Заявки - музыка

Домики, домики, крыши зеленые,
Сосенки, сосенки, снежная гладь,
Столбики, столбики, шпалы бетонные,
Рельсы певучие - эх, благодать!

Красные креслица, окна вагонные,
В фирменных кружечках кофе да чай.
Ляжешь - не дремлется, строки перронные
Кружатся, кружатся - лист, выручай!

Выпишу, выпишу, чтоб не маячили
Выправлю, выучу, вслух промурчу.
Песня не лишняя к чаю горячему
Да с бутербродиком - пой не хочу!

Домики, домики, крыши зеленые,
Сосенки, сосенки, снежная гладь,
Столбики, столбики, шпалы бетонные,
Рельсы певучие - эх, благодать!

В холод ли, в жару,
В дождь ли, в гололедицу,
В час, когда снега
Тропинки замели,
Нам хотя бы раз,
Милый, в жизни встретиться
Пусть на самом дальнем
Краешке земли!

Где твои, дружок,
Топают ботиночки?
По какой сторонке
И в каком краю?
Может быть тебя
Приведёт тропиночка
К моему крыльцу
На песенку мою

Припев:

Под дубами ли, под берёзами,
Во хмелю ли душистых роз
Я тебя одурманю косами,
Спелой рожью своих волос

Под осинами, под ракитами,
В бирюзовом краю озёр
Околдую глазами синими,
Заманю, зачарую взор

Круг своей судьбы
Сколько не очерчивай,
Сколько не гадай
По книге перемен
Подари мне взгляд
Добрый и доверчивый,
Никаких других
Не нужно мне взамен!

Путь ко мне найдёшь
По Большой Медведице
Обо мне курлычут
В небе журавли
Нам хотя бы раз,
Милый, в жизни встретиться
Пусть на самом дальнем
Краешке земли!

Припев.

Под дубами ли, под берёзами,
Во хмелю ли душистых роз
Я тебя одурманю косами,
Спелой рожью своих волос

Под ракитами, под осинами,
В бирюзовом краю озёр
Околдую глазами синими,
Заманю, зачарую взор

Как же сердцу легко
В деревенской тиши,
Напоённой дыханием лета…
За реки полосой
Тихо трасса шуршит
Под крылом задремавшего ветра,

Разошлись облака,
Покатилась луна
По бокам остывающих крыш…
А Большая Медведица
В окна видна
В поздний час, когда ты уже спишь.

Темнота разожжёт
В городах фонари –
Ну а здесь загораются звёзды,
И всю ночь напролёт,
В ожидании зари
Опадают в мерцающий воздух…

И я знаю теперь,
Отчего так легко
В этой звёздно-бездонной тиши –
Ведь Большая Медведица
Смотрит в окно,
Навевая небесные сны.

Музыкант играл на скрипке — я в глаза его глядел
Я не то чтоб любопытствовал — я по небу летел
Я не то чтобы от скуки — я надеялся понять
Но как умеют эти руки эти звуки извлекать?
Из какой-то деревяшки, из каких-то грубых жил
Из какой-то там фантазии, которой он служил
Да ещё ведь надо в душу к нам проникнуть и поджечь
А чего ж с ней церемониться, чего её беречь?

Счастлив дом, где пенье скрипки наставляет нас на путь
И вселяет в нас надежды — остальное как-нибудь
Счастлив инструмент, прижатый к угловатому плечу
По чьему благословению я по небу лечу...
Счастлив тот, чей путь недолог, пальцы злы, смычок остёр
Музыкант, соорудивший из души моей костёр
А душа, уж это точно, ежели обожжена
Справедливей, милосерднее и праведней она.

У меня в волосах колокольчики,
У меня на подоле цветы,
И зелёный ковер игольчатый
Мне не жалит босой стопы.
А настанет вдруг темная полоса,
Все легко одолею сама,
Ведь у меня колокольчики в волосах,
У меня на душе весна.

У меня в волосах перья пестрые:
Два от чайки и три от дрозда.
Если дали тебе крылья острые,
Остальное на благо раздай.
Чтобы в небе лететь ярким всполохом,
Чтобы мягко скользить над волной,
Заплетай оперение в волосы,
Отправляйся скорей со мной.

Крепче держись за борта:
Мы - уносимые ветром
В сказочное никуда.
Держись. С ночи и до утра
Вместе нам хватит света.

У меня в волосах вьются все ветра,
Мои птицы поют с ночи до утра,
И багряней заката мои паруса...
У меня колокольчики в волосах,
И звенят колокольцами небеса,
Я лечу за мечтою, забыв про страх:
У меня на душе весна.

Понимаешь, это странно, очень странно,
Но такой уж я законченный чудак:
Я гоняюсь за туманом, за туманом,
И с собою мне не справиться никак.

Люди посланы делами,
Люди едут за деньгами,
Убегая от обид и от тоски...
А я еду, а я еду за мечтами,
За туманом и за запахом тайги.

А я еду, а я еду за мечтами,
За туманом и за запахом тайги.

Понимаешь, это просто, очень просто
Для того, кто хоть однажды уходил.
Ты представь, что это остро, очень остро:
Горы, солнце, пихты, песни и дожди.

И пусть полным-полно набиты
Мне в дорогу чемоданы:
Память, грусть, невозвращённые долги...
А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.

А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.

И пусть полным-полно набиты
Мне в дорогу чемоданы:
Память, грусть, невозвращённые долги...
А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.

Я не люблю фатального исхода.
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда весёлых песен не пою.

Я не люблю холодного цинизма,
В восторженность не верю, и ещё,
Когда чужой мои читает письма,
Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину
Или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,
Червей сомненья, почестей иглу,
Или, когда всё время против шерсти,
Или, когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза!
Досадно мне, коль слово «честь» забыто,
И коль в чести наветы за глаза.

Когда я вижу сломанные крылья,
Нет жалости во мне и неспроста —
Я не люблю насилье и бессилье,
Вот только жаль распятого Христа.

Я не люблю себя, когда я трушу,
Досадно мне, когда невинных бьют,
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более, когда в неё плюют.

Я не люблю манежи и арены,
На них мильон меняют по рублю,
Пусть впереди большие перемены,
Я это никогда не полюблю.

­Вот идет по свету человек-чудак,
Сам себе печально улыбаясь,
В голове его какой-нибудь пустяк,
С сердцем, видно, что-нибудь не так.

Приходит время, с юга птицы прилетают,
Снеговые горы тают и не до сна.
Приходит время, люди головы теряют,
И это время называется весна.

Сколько сердце валидолом не лечи,
Все равно сплошные перебои,
Сколько головой о стенку не стучи,
Не помогут лучшие врачи.

Приходит время, с юга птицы прилетают,
Снеговые горы тают и не до сна.
Приходит время, люди головы теряют,
И это время называется весна.

Поезжай в Австралию без лишних слов,
Там сейчас как раз в разгаре осень,
На полгода ты без всяких докторов
Снова будешь весел и здоров.

Приходит время, с юга птицы прилетают,
Снеговые горы тают и не до сна.
Приходит время, люди головы теряют,
И это время называется весна.

Не судный ли день был для наших страстей –
Страстей, что уже не имели цены.
Я видел глаза настоящих людей,
Людей из другой, настоящей страны.

Прошедших по краю, шагнувших за край,
Не сгинувших в пропасти братских могил.
И вёз их степенно сквозь утренний рай
В «полуторку» загримированный «ЗИЛ».

Припев:
Закрыв глаза, он будет там снова –
За рекой, где полегла рота.
Эй,___сосед, ну, ты скажи хоть слово –
Может, знаешь, может, жив кто-то…

2 куплет
Москва принимала прощальный парад,
Не слыша, как рвётся на клочья душа.
А с неба глядел Неизвестный солдат,
Сжимая ненужный теперь ППШ.

На вечное, что не истлело в печах,
На память живущих, на этот покой,
На правнука, что на отцовых плечах
Вослед им махал неокрепшей рукой.

Припев:
Закрыв глаза, он будет там снова –
За рекой, где полегла рота.
Эй, сосед, ну, ты скажи хоть слово –
Может, знаешь, может, жив кто-то…
А мы, вместе с ними, могли в этот день,
Забыв о невзгодах и бедах иных,
Вокруг оглянувшись, увидеть людей –
Людей из другой, настоящей страны!
Вокруг оглянувшись, увидеть людей –
Всех нас из другой, настоящей страны!

Давай, душа, давай -
Проникнем за ограду,
Там розовый трамвай
Бежит по снегопаду,

В кофейне за углом
Поджаривают зерна,
И лестницы излом
Пропах напитком черным.

И лестницы излом
Пропах напитком черным.
Поджаривают зерна
В кофейне за углом.

Верни, верни, верни,
Звезда, мое светило,
Те считанные дни,
Которых не хватило.

Под шорох мандолин,
Играющих на елке,
Очистим мандарин
И снимем книгу с полки.

Под шорох мандолин,
Играющих на елке,
Мы снимем книгу с полки,
Очистим мандарин.

В таинственную речь
Вникая до рассвета,
Отбросим кофту с плеч
На озеро паркета

И, отлучив лицо
От чтенья на мгновенье,
Найдем в конце концов
Покой и просветленье.

И, отлучив лицо
От чтенья на мгновенье,
Покой и просветленье
Найдем в конце концов.

Не рви, дружок, струны гитары –
Что я скажу тебе – старо:
Сам Бог послал нам эти пары:
Тебе – гитару, мне – перо.

Но есть счастливая минута –
Поём с тобой и вновь тихи…
И рвутся струны почему-то,
И обрываются стихи.

И каждый раз – пытаясь слиться –
Едва не ссоримся, – друзья…
И, чтоб не плакать и не злиться –
Рвём: струны – ты, бумагу – я.

Не рви, дружок, струны гитары –
Что я скажу тебе – старо:
Сам Бог послал нам эти пары:
Тебе – гитару, мне – перо.

Вскочу на подножку вагона без номера,
Уеду в забытый заснеженный рай.
Довольно скитаться без устали по миру –
Я жизни цыганской хлебнул через край!

Уеду в деревню – таёжную пленницу,
Где церковь похожа на птицу орла,
Где пестуют стог и варганят поленницу,
Где музыку жизни играет пила.

Заполнена каждая клеточка памяти
Немеркнущим светом нечаянных встреч,
Сибирских морозов хрустящим орнаментом,
Пугливой покорностью девичьих плеч.

Засну возле печки в избушке обходчика,
Где прямо в оконце стекает стреха…
Так хочется, сбросив полтинник со счётчика,
Как в детстве проснуться под песнь петуха.

На небе, за облаком белым,
огромным, как Божий матрас,
все заняты праведным делом
и любят без тайн и прикрас.

Идут по небесным дорогам,
покойны, смиренны, тихи,
и лично беседуют с Богом,
и Бог им прощает грехи.

Там столько небесного света,
что нет ни тумана, ни мглы,
и каждая встреча продета
в ушко золотистой иглы.

Там краски и запахи поля,
и леса, и моря, как здесь,
но только – бескрайняя воля!
Но только спокойствие есть.

Там лебедь взбегает по глади
озёрной – к своим небесам.
Там мамина мама погладит
меня по седым волосам...

Я это доподлинно знаю,
поэтому кротко, без слов
всё чаще глаза поднимаю
к святой белизне облаков.

Пусть жизнь утроена хитро,
Но вот простая аксиома -
Коль едет черный плащ в метро,
То желтый ждет его у дома.

Холодный дождик моросит,
И день закончится не ярко,
И черный плащ спешит к такси,
А желтый плащ уходит в арку.

И так всегда: то смех, то плач.
И что поделать в этом мире?
Куда-то едет черный плащ,
А желтый плащ висит в квартире.

Труднее черному стократ,
И как бы ни был, друг мой, зол ты,
Но этот плащ, который желтый,
Ведь он ни в чем не виноват.

Я посвящу ему строфу,
Он, молчаливый и покорный,
Хотел бы быть в одном шкафу
Лишь с тем плащом, который черный.

Жить можно со всеми споря –
В запале копья ломать…
И путать невзгоды с горем
И мат не считать за мат.

Быть мудрым в безумном мире,
Не чувствовать солнца свет,
Слоняясь в пустой квартире,
Думать, что правды нет.

А правда – вольная птица
В твои прилетит края…
И это тебе не снится –
У каждого правда своя.

Неправда – удел бездушных,
Владельцев бредовых снов
И в спорах напрасных, нужных
Они не находят слов.

Им кажется чёрное белым
И с горечью сладкий мёд,
И самым обычным делом
Далёкой звезды полёт.

В Сибири метель и стужа.
Февраль ускоряет бег.
И ветры шальные кружат,
Швыряя на город снег.
А город седой зимою
Наполнен до самых крыш.
Редут из машин построен,
Сигналит и всё – не спишь!

Как стая блестящих рыбок,
Клубится снежинок рой.
Сценарии всех ошибок
Мы пишем своей рукой,
Листая судьбы страницы,
(Пред нею мы все равны!)
Летим, как без крыльев птицы,
Не смея признать вины.

Забыли, скуля от боли,
Тепло милосердных рук.
В февральской людской юдоли,
От зимних устав разлук,
Где вне ледяных пределов,
В пучине ночного сна.
Метелью укрывшись белой,
Не спит в небесах луна.

Вы бродили с мамой на лугу
И тебе она шепнула: «Милый!
Кончен день, и жить во мне нет силы.
Мальчик, знай, что даже из могилы
Я тебя, как прежде, берегу!»

Ты тихонько опустил глаза,
Колокольчики в руке сжимая.
Всё цвело и пело в вечер мая…
Ты не поднял глазок, понимая,
Что смутит её твоя слеза.

Чуть вдали завиделись балкон,
Старый сад и окна белой дачи,
Зашептала мама в горьком плаче:
«Мой дружок! Ведь мне нельзя иначе,
До конца лишь сердце нам закон!»

Не грусти! Ей смерть была легка:
Смерть для женщин лучшая находка!
Здесь дремать мешала ей решётка,
А теперь она уснула кротко
Там, в саду, где Бог и облака.

Закат уходил к рассвету,
А я задавал вопрос:
"Зачем же он так красиво
По небу себя пронес?"

И каждый безумный вечер
За красками наблюдал.
Собой рисовал картины,
Картины на жизнь менял.

Мольберты под утро сохнут,
На небе белеет лист
Он небо под вечер красит,
Он новую дарит мысль.

О мысли не вспомним завтра,
Я долго прождал ответ
Сказал бы тебе невнятно:
Как жаль, что вас рядом нет...

Ты оцени его стать, полюби его суть,
Очерти его путь на годы вперед.
Но терпеливою стать для него не забудь,
Он все-таки мальчик, и у него самолет.

И у него самолет - он ведомый в звене
Каждый день на войне, все дни напролет.
А ты представь, каково жить командой извне.
Он все-таки летчик - у него самолет

В его смешной голове диспетчер Петров -
Один на тысячу миль за множество лет.
И вроде небо ничье - лети - будь здоров!
Но видишь ли дружба - приориет.

Но полон топливом бак, и цел фюзеляж.
И благодатные яблоки - майской земле.
Он снова всех победит, потому что он наш.
И ты сорвешься навстречу на своем помеле.

А у него самолет, он заложит вираж.
И ты такая навстречу.
Навстречу!

Так оцени его стать, полюби его суть.
Очерти его путь на годы вперед.
Но терпеливою стать для него не забудь -
Он все-таки летчик, и у него самолет.
Терпеливою стать для него не забудь
Он все-таки летчик.
Он все-таки мальчик.
Он все-таки летчик,
Нет, он все-таки мальчик,
Но все-таки летчик,
И у него самолет!

У меня в Москве — купола горят!
У меня в Москве — колокола звонят!
И гробницы в ряд у меня стоят, —
В них царицы спят, и цари.

И не знаешь ты, что зарёй в Кремле
Легче дышится — чем на всей земле!
И не знаешь ты, что зарёй в Кремле
Я молюсь тебе — до зари!

И проходишь ты над своей Невой
О ту пору, как над рекой-Москвой
Я стою с опущенной головой,
И слипаются фонари.

Всей бессонницей я тебя люблю,
Всей бессонницей я тебе внемлю —
О ту пору, как по всему Кремлю
Просыпаются звонари…

Но моя река — да с твоей рекой,
Но моя рука — да с твоей рукой
Не сойдутся, Радость моя, доколь
Не догонит заря — зари.

Мостик
Мы к друг другу ходим в гости, и да здравствует тот час,
Где гитара - словно мостик между прошлым и сейчас,
Между звездами и солнцем, между летом и зимой,
Строчка слов и свет в оконце, что открылась нам с тобой.

Горизонт и отголоски разноцветных жизни вод…
Пусть нестроганые доски, покосился переход,
Мостик шаткий через реку, перекатная волна,
Что же нужно человеку? – Счастья звонкая струна.

Перебором осторожно - по ладам твоей души,
Невозможное возможно, за годами не спеши,
Все сейчас и все в начале будет пройдено потом,
Мы оставим все печали, все тревоги за мостом.

Мы к друг другу ходим в гости, и да здравствует тот час,
Где гитара - словно мостик между прошлым и сейчас.

Стань самим собой

Когда тебе придется туго,
Найдешь и сто рублей и друга.
Себя найти куда трудней,
Чем друга или сто рублей.

Ты вывернешься наизнанку,
Себя обшаришь спозаранку,
В одно смешаешь явь и сны,
Увидишь мир со стороны.

И все и всех найдешь в порядке.
А ты — как ряженый на святки —
Играешь в прятки сам с собой,
С твоим искусством и судьбой.

В чужом костюме ходит Гамлет
И кое-что про что-то мямлит, —
Он хочет Моиси играть,
А не врагов отца карать.

Из миллиона вероятий
Тебе одно придется кстати,
Но не дается, как назло
Твое заветное число.

Загородил полнеба гений,
Не по тебе его ступени,
Но даже под его стопой
Ты должен стать самим собой.

Найдешь и у пророка слово,
Но слово лучше у немого,
И ярче краска у слепца,
Когда отыскан угол зренья
И ты при вспышке озаренья
Собой угадан до конца.

Родинки
Ты, Россия, моя – Родина,
Мы на теле твоём - родинки,
Подарила на жизнь матушка,
Не забудем дедов, батюшек.

Сколько можно искать истину?
А она - просто в любви к ближнему,
Она просто живет в музыку,
В красоте у природы буйствует.

Жизнь проходит у всех в сомнениях,
Ищем мы у Бога спасения,
Для детей и внуков - счастья,
Чтоб поменьше было ненастий.

Не найти нам слова тайные,
И признаться утром ранним,
Что гордимся своей Родиной,
Ведь дорогой идем правильной.

Обязательно друг к полуострову,
Мы помчимся с тобой по мосту,
Ты дождался нас, Крым ласковый,
Я от гордости словно лечу.

Кто-то скажет: «Это же пафосно!»
Я отвечу тебе, как в бреду:
«Ты, Россия, моя – Родина,
Твоей родинкой я и уйду…»

Ты, Россия, моя – Родина,
Мы на теле твоём - родинки.

Алёнушка

Кликала братца Алёнушка: Ваня, вставай!
Хватит лежать в этом поле, как высохший лист!
Алые реки впитала по капле трава,
Здесь никого не осталось, живые ушли.

Помнишь, по ягоды бегали в лес за рекой,
В звёздную ночь на крыльце пили чай с молоком,
Ты мне ещё говорил, хочешь стать моряком.
Пусть бы вот так мы и жили, светло и легко!

Ваня, вставай! Хватит в небо смотреть без конца!
Надо вернуться в село, может, в этом дыму,
В этой неистовой пляске огня и свинца
Есть ещё кто-то живой. Так поможем ему!

Мёртвому мальчику снится, что он капитан,
И направляет кораблик на свет маяка,
С берега смотрит Алёнушка на океан,
Машет любимому братику издалека.

07.2023

Холодная река асфальта
Несёт упавших листьев души.
Сгоревших ярко их мне жаль так,
Как жаль людей, домой идущих
По длинным улицам без карты,
Надежды, веры, доли лучшей,
Годами ждущих мира, марта,
Тепла кусочек, солнца лучик,
По листьям грязным, мёртвым, мимо
Меня, забывшей сделать пару
Шагов навстречу мыслям зимним:
Я листик малый, странный, старый,
Усталый, глупый, жёлтый бывший,
Лежащий навзничь, слабый, милый,
Сухой, разбитый, злой, остывший,
Опавший духом, сдавший силы...
Зачем она приходит в город,
Срывает листья, прочь уносит,
Роняет, ссорит, мирит, ворох
Бросает, мнёт? Опомнись, осень.

сентябрь 2022

В небе высоко солнышко, как шмель,
Море - молоко, берега - кисель.
Как же ты сейчас далеко, Фидель.
Закрою глаза и вижу
Золотые пески Вородеро,
Закрою глаза и слышу
Гвантанамеро.
Только раз, два, Куба.

Куба далеко.
Три-четыре, Куба и Куба рядом.
Только раз, два, Куба,
Куба далеко,
Три-четыре, Куба и Куба рядом.
Только раз, два, Куба.

А у нас облом, вечная зима,
Снег да снег кругом, серые дома.
Ах, Фидель, Фидель, я схожу с ума.
Закрою глаза и мигом
Все вокруг такие мучачос,
Все вокруг такие амигос,
Открою глаза и плачу.

Куба далеко.
Три-четыре, Куба и Куба рядом.
Только раз, два, Куба,
Куба далеко,
Три-четыре, Куба и Куба рядом.
Только раз, два, Куба

Только верю я, что наступит день,
И уйдёт зима, и придёт апрель.
И тогда мы покажем им всем, Фидель.

И бомбой взорвётся румба
От Бреста до Магадана,
Здесь будет такая Куба,
Одна сплошная Гавана.

Снег превратится в сахар,
Девочки скинут шубы,
С завтра до послезавтра
Здесь будет такая Куба.

Куба далеко.
Три-четыре, Куба и Куба рядом.
Только раз, два, Куба,
Куба далеко,
Три-четыре, Куба и Куба рядом.
Только раз, два, Куба.
Куба далеко.
Три-четыре, Куба и Куба рядом.
Только раз, два, Куба,
Куба далеко,
Три-четыре, Куба и Куба рядом.
Только раз, два.

Написать бы про город, мой город, которого нет,
про ладони твоих площадей в голубиных наколках,
написать бы про то, как бежит под ногами проспект,
и кремлевские звезды горят на рубиновых ёлках,

написать бы про город, мой город, где пахнет хурмой,
и кабинки под вечер, как ртуть, поднимаются в шахтах,
вам какой, мне последний, и чтобы всю ночь за стеной
радиола мне пела о летчиках и космонавтах,

написать бы про город, мой город под розовым льдом
с леденцами твоих куполов, пересыпанных снегом,
я твои переулки разглажу, как фантик, ногтем
и пройдусь до кольца незнакомым тебе человеком,

это луковый спас над бульваром, и книжный развал,
где слова на твоих корешках я читал как молитву,
это машенька в мягкой обложке, метель, карнавал,
и поддатый казах за лотком открывает поллитру,

и сидит он на складе, и пьет он всю ночь свой агдам,
а потом засыпает на книгах великих народов,
и во сне перед ним уплывают на юг поезда,
волоча за собой километры порожних вагонов.

написать бы про город, мой город под розовым льдом
с леденцами твоих куполов, пересыпанных снегом,
я твои переулки разглажу, как фантик, ногтем
и пройдусь до кольца незнакомым тебе человеком,

Неужели смертен я, смертны сосны,
Смертны небо и земля, смертно солнце?
И растает и умрет все живое,
Как сосульки сладкий лед за щекою?

Нет не уходит всё, что проходит.
Всё остается с нами, некуда нам деться –
Первый наш опыт и полушепот
И полуюность наша, будто полудетство.

Нет не уходит всё, что проходит.
Память – ночное солнце, это не беда.
Ночью восходит, по небу бродит
И не заходит память никогда.

Неужели и любовь умирает
И всех бабочек с лугов убирает?
Неужели старость есть и ненастье,
И несчастье – это месть нам за счастье?

Нет, нет, нет...
Нет не убито все, что забыто.
И забыванье наше – это не забвенье.
Где-то под кожей кто-то похожий
Все-таки помнит, помнит каждое мгновенье.

Нет не убито все, что забыто.
Память – ночное солнце, это не беда.
Ночью восходит, по небу бродит
И не заходит память никогда.

Неужели в смертный час, неужели,
Невозможно, чтобы нас пожалели?
Неужели мы, как снег или ливень,
Не родимся в лучший век посчастливей?

Нет, нет, нет...
Нет не напрасно все, что прекрасно.
Чудо большое – в каждой крошечной снежинке,
И над любовью время не властно,
Вечно любовь со смертью будут в поединке.

Нет не напрасно все, что прекрасно.
Память – ночное солнце – светит вновь и вновь.
И над любовью время не властно,
Все умирает, только не любовь.

Запах пены морской и горящей листвы
И цыганские взоры ворон привокзальных...
Это осень, мой друг, это волны молвы
О вещах шерстяных и простудах банальных.

Это осень, мой друг, это клюв журавля,
Это звук сотрясаемых в яблоке зерен.
Осень, мой друг,- это свежая тушь
Расползается, тщательно дни сокращая.

Скоро все, что способно, покроется льдом,
Синей толщей классической твердой обложки,
Это осень, мой друг, это мысли о том,
Как кормить стариков и младенцев из ложки.
Как дрожать одному надо всеми людьми,
Словно ивовый лист, или кто его знает.

Это осень, мой друг, это клюв журавля,
Это звук сотрясаемых в яблоке зерен.
Осень, мой друг, это слезы любви,
По всему, что без этой любви умирает.

МЕЖДУ МНОЮ И ТОБОЙ…
1.
Между мною и тобой всё не так уж просто…
Как хотелось бы порой слов не говорить.
Между нами города степи и погосты
И приходится вот так одиноко жить.
2.
Ах, зачем твой путь с моим разошелся где-то?
Как бы было хорошо рядышком любить!
А теперь, упавший снег, словно бы примета,
Что так жарко, как тогда мне не полюбить…
Припев:
То ли просто холода и душа застыла,
Иль устала ждать солнечных деньков?
Грусть-печаль нахлынула – сердце и заныло
И тихонько шепчет мне строчечки стихов 2 раза
3.
Между небом и землей наши души мечутся.
А когда кому куда – лучше не гадать!
Перво-наперво живем и немного крестимся,
А придет любовь, тогда нас уж не узнать!
Припев:
То ли просто холода и душа застыла,
Иль устала ждать солнечных деньков?
Грусть-печаль нахлынула – сердце и заныло
И тихонько шепчет мне строчечки стихов
И тихонько шепчут мне буквочки стихов

Тверской бульвар
Валерий Афанасьев

1
Это было под вечер.
Я гулял на Тверском.
Спор двоих быстротечный
Шел о самом мирском
Те горячие речи,
Где не властны года...
У Есенина встреча /
Та случилась тогда / 2 раза
2
Он сидел, пламенея
И, видать, при делах.
А она, словно фея,
При мечтах-при стихах!
Ему где-то под тридцать
Ну, а ей – двадцать пять.
В общем: Ждет пока принца /
И готова страдать / 2 раза
3
Он ей про Доу-Джонса.
Дескать, падает он,
А она про вчерашний.
Непонятный ей сон.
Он на бирже играет.
А на альте – она.
И Есенина знает, /
И, пока, не жена... / 2 раза
4
Тут ударило небо
В барабаны судьбы!
Им бы спрятаться где-бы?
- Если бы, да, кабы...
И пришел самый первый
Дождь, рождающий свет...
И они целовались /
Ровно тысячу лет! / 2 раза
5
Так пошли жизнью вместе,
Веря сну и себе,
Мне оставив надежду
О счастливой судьбе!
Незнакомые прежде
Жизни той полюса,
Облаченные в нежность!
Да, друзья: Чудеса!
Но у этого неба /
Голубые глаза / 2 раза

По узенькой, по улочке.
Бежит, спешит, торопится.
Голубенький, в полосочку, хорошенький
Пузатенький трамвай.
Разбрасывает звездочки,
На остановках жмурится.
Садятся дети к стеклышкам,
И просят: "Ну, покатай, а!"

И целый день, и целый день
Везет по городу детей
Везет в кино и в зоопарк,
И в детский сад и просто так,
А как направо повернет,
То сразу сказку заведет,
А как налево повернет,
То сразу песенку поет:
Лаба да бам, Лаба да бам, | 4 раза
Лаба да бам, да бам. |

В пузатеньком трамвайчике (ага)
Все девочки и мальчики (все-все)
Все ездят только зайчиком (ага),
Ведь здесь билетов - нет!
Весь город удыбается ему,
Машины расступаются вокруг,
И светофор старается (изо-всех сил)
Зеленый свет зажечь!

Мой белый воробей живет на свете белом,
Чирикает как все, другие воробьи.
Но как бы он ни жил, и что бы он ни делал,
Все песни об одном, о неземной любви.
Своею белизной, что злобною мишенью
Смущает небеса и балует врагов,
И что ему до всех, он любит свою Дженни,
Она глядит с небес и он на все готов.
Белый воробей, воробей белый,
Сердце пожалей, пожалей нервы,
Все тебе потом распахнут двери,
Серое пальто, белые перья,
Белая душа, нежное сердце,
Дженни хороша, не переусердствуй,
Не сорвись на Ля, не пройди мимо,
Все начнем с нуля, кто твоя прима?
Белый воробей, небо, бездонней,
От любви твоей тянет ладони,
В солнечную высь белый прохожий,
Сердце, улыбнись, господи, боже.
Мой белый воробей белее с каждым утром,
Упрямая зима упрямо настает,
Но смотрит на меня приветливо и мудро
Мой белый воробей и песенку поет.
Он радуется дню и не боится ночи,
Чирикает всему, что бог земле дает.
И я черкну ему на небе пару строчек:
Люби свою любовь, а Дженни подождет.
Белый воробей, сердце забилось,
Прилетай скорей, о, моя милость,
Протянись во тьму ниточка счастья,
Все теперь пойму, стану прекрасней,
Ожидая день светлого чуда,
Белая мишень, радость откуда
Выстрелит в меня, белую птицу,
Нежного огня дай мне напиться…
Белый воробей, белая песня,
Стала у дверей новою вестью
Даль твоей любви выше небесной,
Только позови, Дженни воскреснет.
Белый воробей, воробей белый,
Сердце пожалей, пожалей нервы,
Все тебе потом распахнут двери,
Серое пальто, белые перья,
Белая душа, нежное сердце,
Дженни хороша, не переусердствуй,
Не сорвись на Ля, не пройди мимо,
Все начнем с нуля, кто твоя прима?
Белый воробей, небо, бездонней,
От любви твоей тянет ладони,
В солнечную высь белый прохожий,
Сердце, улыбнись, господи, Боже.

Мы - косари, и славен будь, наш труд.
Где мы прошли, остались вдоль дороги
Те кузнецы, что косы нам куют,
Те травы, что упали нам под ноги.

И мы пришли напиться из ручья
И смыть его водою капли пота,
И радостная песня соловья -
Нам высшая награда за работу!

Припев: Звени, коса, пока роса,
Пока синеют небеса!
Затянем туже пояса,
Звени без устали, коса!

Но если грянет колокол в ночи,
И воронье взлетит над нашим полем,
Мы переплавим косы на мечи,
И те, кто к нам пришли, познают горе.

Закончив бой, напьемся из ручья,
Его водою смоем пятна крови,
И радостная песня соловья,
Нам утешеньем будь за слезы вдовьи.

Припев.

Покуда наши травы высоки,
Покуда наши души не в неволе,
Звени, коса, на поле у реки,
Звени, коса, пока роса на поле.

Нет среди нас великих музыкантов.

И голос наш не так уж и силён.

Но скрыты в нас огромные таланты,

Таясь в душе до будущих времён.

Но будет случай и настанет время,

Достанем кипы недописанных стихов.

Мы – молодое, необученное племя,

Сейчас мы учимся у мудрых стариков.

В их песнях покоряются вершины

И корабли расталкивают лёд.

Мы не нарушим вверенной доктрины.

Пускай душа отправится в полёт.

Наполним музыкой мы таинство признаний.

Стихами выразим мирскую суету.

У нас есть множество талантов и призваний.

Нам это дали. Мы дадим кому?

Но прорастёт на благодати семя

Неся с собой бесчисленно плодов.

Навстречу нам идёт младое племя,

Считая нас уже за стариков.

От физиков и лириков ,суть спора нам дошла.

Первичней что – материя, иль сущность бытия?

За словом пальма первенства? Иль отдан пьедестал

Тому, кто только опытом что было доказал?

Но физики и лирики сошлись в один момент.

К хорошей песне авторской у них вопросов нет.

В ней звукоизвлечение – физический процесс.

А словом восхваляются костёр, вершины, лес.

И, физик по-лирически на части душу рвёт,

А лирик с отуплением сильней по струнам бьёт.

Уже не важно даже, кто в споре победит.

Сознанье будет первым иль первым будет быт.

Бабушка не выходила
Во двор, уже не могла.
Быт прикрывала с тылу,
Придумывала дела,
И, каждое было важным.
Не то, что у нас малых.
Спрядалась в клубочек пряжа
Рассказов её простых.

Бабушка говорила
С Боженькой перед сном.
Не для себя бескрылой,
На этом, а не на том
Свете просила защиты,
Силы, чтоб побороть
Всё, что ещё сокрыто
В длани твоей, Господь.

Бабушка, это лето
Месит винтами дрон.
Внуки клеймённых в гетто
Забыли, кем мир спасён.
Ба, передай деду Мише:
И Димка, и я, и Сурхо
Вернёмся с Победой- Слышишь?!
Мы русские, с нами Бог!

Мы, собиратели впечатлений,
Хранители памятных встреч,
Бежим в тайгу не от лени,
А чтобы выгулять речь.
Её углы и загибы,
С опорой споры и без.
Ну где ещё мы смогли бы
Так ликвидировать стресс?

Мы те, о которых осадки
Предпочитают молчать,
Наши крылаты палатки,
Наша заряжена рать.
Здесь, если круг, то из песен,
А не по кругу петля.
Здесь инь и янь в рановесии,
Не фотографии для.

Мы, ожидатели новых фестов,
Листатели ленты в «ВК».
Нам не хватает места
В кирпичечных коробках.
Зима напьётся водицы
Из рук сестрицы весны,
А нам с тобою приснятся
Предфестивальные сны.

Колесо

Посмотри, как крутится колесо:
Состояние абсолютного непокоя,
Засыпай на моих руках, и всё,

Засыпай — и всё,
Я тебя прикрою.

Там минируют аэропорты, метро, тц,
Наступают конём и ломают Трою,
Миллиарды живут с бессонницей на лице,

Засыпай, засыпай,
Я тебя прикрою!

Наплевать, что про это писали все -
На открытках, в дешёвых сборниках
И на партах,

Я кручусь на чёртовом колесе
И вчера, и надеюсь, что буду завтра,

И поэтому нужно тебе сказать,
Объяснить, что есть на земле такое
Состояние /господи, как мне его унять?/
Состояние абсолютного непокоя.

Засыпай,
Мы можем не говорить
Делать вид, что любви нашей нет в помине,
Только так нестерпимо внутри горит
Пламя выживших в ядерной Хиросиме.

Я люблю смотреть на твоё лицо,
Невозможно нежное и родное,
Спи, пусть крутится адово колесо,
Я прикрою тебя, прикрою тебя, прикрою.

Я прикрою тебя, прикрою тебя, прикрою,
Я прикрою тебя, прикрою тебя, прикрою,

Однажды ты придёшь, мой друг

1) Однажды ты придёшь, мой друг,
Судьбой обученный всему,
И в ранце принесёшь нежнейших песен.
И как? И как теперь уснуть?
Мы будем наполнять мой дом
Хрустальным звёздным молоком,
Соцветиями слов, луной и лесом.
И как мне без тебя потом?

2) Бежит дорога вдаль, бежит.
Мы были раньше малыши,
Теперь мы - малыши, но только старше,
Ты мне, пожалуйста, пиши.
Смеются дни. Куда они?
Звенит гитарное, звенит.
А рядом остаются родные наши,
Ты их покрепче обними.

Во сне ко мне пришёл мой друг,
Судьбой обученный всему.
И в ранце он принёс чудесных песен,
Принёс. Во сне иль наяву?

Ночью колыбель качает мать.
Малыш шалит, не хочет спать.
Давай тебе сказку расскажу
Колыбельную я спою

Припев:
Где-то там, в облаках, живет Жар-птица.
Где-то там, в небесах, летает звездная царица.
Мой малыш, засыпай,
С жар-птицей подружись и с ней полетай.

2 куплет:
Приведёт жар-птица, к дальним островам.
Куда не дойти многим кораблям.
Ты увидишь много невиданных зверей.
С ними поиграешь, засыпай скорей.

Припев: повтор.

3 куплет:
А утром расскажешь о своих снах.
Где бывал, где летал на дальних островах.
И я конечно удивлюсь
Обниму тебя и улыбнусь.

Припев: повтор

Посвящение любимому человеку (автор - Регина Хакимова)

Строки, куплеты, песни -
Всё, что нас так связало,
Как же, мой друг, мир тесен:
Нет в нём конца и начала.
Нас понемногу движет
Круговорот событий.
Мы лишь песчинки в вечном
Отражении земных открытий.

Пусть падает снег тихо и нежно,
Мы закружимся в танце небрежном.
И неважно, что так много прохожих -
Может, и они на нас чем-то похожи?
Когда последний снежок коснётся земли
И звезда упадёт в ладони твои,
Зашагаем по белым тропам
Ты же знаешь: мир не одинокий, посмотри.

Пусть метель нас укутает в вату,
Не считаю себя виноватой,
Что твержу о люблю бесконечной,
Оставаясь с тобою беспечной.
Сквозь шум, суету, сквозь холод и стужу
Обрели мы тепло, что согрело нам душу.
Наши взгляды и мысли так схожи
В поисках смысла, что в сердце заложен.

Когда вы песни на земле поете
Тихонечко вам небо подпоет,
Погибшие за Родину в полете
Мы вечно продолжаем наш полет.

Мы вовсе не тени безмолвные,
Мы ветер и крик журавлей,
Погибшие в небе за Родину
Становятся небом над ней.

Мы дышим, согревая птичьи гнезда,
Баюкаем детей в полночный час,
Вам кажется, что с неба смотрят звезды,
А это мы с небес глядим на вас.

Мы вовсе не тени безмолвные,
Мы ветер и крик журавлей,
Погибшие в небе за Родину
Становятся небом над ней.

Мы стали небом, стали облаками,
И видя сверху двадцать первый век,
К вам тихо прикасаемся руками,
И думаете вы, что это снег.

Мы дышим, согревая птичьи гнезда,
Баюкаем детей в полночный час,
Вам кажется, что с неба смотрят звезды,
А это мы с небес глядим на вас.

Мы вовсе не тени безмолвные,
Мы ветер и крик журавлей,
Погибшие в небе за Родину
Становятся небом над ней.

Погибшие в небе за Родину
Становятся небом над ней.

Как тебе живётся королева Анна
В той земле во Франции чужой
Неужели от родного стана
Отлепилась ты душой

Как живётся Анна Ярославна
В тёплых странах
А у нас зима
В Киеве у нас настолько славно
Храмы убраны и терема

Там у вас загадочные дуют
Ветры с океана вдоль земли
И за что там герцоги воюют
И о чём пекутся короли

Там мечи и панцири и шкуры
Войны и охоты всё одно
Там под вечер хлещут трубадуры
Авиньонское вино

Ты полночи мечешься в постели
Просыпаясь со слезой
Хорошо ли быть на самом деле
Королевой Франции чужой

Храмы там суровы и стрельчаты
В них святые, каменная рать
Своевольны лысые прелаты
А до бога не достать

Хорошо почувствовать на ощупь
Как тепла медовая свеча
Девушки в Днепре бельё полощут
И кричат по - русски, хохоча

Как тебе живётся королева Анна
В той земле во Франции чужой
Неужели от родного стана
Отлепилась ты душой

Ангел, мой ангел, слезой изукрашенный,
Словно ребенка волшебною кистью,
Больше меня ни о чем не расспрашивай,
Я пролетаю спасенною высью.

Горе мое – ты и радость нетленная,
Брат мой, в судьбе первородного слова.
Мы разминулись одной вселенною
И во вселенной мы встретились снова.

В небе цветешь ты как божие деревце,
Я же путем пролетаю безвестным.
Не на что больше мне в мире надеяться –
Жду и надеюсь на встречу с чудесным.

Не ругайтесь. Такое дело!
Не торговец я на слова.
Запрокинулась и отяжелела
Золотая моя голова.

Нет любви ни к деревне, ни к городу,
Как же смог я её донести?
Брошу всё. Отпущу себе бороду
И бродягой пойду по Руси.

Позабуду поэмы и книги,
Перекину за плечи суму,
Оттого что в полях забулдыге
Ветер больше поёт, чем кому.

И не нужно мне лучшей удачи,
Лишь забыться и слушать пургу,
Оттого что без этих чудачеств
Я прожить на земле не могу.

Я не могу подобрать цвет
И с прежней лёгкостью смешивать краски.
Глаза с поволокой, их свет,
Теперь у моря и неба ищу я подсказки.

Я не могу подобрать цвет,
У ночи и дня похоже нет шансов
Помочь. Вот и новый рассвет,
А раньше хватало цветов постоянства.
Я снова помешан, глотаю пространство.
Глаза с поволокой - звучит как-то странно.

Я рисую мелодию,
Цветную мелодию твоих глаз,
Вспоминаю мелодию,
Подбираю мелодию о нас.

Я не смог подобрать цвет,
Палитра пуста окончание сказки,
И глаз с поволокою нет.
Зачем искал кисти и яркие краски?
Я просто помешан, не знаю пространство,
Глаза с поволокой - звучит как-то странно.

Я не смог подобрать цвет,
Пол-литра пуста, окончание сказки.
И глаз с поволокою нет,
Я выбросил кисти и выброшу краски.

Собирая любимых в путь,
Я им песни пою на память —
Чтобы приняли как-нибудь,
Что когда-то дарили сами.
Зеленеющею тропой
Довожу их до перекрёстка.
Ты без устали, ветер, пой,
Ты, дорога, не будь им жёсткой!
Туча сизая, слёз не лей, —
Как на праздник они обуты!
Ущеми себе жало, змей,
Кинь, разбойничек, нож свой лютый.
Ты, прохожая красота,
Будь весёлою им невестой.
Потруди за меня уста, —
Наградит тебя Царь Небесный!
Разгорайтесь, костры, в лесах,
Разгоняйте зверей берложьих.
Богородица в небесах,
Вспомяни о моих прохожих!

Город в тумане шумных витрин
Время безумный мой господин
Боль и победа, радость и крик
День словно вечность, годы как миг.
Шелест клепсидры, шорох песка,
Мы растворяясь уходим в века
На память - осколки старых побед
Время забудет оставить свой след

А мы уйдем и не вернемся
Взойдет луна, погаснет солнце,
Однажды утром мы проснемся
Забыв про горечь и страх
А мы уйдем и не вернемся
Пройдут века, взорвется солнце
А мы все так же остаемся
И ждем на дальних берегах

Там где начало всегда есть конец
Смерть – это жизни наглядный венец
Наш господин никого не щадит
Вот бы узнать что там ждёт впереди
Ветер утих и огонь прогорел
Время пришло посмотрЕть за предел
Что ж мы уходим, закончился круг
Я буду ждать за чертой тебя, друг

А мы уйдем и не вернемся
Взойдет луна, погаснет солнце,
Однажды утром мы проснемся
Забыв про горечь и страх
А мы уйдем и не вернемся
Пройдут века, взорвется солнце
А мы все так же остаемся
И ждем на дальних берегах

И только неизбежность этой встречи
Даёт мне силы жить расправив плечи

Бродят по планете
Выросшие дети
Ходят на работу , покупаю хлам
Им всегда так важно
Получить поблажку
И поесть вкусняшку , для преданья сил
Кто бы им ответил
Почему на свете
Дети стать обязаны
Взрослыми людьми

Ходят по планете
Выросшие дети
Ждут своих маршрутов, продают бурду.
Удаляют списки,
Забывают близких
Тонут в бытовухе на свою беду
Кто бы им ответил
Почему на свете
Дети стать обязаны
Взрослыми людьми

Выросшие дети
Ненавидят сети ,
Не вывозят ссоры, ищут где поныть .
Доверяют людям
Заправляют худи
Спорят о проблемах до потери сил
Кто бы им ответил
Почему на свете
Дети стать обязаны
Взрослыми людьми

Выросшие дети
Ходят по планете,
Бьют татуировки, пирожки пекут
А всего-то надо
что бы кто то рядом
Приобнял за плечи и чайник вскипятил
Кто бы им ответил
Почему на свете
Дети стать обязаны
Взрослыми людьми

Бродят по планете
Выросшие дети
Ходят на работу , покупаю хлам