Мазеева Аглая - Владивосток

Ветер подул, растрепав волосы. Донёсся отдаленный запах рыбы и соли. Вскрикнула чайка. Город только просыпался. Влажный воздух медленно нагревался. Еще какое-то время он будет оседать на плечах зябкой влагой. Под ногами мелкая галька перетирается с нежным шуршанием. Каждый шаг, будто голос сердитых камушков, возмущающихся нарушенным покоем. Гудки паромов слышны со стороны океана. Их перебивает клекот бакланов, ныряющих в тихие волны. Была птица, раз — через секунду уже скрылась в воде; два — вынырнула в другой стороне. До маяка простирается чуть затопленная дорожка. На самом деле  совсем не затопленная, а наоборот — обмелевшая. Буквально через двадцать минут на ее месте окажется вода, и красно белая башня снова станет одиноко мерцать, окруженная всполохами белой пены. Во рту перманентно вкус соли. Волосы, попадающие в рот при порывах ветра, тоже соленые. Обернешься назад, увидишь гору, вершина которой закрыта туманом. Недавно отстроенные коттеджи не подают признаков жизни. Посмотришь обратно — черная вода, не получившая пока ни единого лучика солнца, заполняет собой все пространство. Справа, слева, впереди — вода, а над ней туман, съедающий пароходы, птиц, суда, нагруженные контейнерами. Недалеко от берега плещется лодка. Старый рыбак, ссутулившись, будто решив стать еще одним камнем, не шевелится, будто и не дышит. Рыба, иногда хлопая хвостом по поверхности воды, еще не знает — либо он, либо громкий баклан вот вот  выдернет ее из привычной среды обитания. Разбежаться бы и занырнуть в холодную воду. Единственная мысль, приходящая в голову. И туман накроет тихий всплеск волн своей шапкой из белого желе.