась в наследство.
Коммунальной квартира была потому, что интернат, владеющий этим браком в своё, ещё советское, время селил сюда одиноких сотрудников. Таковой была моя бабушка, которая работала в интернате поваром. В те времена, а это были восьмидесятые годы, за каждым жильцом числился надел земли возле барака. У моей бабушки было несколько соток, на которых стоял дачный домик, был искусственный пруд, цветы, ягодник — все атрибуты классической дачи. В те времена, это местечко вполне соответствовало названию района — СадГород. Сейчас же так можно сказать об отдельных гектарах в этой местности за высокими заборами.
Для меня это место было очень важным потому, что там прошла заметная часть детства, которое до сих пор даёт знать о себе в неожиданных воспоминаниях и снах.

*
С Машей первый раз мы встретились в МФЦ, в этих чертогах документооборота. Мы обе надеялись (наивность — наша общая черта), что можно совершить сделку купли-продажи без посредников (юристов, риэлторов, нотариусов и иже с ними) и, соответственно, оплаты их услуг. И вопрос тут же упёрся в составление договора купли-продажи. Маша сказала, что у неё нет на это денег. Оно и не удивительно: покупать комнату Маша собиралась за два материнских капитала — федеральный и региональный.
Я ещё раз обозначила свою позицию, что расходы берёт на себя покупатель. Она быстро сориентировалась, сказала, что может обратиться за помощью юриста в реабилитационный центр «Парус Надежды». Организация помогает мамам, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Эту самую ситуацию она не замедлила изложить.
Развод с мужем. Трое детей. Двое старших мальчишек остаются с отцом, а полуторагодовалая дочка — с мамой. В ожидании папы, который на тот момент пребывал в местах, не столь отдалённых. Нужно где-то жить. Во Владивостоке за два сертификата можно было купить только мои квадраты.
Отец девочки, Андрей, сел в тюрьму, за то, что выбил деньги у своего должника. Чего последний стерпеть не мог, и подал на другана заявление в полицию. Андрея осудили, когда Маша была ещё беременна. Своей дочери, вроде как, желанной, отец ещё не видел. А Маша, уже после родов, на почве стресса, попала в больницу с сердечными проблемами. Её бывший муж, пока она лечилась, сделал экспертизу, доказал что третий ребёнок не его и отдал девочку в детский дом. Маша, выписавшись из больницы, вернула ребенка, и, удивляюсь, как снова туда не попала — описание годовалой девочки, у которой практически отсутствовали признаки развития после пребывания в казённом учреждении, пробегало мурашками по коже. Вон сколько всего можно успеть к возрасту Христа...
Считаю возможным рассказать историю Маши только потому, что она сама выдавала мне всё на-гора. Мне, абсолютно постороннему человеку. Хотя, может, она видела в этом свою выгоду. По крайней мере, несколько раз она с извиняющимися и умоляющими глазами занимала у меня деньги на еду. Было ясно, что живёт она на детское пособие. Но, девушка явно, как рыбка в воде, плавала в сфере под названием Халява.

*
Второй раз мы встретились с Машей спустя месяц. К тому времени уже сгорел Нотр Дам. Для меня это событие было волнительно, в том числе потому, что моя избушка также представляла ценность (пусть только для меня), при этом, куда более пожаронебезопасную.
Казалось бы, в то время, как в стране проводится программа по расселению из ветхого и аварийного жилья, можно было бы подождать такой возможности. Учитывая стоимость недвижимости во Владивостоке, новые квадраты были бы кратно дороже продаваемой комнаты. Однако, жалкое состояние барака было не единственной причиной, почему я хотела быстрее от него избавиться. Во-первых, на моих плечах — ипотека. А, во-вторых, барак представляет собой весьма незаурядный объект недвижимости. Он, например, не числится ни за одной управляющей компанией. Это значит, что мусор от него никогда не вывозился. И дорогущая садгородская земля вокруг барака была покрыта целым пластом человеческой жизнедеятельности за последние несколько десятков лет (а может и сотню — барак по документам числится 1900г. выпуска, что явно не соответствует действительности). Эта свалка непосредственно соседствует с маленькими клочками земли, которые одни из жильцов пытаются возделывать, другие - присваивать возделанное. Огороды, которые были у жильцов ещё во времена моей бабушки, были давно переданы-проданы городом в предприимчивые руки.

Получить жильё по Федеральной программе расселения из ветхого жилья не представлялось возможным, так как в свое время комната была приватизирована. Как и большинство квартир в этом бараке, кроме тех полутора, которые находились с двух сторон от моей комнатушки. Сосед справа уверял, что он не заинтересован в улучшении жилищных условий, «на его век и этого хватит».
И получалось так, что из-за этого одного убежденного товарища остальные не могли претендовать на то, чтобы улучшить жилищные условия. Дело в том, что, будь все квартиры частной собственностью — приватизированными — барак можно было бы продать целиком, и такая перспектива маячила. Жильцы рассказывали, что купить здание целиком собирался аж Сбербанк.

*
Встреча с Машей несколько раз переносилась по разным причинам, в том числе, в связи с плавающим расписанием социального юриста, на которого были возложены надежды по бесплатному составлению договора купли-продажи. Мы договорились встретиться на автобусной остановке, чтобы вместе поехать в пригород. Пока ждали автобус, Маша отошла в сторону покурить. Минут через 20, когда мы вышли на нужной остановке,
она опять взахлеб затягивалась очередной сигаретой.
Мы прошли по территории центра «Парус Надежды», который занимается реабилитацией мам с детьми, попавшими в тяжелую жизненную ситуацию. Из любопытства я рассматривала территорию и интерьер зданий, где жили его обитатели, и была приятно удивлена, что обстановка была весьма достойной. Как я сообразила позже, Маша тоже могла претендовать на жильё в этом учреждении, однако, она явно к этому не стремилась, подозреваю, что просто не вписывалась в правила пребывания здесь.
Пока мы сидели с ней перед юристом, составлявшей наш договор, Маша явно нервничала и сказала, что выйдет на пять минут. И тут, когда она буквально прошла перед самым моим носом, я споткнулась на мысли - беременна что ли?..
Юрист обещала, что нынче договоры составляются чуть ли не в свободной форме, неторопливо внося данные продавца, покупателя и трёх её детей. Согласно договору, новыми владельцами 15 квадратов в коммуналке должны были стать четверо человек — мама и трое детей, таковы условия продажи жилья с участием материнского капитала. Около 4 квадратов на человека. В то время, как есть (не ясно, для чего) нормативы, по которым на человека в нашем регионе должно приходиться 13 квадратных метров.
Тем временем, Маша вернулась, я поняла, что она в очередной раз выкурила сигарету. И, уже по-новому, взглянула на это, предполагая, что она в положении, а также понимая, что
в комнату заедут, как минимум, два ребёнка. Специально я ни разу ни о чём расспрашивала. И в этот раз она довольно свободно посвятила меня свою личную жизнь, рассказав, что она беременна. Мужчина, которого она ждет из тюрьмы, об этом не знает. Внешне абсолютно спокойно, по-бытовому, она сказала, что четвёртого ребенка оставит в роддоме , потому что не сможет его растить по материальным соображениям. А также потому, что этот ребёнок не от того мужчины, которого она ждет из исправительного учреждения. По её словам, она вовремя не успела сделать аборт, так как не знала о беременности. В июле у неё намечено плановое кесарево сечение. А это значит, что до августа она успеет избавиться от ребёнка до того момента, когда вернется Андрей.

*
Следующая наша встреча состоялось в МФЦ, куда я принесла шесть распечатанных копий договора. Мы сдали все необходимые документы оператору, оставалось только ждать.
Я знала про закон, по которому обязана в приоритетном порядке предлагать покупку своей доли в коммунальной квартире соседям. Собственно, сосед был один. Точнее, соседка — та самая сотрудница интерната для глухонемых. С Юлей у нас были хорошие отношения, которые перешли мне практически также, как комната, — в наследство от отца.
Несмотря на то, что она уже много лет работала в интернате, её часть квартиры до сих пор не была оформлена на неё. Не знаю - по её нерасторопности или по «милости» предыдущего руководства интерната, после которого у юристов было много вопросов к оставшимся документам.
В своё время вход в квартиру начинался с кухни, которая принадлежала моей бабушке (видимо, по договорённости с соседями), от неё параллельно справа уходил коридор, вдоль которого располагались три комнаты. Первая из них принадлежала бабушке. Не знаю, как именно отец договаривался с Юлей, но кухня перешла именно к ней, и нам остался только кусочек коридора с печкой и, собственно, комнатой.
Кухню Юля отгородила второй дверью, прорубила с кухни второй вход и получилось, что общая дверь в квартиру вела теперь к входным дверям двух разных, практически самостоятельных, квартир, которые только числились одной общей.
Юля сделала вход к себе уникальным, потому что как только вы попадали за дверь, оказывались перед унитазом, слышимость которого распространялась и на комнату моего отца, да, наверняка, и остальных жильцов. Она попросилась врезаться в водопровод соседей, которые жили этажом выше. И, видимо, прихожая - была единственным местом, куда было возможно подвести коммуникации. Словом, у Юлии на одно благо цивилизации было больше, чем в наследуемой мной комнате. Но прав на квартиру меньше. Начиная продавать свою долю, я спрашивала о её согласии на продажу, и она всегда однозначно отвечала да. Хотя, не будучи собственником жилья, она была не в праве мне такой ответ давать. Но я ждала, чуть ли не год, пока она оформит свою часть. А потом поняла, что могу и не дождаться… Главная закавыка была в том, что её часть квартиры не была оформлена не то, что на неё, а ни на кого вообще. В реестрах города и края это жильё просто не существовало — я делала соответствующие запросы, имела на руках выписку из ЕГРН. Получалось, что моя доля в коммуналке соседствовала с неким безвоздушным пространством. Прямо-таки, с космосом. Поэтому мне было непонятно, каким инопланетянам предлагать свою долю. Этот затык, конечно же, дал себе знать.
Через какое-то время мне позвонила сотрудница Росреестра и сказала, что приостанавливает нашу сделку по двум причинам. Первое — это отсутствие инопланетян, имеющих приоритетное право покупки. Второе — неграмотное составление договора.
Когда мы с Машей получили извещение о приостановке сделки в мфц, она сама же заявила о том, что теперь надо пользоваться услугами нормального, то есть платного, юриста. Я сказала, что у меня такой есть, если она согласна оплачивать услуги, я обращусь к нему.
Мой знакомый был руководителем собственной юридической фирмы. Маша несколько раз утвердительно ответила, что согласна оплатить услуги юриста. Но - только из той суммы, которую получит по материнскому капиталу. К слову сказать, из этой же самой суммы я должна была получить причитающуюся мне часть за то, что я платила вместо Маши госпошлину за покупку недвижимости.

*
Для Маши приостановка сделки многое значила. Если бы её в конце концов отменили, пришлось бы довольно долгое время, по-моему, полгода, ждать возможности снова подать документы на использование материнского капитала.
Для меня вопрос был важным, поскольку найти клиента на столь специфичное жилье было непросто. Ситуацию усугубляло соседство с участливым соседом - дядей Ваней. Между прочим, он первым откликнулся на поданное мной объявление о продаже комнаты. Мы встречались для осмотра продаваемой недвижимости. Его мотивы так и остались мне неизвестны. Вроде, он правда хотел купить это жильё, хотя даже не стал торговаться, видимо, исходил из того, что любая моя цена — слишком велика. Непонятно, зачем ему нужно было это жильё, если он сам утверждал, что оно абсолютно непригодно для жизни. С чем, в общем-то, не поспоришь.
Хотя одна из версий покупки жилья, кажется мне наиболее вероятной, но о ней чуть позже.

Возможно, Дядя Ваня просто хотел убедиться, что я точно не смогу продать жильё. Он стал для меня чертиком из табакерки. В то время, как новый клиент после просмотра комнаты, обходил вместе со мной барак по периметру, дядя Ваня высовывался из своего окна на втором этаже, предлагая рассказать всю правду-матку про мою комнату, разумеется, не повышающую её стоимости. Многое из того, что он говорил было верно, однако, за этим явно просматривалась цель — не допустить продажи объекта кому бы то ни было. Сначала меня удивляло его неизменное появление в окне. Я даже подумала, что он ведет такой образ жизни, чтобы всегда быть на страже отпугивания клиентов. Потом догадалась, что людей-то я приводила в основном по выходным. А эффектное появление дяди Вани в окне было связано с тем, что слышимость в бараке была фантастической - на первом этаже чихнули, на втором сказали «будь здоров». И, в этом смысле, дядю Ваню можно было понять: появление нового жильца означало дополнительный шумовой фон , а ещё неизвестно, какого рода он будет. Однако, предлагать свою цену дядя Ваня не торопился, хотя и признавал, что не прочь купить комнату. Наше с ним взаимодействие дошло до того, что я показывала комнату клиенту, Дядя Ваня хаял её, а я тут же объясняла потенциальному покупателю, что сосед таким образом скидывает цену, чтобы самому её купить, с чем последний соглашался и продолжал упирать на то, что комната для жилья не пригодна.
Вообще, после подачи документов на регистрацию, кипиш вокруг моей комнаты
стал гипертоническим. Соседка тетя Юля регулярно звонила и справлялась о том, продала ли я комнату. Она очень переживала, что из-за этой сделки она не сможет оформить свою часть квартиры. После звонков тёти Юли мне позвонила её юрист, которая чуть ли не угрожала мне тем, что я не имею право проводить сделку без согласия тёти Юли. Единственным аргументом было то, что соседка по несчастью там много лет прописана.
Когда мы сдали документы на регистрацию, я передала Маше ключи от комнаты, которые были у меня в единственном экземпляре. Со свежепоменянным замком.
Кстати, когда Маша не смогла открыть вторую входную дверь, ведущую непосредственно в комнату, она не растерялась. Уж не знаю, каким образом, но она влезла в неё через окно. К слову сказать, оно находится на трехметровой высоте от земли. Это её феноменальное появление тут же перевозбужденным голосом озвучил мне по телефону дядя Ваня. Он явно опешил от такого триумфального заселения новой соседки. Что и решил отметить вызовом полиции под предлогом, что лезет тут в окно не понять кто. Непонятькто не растерялся — Маша позвонила, запросила у меня фотографии договора купли-продажи, предъявила их стражам порядка, чем ещё более победоносно возвестила о своём вступлении в права жильца.
Тётя Юля тоже не замедлила позвонить и сказать, что соседка сверху (та дама, которая заливала квартиру тёти Юли вплоть до бегства последней с её жилплощади) лежит с полотенцем на голове просто от того, что увидела новую собарачницу.
Этот брак явно глубоко сидел в моём сознании. Нечасто, но регулярно он снился мне. Снилась земля, которую возделывала бабушка, когда-то - вместе с дедом, которого я не застала. В своих снах я уже сама продолжала там огородничать. Хотя, признаться, при жизни бабули не рвалась быть помощницей. Разве только, в деле сборки урожая.
На месте бывших огородов уже стоят супермаркет и автостоянка. Во снах же я вижу это место как плодородный уголок и себя в нём.

*
Геннадию, моему приятелю-юристу я нарисовала ситуацию с продажей комнаты во всех подробностях, тем более, что до этого он сам был моим потенциальным покупателем. Ему, с одной стороны, нужно было найти жильё для кого-то из неординарных родственников. С другой - как опытный продавец недвижимости, он понимал, что комната может принести неплохие дивиденды в будущем. А главное — знал, как этого добиться. Кстати, он тоже собирался рассмотреть покупку за материнский капитал , но в этом его, насколько я знаю, не поддержала жена, на чём его интерес к покупке моей доли закончился.

Годом ранее Гена уже помогал мне в оформление сделки купли-продажи квартиры, за что взял, по рыночным меркам, весьма умеренную сумму. Для этого и нужны знакомые юристы.
Сейчас же я объяснила, что из двух сумм материнских капиталов я возьму себе 500.000, остальные покупательница получит на сдачу в размере порядка 50 тыс. руб. на руки. На что Гений ответил - что это и будет сумма его услуг. Я восприняла это как шутку. Потому что взять с двух нищебродов такую сумму - явно несоизмеримо сумме сделки. Тем более - по знакомству… Я упомянула, что новая хозяйка на эти деньги собиралась делать ремонт. Гений всё прекрасно понимал, он сам только-только купил квартиру после многолетних мытарств с семьей по съёмным квартирам. Но не мог заехать в неё из-за отсутствия ремонта.
Гена был идеальным юристом для нашего случая, так как знал «кухню» Краевой администрации. Возможно, именно это помогло им докопаться до проблемы, которая стала причиной приостановки сделки. В краевом реестре напортачили с документацией, почему я и не могла найти концов, кому мне предлагать свою долю в коммунальной квартире по закону.
В итоге, уведомление о приоритетном праве покупки я заполняла на имя самого губернатора края. Ожидаемо, он отказался от такой безделицы, о чём я получила соответствующее уведомление. А для меня оно стало основанием продолжить оформление сделки.

*
Лето 2019 года в Приморье было аномально холодным, средняя температура держалась на отметке +18. Но для меня оно, в каком-то смысле, было жарким. В очередной раз мы с Машей встретились уже в начале августа, забирать из МФЦ зарегистрированные документы.
Маша приехала с дочкой (третьей из её детей) и освободившимся из тюрьмы мужчиной. Его сходство с девочкой было налицо — оба симпатяги. Здесь Маша снова попросила денег на еду, щедро, наградив меня очередной порцией её личной Санта-Барбары.
Как выяснилось, в июле ей действительно сделали кесарево, но вовсе не плановое. У неё начались преждевременные схватки, и откуда-то с пляжа её на скорой увезли в больницу. На свет появилась ещё одна девочка. Маша ещё неуверенно передвигалась, говорит, что болели швы. Новорождённая в это время находилась на выхаживании в больнице, у неё были проблемы с лёгкими. Машин мужчина, который в отличие от неё, похожей на детдомовца, действительно вырос в детском доме, возился с дочкой, пока мы разбирали наши документы.
А я, тем временем, слушала историю про то, что Андрей ещё не знает о наличии 4 ребенка, а Маша, оказывается, решила оставить его себе. Мне в этот момент было неважно, из каких соображений.
Получив главное — документы о зарегистрированной сделке — нам оставались, можно сказать, мелочи.
Мы тут же написали заявление о распоряжении средствами материнского капитала, федерального и регионального. Мне оставалось только ждать, когда деньги поступят на счёт. Тем временем, холодное лето перешло в тёплую осень (температура при этом была примерно одна и та же).
Геннадий стал звонить регулярно. Потому как деньги, которые должны были прийти из пенсионного фонда, не поступили в срок. Прошло больше месяца после регистрации сделки, когда поступили деньги из пенсионного. Это были 376 тыс., из которых 50 тыс. я тут же отдала Геннадию за его работу. Я решила разделить с Машей эти расходы пополам - 25.000 с каждой. Однако, услышав сумму, Маша явно испытала шок. На эти деньжищи у неё были большие планы (замена окон, дверей, проводки, полов и т.п... одним ей известным способом). И тут я готова признать свою ошибку. Получилось так, что самого начала я не озвучил ей сумму юридических услуг. Потому как в моём сознании не укладывалась серьезность намерений Гены. Ситуация затянулась и всплыла (тем, что обычно всплывает) в последний момент… Отношения с Машей напряглись.
В то же время, мой юридический Гений не хотел портить себе карму (по его собственным словам), поэтому после получения денег регулярно интересовался завершением сделки. А завершение в очередной раз откладывалось.
Региональным материнским капиталом заведует соцзащита. И она завернула выплату потому, что там были указаны реквизиты продавца, то есть мои. Это не соответствовало правилам. Оказывается, деньги могла получить на свой счёт только непосредственная владелица сертификата. Пришлось ждать еще месяц, пока не оформили новую платежку. За это время я уже познакомилась с сотрудниками соцзащиты, которым регулярно названивала, узнавая пришли ли деньги. В это время у меня уже было стойкое подозрение, что по оплате сделки могут быть проблемы. Они не заставили себя ждать.
Я ежедневно звонила в соцзащиту, и знала наверняка, когда Маша получила деньги. В этот же день, в пятницу (это был уже октябрь), я спросила, когда мы с ней встретимся для окончательного расчета. Встретиться лично предлагала именно она, чтобы расплатиться наличкой — боялась, что с неё возьмут комиссию за перевод с карты на карту. Встречу назначили на понедельник. В этот день она не отвечала на мои эсэмэски. К концу дня написала, что была очень уставшая, не выспавшаяся, обязательно встретимся на следующий день. Будучи сама мамой двоих детей, я прекрасно могу понять женщину в таком же положении. Однако, и на следующий день Маша сказала, что не сможет со мной встретиться. Ей предстоит суд, связанный с установлением отцовства её ребенка. Уже и не помню, кто, за что и зачем в этой истории судился… Мне было важнее получить расчёт.
Градус моего напряжения рос, что подвигло меня написать, что, если до конца недели, я не получу деньги, я расторгну сделку. На это сообщение она отреагировала практически моментально. Тут же сама же позвонила мне. И следующие 15 минут разговора были кульминацией нашего с ней общения.
Мне даже не пришло в голову, а Маша тут же объяснила мне, что сделку нельзя отменять ни в коем случае, потому что она не хочет в тюрьму. Мне даже не пришло в голову, а она знала точно — расторжение сделки с использованием маткапитала означало уголовные махинации с соответствующими последствиями.
Маша уверяла, что из оставшейся суммы она мне может прямо сейчас вернуть 80. А остальные потребовались для лечения матери, которая якобы находится в реанимации.
А Маша, типа, пыталась взять кредит в банке для лечения матери.
Я объяснила ей, что она никогда не сможет взять кредит, а также отдать мне оставшуюся часть платежа. На что она рапортовала, что в течение 4 месяцев получит ещё один детский капитал…
Геннадий очень брутально отрабатывал свой гонорар и требовала взять нашу Машу за жабры: угрожать расторжением сделки и подачей заявления в суд. А я понимала, что не могу угрожать тем, чего не собираюсь делать. Какая бы она ни была мать, но перспектива её попадания в тюрьму меня не устраивала. Ради её детей.
Мои родственники заняли диаметрально противоположные позиции.
Одни предлагали оставить её в покое. Другие говорили, что она преступница, мошенница. А значит должна сидеть в тюрьме.
Я не знала, как поступить. В день нашего разговора Маша действительно перевела на мой счёт 80.000. И в итоге за сделку я получила 456 тыс., 50 из которых отдала за услуги юристов.
То есть, в конечном итоге у меня осталось 400 тыс, за вычетом оплаты мною госпошлины за сделку и занятых Маше денег на прокорм.
Любопытно, что я уже готова была на эту сумму ещё до того, как Маша стала моим покупателем. До этой цифры сумму сделки скидывали предыдущие клиенты. Которых, кстати, Маша обошла именно потому, что готова была дать больше.
Однако я была в замешательстве. С одной стороны, я получила сумму, на которую внутренне раньше уже была согласна. С другой стороны, Маша дала обещание, что всё вернёт. И можно было бы дожимать её до конца — она висела на крючке уголовного преследования. Но кого дожимать? Нищую многодетную мать с сердечными проблемами?
Опять же - у меня тоже дети, ипотека и проблемы. Я пыталась найти баланс, который бы привёл ситуацию в равновесие.
Оправдывает ли неисполнение Машей договора её бедственное положение? Должна ли я добиваться справедливости? Да и что в данном случае — справедливость?
Я пребывала в таких раздумьях, когда во Владивосток прилетела подружка, с которой мы давно не виделись. Я посвятила её во всю историю, спросив, как бы поступила она?
- Никак. Ты притягиваешь в свою жизнь ситуации, задачи, которые нужны именно тебе. Решить её можешь только ты. Для себя. Любое решение правильно. Потому, что — это твой жизненный опыт. Твой выбор. Твоя школа.