Заявки - музыка

Ты любишь...
Иван Конев

Ты любишь белый пушистый снег,
Как он устилает далекий берег.
А тот, кто на нем, он блаженно верит
Что только к тебе направляет бег.

Ты любишь весны озорной капель,
И солнца взрывы сквозь злые тучи,
И песню ручья, что сорвавшись с кручи
Летит и поет, как поет свирель.

Ты любишь лета густого брызги,
И профиль гор в ледниках блестящих.
Не нарисованных, а настоящих,
Далеких гор, и до боли близких.

Ты любишь осень, что на бегу
Сжигает замки и новые рубит.
А тот, на дальнем своем берегу,
Все также помнит. И тоже любит.

Как холодно, как холодно влюбленным
К скамейкам вновь приговорённым
Апрель своей унылой стужей
Февраль опять напомнил мне
Но им, влюблённым, нет и дела
Садятся на скамейки смело -
Влюблённым целовать негде,
А я толкую о зиме

Снежи.. снежинкам падать скучно
Их небо выдает поштучно
Бульвар, оттаявший от снега,
Обманут грешницей-весной
И высится фигурой строгой
Николай Василич Гоголь
Он к легкомысленным влюбленным
Повёрнут каменной спиной

Как холодно, как холодно влюбленным
К скамейкам вновь приговорённым
Апрель своей унылой стужей
Февраль опять напомнил мне
Но им, влюблённым, нет и дела
Садятся на скамейки смело -
Влюблённым целовать негде,
А я толкую о зиме

Если вычеркнуть войну,
Что останется – не густо:
Небогатое искусство
Бередить свою вину.

Что ещё? Самообман,
Позже ставший формой страха.
Мудрость – что своя рубаха
Ближе к телу. И туман…

Нет, не вычеркнуть войну.
Ведь она для поколенья –
Что-то вроде искупленья
За себя и за страну.

Простота её начал,
Быт жестокий и спартанский,
Словно доблестью гражданской,
Нас невольно отмечал.

Если спросят нас юнцы,
Как вы жили, чем вы жили?
Мы помалкиваем или
Кажем шрамы и рубцы.

Словно может нас спасти
От упрёков и досады
Правота одной десятой,
Низость прочих девяти.

Ведь из наших сорока
Было лишь четыре года,
Где прекрасная свобода
Нам, как смерть, была близка.

"С милого севера в сторону южную…"
Боже мой, как хорошо повторять
Эту строку, мне как будто ненужную,
Снова и снова, опять и опять.

Вот что такое стихи – умиление
И утешение, а почему? –
Не объясняй. Не хочу объяснения.
Дашь объясненье, а я не возьму.

Дверь распахну на веранде наружную,
Странников вечных увижу за ней.
«С милого севера в сторону южную…»
Нехотя, быстро, как можно скорей!

«Я ВЕСЁЛЫЙ ГНОМ»

Автор Гагин Егор Николаевич

Я весёлый гном
Я построил себе дом
Я заметил, что веселье
Уменьшается в нём
Ах, зачем тогда мне дом
Если я весёлый гном
Но моё веселье
Уменьшается в нём

Я весёлый гном
Я машину взял внаём
Я заметил, что веселье
Уменьшается у соседей
О, машина
О, машина
О, машина
Четыре шины!

Я весёлый гном
Я женился летним днём
Я заметил, что веселье
У жены лишь в воскресенье
Ах, зачем тогда суббота
В четверг, пятницу – работа
В среду, понедельник – стресс
А во вторник я ушёл в лес!

Я весёлый гном
Я в футбол играю днём
Я в футбол играю ночью
И доволен этим очень
И мне снится я бегу
Удержаться не могу
Даю пасс и просыпаюсь,
Засыпаю и бегу!

Я весёлый гном
Я с певицами знаком
Я заметил, что певицы
Очень ветрены девицы
Ах, зачем же я знаком
Если я весёлый гном
Но сижу на репетиции
С гитарою вдвоём

Я весёлый гном
На кроссфит хожу конём
Я пахаю там как лошадь
И плачу за это гроши
Ах, зачем же я такой
Красный, синий, голубой
И моё веселье
Желтое от напряженья

Я весёлый гном
Сочиняю я альбом
Я заметил, что в альбоме
Восемь песен ни о чём
Ах о чём же мой альбом
Вот разбить бы небо лбом
И посыпались бы песни
И поставил бы я крестик

Я весёлый гном
И живу теперь с котом
Я с котом теперь играю
Даже сплю теперь с котом
А зачем тогда мне кот
Он в альбоме не поёт
Он в альбоме не играет
Только хвостиком махает
Только лапкою гребёт…

НОМИНАТОР ПАВЕЛ СОЛОВЬЁВ Беларусь

Я выросла там, где каштаны весной расцветают,
И, кажется, праздничный город украшен свечами.
Там синие ласточки низко над речкой летают,
И южные звезды пронзают прохожих лучами.

Там тоже поют – под каштанами в темных аллеях,
На лавочке, в парке за школой, дымя сигаретой,
И чем выразительней слово, тем голос взрослее,
Чем громче гитара, тем ближе последнее лето.

Я помню, сидели за школой, хандрили, прощались,
Серега напел два куплета, знакомые, вроде,
Но как-то они по-другому совсем прозвучали,
Потом я узнала, что автор Высоцкий Володя.

Струна натянулась, казалось, что воздуха мало,
Строптивые кони летели по самому краю,
Я шла босиком в белом платье со школьного бала,
Металась душа: «Пропадаю, совсем пропадаю!»

Потом были встречи другие, другие цитаты,
Мой маленький город наполнился радостной тайной,
Над речкой звучали стихи Окуджавы Булата,
По улице ехал троллейбус последний, случайный,
Спасительно-синий, из песни, по улице южной.
Мы все провожали Серегу с ночного вокзала,
Тянулись окошки вагонные ниткой жемчужной,
И боль, что скворчонком стучала в виске, затихала…

Зимою каштаны пушистые шубы надели,
Взрывались салюты за окнами Дома культуры,
А мы до утра просидели за чаем, и пели,
И утро наполнилось песнею Визбора Юры.

Домой не хотелось. По снежным тропинкам шагая,
Я прятала руки в карманы, пытаясь согреться,
И всем улыбалась, тихонько под нос напевая,
Про Фанские горы, в которых оставлено сердце.

Там все про меня, в каждой нотке и в каждом куплете!
И скоро весна, я уеду из города скоро,
И, может быть, что-то узнаю о белом Чегете,
А, может быть, даже найду эти Фанские горы.

И долго еще не расстанусь с тетрадкою этой,
В поэзии мира так много случайных ответов.
Бывает, рождаются в мире такие поэты,
Которые…
Больше для мира, чем просто поэты.

В старом городе живет мир,
В речке Каменке вода стынь.
Хочешь счастья, зачерпни литр,
Только душу ты в ответ вынь.
Да, положь, ведь здесь везде бог,
Он согреет, он зажжет свет,
Что б увидеть бога ты мог,
Даже, если на душе грех

Даже если заплутал вдруг
И не выбраться, вокруг тьма
Ты, мой друг, не опускай рук,
За зимой всегда идёт март.
Ты, мой друг, не опускай рук,
За зимой всегда идёт март.

А, перышко летит вниз,
Зернышко растет вверх.
Катит колесом жизнь,
Душу унесет стерх.
Время заберет боль,
Ветер разметёт пыль.
Море соберет соль,
Завтра я и ты быль.
Море соберет соль,
Завтра я и ты быль.

Стайки белых облаков пьют,
Колокольный звон ведь он чист.
Белят стены по весне люд,
На деревьях зеленей лист.
В старом городе живёт свет,
Партитура облаков бах!
Вот бы птицею рвануть вверх,
Да, к земле приговорил страх

А, перышко летит вниз,
Зернышко растет вверх.
Катит колесом жизнь,
Душу унесет стерх.
Время заберет боль,
Ветер разметёт пыль.
Море соберет соль,
Завтра я и ты быль.
Море соберет соль,
Завтра я и ты быль.

Какое красивое слово "ладонь"!
В нём слышатся Ладога, доля и Дон,

И женское имя, и нега услад,
И ладана в храме густой аромат,

Скользящая лодка по глади пруда,
С оладьями полная сковорода.

Ладонь - это сцена для яркой луны,
Знак личной стены и признанье вины,

В пустыне спасительная пиала,
Ладонь - изменённая форма крыла,

Ладонь - эсперанто пощёчин и ласк,
Страстей Барселона, запретов Дамаск,

Молитвенный жест, и вода, и огонь…
Как много вмещается в слово "ладонь"!

Обними меня скорей - сколько нам осталось?
Где-то капает с небес мерное тик-так...
Жизнь прошла, как нам с тобой даже не мечталось.
Жалко только, что чуть-чуть все-таки не так.

То ли смысла было в ней как-то маловато,
То ль на вкус была она чуточку горька,
То ль ещё она была она еще чуть коротковата...
Эх, да что там говорить, просто коротка.

Просто много было слез. Смеха - было меньше.
Просто много было зла, доброты - чуть-чуть.
Было много сладких грез, было мало женщин,
С кем бы можно, как с тобой, хоть в последний путь.

Ладно, ладно. Не ревнуй. Все мы стали злее.
Обними меня скорей, да пойдем наверх.
Поглядим, как ветер рвет паруса на реях,
Посчитаем, сколько в тех парусах прорех.

Посчитаем все свои счастья да несчастья,
Поглядим и, может быть, выйдет так на так.
Так что если даже жизнь вышла лишь отчасти,
Мы не станем на судьбу вешать всех собак.

Мы с тобою поплывем то смеясь, то плача,
А когда пересечем пустоту морей...
То возможно, что у нас выйдет все иначе.
Обними меня скорей, обними скорей...

Обними меня скорей - сколько нам осталось?
Где-то капает с небес мерное тик-так...

…И вдоволь наигравшись летом,
Я опущу ладони в осень.
Кто знает, может, счастье в этом?
Морозит. Морозит
Кто знает, может, счастье в этом?
Морозит.

Ах, эти б тяжкие забавы
Передоверить листьям сникшим,
В огне стремительной расправы
Притихшим… притихшим

Ты не суди меня сурово:
Смятенье — первый шаг к прозренью.
От бывшего огня былого —
Лишь тленье…

Реки усталое журчанье,
Под лёд, забившись, умолкает.
А, может, главное в молчанье?
Кто знает…
…И вдоволь наигравшись летом,
Я опущу ладони в осень.
Кто знает, может, счастье в этом?
Морозит. Морозит
Кто знает, может, счастье в этом?
Морозит.

Как тебе живется, королева Анна,
В той земле - во Франции чужой?
Неужели от родного стана
Отлепилась ты душой?

Как живется, Анна Ярославна,
В теплых странах? - а у нас зима.
В Киеве у нас настолько славно, -
Храмы убраны и терема.

Там у вас загадочные дуют
Ветры с океанов вдоль земли.
И за что там герцоги воюют,
И о чем пекутся короли.

Там мечи, и панцири, и шкуры,
Войны и охоты - все одно.
Там под вечер хлещут трубадуры
Авиньонское вино.

Ты полночи мечешься в постели,
Просыпаясь со слезой.
Хороши ли быть на самом деле
Королевой Франции чужой?

Храмы там суровы и стрельчаты,
В них святые - каменная рать.
Своевольны лысые прелаты,
А до Бога не достать.

Хорошо почувствовать на ощупь,
Как тепла медовая свеча.
Девушки в Днепре белье полощат
И кричат, по-русски хохоча.

Как тебе живется, королева Анна,
В той земле - во Франции чужой?
Неужели от родного стана
Отлепилась ты душой?

Еще один ночной полет,
Везет - тебя уже позвали,
Ну что ж, придет и мой черед
Вот только встретимся едва ли
Я ведь помню, как ветер умеет зализывать раны
Я ведь помню, как из-под копыт летит звездная пыль
Я ведь тоже был от путешествий безумный и пьяный
Я ведь тоже немало в далеких мирах наследил

Ты не вернешься сюда никогда,
И, выбирая момент для разбега,
Ты крикнешь мне запоздалое "да"
И позабудешь родимое небо
Я прошепчу бесполезное "стой"
И, обливаясь слезами бессилья,
На том костре, что согрел нас с тобой
Останусь жечь бесполезные крылья

Летел Икар, стрелял Амур
Да где ж теперь деньки былые...
Быскрылый ангел пьян и хмур
И небо скрыли тучи злые

А кто смеялся от счастья, сгорая на углях заката,
А кто кричал о любви и с улыбкой натягивал лук
Так неужели нам жить суждено тем, что было когда-то
Нет, я не верю, не верю, что ты улетаешь так вдруг...

Ты не вернешься сюда никогда,
И, выбирая момент для разбега,
Ты крикнешь мне запоздалое "да"
И позабудешь родимое небо
Я прошепчу бесполезное "стой"
И, обливаясь слезами бессилья,
На том костре, что согрел нас с тобой
Останусь жечь бесполезные крылья

Вот он, колчан и стрелы,
Крылья мои просохли
Песню почти допел я
Боль и тоска заглохли
Дали добро на вылет
Звезды зеленым светом
Слышу - играют крылья
Вольным ветром

Мы не вернемся уже никогда,
Мы позабыли родимое небо
Мы позабыли его навсегда
Нас поглотила манящая небыль
Тысячу лет длилась наша любовь
На тыщу лет мы отбились от стаи
Да, мы, конечно же, встретимся вновь
Вот только вряд ли друг друга узнаем

А под вечер, когда разразилась гроза,
Ты сидела одна у окна, за работой и чаем,
И снаружи, казалось бы, дождь и темно,
Но, отвлекшись на молнию, ты посмотрела в окно
И увидела свет...

И как будто бы взяли
И разом забылись и злобы твои, и печали,
Словно буря, клокочущая в голове
Этой светлой грозой, этим ливнем прошла по Москве.

Ты смотрела в окно, как из центра грозы,
Как из облака смотрит на нас повелитель стихии,
И туманом казался сплошной этот дождь,
И за пятки щипало тепло единения с водой —
Словно чуяли пятки холодную зыбь
Непролившейся тучи и грома раскаты сухие,
Словно были игрушками люди внизу,
Промокая до нитки, спешащие через грозу.

А на них низвергался Великий Потоп,
В ореоле из брызг катерами казались машины,
И симфония ливня звучала в ушах,
И от этого делалось легче смотреть и дышать,
И какая-то радость рождалась в груди,
Заливала тебя, щекотала тебя и смешила,
Словно дом твой — ковчег, и, того и гляди,
Обновившийся мир обозначится там, впереди.

То не хмурый день, не осенний дождь.
То рыдает в башне царева дочь.
День и ночь горючие слезы льет,
Да тоска не сходит с лица ее.

Зря ты пляшешь, княжич, как скоморох.
Унесли мой смех за сорок дорог.
Я была дитя — весела, добра.
Приходил колдун да со мной играл.
Собирал в шкатулку мой детский смех,
А собрав — растаял, как первый снег.

Отправляйся, княжич, в далекий путь,
Да в дороге чутким и смелым будь.
Забери шкатулку у колдуна,
Возврати мне — буду тебе жена.

То не ветер воет меж старых труб.
То купил наш княжич шкатулку с рук,
Да устроил праздничный карнавал,
Да со всей округи детей созвал,
А когда их смех навсегда умолк,
На шкатулку повесил резной замок.

То не день осенний похолодал.
То вернулся княжич к похоронам.

Обмануть ты, княжич, меня хотел.
Не снесу я горя чужих детей.
Был ты мне надеждой, а стал бедой —
Погубил ты, княжич, цареву дочь.

То не заморозки, да не первый лед.
То о стену княжич шкатулку бьет,
И летит над башней в полночной тьме
Звонкий, радостный детский смех.

Ты запрокидываешь голову…
Марина Цветаева, Елена Фролова

Ты запрокидываешь голову
Затем, что ты гордец и враль.
Какого спутника веселого
Привел мне нынешний февраль!

Позвякивая карбованцами
И медленно пуская дым,
Торжественными чужестранцами
Проходим городом родным.

Чьи руки бережные трогали
Твои ресницы, красота,
Когда и как, и кем, и много ли
Целованы твои уста.
Не спрашиваю. Дух мой алчущий
Переборол сию мечту.
В тебе божественного мальчика,
Десятилетнего я чту.
Помедлим у реки, полощущей
Цветные бусы фонарей.
Я доведу тебя до площади,
Видавшей отроков-царей…

Мальчишескую боль высвистывай
И сердце зажимай в горсти…
Мой хладнокровный, мой неистовый
Вольноотпущенник, прости!

Булат Окуджава

Капли датского короля

В раннем детстве верил я,
что от всех болезней
капель датского короля
не найти полезней.
И с тех пор горит во мне
огонек той веры…
Капли датского короля
пейте, кавалеры!

Капли датского короля
или королевы —
это крепче, чем вино,
слаще карамели
и сильнее клеветы,
страха и холеры…
Капли датского короля
пейте, кавалеры!

Рев орудий, посвист пуль,
звон штыков и сабель
растворяются легко
в звоне этих капель,
солнце, май, Арбат, любовь —
выше нет карьеры…
Капли датского короля
пейте, кавалеры!

Слава головы кружит,
власть сердца щекочет.
Грош цена тому, кто встать
над другим захочет.
Укрепляйте организм,
принимайте меры…
Капли датского короля
пейте, кавалеры!

Если правду прокричать
вам мешает кашель,
не забудьте отхлебнуть
этих чудных капель.
Перед вами пусть встают
прошлого примеры…
Капли датского короля
пейте, кавалеры!

Белый свет я обошел,
Но нигде на свете
Мне, представьте, не пришлось
Встретить капли эти.
Если ж вам вдруг повезло,
Вы тогда без меры
Капли датского короля
Пейте, кавалеры,
Капли датского короля
Пейте, пейте, пейте, кавалеры.

Неси меня, ветерок,
Туда, где дверной звонок
На той высоте, до которой мне не достать...
Где в небо бежит река,
Где белые облака,
И сосны в лесу корабельным мачтам под стать.

Неси, ветерок, в края
В мои, где мечта - моя.
Где я от горшка - вершок, никаких проблем...
Где ласково и светло,
Где тихо и так тепло,
Где я голышом прямо с грядки клубнику ем.

Неси, ветерок, в места,
Где память моя чиста,
Где дед мой ко мне никогда не бывает строг.
Где бабушкин пью кисель,
Где мама стелит постель,
И я улыбаюсь им всем, присев на порог.

Неси, ветерок, в года,
Где мне не быть никогда,
Где счастье дверным звонком в вышине звенит.
Где в небо бежит река,
Где белые облака,
И батя живой... И в руках у него - ZENIT...

Гори-гори ясно, чтобы не погасло.
Анька на Садовой покупала масло.
Башня на подносе зенками вращает.
Рукопись из топки котя возвращает.
И вина в достатке, и в сухом остатке
Будет все в порядке - не сгорят тетрадки.

Терем - теремочек, кто-то пару строчек
Грамотно затоит - кляузу настрочит.
Раз два три четыре - дамам только спирта.
В проклятой квартире - всякой ведьме флирта.
Для своих - малина, для Марго - корона,
И в стволе маслина зреет для барона.

Тили тили тесто, жених и невеста.
Всякому магистру - и помост и кресло.
Всякому закату - своего рассвета,
Всякому пилату - своего Поэта.
Всякому иуде - пёрышко и бабки,
Всякому зануде - домино и тапки.

Всякому Ивану - ремешки да койки,
Всякому Степану - Ялты да попойки,
Всякой галерее - золотой орнамент,
Всякому Матвею - высохший пергамент.
Всякому раввану - вырванные ноздри,
Города и страны - нищему Га-Ноцри.

Всякому худому - язву и одышку,
Всякому босому - доллары под мышку,
Всякому артисту – отжигать красиво,
Всякому чекисту - примус керосина.
Кабы знать заранее - голову украли...
Ехали цыгане - кошку потеряли.

Барышни судачат, вурдалаки скачут
Ванька Штраус плачет - рок-н-ролл корячит.
Доведётся повесть, коль была зачата.
Догрызает совесть старого пилата.
Бесы - на манеже, кирпичи - на крыше,
Осетрина - свежа... Мастер - снова пишет!..

Юрий Визбор
Многоголосье

О, мой пресветлый отчий край!
О, голоса его и звоны!
В какую высь ни залетай –
Всё над тобой его иконы.
И происходит торжество
В его лесах, в его колосьях.
Мне вечно слышится его
Многоголосье.

Какой покой в его лесах,
Как в них черны и влажны реки!
Какие храмы в небесах
Над ним возведены навеки!
И происходит торжество
В его лесах, в его колосьях.
Мне вечно слышится его
Многоголосье.

Я - как скрещенье многих дней,
И слышу я в лугах росистых
И голоса моих друзей,
И голоса с небес российских.
И происходит торжество
В его лесах, в его колосьях.
Мне вечно слышится его
Многоголосье.

Северяночка
Александр Дудин

На причале кричит народ,
Дети всхлипнули,
Свистнул маленький теплоход –
Трапы скрипнули.
За кормою шумит вода,
Волны катятся.
Уплываю я навсегда –
Не спохватятся.

На ветру гудят леера,
Веет свежестью,
А меня зовут севера
Белоснежностью.
Не за лёгкой бегу судьбой
В даль безбрежную,-
Чтобы встретиться там с тобой,
Моей нежною.

Я устал по тебе скучать,
Сердцем маяться,
Но я верю: любви печать
Не сломается.
Манит даль меня как магнит
Панорамою.
Видишь, чайка к тебе летит
Телеграммою.

А в душе поют соловьи
Да тальяночка.
Мне приснились глаза твои,
Северяночка.
Скоро скажешь ты мне: «Привет!
Как грустила я».
Прошепчу я тебе в ответ:
«Здравствуй, милая!»

Только ты и только я, и большое море
Серебрится чешуя лунного прибоя
Мы бежим, скользим по кромке сна
Лишь гладь воды и тишина
Летим одни среди стихий
Чисты, как первые стихи
Пр.
В стороне от звездных трасс, через сотни лет
Нашей встрече выпал шанс, на Земле
Чтоб почувствовать зимой рук тепло
Чтоб услышать за спиной:- «Повезло!»

Только я и только ты, и ночная небыль
Испугавшись темноты звезды включат небо
Нам опять играть свою Судьбу
Театр теней на берегу
И Млечный путь, как путь любви
И первый лепесток зари
Пр.

В парусах из облаков, ветер спит, попутный
Кораблю моих стихов отправляться утром
Вдаль, оставив нам лишь пенный след
И эту ночь, на много лет
Где тишина, дрожанье век
И самый главный человек
Пр.

Засыпаю, дела закрываю,
Провожаю насыщенный день.
Уплываю, во сне уплываю
От проблем, от невзгод и потерь.
Словно в книге о жизненном смысле
Предисловием к новой главе
Появляются светлые мысли
В наболевшей моей голове:
Пр.
Если я стану добрее, мир станет добрее
На одного человека.

Ночь развесит фонарики счастья,
Как открытки от старых друзей.
Есть возможность легко возвращаться
В нашей памяти личный музей.
И взлетая все выше и выше
Над потертой романтикой крыш,
Тихий голос отчетливо слышу,
Если хочешь, ты тоже услышь:
Пр.
Если я стану добрее, мир станет добрее
На одного человека.

Вечер тает вишневым вареньем,
Растворяясь в тумане ночном,
И закружится стихотворенье,
Грань стирая меж явью и сном.
Время пляшет в кругу циферблатном,
Ускоряется жизни игра.
Вроде, многое стало понятно,
Не забыть бы теперь до утра.
Пр.

Мне приснился Братишка на дальней земле
Где царят холода и туманы
На идущим в поход боевом корабле
Сквозь метели шторма и бураны
На идущим в поход боевом корабле
Сквозь метели шторма и бураны

Вовчик мне подмигнул, "Что соскучился там?"
"Наконец то, братишка, мы дома!"
За собой потянул и повел по трюмам
Где все так мне до боли знакомо
За собой потянул и повел по трюмам
Где все так мне до боли знакомо

Красота! Посмотри! Как поют дизеля!
В Б/Ч пять, как всегда, самый полный!
Здесь не слышно, внутри, как о борт корабля
Бьются серые пенные волны.
Здесь не слышно, внутри, как о борт корабля
Бьются серые пенные волны.

Как бы мног я дал, от беды до беды
Вновь прожить все и заново выпить
Этот литр соленой забортной воды
Чтоб наколочку с якорем выбить
Этот литр соленой забортной воды
Чтоб наколочку с якорем выбить

И мы вместе пройдем в ураган и грозу
Эту землю от края до края!
Только ветер соленый скупую слезу
Со скулы унесет, завывая.
Только ветер соленый скупую слезу
Со скулы унесет, завывая.

Я не помню всего, что ему говорил
Ведь для сна это было бы слишком!
"Ты мне юности нашей глоток подарил!"
Мой, недавно, ушедший Братишка
"Ты мне юности нашей глоток подарил!"
Мой, недавно, ушедший Братишка

Уходят в забвение старые боги
И в храмах забытых увяли цветы
И клевером к ним зарастают дороги
К Обителям памяти и пустоты

Они навсегда растворяются в мире
Не выдержав гнева огня и свинца
Останутся лишь отголоски в эфире
От тех, кто отдал силы все до конца

Отсутствие веры для бога фатально
В святилищах больше не слышно молитв
Вокруг нам твердят это все нереально
Не плачь небесам, а на землю смотри.

Уходят жрецы, ритуалы забыты
И книги священные ярко горят
Уже поросли мхом могильные плиты
И вот на костях снова храмы стоят

Уходят в забвение старые боги
О них забывают один за одним
Из всех поколений осталось немного
Людей на земле кто богами храним

Приходят на смену им новые боги
Придуманы обществом слепки идей
Без веры непросто прожить очень многим,
И люди создАли богов для людей

Неслучайные случайности
Мир широкими рисует мазками.
Нам показывая разные крайности,
Но решение оставляя за нами.

Припев
День за днем планета крутиться,
Все меняется - города и страны.
Человек на ошибках учится,
Зарабатывая раны и шрамы.
День за днем она вроде бы крутится,
Все меняется - города и страны.
Человек на ошибках учится,
Зарабатывая раны и шрамы.

Обжигаясь закаляется,
Надевая броню покрепче,
И от боли спастись пытается,
Но от этого, увы, не легче.

Припев
День за днем планета крутится,
Все меняется - города и страны.
Человек на ошибках учится,
Зарабатывая раны и шрамы.
День за днем она все таки крутится,
Все меняется - города и страны.
Человек на ошибках учится,
Зарабатывая раны и шрамы.

А потом они молча страдают -
Переломаны сердца и души.
Никого близко не подпускают,
Чтобы хрупкий покой не нарушить.

Припев
День за днем она вроде бы крутится,
Все меняется - города и страны.
Человек на ошибках учится,
Зарабатывая раны и шрамы.
День за днем она все таки крутится,
Все меняется - города и страны.
Человек на ошибках учится,
Зарабатывая раны и шрамы.
Зарабатывая раны и шрамы.

Трудные дороги и наверно очень грустный взгляд
Многие тревоги кто же в этом будет виноват
Взрослые проблемы нет свободы и минуты в час.
Кеды, нет, балетки по дресскоду дяденьки велят

Смейся смейся разве это страшно
И совсем не важно кто что скажет
Смейся смейся разве это плохо
Жить сейчас и завтра без тревоги
И бежать по лужам точно можно
В двадцать, тридцать даже девяносто
Очень просто, очень просто

Сон многоэтажек поглотит привычный долгий день
Ты уже не скажешь когда тихо у окна сидел
Босиком по лужам даже в самый душный летний миг
Общество такое никому из взрослых не велит

Смейся смейся разве это страшно
И совсем не важно кто что скажет
Смейся смейся разве это плохо
Жить сейчас и завтра без тревоги
И бежать по лужам точно можно
В двадцать, тридцать даже девяносто
Очень просто, очень просто

Слабым быть запретно, ярким тоже люди не поймут
Безответным вредно, а тихоню просто засмеют.
Выбираем сами хотя выбор тот и не велик
Быть каким сегодня и свободно по теченью плыть

Есть женщины с красивым лицом,
Есть те, что красивы душой.
С одними чувствуешь себя подлецом,
С другими легко быть собой.

Есть женщины пламя и лёд,
Есть те, что утянут во тьму.
С одними плывешь и всё нипочём,
С другими уходишь во тьму.

Такие разные
Такие прекрасные,
Немножко похожие,
Но всё-таки разные.

Есть женщины холод и дождь,
Есть те, что пустыня и зной.
С одними так легко придумывать ложь,
С другими ты станешь стеной.

Есть женщины модный журнал,
Те, что как банковский сейф
С одними получишь красивый финал,
С другими поклонников шлейф.

Есть женщины бархат и лён,
Есть те, что рапира и нож.
С одними всегда, как впервые влюблён,
С другими тебя тянет в дрожь.

Есть женщины гибкий металл,
Есть те, что подарят восторг.
С одними взбирается на пьедестал,
С другими торопишься в морг.

Борис Рыжий

Благодарю за всё. За тишину.

За свет звезды, что спорит с темнотою.
Благодарю за сына, за жену.
За музыку блатную за стеною.
За то благодарю, что скверный гость,
я всё-таки довольно сносно встречен.
И для плаща в прихожей вбили гвоздь.
И целый мир взвалили мне на плечи.
Благодарю за детские стихи.
Не за вниманье вовсе, за терпенье.
За осень. За ненастье. За грехи.
За неземное это сожаленье.
За бога и за ангелов его.
За то, что сердце верит, разум знает.
Благодарю за то, что ничего
подобного на свете не бывает.
За всё, за всё. За то, что не могу,
чужое горе помня, жить красиво.
Я перед жизнью в тягостном долгу.
И только смерть щедра и молчалива.
За всё, за всё. За мутную зарю.
За хлеб, за соль. Тепло родного крова.
За то, что я вас всех благодарю
за то, что вы не слышите ни слова.

Инна Кабыш.

Кто варит варенье в июле...

Кто варит варенье в июле,
тот жить собирается с мужем,
уж тот не намерен, конечно,
с любовником тайно бежать.
Иначе зачем тратить сахар,
и так ведь с любовником сладко,
к тому же в дому его тесно
и негде варенье держать.

Кто варит варенье в июле,
тот жить собирается долго,
во всяком уж случае зиму
намерен перезимовать.
Иначе зачем ему это
и ведь не из чувства же долга
он гробит короткое лето
на то, чтобы пенки снимать.

Кто варит варенье в июле
в чаду на расплавленной кухне,
уж тот не уедет на Запад
и в Штаты не купит билет,
тот будет по мертвым сугробам
ползти на смородинный запах...
Кто варит варенье в России,
тот знает, что выхода нет...

Песенка об Арбате
Б. Окуджава

Ты течешь, как река. Странное название!
И прозрачен асфальт, как в реке вода.
Ах, Арбат, мой Арбат,
ты — мое призвание.
Ты — и радость моя, и моя беда.

Пешеходы твои — люди невеликие,
каблуками стучат — по делам спешат.
Ах, Арбат, мой Арбат,
ты — моя религия,
мостовые твои подо мной лежат.

От любови твоей вовсе не излечишься,
сорок тысяч других мостовых любя.
Ах, Арбат, мой Арбат,
ты — мое отечество,
никогда до конца не пройти тебя.

Случай на турбазе
Е. Калашников

Мы однажды вместе с Васей отдыхали на турбазе.
Я из Волги не вылазил, я с утрашки долбанул.
Что нам рифы, что нам мели! Отдыхали, как хотели.
Возмужали, загорели, вот только Вася утонул.

Через полчаса с турбазы притащили водолаза.
Разбудили, но не сразу. Он глаза открыл, икнул,
И "Тройного" влил в аорту. Сразу видно - парень тертый,
Спец, отличник, мастер спорта, вот только тоже утонул.

Прибежал директор базы: Не видали водолаза?
Все духи украл, зараза. Всю похмелку умыкнул.
Эх, найду, кричит, и в катер. И с разбегу дернул стартер.
И умчался на фарватер. Где, конечно, утонул.

Ставлю рубль - ставьте стольник - Здесь бермудский треугольник.
За покойником покойник. Я как крикну: "Караул!"
Из кустов в одном погоне весь в ремнях и в самогоне
Прибежал полковник Пронин. Ну, этот сразу утонул.

А потом тонули ходко: врач и повар с пьяной теткой,
Рыбнадзор (тот вместе с лодкой). Ну а к вечеру вообще:
Два директора завода, все туристы с парохода,
И главное, канули как в воду, ни привета, ни вещей.

К ночи сторож появился. Тот совсем не удивился
Говорит: «Ты че, сбесился? Глянь на Волгу - вон она.
Там намедни посередке потонула баржа с водкой.
Может, сплаваем в охотку?» И нырнул. И тишина.

В реке, омывающей берег,
В зелёном лесу над рекой
И рыбе, и всякому зверю
Для отдыха нужен покой.
Спешит перелётная птица
Родные найти берега,
И путник усталый стремится
На свет своего очага,
И тёплое логово волчье
Мохнатую манит родню.
И мы собираемся молча
И тянем ладони к огню.
С утра приключений мы ищем,
Но вечером этого дня
Нам тёплое нужно жилище,
Одетое светом огня.
Пустеет вечернее поле,
Холодные ночи близки.
И сердце сожмётся от боли,
И выбелит иней виски,
И осень звенит в колокольчик,
Сжигая траву на корню.
И мы собираемся молча
И тянем ладони к огню.
Спеши же, охотник усталый,
В тобою покинутый дом:
Цветок распускается алый
Под чёрным кипящим котлом,
Забыты недавние муки,
Близка долгожданная цель,
Где женские лёгкие руки
Тебе застилают постель
И месяц является ночью
На смену сгоревшему дню.
И мы собираемся молча

Нас везут в медсанбат,
Двух почти что калек.
Выполнявших приказ
Не совсем осторожно.
Я намерен ещё
Протянуть пару лет.
Если это, конечно,
В природе возможно
Повтор:
Я намерен ещё
Протянуть пару лет.
Если это, конечно,
В природе возможно
Мой товарищ лежит,
Матеря шепотком
Агрессивные страны,
Нейтральные — тоже.
Я ж на чутких врачей
Уповаю тайком,
Если это, конечно,
В природе возможно.
Перед нами в снегах
Лесотундра лежит,
Медицинская лошадь
Бредёт осторожно.
Я надеюсь ещё
На счастливую жизнь
Если это, конечно,
В природе возможно
Повтор:
Я надеюсь ещё
На счастливую жизнь
Если это, конечно,
В природе возможно.
Так и еду я к вам,
В этих грустных санях,
Что же вас попросить, чтоб вам было не сложно?
Я хочу, чтобы вы не забыли меня,
Если это, конечно, в природе возможно.

Утро принесет первый профит:
Выспалась - уже хорошо
Женщина себе варит кофе
Улыбаясь миру душой
От забот взгрустнется немного -
Дел полно и мама больна...
Смотрит рыжий кот на дорогу,
И ему завидует она

припев:

У нее красивые глаза,
Но усталые
На работе: утро, вечер, день
Все - "до талого"
Каждый день как лист по копирку -
Корячишься
Но она директор в этом "цирке" -
Не спрячешься

А потом забудутся беды
В суете бегущего дня
Женщина, успев пообедать,
Вспомнит, может быть, про меня
Женщине, в делах и в заботах,
Хочется чтоб было легко
Но "работу - надо работать",
И до пятницы еще далеко

И войдя в подьезд, словно в сени
Женщина идет как поет
У нее в душе - воскресенье,
Она любит, верит и ждет...
Будет чай, и разговоров немножко
Рыжий кот довольный трется у ног
Женщина стоит у окошка
Мой прекрасный маленький Бог

Осень. Сказочный чертог,
Всем открытый для обзора.
Просеки лесных дорог,
Заглядевшихся в озера.
Как на выставке картин:
Залы, залы, залы, залы
Вязов, ясеней, осин
В позолоте небывалой.
Липы обруч золотой —
Как венец на новобрачной.
Лик березы — под фатой
Подвенечной и прозрачной.
Погребенная земля
Под листвой в канавах, ямах.
В желтых кленах флигеля,
Словно в золоченых рамах.
Где деревья в сентябре
На заре стоят попарно,
И закат на их коре
Оставляет след янтарный.
Где нельзя ступить в овраг,
Чтоб не стало всем известно:
Так бушует, что ни шаг,
Под ногами лист древесный.
Где звучит в конце аллей
Эхо у крутого спуска
И зари вишневый клей
Застывает в виде сгустка.
Осень. Древний уголок
Старых книг, одежд, оружья,
Где сокровищ каталог
Перелистывает стужа.

...И я уйду. А птица будет петь,
как пела,
и будет сад, и дерево в саду,
и мой колодец белый.

На склоне дня, прозрачен и спокоен,
замрёт закат, и вспомнят про меня
колокола окрестных колоколен.

С годами будет улица иной;
кого любил я, тех уже не станет,
и в сад мой за белёною стеной,
тоскуя, только тень моя заглянет...

И я уйду; один — без никого,
без вечеров, без утренней капели
и белого колодца моего...

А птицы будут петь и петь, как пели.

Перевод А.Гелескула

Вот и всё, замкнулся круг
И не спеты песни
Карты сброшены, мой друг
Мы опять не вместе
У разлуки хоровод
Без одной руки
И встречает Новый год
Берег без реки...

Кружит снег как мишура
Прошлые мечты
Где проснёшься ты с утра,
С кем проснёшься ты?
И забудется потом
Всё что не смогла
И обнимешься с котом
И пойдут дела...

И работа закружит
И не даст уснуть
Вот такая штука - жизнь.
Ладно, в добрый путь.
Ветер гонит облака
От твоих дверей
Вот тебе моя рука
Выходи скорей...

Припев:

Там, где ночь ведёт пургу
Сквозь слепой рассвет
Ты увидишь на снегу
Мой печальный след...

Если бы не ты - сл. и муз. Александр Дрога

Ах, если бы не ты,
То был бы я бродягой,
С гитарой на вокзале
Песни распевал.
И вот я стал другим:
Красивым, не в угаре,
Когда тебя впервые
Я в жизни увидал.

Пр: Ах, если бы не ты,
Ах, если бы не ты,
Кому бы я тогда дарил цветы.

Ах, если бы не ты,
То жизнь моя б крутилась,
А может быть вообще
Растаяла как дым.
Как появилась ты
Всё круто изменилось
Я чувствую себя
Уже не холостым.

Пр:

Ах, если бы не ты,
Не написал бы песен,
Давно уже я их
Никому не посвящал.
Как появилась ты,
И мир стал интересен,
В котором я тебя
Когда-то повстречал.

Пр:

Михаил Исаевич Танич (1923-2008), народный артист РФ, поэт-песенник.

Моя жена не может без цветов,
И так уже сложилось
И слежалось —
Цветы у нас всегда,
И я готов,
Чтоб это бесконечно продолжалось.
Мне нравится коротенькое: ах!
Нет-нет, я не даю аристократа,
Но чтоб увидеть блеск в её глазах,
Поверьте, это маленькая плата.
И хризантемы делают весну,
И розами украшенные вазы!
Цветы похожи на мою жену
И, как моя жена,
Зеленоглазы.

На закате солнце лижет соснам теплые бока,
Сосны лапы поднимают, задевая облака.
Раздувая ветром кроны как тугие паруса,
Наполняя шумом моря небеса.

Тихой ночью в смутном мраке силуэт сквозных ветвей
Словно мачты флибустьерских быстроходных кораблей,
Как ребенок бор мечтает на ковре из темных трав,
К звездным коленям вселенной припав.

На рассвете лягут сосны под ударом топора
Как испуганное сердце дрогнет рыжая кора,
В ароматах канифольных прозвучит протяжный стон.
И смола смешает иглы в липкий ком…

А потом как птица-феникс сквозь агонии огонь
Лягут сосны гнутой плотью на лазурную ладонь,
Взрежет киль тугую воду, с шумом вспениться волна,
Запоет прямая мачта как струна….

На закате солнце лижет яхтам теплые бока,
Яхты мачты тянут к небу, задевая облака.
Раздувая ветром стяги и тугие паруса,
Наполняя шумом леса небеса.

Не кричи, глашатай, не труби сбора. Погоди, недолго терпеть.
Нет, еще не завтра, но уже скоро, Риму предстоит умереть.
Радуйся, торговец, закупай мыло - мыло скоро будет в цене...
Скоро будет все иначе, чем было, а меня убьют на войне...
Ла... - ла...

Не зевай. историк, сочиняй книгу, наблюдай вращенье земли.
Каждому столетью, году, дню, мигу, сколько надлежит, удели.
Ветер подымается, звезда меркнет. Цезарь спит и стонет во сне.
Завтра будет ясно, кто кого свергнет, а меня убьют на войне...
Ла... - ла...

Смейся, Левконоя, наливай вина. Знать что будет, ты не вольна.
Можешь мне поверить, по всему видно, что тебя не тронет война.
Знать, что будет завтра, много ль в том толку? Думай о
сегодняшнем дне.
Я ж, хотя и знаю, но скажу только, что меня убьют на войне.
Ла... - ла...

Между нами

I. Между нами глухая стена,
Между нами закрытая дверь.
Мы чужие и чья здесь вина,
Я не знаю теперь.

II. Я не знаю, как мне объяснить,
Что тебе мне сейчас так нужно сказать.
Ты ведь слышишь, но делаешь вид,
Что тебе наплевать.

Пр. Я знаю, ты слышишь!
Знаю, слышишь меня, но не хочешь понять!
Я знаю, ты слышишь!
Меня! Но тебе наплевать!

III. Я пытаюсь пробиться к тебе
Но опять на пути эгоизма стена.
Словно узник в тюрьме наших ссор
Знаю свой приговор.

Пр. Я знаю, ты слышишь!
Знаю, слышишь меня, но не хочешь понять!
Я знаю, ты слышишь!
Меня! Но тебе наплевать!

IV. Понимаю, так дальше нельзя,
Я устал от твоих бессмысленных войн.
Но страдаю я больше, поверь,
Если ты не со мной.

Пр. Я знаю, ты слышишь!
Знаю, слышишь меня, но не хочешь понять!
Я знаю, ты слышишь!
Меня! Но тебе наплевать!

I. Если б знать куда идти,
В свои силы твердо верить.
Смысл видеть в том пути,
Знать, как этот путь измерить.
Если б знать куда ведет
Жизни трудная дорога.
Рвать ли на пролом вперед
Или обойти немного
II. Я открою двери правды,
Я добьюсь от жизни смысла,
Я начну цветенье завтра,
Прогоню гнилые мысли.
Пусть меня не ищут беды, -
За собой запутал тропы.
Что? Они за мной вдогонку?
Да пошли бы они …
Пр. Спешка, суета, заботы.
Жизнь один сплошной обман.
Безысходность как болото,
Неизвестность как туман.
III. Я найду в себе стремленье,
Силы, разума и воли.
Что бы победить растленье,
Неуверенность, безволье.
Затопчу следы порока,
Осушу болото страха,
Сброшу в бездну неудачи
И пошлю сомненья на…
Бр. Жизнь – дорога, и мы все пребываем в пути.
Можно вяло тащиться, еле-еле ползти.
А можно всех обогнать, подрезать и обойти.
Но есть риск всё потерять и с трассы жизни сойти.
Кто обгоняет, тот живёт, конечно, жизнью иной.
Ломает судьбы других, ради своей судьбы одной.
И можно всех победить, кто на пути перед тобой.
Но в жизни самый сложный бой - это бой с самим собой.

И ты, и я, - мы не в своём уме:
Абсурд, сумбур, шарады одни и числа.
Сюжет то сер, как мышь, то бел, как мел,
А смысл только в том, что нет никакого смысла.

Где нет любви - там царствует азарт,
Там враг - любой проступок и улика.
Меня, как тень, преследуют глаза,
Тебя, как тень, преследует улыбка.

Беда, когда раздвоена судьба, -
Алиса в Стране Чудес, Алиса из Зазеркалья.
Ведь счастье здесь не тише, чем пальба,
Здесь лёд горячей огня и пух тяжелее камня.

Фальшивый смех, бумажная слеза, -
И лишь душа доверчива как скрипка.
Меня во сне преследуют глаза,
Тебя во сне преследует улыбка.

Рассудок слаб, подумаешь, беда -
Попасть сюда легко не в своём уме лишь -
Ведь здесь страна Чеширского Кота,
И я здесь умею всё, а ты ещё не умеешь.

Сэр Льюис Кэролл, всё учесть нельзя,
Здесь есть одна великая ошибка -
Меня всю жизнь преследуют глаза,
Её всю жизнь преследует улыбка...

У полуразбитого кем-то стакана
Сидят и беседуют два таракана.
Один таракан, что зовется Геннадий,
Другого по усикам лапкою гладит:

- Ну, че ты, Серега? Не вижу причины!
Ну, че ты трясесся? Уймись, дурачина!
Так было всегда, и так будет, поверь мне,
Пока существуют различные звери...

Другой таракан, что зовется Серегой,
Давно уж не верит ни в черта, ни в бога,
Он пьет дихлофос из осколков стакана,
И это бодрит прусака-великана...

- Геннаха! Не надо! Я все понимаю,
Я, может, поэтому и принимаю,
Мне, может, обидно за нашу квартиру,
За этот кусочек огромного мира.

Ведь сколько живет по углам паразитов?
Одни постоянно, другие - транзитом,
И те, и другие воруют и гадят!
"Ну все, разошелся!" - подумал Геннадий.

Геннадий Сереге плеснул дихлофосу...
- Клопов ненавижу! Они кровососы!
Я им говорю: "Вы б сдавали, ребята!
И вам хорошо, да и людям приятно!"

А эти вампиры воды в рот набрали,
Ну, я их для верности - дезинсекталем,
Ведь кровь у людей можно пить бесконечно,
Но надо ж с улыбкой, тепло и сердечно!

А эта зараза, разносчик заразы?
Ух, крылья бы мне - я б ее кончил сразу!
Жужжит неизвестно о чем, цокотуха,
И все норовит жужжануть прямо в ухо...

Изгрыз паразит-древоточец всю мебель,
И экспорт, и импорт - как-будто и не был...
А моль над текстилем - ну, прям, аж смеется!
И нашим, и ихним фирмам достается...

Серега ругался и лапами дрыгал,
Кричал, что покажет всем этим задрыгам,
Что снимет со всех долгоносиков скальпы
И враз пауку оторвет педипальпы...

И спичку горелую, взяв как дубину,
Серега направился к норам клопиным...
Но том неизвестно чьего сочиненья
Впечатал в обои поборника мщенья...

Он был хороший таракан!
Он был хороший таракан!!
Он был хороший таракан!!!
Он был хорош...
Но таракан...

Вступление:

|C7 F|G#7 G Cm|

Cm D7
Кругом война, а этот маленький...
C#7 G Cm
Над ним смеялись все врачи -
D# C7 Fm G#7
Куда такой годится маленький?
G G# A B G7 G#>G
Ну разве только в трубачи!

C7 F
А что ему? Всё нипочём:
G#7 G Cm
Ну трубачом, так трубачом!

Как хорошо, не надо кланяться -
Свистят все пули над тобой
Везде пройдёт, но не расстанется
С своей начищенной трубой

А почему? Да потому,
Что так положено ему!

Проигрыш:

|G#7 Fm6 G|

Но как-то раз в дожди осенние
В чужой стране, в чужом краю
Полк оказался в окружении,
И командир погиб в бою

Ну как же быть? Ах, как же быть?
Ну что, трубач, тебе трубить!

И встал трубач в дыму и пламени,
К губам трубу свою прижал -
И за трубой весь полк израненный
Запел "Интернационал"

И полк пошёл за трубачом -
Обыкновенным трубачом!

Солдат, солдат, нам не положено,
И правда, что там - плачь, не плачь -
В чужой степи, в траве некошеной
Остался маленький трубач

А он, ведь он - всё дело в чём! -
Был настоящим трубачом!

Не облекая истину в слова
слова и музыка Дмитрия Нартова и Андрея Яковлева

Не облекая истину в слова,
Останется пускай она
Копилкою несбывшихся ещё надежд,
И предопределенного успеха.
Ветер свеж.. 
и отголоском дружеского смеха
Проводит на вокзалы нас летящих всех,
Не закрывая двери, эхо.

Жаль, но пора
Расставаться и сто причин
Перебрать в голове с утра,
Чтоб остаться на день один.
Бесконечно гасить огни,
Понимая, что не успел,
Что-то важное подарить,
Не сказал или не допел..

Короткий взгляд, пожатие руки
Окажутся затравкою строки,
Не начатой, но несомненно лучшей из 
Феерий фантастического лета,
Лёгкий бриз..
Не устоит от доброго совета:
Окончить затянувшийся уже каприз,
Согласно дате авиабилета!

Жаль, но пора
Расставаться и сто причин
Перебрать в голове с утра,
Чтоб остаться на день один.
Бесконечно гасить огни,
Понимая, что не успел,
Что-то важное подарить
Не сказал или не допел.

Понимать то что не успел,
Что то важное, но пора, 
Говорить то что не допел,
И крутил в голове с утра.

Бесконечно гасить огни,
Расставаться, но сто причин, 
Отыскать, чтобы удивить
И увидеться в день один.

Мы с ней такие важные -
Всегда гуляем парою
В пределах территории
Дет.сада Колосок.
Идем-бредем однажды мы,
Согласно с тартуарою*,
И вдруг, глядим - валяется
Какой-то коробок.

Замасленный, помятый,
С картинкой оторватой*,
Обиженный, непонятый, зеленый коробок.

Ну,чё... - мы с ней подумали, -
Наверно, кто-то выбросил...
Но мы-то ведь не выбросим такого коробка!
Туда же можно запросто
Впихнуть кого ни попадя :
И Бабочку-красавицу,
И дедушку Жука,

И сокороконожку*, и божию корожку*,
И даже, может, ласточку сумеем запихнуть

Пошли мы с ним на мусорку,
Нашли большую муху.
Красивую, блестящую,
Ну, прямо, как цвяток*!
Схватили её за ногу,
Скрутили руки за спину
И бросили голубушку в холодный коробок.

В замасленный, помятый,
С картинкой оторватой*,
Обиженный, непонятый, зеленый коробок.

Потом вот-так-вот делали
И слушали жужжание.
Сначала сами слушали
Потом давали всем.
Но, видимо, от голода
Иль от недосыпания
Затихла муха бедная,
Как будто насовсем...

Быть может, огорчилась,
Быть может, притомилась,
А может, просто спряталась,
А, может, померла.

И тут, недолго думая,
Все девочки заплакали,
А парни к воспитателю
Поябедать* пошли.
А мы, переглянулися
И вытряхнули бедную,
И отнесли коробочку
Туда же, где нашли!

Спрятанная в коконе
Куколка без лица,
Ты очень скоро
Станешь бабочкой-вуду.
И я попал в гербарий лета
Как на живца,
И не взлетел
И, видно, больше не буду.

Мое любимое синее небо,
Перепиши меня справа налево.
Мое упрямое вечное лихо,
Перелечи меня с громко на тихо.

Мое сознание свернулось
котом в мешке.
Тяжелый случай, безнадега,
Все сложно.
я, как исколотая кукла
с гвоздем в башке.
Перекрои меня еще,
Если можно.

Мое любимое синее небо,
Перепиши меня справа налево.
Мое любимое черное лихо,
Передыши меня с громко на тихо.

А мне опять твой голос чудится,
Жизнь моя, боль моя,
Быть может, наша встреча сбудется,
Ведь так мала Земля.
Мне всё дороже, всё родней
Воспоминания далёких дней,
И мне всё чудится, чудится
Город прежний, тихая улица, голос нежный.

Где нет любви, там нет надежды,
Выходят в свет чужие повести,
Новых дней, юных лет,
Другая жизнь, другие скорости,
Весна иных Джульетт.
В мерцаньи праздничных огней
Воспоминания ещё острей,
А мне всё чудится бережно мной хранимый,
Кружится, кружится диск старинный
Тобой и мной такой любимый.

И снова мне твой голос чудится,
Жизнь моя, боль моя,
Едва ли наша встреча сбудется,
Так велика Земля.
В твоём окне зажжётся свет,
Но этой улицы на свете нет.
И только дальняя, дальняя
Песня ветра сердцу печальному,
Нет ответа и лишь надеждой жизнь согрета.
«Скопировано с сайта www.karaoke.ru»