Птичьими глазами
На ветках – деловитые грачи
На сказочных похожи персонажей:
Сполоснуты во мраке их плащи,
Пропитаны лоснящеюся сажей.
Урал, водохранилище – места,
Невспаханные зубьями прогресса…
Опять иду слоняться в никуда
Опушками оттаявшего леса.
Я остаюсь, Россия, не один
С поросшими черёмухой садами:
Друзья, что не дожили до седин,
Поблёскивают птичьими глазами.
***
В окнах пролит закат разнотонного цвета азалий.
Ветер листья вздымает. Пора говорить тет-а-тет
С пустотою о том, что уста до сих пор не сказали,
Или, в зеркало глянув, увидеть сторонний портрет.
Внутривенный покой наполняет тоннели артерий,
И к эдемскому сну ад реальности клонит меня.
Я казнён без суда. Это главный духовный критерий,
По которому я избегу вечных мук и огня.
Что должно отражаться в юродивом этом сказанье:
Вечной ночи зрачок, где схоронен Персея венец,
Кровь бродячая по Византийскому летописанью,
Или осени свет, как свечи христианской близнец?
Ариадны пылающей нитью в шуршании тёплом
Вышит в сказку мой путь, где кошмар засыпает, а я
Объясняю себя панораму вмещающим стёклам
Ахиллесовых пят от Господних очей не тая.
***
Какое там великолепье,
Когда б не хлопнул крышкой гроб?
Когда беззубое бесхлебье
Петляет тысячами троп…
Когда полярная простуда
В квадрате съёмной конуры
Меня палит из ниоткуда
Клинками ледяной жары…
Когда ползу пустым трамваем
До нужных мне координат,
На части речи разрываем
И закольцован в циферблат…
Когда охота вон из поля
Чужого зренья убежав,
В юдоли вырваться –на волю,
На горло кинув старый шарф:
Охота сбросить все скорлупы,
Доспехи цвета страшных снов,
Системы кровеносной трубы,
Постройки из кирпичных слов.
Охота спать, сказав: «Не к спеху
Мне в рот ржавеющих ворот
Идти куда-то, веря эху
Тревог, забывших свой же род…»
Охота выпасть в пасть пространства,
Что смотрит сверху, с высоты,
В то неземное постоянство,
С которым мы уже на «ты».
