Заявки - литература

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Березуцкая
Имя
Оксана
Отчество
Сергеевна
Творческий псевдоним
Sanber
Страна
Россия
Город
Железноводск
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
Пятигорский государственный университет
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

***
Я хочу тебя касаться
Нежно-нежно, робко-робко,
И в твои глаза влюбляться
Безвозвратно, беззаботно.

Я хочу к тебе прижаться
Тихо-тихо, до рассвета.
И в твоей душе остаться
До заснеженного лета.

Я хочу с тобой смеяться
Громко-громко, звонко-звонко,
Ранним утром улыбаться,
И тебя будить тихонько.

Я хочу тобой согреться
Неуютной зимней ночью,
Растворяться в поцелуях,
Понимая между строчек.

Я хочу сплетать ладони,
И мечтать о чём-то важном,
Наслаждением, колкой болью
Я хочу тебя касаться...

***
Звонок. Учитель. Новый класс.
И на доске скрипучим мелом,
Он пишет фразу торопясь:
«Искусство жить. Параграф первый».

Эпиграф: жизнь - пустой рассказ,
Который Вы творите сами,
И заполняете подчас
Его то смехом, то слезами.

Искусство жить. Параграф два.
Берите ручку и пишите:
Цените в жизни каждый час.
Куда Вы вечно так спешите?

Искусство жить. Параграф три.
Держите страхи под прицелом.
Вперёд, под яркий свет зари!
Пути открыты только смелым.

Искусство жить, четвёртый пункт,
Параграф, если так привычней.
В ответ на жесткий, грубый кнут,
Дарите пряник (прагматичней).

Искусство жить. Параграф пять,
Запомним фразу: «Мир прекрасен».
И должен каждый повторять
Простой закон, который ясен.

Искусство жить. Параграф шесть.
Девиз: плохое отпускайте,
Забудьте Вы про слово «месть»,
Мосты сжигать не забывайте.

Искусство жить. Параграф семь.
Не заставляйтесь кирпичами,
Любите ветер перемен,
Он пахнет вашими мечтами.

Звонок. Учитель. Новый класс.
Задача на дом: улыбаться,
И каждый вечер повторять,
Что мир красив и жизнь прекрасна.

***
А давай состаримся вместе?
Будем тихо ворчать на прохожих…
Каждый день смотреть новые «Вести»
И искать голубей похожих.

А с утра просыпаться рядом,
И варить ароматный кофе.
Ведь уже никуда не надо,
И часов теперь в жизни много.

Давай будем ценить моменты,
Вспоминать все счастливые даты,
Говорить всем вокруг комплименты,
Провожать золотые закаты.

И не будем сидеть на месте,
Будем жить, как ещё не жили.
Обновим весь лист путешествий,
Иногда появляясь в квартире.

Да, уйдёт красота былая,
Мы не будем уже молодыми,
Но на смену придет другая:
Свет двух душ - самый яркий в мире.

Будем вновь влюблены друг в друга,
Разрешая судьбы все тесты.
Победим и метель, и вьюгу…
А давай состаримся вместе?…

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Беспалова
Имя
Виктория
Отчество
Константиновна
Страна
Россия
Город
Курган
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
КФУ им. Вернадского
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

Я пила кофе, стоя у окна. Обычно в такие моменты в голове моей оседает меланхолия. Она, подобно пыли на полках ложится на стенки головы моей и блокирует проход позитивным мыслям. Я постоянно рассуждаю о смысле жизни, ругаю себя за все неловкие моменты, за неудачи. Заново проживая некоторые ситуации из своей жизни, я пытаюсь разобраться: а почему здесь я поступила так, когда было очевидно, что это не приведет ни к чему хорошему?
Помню, как однажды моей подружке из совсем обычной семьи купили красивую куклу, о которой мечтала почти каждая девочка нашей школы. Эта кукла была такая дорогая, что почти никто не мог позволить себе такую роскошь. А вот ей купили. Она в тот же день принесла ее в школу показать подружкам. Какая же эта куколка была красивая! Зеленые глазки, как у настоящей девочки, смотрели живо и, казалось, все понимали. Аккуратненький носик, губки бантиком, густые русые волосы и пышное розовое платье, украшенное ленточками, стразиками, блестюшками… Ну просто принцесса!
Как же я тогда разозлилась... На подружку, потому что я ей страшно завидовала, на родителей, потому что они никак не хотели покупать мне эту куклу. Но я не сдавалась просто так и твердо решила, что у меня обязательно будет эта игрушка. Помню, вернувшись домой, я закатила маме и папе страшную истерику, топала ногами, кричала и плакала, прося о кукле. Но ничего, кроме наказания за свое поведение, я не получила. Я вспомнила о своих бабушке и дедушке. Они никогда мне ни в чем не отказывали и покупали абсолютно все, что я захочу. Но каково же было мое разочарование, когда бабушка, потупившись, сказала мне: «Прости, дорогая, но мы не можем купить такую дорогую куклу». Ни сладости, ни прогулки, ни плюшевые игрушки не смогли тогда унять мою обиду на них. Немного стыдно вспоминать, ведь и родители, и бабушка с дедушкой делали для меня абсолютно все.
На следующий день подружка снова принесла куклу в школу. Девчонки окружили ее парту со всех сторон, только я одна сидела, насупившись, на своем месте. В классе то и дело слышалось: «А можно…», «Я хочу…» , «Какая красивая, дай посмотреть!». В тот день я сделала ужасную вещь.
Когда все уроки закончились, я заметила, что подружка моя оставила свои вещи за партой, видимо, осталась переделывать домашнее задание и вышла ненадолго из класса зачем-то… Я подошла к ее столу и увидела куклу. Такая красивая, ее зеленые глазки показались мне грустными, я подумала, что это от того, что с ней никто не играет. Долго я не думала, схватила ее и убежала из класса прочь. Счастливая, я шла по улице, целовала куклу в холодные розовые щеки, не могла ею налюбоваться. Я так радовалась, считала, что теперь она моя…
В какой-то момент я решила посидеть в парке на лавочке. Посадив куклу около себя, я вдруг задумалась о своей подружке. Я подумала: «Она же, наверное, так расстроилась, ищет, может быть, плачет…» Да и вообще, мне стало как-то грустно, ведь друзья так не поступают…
Я помню, что я просидела так в парке часа два, а потом все-таки решила вернуться в школу. На крыльце здания сидела моя подружка. Она была очень расстроенная, плакала. Я прекрасно знала, почему, но все равно спрятала куклу за спиной, подошла к ней и спросила: «Ты чего?»
-Моя куколка… Пропала. Я вышла из класса всего на минутку!
Мне стало очень стыдно за свое поведение. Я ведь хорошо понимала-воровать нехорошо, а куклу я именно украла. Я достала ее из-за спины и протянула подружке. Та удивленно посмотрела на меня.
-Где ж ты ее нашла?
-Я взяла ее у тебя без спроса. Прости меня. Просто я так хотела такую же куколку…-выдавила я сквозь слезы. Я ждала, что подружка побежит жаловаться родителям, они позвонят в полицию и меня посадят в тюрьму за воровство. Я знала, что это будет заслуженно и мысленно говорила самой себе: «Так тебе и надо, воришка».
Как же я удивилась, когда подружка вдруг обняла меня и сказала: «Я не обижаюсь, спасибо, что ты все-таки ее вернула! Я никому-никому не скажу, честно!»
На следующий день она принесла мне куколку, которую сшила сама.
-Это не такая, но я думаю, что она даже лучше, ведь моя сделана на заводе и в ней совсем нет частички человеческой души. А эту я сделала сама, со всей любовью, со всей заботой. Играй на здоровье!
Я крепко обняла подружку, а игрушка эта осталась самой любимой.

***
С подружкой этой я общаюсь до сих пор, да и кукла ее все еще живет у меня дома.
Историю эту я вспоминаю не без стыда, однако….
Кофе в моей кружке давно закончился, а я все также стояла у окна и смотрела вдаль. Впервые я поняла: ошибки и неудачи делают нас людьми, учат определенным жизненным урокам. Случай с куклой научил меня тому, что зависть- плохое качество, которое дурманит, обманывает, заставляет вытворять нехорошие вещи. Важно уметь радоваться за других. Ну а еще в любой ситуации нужно быть человеком. Доброта-важное качество, которое никак нельзя терять.

***
Мысли мои распутались спустя долгое время. Меланхолия больше не тревожила меня. Улыбнувшись, я отошла от окна. Взгляд мой упал на куклу и я легко вздрогнула. Подружка должна прийти с минуты на минуту, пора собираться…

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Биндюк
Имя
Екатерина
Отчество
Львовна
Творческий псевдоним
Сказочница
Страна
Казахстан
Город
Караганда
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

О, боги, какая куколка! А ноги-то, ноги! Заглядение. И смотрит заинтересовано. Поглядите, у нее на столике томик Довлатова! Я пропал... 
Срочно заказываю леди бутылочку лучшего шампанского. Так-с, две тысячи восемьсот рублей. Постойте-постойте. К чему этот безосновательный пафос? Шампанское? В одиннадцать утра? Да еще и за две тысячи восемьсот рублей?
Пожалуй, уместнее будет просто подойти и сделать комплимент ее вкусу. Она улыбнется, из приличия сделает вид, что смутилась, и я, не прекращая петь оды, подсяду за ее столик. 
А со вкусом у нее и впрямь неплохо... Филе-миньон Wagyu, салат с королевскими креветками и пирожное Павлова. Да эта гастрономическая оргия запросто тысяч на семь потянет! Нет, платить меня, конечно, никто не заставит. Но, согласитесь, отлучиться в туалет в момент подачи счета будет не слишком-то по-рыцарски.
О, она мне улыбнулась. До чего чудесные ямочки на щечках. Прелесть! Ладно, семь тысяч меня не обанкротят. Вы только поглядите на ее ноги! 
Принимаю пятьдесят граммов для смелости и направляюсь к ее столику. Из динамиков доносится безудержный джаз с саксофоном. Она застенчиво поправляет сережку. В свете абажура вспыхивает неприличных размеров бриллиант. И я тотчас же безо всяких гадалок вижу, как через пару месяцев эта девочка волочет меня в ювелирный и требует в пару к сережкам кольцо. Я, разумеется, пытаюсь обороняться и выбираю камешек поскромнее. Но стоит продавщице поводить перед девчонкой двадцатикаратным бриллиантом, как та вцепляется в меня точно загипнотизированная.
-Дура! - выдавливаю я и возвращаюсь на свое место. Рухнув в обитое бархатом кресло, по сторонам я больше не смотрю.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Благинина
Имя
Ольга
Творческий псевдоним
Кручинина Ольга
Страна
Россия
Город
Екатеринбург
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

***
Я к тебе навстречу не побегу,
Я глаза прикрою - поберегу.
Пряди вдену в игольное ушко.
И размашистыми - не жалеть стежка-
Буду штопать ветряные облака
И не стану реветь в подушку.

А полынный и сбивчивый мой разбег
По ухабам строк, берегами рек,
Быстро выветрится, разминется.
И рассеется по миру трепет трав,
И расстелется тропами, размотав,
Раскидав любовь, где придется.

И рассеяв зерна по сентябрю
И не чаю к маю- не тороплю.
Придыханием не выдам робость.
Убегаю вдаль, не сбавляя шаг,
Но, услышав легкое, " Хороша"
Под собой не замечу пропасть.

***
Уральских пеших переходов,
Кунгурских горных перевалов,
Песчаных насыпей и бродов,
Дороги, вырубленной в скалах,
Озер из ледниковых скважин
Воды колодезная ясность,
Искристость недоступных кряжей-
Великодушная причастность.
И не разнять, и не разрушить-
Мы каслинским литьем литые.
Смолистым ветром дует в душу,
И кварцем на губах застынет.
Поманишь ты меня раздольем,
Вкушу с полян я земляничных.
И причащусь высокогорьем,
И лязгом кандалов фабричных.

***
Яблочный спас-
Время смиренных яблок.
Ни тебе грех- собирай
И раскладывай в кадки.
Яблочный спас-
Время премудрых кадок.
Яблоки, в сущности,
К осени, очень падки.
Падалица не котируется-
Ни женщина не девица.
Падалица ступит мимо,
Потупя очи.
Кинь в неё камень,
А яблоко то, сгодится.
Просто судить,
Кидаться уже не очень...

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Богодухова
Имя
Анна
Отчество
Сергеевна
Творческий псевдоним
Anna Raven
Страна
Россия
Город
Челябинск
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
Челябинский Государственный Университет
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
3

-Расскажи мне о моём будущем! – знатная женщина может бесконечно прятать своё лицо под капюшоном, а расшитые платья под простой накидкой, но никогда из голоса её не пропадёт та уверенная властность, что не отступает даже перед ликом неизведанного.
Я пожимаю плечами. Каждый день повидаешь всех этих матрон и перестанешь удивляться. Каждая нарочито громко готова заявить о том, что презирает любых богов, кроме богов своих предков, что не ступает она дальше храма Юноны и Цереры…
Но это при свете дня. Ко мне при свете дня не приходят. Настоящая жизнь начинается ночью. Именно ночью мудрые сенаторы собираются в залах, решая о будущем. И только в ночной час улицы полны проституток всех мастей, игроков, воров и бродячего отребья, перебивающегося всяким заработком.
И ещё такими как я – пришедшими или пригнанными из других земель.
-Да, госпожа, - я заношу тонкий жертвенный нож над принесенной, свежеизвлеченной склизкой печенью овцы и, стараясь не выдать собственного отвращения, режу на четыре части. Конечно, части получаются неровными, но если делать вид, что такова воля богов, и всё идет по плану, то никто и не усомнится в этом.
Проблема этих римлян в том, что они очень косные, привыкшие к определенным традициям. Мне проще сделать вид, что всякое будущее я вижу по гаданию, а не по своему проклятому дару, данному мне моей землей в моей, когда-то еще насквозь вольной жизни.
-Ну? – гостья старается быть властной, но на этот раз в ее голосе почтительная дрожь. Да, спорить с богами и такая как она побоится. Плевать богам на золото ее дома и древнюю кровь, захотят и сметут.
Теперь моё время власти.
Я наблюдаю за тем, как неравные кусочки печени сгорают в огне. Пара щепоток толченых трав и пламя окрасится от привычного цвета в синий или зеленый. Просто и эффектно.
Женщина замирает, а я делаю вид, что не замечаю ее испуга, что говорю с богами. На самом деле, боги не отвечали мне и на родине, а уж здесь, когда я вынуждена жить по чужому образцу, и вовсе прогневаются и не снизойдут никогда.
Но мне нужно подождать, чтобы собраться и сказать то, что я увидела сразу же, едва взглянула на свою гостью, скользнувшую в мою лачугу в ночной час и явившеюся в компании рабов, где одежда каждого из них стоит втрое дороже моей.
-Твой следующий брак не будет счастливым…
Ей смешно. Мне тоже. Когда это у знатных людей были счастливые браки? К тому же, у этой женщины уже было два мужа, оба – вынужденные, оба – как шанс спасения от несчастной, на самом деле, несчастной жизни.
-Но он принесет тебе благо.
-Довольно! – она овладевает собой. Её лицо искажает ярость. Что ж, пусть так, в гневе человек редко остается красив, а ей это удается в полной мере. – Ты отделываешься от моей милости все го лишь дешевыми фразами, достойными…
-Сядь, Агриппина! – она не называла мне своего имени, но я-то вижу его. Я вообще всё вижу. И именно это мое знание подкашивает гостью, она в ужасе отшатывается. В глазах неподдельный ужас.
Но мне ее не жаль. Я давно уже вижу и жизнь ее, и суть её волчью… пусть сама хоть разок испугается, а то других пугать и с другими квитаться на раз-два.
-Кто…как ты… - Агриппина шатается в ужасе, хватается руками за горло. Тщетно!
-Сядь, - прошу я, указывая на кресло – единственная, пожалуй, дорогая вещь моего дома. И то, для гостей.
-Да ты! – она все еще не может прийти в себя от ужаса. – Кто сказал тебе, отребье?!
-А мне не надо слов, - замечаю я. – Я ведь всё про тебя знаю! Про то, кем брат твой был и сестры твои, как привечал он тебя и их, как в изгнание отправил, когда зарвались вы…
Это страшное знание. Сама Агриппина пытается отмыться, делая, впрочем вид, что и не запачкана, от своего прошлого. Да только когда ты сестра Калигулы, когда ты замешана в интригах и оргиях с его именем связанных, ты клеймена. И даже изгнание и годы нищеты не избавят от этого клейма.
А потом ещё один брак, и снова интриги, и снова смерти.
-Вот как?! – она овладела собой, распрямилась, не села, стоит гордо, как и подобает такой как она. – Стало быть, ты и иное знаешь?
-Скажи, может и знаю, - мне не страшна смерть. Я уже умирала и несколько раз. Я уже через многое прошла, и ничего страшного в очередной гибели не вижу.
-О сыне моём, - Агриппина даже освещается как будто бы изнутри, когда говорит о нем. Любит! Любит так, как никого из близких никогда не любила. Как только может любить – со всей тьмой и светом, перегрызет горло кому угодно, отравит, уничтожит. Ради сына. Ради него одного через любое подземное царство пройдет и не попросит пощады.
О сыне… конечно, о ком еще пришла спрашивать? На свое будущее плевала, лишь бы он жил и властвовал.
-Твой брак позволит тебе сделать твоего сына наследником. Твой третий муж назовёт твоего сына своим сыном, - это правда. Я вижу это. Сразу вижу. Впрочем, не надо быть здесь и магом, чтобы догадаться. Агриппине не привыкать добиваться своего у мужчин, к тому же, она уже расставила своих людей и ловушки, чтобы уничтожить последние оплоты для тех, кто еще не видит в ней опасную соперницу.
-И он будет править? – Агриппина смотрит на зеленоватые языки пламени как зачарованная. Завтра утром она пойдет со святыми дарами по храмам, молясь о прощении за визит ко мне, но это будет нарочитым представлением для самой себя. Мои слова будут греть её.
-Он будет править, - подтверждаю. – Твой сын будет править почти четырнадцать лет.
Она вскидывается в ярости – мало! О, жадный человеческий ум! Иной раз и дню лишнему обрадуешься, а тут годы. Впрочем, Агриппина ведь и не спрашивает, что это будут за годы?..
Я вижу полупрозрачных змей в ее мыслях. Она стоит здесь, у алтаря, а уже смотрит в завтрашний день и прикидывает: как скоро ей удастся избавиться от своего третьего мужа, и передать власть сыну.
-Но он убьет тебя. Твой сын, - я чувствую, как мой собственный язык отказывается это произносить. Там, откуда я родом, убийство отца или матери, ровно как убийство сестры или брата – страшный грех. Но здесь, в земле римлян, это, похоже, частое явление. Они не боятся богов, и не боятся совести.
Агриппина отмахивается. Так она отмахивается от нищих, что рвутся к ее носилкам, надеясь получить подачку:
-Пусть убивает, лишь бы властвовал!
Теперь отшатываюсь уже я. Что они все находят в этом троне, насквозь лишённом добродетели и устоев, что готовы отдавать свои жизни и умирать, лишь бы потешить свое величие?
Агриппина смеется:
-Думаешь, ведьма, я боюсь смерти?
-Ты не знаешь, что значит умереть, - не подумав, выдаю я. И тут же досадую – ну мне-то не все равно?!
-А ты не знаешь, что значит властвовать, - соглашается Агриппина, и бросает мне тугой кожаный мешочек. Бросает так, чтобы он упал ближе к ее ногам, чем к моим, чтобы я поклонилась.
Тщеславие? Гордыня? Привычка? Я не знаю, но почему-то улыбаюсь. Мне нравятся люди с характером, высеченным будто бы из камня. У этой женщины как раз такой. Она несгибаемая, непримиримая. Она сама камень!
Но я не поклонюсь. Я тоже камень. Только я уже была и на солнечном берегу, и на ледяном дне. Я уже с трещинами и я рассыпаюсь.
Агриппина уходит, но я прошу:
-Ещё минуту, госпожа!
Она замирает, не желает поворачиваться ко мне лицом и внезапно я понимаю, хоть и не желая этого, почему – госпожа не хочет, чтобы я видела ее глаза. В них ужас, который она не покажет никому. В них такая тьма и такая бездна, что лучше умереть, чем видеть это.
-Знаешь ли ты, госпожа, Луция Сенеку?
У этих римлян глупые, длинные имена. Полные все эти их – Гаи-Германики-Аннеи-Юнии-Силланы мне никак не даются. Я с трудом удерживаю в памяти хоть что-то.
-Да, - она лжет, но я ее прощаю.
-Это философ, оратор. Он учит добродетели, твердости и мужеству.
Это то, как знают его люди. А я знаю этого человека иначе. Я знаю, что он был один из немногих, кто выступал против пленения моего народа. Правда, тогда он был тощ и худ, бледен и беден. Наверное, в этой земле философ должен быть толстым и богатым, чтобы быть услышанным.
-Твоему сыну понадобится наставник.
-Хочешь, чтобы я взяла какого-то бродягу в наставники своему сыну-императору? – голос Агриппины даже дрожит от гнева.
-Хочу оставить шанс…тебе и ему, - отзываюсь я, не сводя взгляда с ее спины – прямой, ровной и напряженной спины.
Агриппина уходит, слегка тряхнув головою, вроде бы с досадливым возмущением или смешком, но я знаю, как будет. Я слишком многое вижу о чужом будущем, но, нелепо слепа о своём.
Я могу в красках увидеть, как Агриппина возвращается в свои покои, как долго сидит на постели, глядя перед собой.
-Страха нет. смерти нет, - шепчет она, желая решиться и больше всего боясь отступиться. Ей нужно мужество, которого в ней и без того много, но, как и всякой человеческой натуре, нужна рука дружбы.
Три минуты слабости наедине с собой, так, чтобы не видел никто, и она встанет, отряхнется от невидимой грязи, которая давно уже пристала к ее душе, выйдет к сыну – невинному, любознательному ребенку, обнимет и скажет ему на ухо:
-Ты будешь править, я клянусь всеми богами!
Ребенок кивнет, но, скорее, чтобы она от него отвязалась. Мать пришла посреди игры – у него тут падение Карфагена, а тут эти объятия!
Но Агриппина будет довольна.
Я вижу Клавдия, очарованного своей новой женой и признающего Нерона своим сыном, а затем отходящего от этого очарования. Нужно быть глупцом, чтобы долго обманываться ангельским видом Агриппины. Она отлучает то одного, то другого потенциального соперника от трона и это вызывает беспокойство при дворе.
Клавдий решает порвать с нею, но…
На моих губах яд, какой коснется его губ. На моем дыхании дыхание его смерти. И мои руки почти физически ощущают те листы, которые вынесет мрачный и скорбный философ Сенека юному шестнадцатилетнему Нерону, призывая его произнести речь по случаю смерти отца.
А тело отца еще тогда не остынет. И Нерон, глядя то на тело, то на добродетельного наставника вдруг с ужасом поймет, что речь была заготовлена, а значит, ничего случайного, даже смерти, больше нет.
Юное сердце дрогнет в болезненном надломе – как этот человек мог учить его любви и состраданию, когда сам…
Сам? Не сам!
Нерону не нужно долго смотреть по сторонам, чтобы узнать направление ветра. Он повернет голову к матери, на лице которой столько скорби и участия, что нет сомнений – играет! Не ложится слеза такой пепельной тенью на лицо, не ложится…
Агриппина будет влиять на сына с одной стороны, Сенека – с другой. И Нерону останется лишь выбирать между ними, пока он решит не выбирать больше никак и не убьет обоих. Если Сенека покладисто покончит с собой, выслушав повеление своего властителя – философы вроде моего народа, они плевали на смерть, то с матерью ему придется повозиться.
Агриппина тогда будет уже не той красавицей. Но гордость рода и красоты еще будет лежать на ее чертах. Одна попытка – не прямая, вроде бы случайная – провал. Другая – ошибка. Третья – пустота.
Нерон не выдержит лишь на четвертый раз и только тогда пошлет своих солдат открыто, лишь с одной целью…
***
У Агриппины никогда не было кошмаров или видений. Она оставалась холодна и равнодушна к жизни, предпочитая скрывать все бушующие внутри страсти для безопасности. Жизнь приучила ее к тому, что нигде нет надежды и нигде нет опоры. Всегда надо иметь путь к отступлению. Всегда нужно знать, когда стоит уклониться.
Но за три ночи до прихода солдат она увидела свой первый и последний кошмар – загнанная в угол, окровавленная, пытается Агриппина смотреть перед собою, чтобы не забыть в подземном мире своего сына. Любимого сына…и ненавистного.
Конечно, Агриппина, со своим негласным титулом «волчицы» и «отравительницы» догадалась о его намерениях. К тому же – как мог Нерон провести ее, родную мать? Она так ясно и легко читала все помыслы своего ребенка!
Три попытки отравления – Агриппина давно принимала мелкие порции яда, и ни одна попытка не нанесла ей ущерба. Легкое недомогание, которое Агриппина даже не стала распространять слухом среди двора и не выдала.
Обрушенный потолок в комнате озадачил. Сначала Агриппина подумала, что это, действительно, ошибка строителей, но строителей она нанимала лично, к тому же – ни в одной другой комнате ничего не рухнуло.
Вольноотпущенник, пытавшийся заколоть, сомнений не оставил. Агриппина оказалась спасена чудом и снова не сказала ничего сыну, хоть уже и не сомневалась в том, что все эти покушения – его прямая заслуга.
Следующая попытка показала, как он изобретателен. Корабль, разрушенный по пути небольшой прогулки, был последней попыткой Нерона убить мать скрытно. Но подземное царство не хотело Агриппину и она одна из всех, кто присутствовал на корабле, доплыла до берега.
У Нерона сдали нервы.
***
-Госпожа…- солдаты, посланные своим властелином, сами были поражены и приказом, и стойкостью, какую проявила эта женщина, не желавшая ни попытки к бегству, ни мольбы. Не выдала она и слез.
-Переубеждать бесполезно? – спросила Агриппина сурово. Ночь была хорошая, подходящая для смерти. Чистая, полная свежего воздуха, лунная.
-У нас приказ, - ответил несчастный.
-Приказы императора священны, - Агриппина коротко кивнула и сжала губы в тонкую нить, кивнула.
-Вы можете выбрать, - солдат, возглавлявший такое ответственное задание, сам был готов заколоть себя мечом, лишь бы больше не присутствовать при этой женщине. – То есть…куда. Если позволите – есть такое место над самым сердцем…
-В чрево, - перебила Агриппина твердо. Тряхнула волосами, подтверждая себе самой решительность, - да.
-Это дольше. И больнее.
-Я все сказала, - Агриппина обратила на солдата страшный взгляд, в котором не было ужаса от надвигающейся смерти, но холодное, разъедающее презрение.
Удар был точным, но солдат был прав – смерть оказалась мучительнее, но Агриппина стиснула зубы и пыталась сдержать агонию, и даже справиться со смертью.
Две мысли терзали ее угасающий рассудок: «Пусть убивает, лишь бы властвовал» - мысль матери, положившей свою душу на благо сыну и совсем отрывистое, человеческое и чужое: «Ненавижу!»
***
-Расскажи мне о моем будущем! – Агриппина полна энергии и сил, она на вершине могущества, на пороге своего самого сильного отрезка жизни.
Она приказывает. Но я не римлянка. Я пришла пленницей с других земель. Я ясно вижу будущее, но не собираюсь открывать его. Толку от пророчеств нет – начнешь перекраивать свою судьбу, и вдруг окажется, что сделал все то, чтобы пророчество исполнилось. Парадокс! Ошибка.
Я режу печень на четыре части и страшным голосом сообщаю то, что она так жаждет услышать:
-Ты будешь знатна и богата. Твой третий брак отметится благом для всего королевства. Ты будешь счастлива, и твой сын будет править…
Она усмехается – она и не сомневалась, что услышит это. Она пришла за утешением и получила его. Мне монеты, ей покой.
Агриппина уходит на встречу своему будущему, а я лишь смотрю на брошенные ею на земляной пол монетки. Она хотела, чтобы я поклонилась золоту, как она кланяется трону и каждому, кто может быть полезен.
Но я не поклонюсь – меж нами есть гибельная разница: я не знаю, что значит властвовать, а Агриппина – пока не знает, что значит умирать.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Богодяж
Имя
Илья
Отчество
Сергеевич
Творческий псевдоним
bogodiagmusicant
Страна
Россия
Город
Городское поселение Поселок Рыздвяный
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
Северо-Кавказский федеральный университет
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Мой рассказ-необычный и красочен. Он о Деревне. Сам я городской, в городе родился и в городе живу. Но однако, от деревенской жизни-не был отделён. Я безумно люблю деревню, я никогда не забуду её.
Чудеса случаются в нашей жизни, кто-то едет на курорт в море, на горы, хоть на Мальдивы, а кто-то уединяется в деревне. Помню всё я, свои незабвенные детские годы в деревне, помню тот необыкновенный запах лютиков и ромашек, особенно под моими окнами в полной мере рос крыжовник. Встаю я как-то утром, крыжовничка отведать, вкусно. А бабушки мои, дай думают варенье из крыжовника на зиму наготовить, а если лето-компот из крыжовника!

Летом, под палящим ещё с утра солнцем, я лежал на густой и зелёной траве, вдыхал запах душистой малины, растущей неподалеку. Ловил кузнечиков, они забавные, искал лужайку и ловил их, хоть сотни, а потом отпускал на волю! Лето дарит чудеса! Не правда ли? Бывало, гуляю я, щебечут птицы, мир полон очарованием. Очарователен он! Утро прошло.

Наступил вечер, славен он. Идём на огород, собирать клубнику. Собирали мы тщательно, интересно и увлекательно. Клубничный рай, чудесный аромат, спелая и полезная. Помоешь клубнику, съешь и лежи загорай.

Деревня-волшебное место уединённое. В ней нет ни тоски, ни печали. Деревенская жизнь в моих мыслях навсегда. Летние, осенние, зимние и весенние каникулы я проводил именно там. Несомненно-всё прекрасно. Конечно, нет ни аттракционов с их бурным движением, ни шума, ни трамваев, нету вечных балов и маскарадов. Есть там одно-вечная музыка и гармония души. Именно в деревне мы пребываем в спокойном и размеренном чувстве, и время с пользой. В спокойствии, в глубине души-мы наедине со своими мыслями и мечтаниями и желаниями! Да зачем городская суета, когда есть одно из семи чудес света-деревня! И пускай я из города, но проводить сладостные минуты жизни в деревне-я никогда не откажу себе в этом.

Кому-то покажется противным просыпаться не свет не заря, в шесть часов под кукарекание петуха, просыпаться и пробуждаться. Теперича кормить кур, собак кошек. Засим собирать виноград для будущего компота, потом вишню, яблоки-всё на компот. Помню я, сладкое ощущение виноградной лозы, кустиков клубники, вишнёвые деревья-как не забыть. Казалось, лето-время чудес, великих дней. Позавтракаешь, бежишь сломя голову с ребятнёй играть в футбол, каждое побитое коленко, помню я. Как я забивал серию пенальти, гонял мяч по всему полю, никто из мальчишек не мог догнать-тоже помню! А в обед бежишь опрометью есть борщ с пирожками, а потом-играть с мальчишками в шашки. Раз пробирается шашка в дамки у соперника, раз и у меня. Думал и гадал я, какой совершить ход конём в шахматах. Уж в шахматах, мне не было равных. Помню! А вечером, выгонял велосипед из дома, гоняться на полной скорости по улице. Каждая ранка и царапинка-помню! А поздно ночью, когда всё стихает, когда небесная синева покрывает всё небо-садимся ужинать перловкой, откушивать чаю и готовиться ко сну. День пролетел, подобно птицам в небе! Всё стремиться-есть полёт. Засыпая, я никогда не забуду свой день, напротив, каждый пройденный день-страница книги моей жизни. А на следующий день я беру, ещё не прочитанную книжку, в которой страницы покрыты пылью, начинаю читать. Каждая страничка-меня интересовала до безумия, читал я на улице и дома! Книга превратилась в моего близкого друга, всё для меня преобразилось в сказку. Я с трепетным интересом читаю, веду диалог с автором, всё для меня волшебно!

Деревня полна и необыкновенна! В ней всё цветёт и пахнет, с удовольствием проводишь там время, очищаешься от проблем. Детские годы там-подарили вдохновение мне и необычайную сказку, множество впечатлений-ярких и неотразимых, помню!

Деревня-это блаженство! Деревня-это жизнь!

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Богомолова
Имя
Екатерина
Отчество
Андреевна
Творческий псевдоним
Екатерина Годвер
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
МГППУ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

1.
Новогоднее

В кофе плавают еловые иголки.
На площадке, у глазка - усталый Голем:
Порождение бессонницы и скуки,
Воплощение языческой науки.

Новый Год в мешке заплечном, как котенок -
Съел подарки и уснул, живой и теплый:
Он не знает старика в линялой шапке.
Входит Голем в дом ко мне походкой шаткой,

Просит водки, заедает мандарином.
А в глазах - тоска жреца и пилигрима,
А во рту не тетраграмма - папироса;
Весь какой-то он неправильный, раскосый,

Борода его приклеена на пластырь.
Вновь родился где-то в мире Добрый Пастырь:
Просит грудь, сопит в кулак, гулит и плачет.
А у нас тут распечатана заначка;

Тихий вечер без досужих кривотолков.
Распускается в ведре красотка-елка,
И звезда на ней мигает хулигански
Вифлеемская с оттенком гефсиманским.

Тишина висит табачными клубами;
Губ моих слегка касается губами.
Зарождается в ответном поцелуе
Вдох как выдох, mezzo forte, аллилуйя!

Смотрит Голем на меня поверх стакана,
Улыбается расслаблено и пьяно,
И в глазах его, как искры Абсолюта -
Отражаются далёкие салюты.

2.
Сентябрь

Дождь смывает в коллектор остатки лета.
Хорошо: не нам собираться в школу.
На дороге - "зеброй" полоски света:
Солнце дремлет, очи потупив долу.

До зимы неблизко за снегом топать,
Пробираясь между подмокших срубов.
А на небе - вата, на небе - копоть:
Далеко внизу - только трубы, трубы...

Не зарыться носом в еловый запах,
Ожидая чуда в ночном трамвае:
Из берлоги утром с медвежьим храпом
Выезжает поезд и открывает

Нараспашку двери: садись, товарищ!
Полыхают листья, кружатся листья,
Приглядись: увидишь - в огне пожарищ
Человек сутулый с улыбкой лисьей

Котелок цепляет к треноге ловко;
Закипает зелье, шипит гнилушка.
А когда ты выйдешь на остановке -
От щедрот плеснет в жестяную кружку:

Пей до дна, товарищ, не думай лишку!
Будет утро долгим, хмельным и хмурым.
Так бывает только в хороших книжках.
Напиши ее - и пойдем, покурим...

3.
Снегопад

Я иду в ларек за сигаретами,
А глаза мне застит снегопад.
Сколько лет до Малого Каретного,
До Большого - сколько лет назад?

Дядя, угости-ка зажигалкою:
Ведь недаром этот эпатаж.
Мимо нас проносится с мигалками
Басурманский ржавый экипаж.

Нам с тобой из Бутово на Выхино,
Нам с тобой - метель да трын-трава...
Если входа нет, то нет и выхода;
Если выход есть - то сразу два.

Любим мы жестокие пророчества,
Если бьют кого-то послабей.
Гениям не в радость одиночество -
Вот и привечают голубей.

Смотрят неприязненно, задумчиво
Как плывут туристы по Неве;
Как бредут с Парнаса и до Купчино
Без царя и бога в голове.

У реки перчатка в снег обронена,
Над обрывом ветер рвет плащи...
Сколько же всего мы проворонили -
Столько на себе не дотащить.

Не сыскать ни прошлого, ни бывшего.
Не купить "Очакова" в ночи.
Занавеска снежная колышется...
Ладно, дядя, лучше помолчи:

Знаю точно я - перрон останется.
Где-то за углом наверняка
Спит в сугробе пьяная красавица
Ночью у закрытого ларька.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Большакова
Имя
Ксения
Отчество
Анатольевна
Творческий псевдоним
Childofroads
Страна
Россия
Город
Санкт- Петербург
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

1. Герой.
Он хочет мира на Земле
Он, не такой как все
Он смелый и весёлый герой!
А ты, кто будешь такой?

Пусть грустно бывает порой,
На Земле не найдешь ты покой,
Но отложи сомнений рой
Ведь близкие всегда с тобой!

Излучай лучи добра и света,
Вне зависимости от интернета
Придумывай что-то новое, своё
Зацепит всё равно его, её.

Найдешь своих в итоге
Не сейчас, не на пороге
Только не стой, не сдавайся
Ты для себя и неё старайся...

2. Вспышка.

Я хочу, чтобы весь город встал
Я хочу чтоб Путин наконец узнал,
Что мы- не скот, не свиньи, а люди
Где же свобода правосудия?

Встало всё от Мака до заводов,
Не смотря на ментовских уродов
И чтобы нерусские были с нами
Я понимаю, они заняты делами.

"Кровавая весна", опять по кругу,
Остановитесь власти недуги,
Уберите эту злую и тупую бабу
От неё, от жадной, столько напрягу!

И это, моя Россия...
С моей богатой историей
У тебя было всё, всё погибло
Мы недостойны такой территории...

3. Опасения.

О чём горюешь русская красавица,
Когда глядишь в большое окно,
Не о народе ли русском печалишься,
Так проиграли они уже давно.

Эти русские земли захватывают
Хитростью, умом да трудом,
В карманы наши заглядывают
Они явно знают, что будет потом.

То ли политики жадные, скупые
Наши все территории продали,
То ли наши граждане дурные
По наивности своей всё отдали.

Что же наши-то русские люди,
Кто в лес, кто по дрова
Вместе ведь сила, не правда ли?
А по отдельности- срамота!

Если всё же подымется русский,
За свою землю кровь проливать,
Терпение наше, как ядро из пушки
И многих жертв не избежать.

Не грусти, русская женщина,
Быть может тебе повезет
Найдется добрый молодец
И в край иной увезет...

Где не будет глупой власти,
Где наша Родина святая есть,
Историю возродишь по старости,
А там всё будет, как Бог весть...

Ведь Родина, в сердце, а душа
Русская, непоколебимая, вечная
Надо разжечь огонь внутри себя
И бояться нам тогда будет нечего.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Бондарева
Имя
Анастасия
Отчество
Валентиновна
Творческий псевдоним
Бондарева А.В.
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
ТюмГУ (окончила)
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Проводим же мысли прочь -
Представим такую тишь:
Как я обнимаю ночь,
А ты будто крепко спишь.
Как тикает механизм -
Управляет часами тьмы,
И комната, как организм,-
Вдыхает пространство «мы».

Как штора танцует вальс,
Изгибом касаясь стен.
Из книжных страниц спираль
Течёт по обрывам вен.

Как сон твой идёт в постель
И нежно ласкает плед.
Как мягко звучит метель,
Оставляя на стёклах след.

Как я обнимаю ночь,
А ты будто крепко спишь.
проводим же мысли прочь -
представим такую тишь.
____
И писем нет,
И пуст почтовый ящик,
Ты так сумел - пустоты обличить,
На всем живом оставить отпечаток
И, мягко улыбаясь, уходить.

Ты так сумел - поставить запятые
Везде, где надобно тире,
Теперь те предложения пустые,
Но все равно оставлю их себе.

Ты вновь сумел -
[я повторяю снова]
Открыть мгновенность сокровенных чувств.
Мне все - всерьез, я верю с полуслова
В слияние двух человеческих искусств.
_____
Каждым стихом я чувствую твой глоток,
Когда ты вкушаешь пространство любовной мысли.
И нет здесь конца, и так бесконечен срок
Сегодняшним нам, что легко в облаках повисли.

Каждой строкой я касаюсь твоих плечей-
Летим мы все выше и выше в звёздную россыпь.
И превращаемся из злато-ярких речей
В лёгкую, чистую и аккуратную поступь.

Мягким движением чувствуем каждый вдох,
Ты молчаливо вторишь Луне, планетам.
Я становлюсь струной для других эпох,
Чтобы звучать самым ярким и громким куплетом!

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Борзова
Имя
Юлия
Отчество
Вадимовна
Страна
Россия
Город
Фокино
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

***
Море... Густым киселем
В лоханке бухты песчаной
Заварено январем.
От мороза парит неустанно.

Деревянный озябший причал,
Влипший намертво сваями в берег,
По медовому лету скучал
И кривился от птичьих истерик.

Бирюзовый сахар шуги,
Взбитый ветром в прибрежную пену,
От уснувшего устья реки
Растянул молочную вену-

Бьется жизнь!
А в зеркало киселя
С неба, сквозь просоленный воздух
В глубину, на самих же себя,
Удивленно таращатся звезды.

***
Жемчужное яблоко зимнего солнца-
Новый Юпитер в облачных кольцах!
В недрах волнистой ракушки рожденное,
Бешеным ветром сухим опаленное,
Свет свой распустит.

Лентой лимонною
Толстого наста шкуру дубленую
В масло растопит.
Складки воды
Нежно расправит.
Февральской узды
Тягу ослабит.
Тело церквушки
Плотным кольцом обовьет до макушки.

Луковка-купол
Свечою витой
Вспыхнет над городом
Ярой весной.
И снимет земля густую вуаль-
Служба прошла. Похоронен февраль.

***
Шатал ноябрь истовое солнце-
Дождем плевался, кулаками бил
Испуганный остекленевший воздух.
Избрызгал астры пятнами чернил.

Бичом морозным исхлестал поляны,
Подушки туч на перья изорвал,
Трельяж исчеркал лужиц оловянных.

А яблоню в саду расцеловал:
Изгибы листьев-мерзлые ладони-
Запрячет, будто в варежки из лета.
Пять лун с ней потоскует и уходит-
Рыдает яблоня по ноябрю ранетом.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Боровиков
Имя
Алексей
Отчество
Петрович
Творческий псевдоним
Русич
Страна
Российская Федерация
Город
Челябинск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Мелюзина
Воздух дрогнул, умчалась стрела,
Возвратится Он снова с добычей.
Раздались песни дивной слова,
Как хрусталь голос тот мелодичен.
Видит, дева стоит на лугу,
А глаза, будто черные ночи.
«За тобой на край света пойду,
И все Будет, как ты лишь захочешь».
И вернулся охотник с женой,
Народились прекрасные дети.
Был достаток в семье молодой,
В чистой горнице солнышко светит.
И сказала ему как-то раз,
Если хочешь ты жить беззаботно,
Навсегда ты запомни сейчас,
Не ходи ты ко мне по субботам.
В этот день я купаю детей,
Но а ты вновь ступай на охоту,
Возвращайся с добычей скорей,
Не забудь про запрет, что в субботу.
И, как в сказке, продолжили жить,
И жены его не было краше.
Но запрет он не смог позабыть,
Его тайна так мучала страшно,
Что решил он тайком подсмотреть
И остался в субботу ту дома.
И казалось, пришла к нему смерть,
Там за дверью дракона корона.
Взмах хвоста, а в глазах плещет ночь,
Он бежал, позабыв извиниться.
Улетела с детьми она прочь,
И никто не видал той змеицы.

И разлился закат, чуть касаясь земли,
Ее косы так пахнут водой.
Позабытая песня звучала вдали
Над притихшей прохладной Сурой.
Этих слов не услышать, но знают ветра,
Что сокрыто в тенистой тиши.
Ждет она, расступилась седая Сура,
Только он к ней на зов не спешит.
«Разве можно любить, чтоб от страсти сгорать,
Можешь стать ты холодной водой», -
И всех вод ей сказала владычица-мать,
И погладила дочку рукой.
Снова звезды не спят, а она его ждет,
Даже ветер внезапно притих.
И с заветной поляны к ней кто-то идет,
Эта ночь пусть укроет двоих.
А в руках он несет ярко-красный цветок,
И слились они с танцем теней.
Стали блеклыми звезды, зарделся восток,
Он уйдет, чтоб вернуться скорей.
Правда то или нет не расскажет никто,
Быль и небыль в той песне сплелись.
Позабыты слова, звук мелодии той,
Что взмывала в багряную высь.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Боровский
Имя
Илья
Отчество
Сергеевич
Страна
Россия
Город
Уфа
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Серенгети – самый огромный и пёстрый зоопарк в Восточной Африке, простирающийся от севера Танзании до юга Кении, между 1-м и 3-м градусом южной широты и 34-м и 36-м градусом восточной долготы. Вряд ли сейчас кто-то точно вспомнит имя энтузиаста, объявившегося в этих краях пару лет назад, но все без труда назовут дело, которым он прославился среди обитателей саванны.
Вышедший на пенсию ученый-зоолог из английского Бирмингема, с видом вечно молодого озорника Карлсона, объездил в пикапе, доверху набитом книгами, добрую половину чёрного континента, но, не найдя отклика среди людей, открыл в этих местах лесную библиотеку для животных, чтобы на старости лет просвещать львов, зебр, антилоп и, прости господи, даже совершенно непросвещённых гиен. Прав, наверное, был тот, кто однажды невольно произнёс: «Безумцы правят миром!»
Что бы вы думали? Этот «храм культуры», выросший как гриб посреди дикой африканской равнины, вызвал животный интерес, став местом притяжения для всех любителей мировой литературы. Только, увы, книги со звериным аппетитом поглощались в самом прямом смысле слова. Съедались особенно «на ура» политические мемуары и фэнтези, гораздо меньшим спросом среди гурманов саванны пользовались тома про охотников и рыболовов, их твердый переплёт и фотоколлажи могли ненароком привести к завороту кишок.
Самым неистовым любителем книг был бегемот. За день он мог осилить десять, а бывало, и двадцать книжных шедевров. Правда «Войну и мир» Толстого он так и не распробовал до конца, остановившись, как и многие, где-то на середине. Лев также был силён в классике и в один из голодных вечеров, на нервной почве, съел, представьте себе - «Преступление и наказание». Как ни странно - этот рыжий бестия, к удивлению многих, особенно гибких умом антилоп гну, стал заметно меньше охотиться, особенно на старых и немощных животных. Зебры, накинувшись на подборку журнала «Космополитэн» стали просто неузнаваемы, на ушах у них появились сёрежки из дорогих ракушек, а на копытах разноцветные ленточки и рюшечки. В общем, как ни крути, внутренний мир и внешний вид обитателей саванны за эти два года изменился до неузнаваемости. И даже повсеместное урчание в желудках, в какой-то момент из грубой какофонии, превратилось в чарующую музыку, напоминающую великолепные вальсы Штрауса.
Периодически, раз в полгода, «крейзимэн из Бирмингема», как прозвали его местные аборигены, пополнял изрядно оскудевшие запасы библиотечного лесного фонда. Причем этот чудак библиофил, искренне полагал, что животные трепетно прониклись содержимым многотомных трудов, а лишние килограммы на боках - результат исключительно сытной духовной пищи. Что ж, как резюмировал однажды Карл Берне: « Истина – это лишь заблуждение, которое просуществовало столетия. А заблуждение – это истина, просуществовавшая лишь минуту».
Да! Эта страшная минута осознанного заблуждения, как гром среди ясного неба, прогремела и для нашего неугомонного амбассадора культуры. В один из чудесных солнечных дней, собравшись в обратную дорогу и уже второпях закидывая свое тучное тело в оранжевый «Hummer», чудак бросил свой прощальный, по обыкновению безумный взгляд, в заросли старой акации и…едва не распрощался с остатками рассудка. Там, молодой жираф, подобно свежему бисквиту, жадно уплетал явно когда-то недооцененный десерт под названием «Маугли». Лицо англичанина приобрело такой же красный оттенок, как морда у бабуина, вставшего с утра не с той ноги. Пристально вглядываясь в траву у стоянки авто, он к своему глубокому разочарованию, обнаружил там лишь дважды пережеванные страницы из брошюры «Как научить обезьяну петь» да в клочья разорванную пьесу Горького «На дне». Библиофил закрыл ладонями глаза, припал на колени и стал неистово барабанить кулаками по пересохшей земле, затем, как ужаленный, сорвался с места и с криком гориллы в брачный период влетел в свой мандариновый внедорожник. Сделав несколько полицейских разворотов на импровизированной книжной поляне, он со скоростью гепарда сорвался в неизвестность, оставляя за собой густые клубы пыли, больше напоминающие внезапную песчаную бурю…
Спустя неделю после этого «книжного апокалипсиса» к границам лесной библиотеки снова потянулись страждущие просвещения обитатели саванны. Только здесь интраверт носорог мог, хоть и не без труда, вытерпеть рядом с собой присутствие экстраверта страуса. Впервые крокодил мирно соседствовал с антилопой импала и ворчуном буйволом. Хотя нет, пару раз они всё же повздорили, из-за последнего... нет, самого присамого последнего издания «Гарри Поттера».
За прошедшие семь дней в поведении животных произошли разительные перемены. Всё больше они получали усладу для глаз и души и всё меньше для пищеварительной системы. Пока птица-секретарь судорожно составляла график посещения литературной гостиной, леопард, усевшись возле пересохшей лужи, взахлёб читал про героические истории альпинистов, лев наслаждался кулинарным бестселлером «Блюда из мяса на скорую руку», а орёл-скоморох жадно вчитывался в энциклопедию «Легенды королевских гонок».
Фотографы и туристы вскоре наводнили эти края. Именно с их легкой руки, а точнее, языка одна из полян в заповеднике Серенгети, а вместе с ней и известная на всю округу лесная библиотека, стали именоваться «Банкетом для библиофилов». Кто-то нет-нет - да и привезёт с собой стопку свежих томиков для пополнения книжного фонда. Будете рядом, обязательно загляните сюда, только соблюдайте тишину, чтобы никого не отвлекать от чтения, в особенности хищников.
Вряд ли сейчас кто-то вспомнит имя британского энтузиаста, объявившегося в этих краях пару лет назад, но все совершенно точно назовут дело, которым он надолго прославился среди обитателей саванны. Прав всё-таки был тот, кто однажды произнёс: «Безумцы правят миром!».

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Боровский
Имя
Илья
Отчество
Сергеевич
Страна
Россия
Город
Уфа
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Собор
Из холодной больничной палаты
Я смотрю на великий собор.
В нём дворяне венчались когда-то,
Там был лучший по волости хор.

Расписные, громоздкие стены
Смазал тонкою кистью елей.
В сводах древних пульсируют вены,
Как предсердия русских полей.

Под напором тревожных событий,
Не свалился с горы исполин.
Стали крепче истории нити,
Семьи новые едут с крестин.

Я срываю с души занавески
И вхожу в этот солнечный дом,
Золотые иконы и фрески
Согревают чудесным теплом.

Привокзальная осень

Неслась по платформе забытой газетой,
Осенняя влажная хмарь
И солнце замёрзшее, полураздетое,
Смотрело с тоской в календарь.

Притихли таксисты, курили носильщики,
Бродяжки в холодном поту,
Упорно, ну прямо английские сыщики!
Искали изъяны в быту.

Запрятала станция в сейфы вокзальные,
Людскую свою маяту.
Звенели колеса цепями кандальными,
Гудки надрывались: ТУ-ТУ!

Умчались вагоны единою связкою
В спокойную мирную даль.
Но им не забыть, ни фамилию царскую,
Не серый злосчастный февраль.

А листья, как прежде, врываются в форточки,
На жёлтый мигающий свет,
Спешат пятипалые острые мордочки,
Наполнить собою букет.

Здесь нет запоздалого, грубого, резкого,
Пусть ветер всё так же летуч,
Он крыши вокзальных дворцов Царскосельского,
Выводит на вдох из-за туч.

Время любило нас

Позднее осеннее солнце светило по-сумасшедшему,
напоказ,
Словно в последний раз
било в глаза,
Ослепляло водителей и озаряло пыльные окна.
Ты шла в своей леопардовой шубке,
Накрасив на скорую руку губки,
Плавно скользя, мне летела навстречу.
Это было давно, но как будто вот только сейчас
Время сияло в нас…
И кружил снегопад…, нет, свежевыглаженной простынёй
Расстилался над влажной землёй,
Несся, как поезд, уверенно, быстро!
Он робел,
Ты же бабочкой в чёрном пальто
Ароматом цветов
Мой наполнила вечер.
Я смотрел
И не мог оторвать тогда глаз..
Время сгорало в нас…
А потом был Июнь, и творилось неладное что-то в моей
голове,
Я рассудок терял в «сон-траве»,
Моросило на сердце беззвучно, и глаза-светлячки
не мелькали в толпе.
Ты бежала по трапу в бордовом плаще,
Я остался ничей
Вообще.
Мне садились пушинки на плечи,
В поцелуях дождей
Наш маяк незаметно погас.
Мы недолгое время любили,
Но любило ли время нас...

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Бочарова
Имя
Юлия
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Бобров – это небольшой городок в Воронежской области, на берегу реки Битюг. Раньше, во времена нашего детства, он был посёлком городского типа. А для нас, московских детей, он казался и вовсе сельской местностью – с пыльными дорогами, песком на речном пляже и одно- и двухэтажными деревянными домиками на окраине. Мы с братом Лёшей приезжали сюда к бабушке Свете на всё лето, но только один раз в жизни.
Больше тридцати лет прошло – не знаю, вспомню ли здешние места, многое ли изменилось.
— О! Станция «Лиски». Помнишь? – брат прильнул к окну поезда, как делал это в детстве.
— Ага. Наша следующая. Да оставь, зачем ты сейчас надеваешь?!
Лёша встал и взвалил на плечи рюкзак, в который собрал одежду на разную погоду (несколько метео-сайтов давали слишком уж разные прогнозы: одни обещали жару +35, другие предвещали грозу и похолодание) и московские подарки для бабы Светы. Мы собирались провести в Боброве несколько дней. Я могла и задержаться подольше, если потребуется, а брату не дали отпуск на работе – он фактически «сбежал», прибавив к выходным ещё пятницу и понедельник.
Мы вышли на станции, оглянулись – конечно, здесь кое-что изменилось: плакаты с рекламой, другой цвет здания вокзала, — но в целом, всё было похоже на то, что я помнила. А может, я просто придумывала на ходу, подставляя свежие впечатления в обрывочные воспоминания о детстве.
Я взяла брата за руку.
— Ты чего, систер? – сказал он.
— Не знаю, — я улыбнулась.
Наверное, это был «привет» из далёкого детства. Баба Света учила нас быть здесь осторожными, особенно при переходе железнодорожных путей, и я всегда брала Лёшку за руку, чтобы не убегал. Он младше меня на 2 года, и в детстве за ним уследить было очень сложно. Теперь-то Лёха выше меня и с модной короткой бородой, которую ему оформили в одном из барбер-шопов, которые тогда только открывались. С шортами и розовыми кроссовками это смотрелось, на мой взгляд, смешно и нелепо – но что уж тут. Человек работал начальником IT-отдела в крупной столичной компании и всё время носил костюмы и галстук – мог себе позволить расслабиться хотя бы при выезде на малую историческую родину.
Мы с Лёшей пошли от станции в сторону дома бабы Светы по железнодорожному полотну. Отмахать надо было больше двух километров по направлению к садам и к реке. Не успели мы далеко отойти от станции, как пришлось спускаться на насыпь – надо сказать, давно забытое чувство. И Лёха – вот балбес! – положил на рельсы перед приближающимся поездом две монетки. Мы раньше любили так делать, чтобы получились остро заточенные «лепёшки» или «медальки», или «лезвия» — в зависимости от того, во что мы собирались играть. В этот раз поезд загудел на нас, почти оглушил, и я закрыла уши руками. Пахло дёгтем от шпал: солнце сильно их нагрело. Товарняк шёл долго – в нём было, наверное, не меньше 80 вагонов. Сначала я считала их, а потом где-то на середине состава одна монетка отскочила из-под железных колёс в нашу сторону, как дротик, и попала куда-то в сухие заросли цикория. Это показалось мне плохим знаком, но Лёха не привык унывать. Он всегда всё воспринимал оптимистически:
— Ну и чё, наоборот, круто. Значит, скоро опять вернёмся.
— Почему?
— Ну как, монетку, считай, бросили. Ну не совсем мы, но это же наша монетка. Мы с тобой знаешь, почему 30 лет здесь не были?
— Монетку забыли кинуть?
— Соображаешь. Не зря студентов у себя там учишь.
Я работала на кафедре экономики в одном из московских ВУЗов и вела спецкурс по статистике.
Лёха ткнул меня локтем, призывая разделить его точку зрения. Я отмахнулась.
— Пошли уже, — сказала я, отряхивая джинсы после пыльной насыпи. – Нас ждут, а мы сидим, как дураки.
Словно почувствовав этот разговор, мне позвонил отец.
— Ага, идём, — сказала я ему. – Что?
Отец что-то говорил, но мимо поехал ещё один поезд, в другую сторону, и стало ничего не слышно. Надо было скорее опять спускаться по насыпи.
— Скоро будем! – сказала я в трубку и завершила звонок.
Телефон разрядился.

Пройдя по шпалам больше двух километров (надо же, в детстве это расстояние не казалось таким длинным и изматывающим), мы стали спускаться с «железки» по склону к старенькому дому бабы Светы, через яблоневые сады и огороды.
Последний раз мы были здесь, когда ещё не ходили в школу. Мне было 5 лет, Лёшке – 3. В то лето детский сад отказался нас брать в общую летнюю группу после того, как мы дружно переболели ветрянкой. А в душной московской квартире мама не хотела нас оставлять на лето, тем более мы были бы целые дни без присмотра. Мама работала, отец – тоже. Поэтому нас решили отправить сюда, к бабушке, на все каникулы. Мы не знали, что мама с отцом в то лето разводились, и ей было очень не по душе, что дети надолго остались в «стане врага».
Мы с Лёшкой с первого же дня каникул радовались жизни, гуляли, играли и пили парное молоко, наливая его из трёхлитровой банки в огромные чашки с отбитыми краешками и позолотой на пузатых боках – бабушка специально для нас брала молоко у соседки утром и вечером. Утреннее было вкуснее. Если поставить такую банку в холодильник, то через несколько часов сверху на молоке образовывался 5-сантиметровый слой жирных-прежирных сливок. Это было, наверное, самое вкусное из всего, что я ела в жизни.
— А помнишь, какое тут молоко было? – спросила я брата.
— Угу, — пропыхтел Лёшка.
Лямки рюкзака натёрли ему шею с обеих сторон, и он оттопыривал их пальцами, чтобы лишний раз не ёрзали по коже. А сам виноват! Можно было надеть в дорогу что-то более удобное, чем открытую «борцовку». «Слушаться надо старших», — подумала я с некоторой долей ехидцы. Вслух я это ему не сказала. Зачем сыпать соль на раны? Он и так уже пострадал.
Мы перешагнули через поваленную и поржавевшую сетку-рабицу. Не ясно, для чего она здесь служила – видимых следов грядок не было.
Я подняла с земли упавшее яблоко – был ещё не сезон, но оно почему-то поспешило расстаться со своим деревом. Я вытерла яблоко об одежду, как в детстве, и откусила. Яблоко было зелёное и кислющее до невозможности! Я скривилась, но выплёвывать и признавать поражение было нельзя: на меня смотрел брат, готовый «подколоть».
— Что?
— Ничего. Вкусно, между прочим, — соврала я, но остаток яблока постаралась «растянуть» на подольше, чтобы организм успевал адаптироваться к кислятине.
— Вот до чего людей жадность доводит, — сказал брат и усмехнулся.
Вкус яблока напомнил о том, как мы с Лёшкой гуляли допоздна и пробирались здесь, садами, чтобы не встречаться с «неприятелями» — ребятами, которые жили выше по улице. Потом мы с ними подружились и заключили мир – даже, кажется, братались на крови, порезав правые ладони и крепко пожав друг другу руки. Никто из нас тогда не думал о гигиене или возможных заражениях. То есть я как уже почти взрослая 5-летняя москвичка считала, что это не очень правильно (в детском саду нас учили мыть руки с мылом до локтя, три раза), но против коллектива благоразумно не шла.
Потом мы все вместе бродили по пыльной белой дороге и орали песни Пугачёвой – никто нам и слова не говорил. Дорога была то ли грунтовой с камнями, то ли асфальтовой, но сильно растрескавшейся – во всяком случае, на ней всегда были пыль и песок, и в летнюю жару здесь становилось очень душно. Бабушка Света предложила, чтобы занять нас чем-то, поливать дорогу водой из ковшиков, как будто мы городские поливальные машины. Это была поистине гениальная идея: и дети заняты (пока сбегаешь к колонке, наберёшь воду, выплеснешь, и снова пора назад), и зной для прохожих становился немного более терпимым. Чахлые деревца по краям улицы давали мало тени.
Мы с братом ещё придумали подлавливать белую кошку и старались сделать так, чтобы она перешла нам дорогу – это была примета наоборот, мы сами её изобрели. Мол, чёрная кошка – к беде, белая – к счастью. Наши новые друзья обрадовались, когда мы им рассказали, и стали тоже так делать. С помощью коллективного творчества мы усовершенствовали новую примету: если загадать желание, и белая кошка перейдёт дорогу, то оно обязательно сбудется.
Баба Света, возвращаясь со смены, спасала от нас бедную кошку и велела самим исполнять свои желания, а не надеяться на животных, какими бы белыми и пушистыми они ни были.
Бабушка была поваром в столовой и работала неподалёку от дома. Она часто брала нас собой и разрешала отлучаться, чтобы внуки поиграли с друзьями, а сама приходила проведать. До сих пор, как вспоминаю эту столовую, перед глазами встают огромные алюминиевые кастрюли и туши мяса, свисавшие с потолка. А запах комбижира и жар от плиты невозможно забыть.

Сейчас мы с братом спускались огородами, как нас водил отец больше тридцати лет назад. Он говорил, что так получится сюрприз: ждали-то нас со стороны улицы, которая вела от железнодорожной станции.
Баба Света и сейчас ждала нас, но к дороге не выходила. У неё давно уже болели ноги, и с Нового года она не вставала. С ней сейчас был младший сын, наш отец.
Бабушкин муж, дед Коля, умер когда мы были ещё совсем маленькими, и мы его знали только по фотографиям и по коробочке с медалями. Баба Света считала его ангелом, лучшим из людей. Отец сильно убивался, когда деда Коли не стало. А баба Света его утешала, мол, ему там лучше, боженька его пожалел и забрал. Дед Коля был на войне и горел в танке, а когда вернулся, его не узнали родные: пол-лица обожжено, сам как будто тронулся умом. Иногда он вскакивал по ночам и бегал по дому в панике. Невеста от него отказалась, хоть тогда было и «туго» с мужчинами, но тянуть инвалида ей не хотелось. Баба Света пожалела его, взяла к себе и выхаживала. Потом они поженились, нажили троих детей, в том числе и нашего с Лёшкой отца. После смерти мужа баба Света с виду не показывала горя, а всех утешала и говорила:
— Это мы с вами здесь стареем, а им на небесах вечная радость.

Когда наши с Лёшкой родители развелись, мы перестали приезжать в Каменку, хотя отец и предлагал. Мы не хотели не расстраивать маму: ей было неприятно, когда нам нравилось что-то папино. Она старалась этого открыто не показывать, но я-то видела. По бабушке Свете мы скучали: я больше, Лёшка – меньше, потому что он не очень хорошо её помнил. Но потом началась школа, сначала у меня, потом у брата, и появились новые друзья и дела. Человеческая память пластична. Если перестать «надавливать» на какое-то место, «ямка» от него выправляется – и через какое-то время не остаётся и следа от того, что казалось важным. Во всяком случае, в детстве это всё гораздо проще.

— Слушай, систер, мы идиоты! – воскликнул Лёшка ни с того, ни с сего, и встал на месте.
— Ну, я бы не обобщала, — отозвалась я.
Он не обратил внимания на «шпильку».
— Мы с тобой от «железки» идём, а там ведь вообще не факт, что калитка осталась. А если забор, что теперь, придётся обходить через всю...
— А зачем обходить? Можно и перелезть.
— Ага, ты прям полезешь в своих «Москинах».
Это он намекал, что у меня слишком дорогие джинсы, и я побоюсь их порвать.
— Я-то полезу. А ты сам не хочешь лезть, потому что отрастил себе пузо на осетинских пирогах и застрянешь.
— Ой, ой, — сказал брат, но в ответ о моей фигуре высказаться не рискнул, потому что это грозило всамделишной ссорой. Всамделишной... Я улыбнулась, поймав себя на этом слове: оно было тоже из далёких 80-х.

Проблема с калиткой решилась сама собой. Изгородь на границе бабушкиного огорода покосилась и во многих местах упала, так что её и забором-то нельзя было назвать. Кое-где она даже вросла в землю. Через полусгнившие доски шмыгнула чужая собака, увидев нас. Она добежала до своей изгороди, остановилась и тогда уже залаяла, издалека. Собаки здесь были мелкие и трусливые.
На бабушкином огороде ходили цыплята соседки и клевали, что находили. Впрочем, свежих посадок не было: баба Света ведь болела. Остались только многолетники и кусты красной и чёрной смородины. Ягоды уже осыпались: мы опоздали к сезону. Кое-где на концах засохших гроздей остались одиночные мелкие ягодки. Я съела одну.
— Да чё ты всё в рот тянешь, немытое? – сказал брат брезгливо.
— А помнишь, как баба Света велела нам её собирать в бидоны, а мы её с куста ели? Тебе ветки кололись, и вообще ты был нытик...
— Да ладно уж прям!
— ...и до верху не доставал.
— Могла бы и помочь, старшая сестра, называется.
— А я и помогала. Неужели, не помнишь?! Собирала ягоды в ладошку и тебе высыпала, как будто ты это сам сделал.
— Да помню, канеш, — соврал Лёшка, чтобы не расстраивать меня. Он всё забыл, но видел, что мне это дорого.

Впереди показался дом.
— Лёш, а почему мы раньше сюда не приезжали? – спросила я.
— Не знаю. Может, боялись?
— Чего?
— Или неловко было? Сама-то как думаешь?
— Могли бы маме ничего не говорить, если мы из-за неё. Да и вряд ли бы она сейчас из-за этого стала расстраиваться. Баба Света — старый человек всё-таки. Совсем уже.
— Может, у нас совести нет?
Верить в это не хотелось. Но и не верить было нельзя: факт налицо. Нас извиняло то, что у бабы Светы было трое взрослых детей и другие внуки, кроме нас, а с отцом мы почти не поддерживали связь после той некрасивой истории (его измена нашей маме, скандалы, делёж имущества). Но чем ближе мы подходили к дому, тем больше запустение в его дворе на нас влияло.
Вот здесь раньше стояла бочка, а тут в сарае хранилась стекловата. Она и сейчас вываливается кусками из-за неплотно закрытой двери, подпёртой длинной палкой. А здесь росли оранжевые лилии. Если их понюхать, то нос становился жёлтым, и его сложно было отмыть от пыльцы. А здесь росла клубника. Тут были теплицы. Наш маленький домик разобрали – видимо, нужны были доски. А может, бабе Свете не хотелось травить душу – вспоминать каждый день, как мы здесь играли.
От соседей потянуло жаренным на огне мясом, за высоким забором громко играла песня Димы Билана и слышался пьяный смех – видимо, к ним приехали городские родственники и затеяли шашлыки.
— Мда... – выдохнула я.
— Ну и ладно, — сказал не унывающий деловой Лёша. — Хорошо, что у нас ещё есть шанс исправиться. Мы сейчас бабе Свете накупим лекарств, увезём её к себе в Москву, обследуем как надо.
— Думаешь, отец её не обследовал?
— Я не знаю, не спрашивал. Ну по-любому, что-то же надо сделать. Коляску ей закажем, чтобы ездила. С мотором, сейчас отличные делают для инвалидов. Я даже прямо сейчас погуглю.
Лёша, и правда, достал телефон и стал ловить сеть и что-то набирать в поисковике.
— Можно даже сиделку не нанимать, сами справимся по очереди. А, систер?

Мы зашли в дом, по лестнице наверх. В первой тёмной и узкой комнатке – что-то вроде прихожей или сеней, какие делают в деревенских домах — пахло, как в детстве: старыми тканями, подсыревшими бумажными обоями, газом от плиты, картошкой из деревянного ящика и чем-то ещё неуловимым, что я не могла вспомнить.
Нас встретил отец, выйдя из комнаты.
— Умерла только что, — сказал он.
Мы с Лёшей переглянулись, не зная, что сказать. Отец обнял нас обоих и заплакал. Я первый раз в жизни видела, что он плачет, как маленький.

КОНЕЦ

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Бочарова
Имя
Юлия
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

Иван Петрович Чугунков был обычным пенсионером. Среднее для его возраста здоровье (как он говорил, проснулся - и слава богу), однокомнатная квартира в хрущёвке на краю города, за плечами 40 лет стажа научным сотрудником в НИИ физики и 12 лет пенсии, умеренные политические взгляды, а в настоящем - полная свобода, бессонница и одиночество. Не то чтобы он был совсем одинок, но дети - сын и дочь - жили своими семьями и навещали старика лишь изредка, будучи погружёнными в свои ежедневные заботы. Жена Ивана Петровича умерла год назад. Первое время дочь Маша звала его жить с ними: и ему веселее, и квартиру можно сдавать, получая дополнительный к пенсии доход. Старик отказался от предложения дочери, чем, кажется, обидел её - и продолжил «коптить небо» в тех местах, к которым прикипел сердцем и которые любила его жена.
Наступила весна. Тротуары были залиты ручьями от таявших сугробов, плитка на дорожках в парке поднялась и раздвинулась от взбухшей под ней земли, на подсохших проталинах зажелтели первые цветы мать-и-мачехи.
Иван Петрович ходил с утра в поликлинику: уже несколько дней у него болела голова, причину не удавалось найти, - а на обратом пути пошёл через парк. Ему хотелось после долгой зимы подышать наконец свежим воздухом и погреться на солнце, которое щедро светило и обещало обновление жизни. Чугунков расстегнул верхнюю часть молнии на куртке и развязал шарф - и вдруг почувствовал новый приступ. Лоб распирало изнутри. Иван Петрович достал таблетку от давления и проглотил.
- Вам плохо? - спросила его молодая мама с коляской.
- Всё хорошо, спасибо, - ответил старик, вздохнул и пошёл домой.

Весь день старика что-то тревожило - он не мог понять, что именно. Казалось, он стоял на пороге чего-то важного, что полностью изменит жизнь. Иван Петрович позвонил дочери, узнал её новости: внук получил «5» по рисованию, летом они поедут в Карелию, всё отлично, как всегда. Сына Чугунков не стал беспокоить: тот отсыпался после ночной смены в «Метрострое». Написать бы ему в ватсап, чтобы перезвонил - но старик не дружил с техникой и предпочитал разговоры по-старинке.
Ночью Иван Петрович, как обычно, не спал. Он лежал в кровати и думал о жизни, о том, зачем он существует на свете, и почему окружающие его люди кажутся несчастными. Дочь всегда уверяет, что у неё всё отлично - а у самой глаза грустные. Приходит к нему, убирается, а потом засыпает на диванчике, словно у себя дома ей некогда отдохнуть. На разговоры не остаётся времени. Иван Петрович убирался сам, чтобы освободить дочь от хлопот - но та ругалась, что он делает не так - и переделывала. Сын Слава работал сутки через двое, в выходные дни спал, пил и смотрел сериалы, а в перерывах гонял на мотоцикле по весенним улицам. Он был почти в разводе, но продолжал жить в одной квартире с семьёй, пока они не нашли хороший вариант разъезда. Что с ним не так? Хороший парень, подавал надежды в точных науках, всегда помогал родителям. Вроде, не злой и не глупый. Почему его жизнь не сложилась?
Иван Петрович задремал под утро, а проснулся от яркого солнечного света. Он забыл с вечера зашторить окно. Старик встал и, не открывая глаз, побрёл в ванную умываться и чистить зубы. Чугунков включил воду в кране и провёл ладонью по щеке, решив, что седую щетину надо бы сбрить, пока лицо не загорело наполовину, только сверху. Иван Петрович открыл глаза, посмотрел в зеркало - и отшатнулся. Вода из крана попала на кафель, старик поскользнулся и упал.
- Не может быть, - сказал он сам себе. - Это спросонья.
Он поднялся, потирая ушибленный локоть, и снова посмотрел в зеркало. На его лбу красовался новый глаз, который двигался синхронно с двумя его обычными глазами, но недоуменно хлопал, разглядывая старика.
- Чёрт те что.
Чугунков потрогал глаз - стало больно, и глаз зажмурился.

В поликлинике, куда Чугунков немедленно побежал без записи, его осмотрел офтальмолог. Потом позвали хирурга, ортопеда, невролога, медсестёр. В конце концов сбежалась вся поликлиника - поглазеть на диковинку. Никто не пытался помочь старику. Его фотографировали на телефоны, просили похлопать глазом, посмотреть туда и сюда, напирали толпой, тыкали в глаз пальцами, желая убедиться, что тот настоящий. Иван Петрович отпросился в туалет и сбежал. Ему не хотелось ощущать себя, как в цирке уродцев.
Придя домой, пенсионер обвязал голову бинтом и стал думать, что же с ним случилось. Само по себе появление третьего глаза было удивительным, но ещё больше старика поразило то, что именно этот глаз видел. На его сетчатке запечатлевалась вся правда о людях. Потаённые желания, страхи, пороки и достоинства - всё, что окружающие скрывали от других, стало для Ивана Петровича кристально ясным. Новая способность испугала старика: слишком уж многое он увидел в толпе врачей.
Пенсионер отправился на кухню и стал готовить яичницу: ему хотелось отвлечься. Да и позавтракать он забыл - не до того было утром - так что желудок уже громко заявлял о своих правах недовольным урчанием.
Яичница шкворчала на сковородке. Третий глаз чесался под повязкой, и старик её снял. Глаз с любопытством оглядывал всё вокруг. Иван Петрович вдруг увидел, куда они с женой ещё в 90-х спрятали заначку, забыв о ней - и нашёл пачку не деноминированных рублей. На кухне он увидел, что хранится в коробках, лежащих на верхних ящиках.
- А может, и ничего, - сказал старик; он привык разговаривать сам с собой. - Жить можно.

Поскольку Чугунков был человеком науки, любопытство пересилило его скепсис, и он отправился на улицу - изучать новый дар. С собой пенсионер взял блокнот для записей. Лоб он прикрыл капюшоном куртки, чтобы не вызывать нездоровый ажиотаж среди граждан.
Во дворе было пусто - лишь один подросток гулял с собакой. Парень был задумчив и ни на что не реагировал, глядя в одну точку. Может, у него проблемы? Чугунков посмотрел на мальчика третьим глазом и увидел, что тот ни о чём не думает и не беспокоится, а слушает в наушниках песню группы «Крематорий».

Иван Петрович отправился дальше - ему надо было зайти на рынок, давно хотелось свежих бакинских помидоров.
- Вот эти, пожалуйста, - сказал он продавщице в белой шапочке.
- Для вас - как всегда, самые лучшие, - улыбнулась она и положила на весы выбранные покупателем краснощёкие томаты. Пенсионер приподнял капюшон и взглянул на женщину. У неё всё было хорошо: спокойно, ровно, безоблачно. Она чувствовала себя уверенной и никуда не спешила.
- Триста пятьдесят, - сказала она и сняла пакет с весов, кокетливо улыбаясь.
В этот момент Иван Петрович увидел, что она его обманывает.
- Вы ошиблись, - сказал Чугунков, всё ещё надеясь, что третий глаз с непривычки его подводит.
- С чего это вы взяли? - притворно удивилась она. - Начинается.
Пенсионер стоял против света, и продавщице не было видно, что у него на лбу. Третий глаз отчётливо видел её раздражение, скрываемое за слащавой улыбкой. К прилавку подошли двое покупателей, пощупали разложенные огурцы и редис.
- Давайте, не задерживайте очередь.
- Может, проверим ещё раз? - попросил старик.
- Совсем уже офигели! Я вас обманывала когда-нибудь?!
Иван Петрович опустил капюшон на лоб и ушёл, не взяв помидоры. Продавщица не ошиблась. Она врала и знала это. От расстройства пенсионер забыл написать в блокнот результат наблюдений.

Чугунков отправился в собес: его уже три недели гоняли за дополнительными «бумажками» для оформления бесплатной путёвки в Минеральные Воды. Взглянув на сотрудницу в окошке третьим глазом, пенсионер ахнул. Он вдруг увидел, что без этих «бумажек» можно обойтись - просто сотрудница ленива и некомпетентна, зря гоняет его, не желая читать новые нормативные документы и спрашивать руководство. Иван Петрович сказал ей это - и тут же нарвался на хамство.
- Мы для вас! А они ходят жалуются! Забесплатно им дают, нет бы…
Сотрудница хотела продолжить гневную речь, но увидела глаз на лбу пенсионера - и упала в обморок.
- Что случилось? - спросил кто-то из очереди.
- Старик вздорный, женщину ударил! Я видел! - ответили ему.
Кто-то позвонил в полицию. Иван Петрович ушёл, пока его не задержали.

Что же делать? Чугунков вспомнил про Машу и решил посоветоваться с ней. Дочь хоть и любила руководить, и не всегда слышала отца, но была на его стороне.
Прибыв к Маше, он застал её в домашних хлопотах. На плите кипел суп, угрожая залить плиту, младший сын Вова закатывал истерику из-за упражнения по русскому языку, которое уже третий раз приходилось переписывать, а старшая дочь Ира заперлась в ванной. Маша боялась, что та с собой что-то сделает.
- Па, привет. Разувайся, куртку сюда, - привычно распорядилась Маша, не замечая, что командует.
Иван Петрович сделал, как велено, и прошёл в квартиру. Первым делом он убавил суп, а затем пошёл к Вове, который стал рвать свою тетрадь. Старик посмотрел третьим глазом и увидел, что у внука дислексия - сложности с восприятием и написанием букв. Значки словно плясали в глазах у Вовы.
- Ничего себе, пляшут! - сказал Иван Петрович, подняв разодранные листы с ошибками в словах.
Внук посмотрел на деда удивлённо.
- Я говорю, буквы - как будто на вечеринке.
- Да, - подтвердил Вова.
- Опять разодрал! Да что ты будешь… Держи себя в руках! Как ты жить собираешься с такими истериками?! - закричала Маша, войдя в комнату.
- Не ори, - сказал Иван Петрович. - Я на тебя не орал, поди, в детстве.
- Со мной и хлопот таких не было, - парировала Маша. - Лентяй! Кому говорю, хватит рыдать! Сядь ровно и делай.
Иван Петрович рассказал дочери о том, что увидел.
- Если ты устала, давай я его к врачу свожу, - сказал он.
- Я сама успею. Всё в порядке. Пойду чайник поставлю.
Маша «надела» привычную улыбку, а отец смотрел на неё третьим глазом и видел, что та на грани нервного срыва. Дочь взваливает на себя непомерную ношу и не хочет этого видеть. В детстве он учил её самостоятельности - но похоже, Маша перегнула палку. Старик не закрывал лоб, но дочь не замечала новый глаз, будучи полностью погружённой в свои проблемы.
- Маш, я с тобой поговорить хотел. У меня такое дело…
- Слушай, а с Иркой поговори, пожалуйста! Она с утра бунтует: «В школу не хочу!»
- Ира! - мама постучалась в дверь ванной. - Дедушка пришёл. Заканчивай свои выкрутасы! Открывай немедленно.
Иван Петрович увидел через дверь, что девочку травили в новой школе, и поэтому она не хотела туда идти. Ира прогуливала учёбу, пока классный руководитель не позвонил её маме - и тогда конфликт перешёл в открытую фазу.
- Они дураки, - сказал дед в щель у двери ванной, - и завидуют, что ты умнее них. А травят - так они мстят, что всему классу двойки поставили за невыученный урок, а ты встала и ответила на «пять».
- А ты откуда знаешь?! - удивилась девочка.
- Выходи, Ириш. Давай чайку попьём. А с матерью я поговорю, чтобы перевела тебя в другой класс.
- Сейчас, умоюсь только.
Ира включила воду - и в этот момент пришёл с работы муж Маши. Старик сразу увидел, что он изменяет жене, устав от её командного тона и вечного недовольства. А Маша знала это, но закрывала глаза, боясь потерять мужа. Пытаясь заглушить правду, которая всё-таки пробивалась через психзащиты, Маша лишь сильнее психовала и «закручивала гайки» - а состояние её ухудшалось.
Когда Маша пошла провожать отца (так и не заметив третьего глаза), он аккуратно рассказал ей правду. Дочь вспыхнула, обозвала его и чуть ли не силой вытолкала за дверь. Она подумала, что такова плата за её старания быть сильной и скрывать проблемы - никому её не жалко. Вот и отец не боится ударить, добавив к её душевному грузу небылицы про мужа.

Расстроенный, с тяжёлыми чувствами, Чугунков отправился к сыну Славе. Тот был с похмелья и, увидев глаз на лбу у отца, буркнул:
- Ща, бать, - и убежал в ванную.
Там Слава включил ледяную воду и долго фыркал, сбивая хмель. Он решил, что это белая горячка.
- Нет, сынок, всё правда, - успокоил его отец.
Хотя как «успокоил». Это было настолько странно, что Слава долго не верил. Старик рассказал всё как было.
- Знаешь, бать, я бы на твоём месте не светился с этой штукой.
- Думаешь?
- Стопудово. Начнут исследовать - хорошо если тебя на запчасти не разберут ради эксперимента.
- Что же делать?
- Ты говорил, что завязывал бинтом. Если надо будет выйти куда - обмотаешься. На работу тебе ходить не надо, подозрений не вызовет, что ты в этом постоянно. А так сиди дома, смотри телевизор - и выясняй, кто из них врёт и насколько. Интересно, кстати, через телек это работает?
Иван Петрович хлопал третьим глазом и пытался понять, что творится на душе у Славы. Но у того отчётливо виднелись лишь удивление и остатки хмельного звона в голове.

Тем временем, видеоролики с Иваном Петровичем и его третьим глазом, снятые зеваками в поликлинике, распространялись по сети со скоростью пожара. Очевидцы клялись, что это не фейк. Когда Чугунков вышел от сына, на него набросились прохожие, требуя сделать селфи и бесцеремонно щупая его. Слава выскочил во двор и отбил отца, увёл обратно к себе.
- Я на диване сплю, - сказал он, - а тебе на кровати свежее постелю. Заночуешь.
- А как же твои? - удивился старик.
- К её матери уехали, - неохотно отозвался Слава. - Погостить.
Слава зевнул, потянулся и стал напевать легкомысленную мелодию. Но старик увидел, что творится в его душе. Жена любила его, но подала на развод, не желая терпеть пьянство. А Слава пил, потому что потерял смысл жизни. Таланты растрачены, надежды не сбылись. Копошится под землёй, как червяк. Каждый день - как день сурка. У Ивана Петровича сжалось сердце. Он не мог дать сыну новый смысл - тот должен был найти его сам.
- Бать, а чё ты видишь про меня этим глазом? - поинтересовался Слава, доставая свежую простынь для отца.
- Что ты справишься, - соврал Чугунков.
Вернее, он не совсем соврал - это было его пожелание сыну. Слава улыбнулся и пошёл курить на балкон.

Всю ночь Иван Петрович вертелся в постели и мучился вопросом: зачем ему открылся этот дар? Или проклятье. Люди не хотят знать правду, которая делает им больно. Его самого открытие тайн лишь разочаровывает. Пять лет он ходил к одной и той же продавщице на рынке - и вот поди ж ты, всё время его обманывали. Дети глубоко несчастны, а не просто устали или временно хандрят. А как он им поможет? Какой толк от того, чтобы знать правду, но не иметь возможности ничего изменить?
Старик не спал до утра. С восходом солнца он встал, оделся и, оставив сыну записку, отправился домой - пока на улицах и в транспорте было пусто.

Выйдя из автобуса на своей остановке, Чугунков увидел полного мужчину, который спал на сиденье, развалившись и странно раскинув руки. Его лоб и волосы были мокрыми. Люди, ожидавшие автобуса, сторонились, считая толстяка бомжом или пьяным. Ивану Петровичу хватило одного взгляда, чтобы понять: человек умирает. Причину его состояния он понять не смог и стал тормошить толстяка, хлопая по щекам. Старик полез в его рюкзак, надеясь найти лекарство. Люди косились на него, а парень, который был посмелее, сказал:
- Не стыдно? Старый человек, а роетесь по сумкам.
Старик не стал объяснять. Парень схватил его за руки и в ответ на сопротивление повалил старика на землю. Из рюкзака выпала диабетическая книжка. Иван Петрович понял.
- Конфеты есть у кого? - закричал он. - Он умирает. Гипокликемия! Надо срочно что-то сладкое.
У одной девушки нашёлся «Сникерс», который она взяла в дорогу вместо завтрака. Парень позвонил в «Скорую». Про Чугункова все забыли, сгрудившись вокруг толстяка. Старик отряхнулся от пыли и ушёл.

По пути к дому пенсионер почувствовал сильную усталость. Он зашёл в круглосуточную аптеку и купил лидокаин. Хирургические нитки и игла были у него дома в аптечке - остались от жены, работавшей медсестрой.
Зайдя в свою квартиру, Иван Петрович сразу отправился в ванную. Он помыл руки, протёр веки третьего глаза лидокаином и антисептиком и стал зашивать их, осторожно стягивая кожу. Глаз заплакал. В дверь позвонили.
- Как не вовремя… - посетовал старик, наспех обмотал голову полотенцем и пошёл открывать дверь.
На пороге была дочь.
- Па, почему ты не сказал?! Мне сейчас Славка звонил…
- Я собирался.
- Прости. Я как всегда, замоталась, не вижу ничего дальше носа. Покажешь?
Она потянула за край полотенца. Отец придержал его, но дочь уже успела увидеть нитку и иглу.
- Ты что делаешь? Зачем?! - воскликнула Маша.
- Одно расстройство и вред от него.
- Ты не прав. То есть был прав, но вчера. Я боялась увидеть всё как есть. Но ведь так нельзя? Рано или поздно, если бодро шагаешь как слепой - попадёшь в катастрофу. А я не хочу. И для своих детей - тем более. Я почитала про дислексию - похоже, ты прав. А я Вовку мучила, думала, он не старается. А дочка… Почему она мне сразу не сказала?
- А что бы ты ей ответила? Что она должна быть сильной бороться с людьми, которые её терпеть не могут? А зачем? Это как сидеть в разъедающей кислоте, считая это борьбой за свои права. Иногда мудрее понять, что это не твоя среда.
- Ты прав. Надо же…
Они помолчали. Маша прикоснулась к коже на лбу отца, рядом с третьим глазом. Тот испуганно заморгал.
- Не зашивай, пожалуйста. Если это тебя не сильно нагружает. Я разучилась видеть всё как есть - теперь надо заново учиться, чтобы что-то решать. А пока ты мне будешь…
- Рубить правду-матку?
- Типа того, - улыбнулась Маша. - А там, глядишь, и мои глаза научатся. Славка - он тебе не сказал? - воодушевился и к жене поехал с утра. Говорит: «Не знаю, примет ли, но кажется, я нашёл смысл жизни. И он - в них». А ещё говорит: «Я дебил, как можно было это не видеть?»
Маша повела отца на ванную снимать шов.
- Я «Скорую» внизу увидела - боялась, что к тебе.
- Наверное, к мужику на остановке.
- Что случилось?
Иван Петрович рассказал об утреннем происшествии.
- А говоришь! - воскликнула Маша. - Ты человека спас. Да и нас со Славкой. Па… Я не знаю, как сказать…
Иван Петрович скосил освобождённый третий глаз на дочь и увидел, как сильно она его любит. Старик обнял её и заплакал. Такого тепла и доверчивости он не видел уже лет 30, с тех пор как Маша стала подростком.
«Пускай остаётся, - подумал он про третий глаз. - Значит, есть смысл. Значит, ещё поживём».

КОНЕЦ

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Бреднева
Имя
Мария
Отчество
Валерьевна
Творческий псевдоним
Марьяна Вишня
Страна
Россия
Город
г. Волгоград
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

Присказка

Расскажи мне, как плакал над Хатико,
Про обычную, вроде бы, практику,
Человеческой грешной души,
Расскажи..
Докажи, что под внешнею маскою,
Сжался зверем испуганно-ласковым,
Как последний из всех могикан -
Мальчуган.
Не забудь про ожившие спойлеры
В приключениях Томаса Сойера,
Записав на запястье, что он -
Был влюблён..
И потом, с диким криком неистовым,
Доносившимся эхом от пристани,
Будь спасителем в смертном плену
Для Муму.
Пей вино, приближая смерть скорую,
Восхваляй эти руки, которые
Прикрывая свой страждущий тыл,
Не умыл.
Бей челом! За себя и за близкого
И вот эту красивую присказку,
Как легенду для падшей души,
Расскажи...

Город в лицах

Сотни дорог, сотни троп и тропинок,
Сходятся вместе в клубки и клубочки,
Станет однажды тропинкою кочка,
Станет однажды дорогой суглинок.

Колос пшеничный сливается с рожью,
Тучей на небе сгущаются птицы
И города, как истории в лицах,
С мимикой ста миллионов прохожих.
Только один, то ли мой, то ли общий,
Словно маяк на огромной планете,
Яркой звездой путеводною светит,
Сквозь автострады, озера и рощи,
Сквозь этажи да кирпичные стены
Где-то утихнет и где-то погаснет,
Даже сквозь шум, слышно чётко и ясно,
Как он пульсирует кровью по венам,

Так вот бывает порой на рассвете, -
Чувства рождаются ярче болида:
Петя влюбляется в девочку Лиду,
Лида влюбляется в мальчика Петю.
Город их свёл и они ему рады,
Паркам, аллеям, фонтанам и скверам,
Город их сильная, прочная вера,
Город их главная личная рада.
И по нему они, с радостным видом
Бродят; Чуть позже появятся дети,
Каждый захочет быть мальчиком Петей,
Ну или каждая девочкой Лидой.

Дальше скандалы, интриги и ссоры,
Сплетни, обиды и новые встречи, -
Петя уходит от Лиды под вечер,
Всею душой ненавидя свой город.
Чувства остыли, обиды остались,
Ну, и конечно же, общие дети.
Лида, теперь ненавидит, как Петя,
Город, в котором они повстречались.
Что же там дальше? Да как у них будет?
Всё, как у всех! И сердца будут биться!
Вот вам история города в лицах!
Вот вам история города в людях!

Город большой тёплым солнышком светит,
Беды не помнит, прощает обиды!
Нет, я не буду, как девочка Лида,
Да и тебе не пристало быть Петей!

Санта не Мороз

1.

Выйду замуж за Деда Мороза и стану бабкой,
Нарожаю ему детишек (штук пять так, не меньше)
И по-женски вцеплюсь в деда старого мёртвой хваткой,
Защищая от снежной бабы и прочих там женщин.
Наши дети с годами, однажды вдруг станут старше,
Приведут и внучат и конечно красотку внучку,
Этой девочки в мире, наверно, не будет краше
И умней не найдёшь, даже в общем , не сыщешь лучше.
И однажды, помощницей станет она для деда,
Каждый праздник (вдвоём) они будут смешить детишек,
А меня в той истории, как бы и вовсе нету,
Коль захочешь найти - не найдёшь, ни в одной из книжек.
Разведусь тогда с дедом в концовке семейной драмы,
Но проблема одна в этой сказке была зарыта, -

Что, когда я останусь свободной и старой дамой
Буду плакать у моря над лопнувшим в хлам корытом.

2.

Если замуж за Санту пойду, стану миссис Клаус,
Заведу себе дома на радость ручного гнома
И в истории праздника, Санты женой останусь
И хозяйкой в той сказке я буду, а так же дома.
Буду список хранить с именами послушных деток,
Санте свитер дарить и ругать его за затяжки,
Буду делать букеты из ярких омелы веток
Да печеньем, оленей кормить из его упряжки.
Будет кофе готовить мне личный мой эльф - бариста,
Добавляя в него настоящий и вкусный маршмеллоу,
Буду счастливо петь "Jingle bells" или "Merry Christmas",
Буду яркой, красивой и в чём-то довольно смелой.
Ярко-красной помадой могла бы я красить губы,
Йоулупукки могла бы ночами писать украдкой, -

Только жаль, что когда я была бесконечно-глупой,
Всё же вышла за деда и сразу же стала бабкой.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Вайсман
Имя
Игорь
Отчество
Серафимович
Страна
Россия
Город
Уфа
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Игорь Вайсман
О месте подвига в наше мирное время

«Сегодня наша страна не «производит», точнее сказать,
не популяризирует своих героев».
Игорь Матвиенко, композитор, продюсер

Неосведомлённость и слепота многих наших современников не
престают изумлять. Вот какой «интересный» вопрос задала журналистка
еженедельника «Аргументы и факты» главе Синодального
Информационного отдела Русской Православной Церкви Владимиру
– Недавно патриарх сказал, что без подвига нет христианства. А какой
подвиг можно совершить в современных условиях, если нет войны?
Конечно, если акулам пера сделать замечание, они в таких случаях
всегда открестятся, якобы просто так сформулировали вопрос, чтобы узнать
мнение собеседника. Только беда в том, что не одни журналисты, а и масса
учителей, деятелей культуры, политиков, не говоря уже о простых
обывателях, совершенно искренне считают, что в мирное время подвигам
места нет. Разве что, если спасти утопающего или находящегося в горящей
Но давайте вспомним хотя бы мирные 30-е годы прошлого века, когда
граждане нашей страны совершали трудовые подвиги.
«То была пропаганда и идеология тоталитарного государства!» –
В таком случае возьмём более ранние примеры.
Джордано Бруно взошёл на костёр ради идеи в мирное время.
И разве деятельность многих исследователей и путешественников,
преодолевших множество трудностей ради совершения открытия, не была
подвигом? Некоторые погибли в джунглях Амазонки и льдах Антарктиды,
причём в мирное время!
А разве всю жизнь Иммануила Канта, добровольно отказавшегося от
многих радостей ради служения высокой цели, нельзя назвать подвигом? По
справедливому замечанию его биографов, такой подвиг, длинною в жизнь,
совершить гораздо труднее, нежели один раз напрячься в душевном порыве,
как это случается на войне или во время стихийного бедствия.
Об этом хорошо сказал Жюль Ренар: «Труднее быть в течение недели
порядочным человеком, чем героем в течение пятнадцати минут».
Подвиги совершаются и в наше время, и в нашем городе. Разве
волонтёры, среди которых, между прочим, есть не только жаждущая
адреналина молодёжь, но и весьма почтенного возраста пенсионеры, не
делают подвиги? Если бы не их регулярные акции, наши города, водоёмы и
леса превратились бы в свалки мусора.
Одна моя знакомая по собственной инициативе, в собственном доме в
селе Урман организовала реабилитационный пункт для алко- и
наркозависимых. Спасая заблудшие души, она вынуждена отказывать себе во
многих вещах. И этот воз она тащит на себе почти десять лет.
Ещё несколько знакомых пенсионерок взяли на себя обузу ухаживать за
бездомными кошками и собаками. Ежедневно они обходят целые кварталы и
кормят животных. На собственную жалкую пенсию, без какой-либо помощи,
и так много лет.
Жизнь так устроена, что всегда и всюду, независимо ни от каких
обстоятельств, для подвига есть место. Нужно только увидеть, где он сейчас
требуется, и набраться сил для свершения.
Что же касается нашего времени, то позволю себе вольность на такое
заключение: в истории ещё не было эпохи, предоставляющей столь богатые
возможности для совершения подвигов. Этому есть две причины.
Первая. Согласно заключения многочисленных экспертов, мы живём в
эпоху приближающейся всемирной катастрофы. Об этом написана масса
книг и статей, вполне научных. Учёные подсчитали, что не далее чем к
середине ХХI века на Земле начнутся необратимые процессы разрушения
биосферы, вызванные нашей алчной цивилизацией. Они сигналят об этом с
50-х годов прошлого века. Но никаких основательных усилий предотвратить
катастрофу в мире не наблюдается. Страны, народы и корпорации, как ни в
чём не бывало, продолжают нещадно грабить остатки природных «богатств».
Правительства государств озабочены увеличением ВВП и курсом валют, а
если и реагируют на вызовы, то только сегодняшнего дня.
Так разве встать на защиту родной планеты и самой цивилизации – не
есть подвиг? И разве он не актуален? Поле деятельности здесь поистине
неисчерпаемо, и подвигов можно совершить бесконечное множество. Их
хватит на всех.
Для тех, кто совсем не хочет думать, на вскидку предложу несколько
направлений деятельности: организовать бригады по борьбе с браконьерами
всех мастей – от расхитителей леса до контрабандистов живого товара;
встать на защиту гибнущей под натиском пришельцев из Азии и Африки
европейской цивилизации и культуры; вернуть в мировое сообщество
традиционную мораль и воспитание, которые уничтожают лукавые
либералы; устроить тотальное лоббирование власти, не желающей бороться с
язвами общества и заставить её ими заняться. Здесь стоит изучить опыт таких
международных организаций, как «Сhange.org» и «Аvaaz», насчитывающих
десятки миллионов членов по всему миру и принуждающие правительства
многих стран менять свои неправильные решения.
Вторая причина. В Советском Союзе подвиги совершать было
значительно проще. Государственная пропаганда воспевала их, показывала
наглядные примеры, указывала точки приложения сил. Жителей страны с
раннего детства ориентировали на героизм, благородство и устремленность к
высокому.
(Тем, кто опять же спишет такую государственную политику на
бесчеловечный тоталитаризм и извращённую идеологию, напомню что и в
дореволюционной России, и в уставе средневековых рыцарей, и в античном
мире героизм почитался как наивысшее устремление человека).
Совсем другое дело наше время – пропаганда агитирует побольше
потреблять, «протянуть руки удовольствиям», телевидение ежедневно
прославляет гламурную жизнь «звёзд», о воспитании собственного населения
государство напрочь забыло.
Поэтому, идущий на подвиг фактически плывёт против течения. Он
должен самостоятельно найти социальную проблему, точку приложения
своих сил, осознать необходимость своего поступка и быть готовым к тому,
что его, скорее всего, не то что медалью не наградят, а ещё и назовут «белой
вороной».
Большого мужества требует героизм в наше бесславное время! А также
умения анализировать и отделять зёрна от плевел. А также способности
отказаться от сытой и благополучной жизни во имя гораздо более значимой
цели. А также готовности к тому, что тебя, скорее всего, никто не поддержит,
ибо у окружающих, как и у государственной власти, куда более земные
задачи, и тебя они просто не поймут.
В тяжелейших условиях находятся герои нашего времени. Но свои
подвиги они совершают. Только известно об этом немногим, так как
средствам массовой информации пиарить таких не выгодно – никто не
заплатит!

Игорь Вайсман
Явление абсолютного добра

«В Китае старое раскидистое дерево никто
не осмелится срубить, даже если оно мешает
строительству».
Кирилл Покедов. Что такое фэн-шуй и как
действительно выглядит китайский образ
жизни.

Спроси у многих наших соотечественников: существует ли доброе начало в мире, такое, чтобы кроме добра от него ничего больше не исходило? Такое, что всю свою жизнь только и делает, что дарит всем вокруг добро, а зла не имеет ни грамма?
– Да где ты такое видел?! – возразят. – Куда ни глянь, всюду раздражение, зависть, агрессия, несправедливость, помойка!..
– А вы плохо смотрите, – говорю. – Настоящее добро – оно на каждом шагу. Выгляни в окно и увидишь!
– Чтоб ты понимал! – возмутятся. – Учить меня вздумал! Я жизнь прожил, ничего подобного не встречал.
В общем, кто-то может и не встречал, а вот я, проснувшись однажды утром и выглянув в окно, сразу и увидел: Абсолютное Добро, чистое, непогрешимое и совершенное. Имя ему было: Ель. Но на его месте могла быть и Сосна, и Пихта, и Клён, и Липа, и Берёза. Словом, любое дерево.
– И что же ты в них такого абсолютного разглядел? – спросят с усмешкой.
– А вот послушайте.
Смотрю я в окно, вижу ель, а под ней мужика. Он кого-то ждал и нервничал. Курил одну сигарету за другой. Окурки же бросал не глядя – куда попало. Потом достал из пакета банку пива, выпил и так же швырнул в сторону. Мужик то и дело посматривал на часы и ругался вслух.
А что ель? Она, если даже и уронит сухую ветку, то будет не мусор. Природой так предусмотрено, что все упавшие ветки будут переработаны живыми организмами и удобрят почву. Ель не сорит, не нервничает, не распространяет вокруг негатив. Она и мужика того не осуждает, а только заботливо укрывает его своей тенью от резких лучей Солнца. Она ласково шелестит своими пышными ветвями, чтобы мужик этот стал добрее. Она наполняет его лёгкие живительным кислородом, а его углекислый газ забирает себе. Лишь мир и покой исходят от ели. И она делится ими с каждым – хорошим и плохим, достойным и недостойным. По-другому она не может.
Под елью и любым другим деревом каждый сможет укрыться от непогоды. Оно всех примет. Со всеми поделится. Никого не прогонит. Оно дарит летом прохладу, зимой – тепло. Меняет ядовитый углекислый газ на живительный кислород. Смягчает климат. Поглощает шум. Задерживает пыль. Скрепляет почву.
Деревья дарят миру красоту. Они ласкают взор, восхищают поэтов и художников. Вдохновляют их на сочинение шедевров.
А всегда ли мы дарим красоту? И не являем ли подчас миру уродство? Разве служим мы источником вдохновения? Ну, разве что лучшие из нас. А среди деревьев лучшие – все.
Иногда мы тоже делаем добрые дела, но как? Стараясь, чтобы об этом стало известно как можно большему числу людей. Либо надеемся так замолить свои грехи. Мы делаем добро с расчетом, а не просто так.

Вот так стоят деревья, молча и скромно, несут добро всему свету и смотрят, какие безобразия мы творим. И не возмущаются, не ругаются, а только стараются побольше разрастаться, чтобы таким образом противостоять нашей негативной энергии.
Скептик и циник не согласятся:
– Да они просто завоёвывают пространство!
Да, это тоже имеет место. Но вопрос в том, кому от этого стало хуже? А от того, что люди завоевали все мыслимые и немыслимые пространства кому-нибудь стало лучше? Даже самим людям не стало! Ведь как у нас заведено: все блага достаются маленькой кучке «избранных». Остальные же ворчат, брюзжат и мечтают всё отнять и поделить.
Скептик и циник возразят:
– Да для себя они живут, твои деревья!
– Не спорю, для себя они тоже живут. Так ведь и в Евангелии сказано: «Возлюби ближнего, как самого себя». Как же ты сможешь заботиться о ком-то, если совсем не заботишься о себе?
А разве мы любим других так, как себя? Мы даже к собственным родителям и детям бываем равнодушны. Под силу ли людям эти слова из Евангелия? Боюсь, они под силу только деревьям.
Задумывались ли вы когда-нибудь о том, почему листья у растений зелёные? Потому что зелёный цвет успокаивает, умиротворяет.
– Да он всё извращает! – воскликнут образованные скептик и циник. – Зелёный цвет им придаёт хлорофилл, с помощью которого осуществляется фотосинтез. Молекулам же хлорофилла в свою очередь зелень придаёт атом магния.
– Согласен. Только разве это главное? Могучие силы, создавая этот мир, могли запросто решить проблему фотосинтеза и по-другому – вовсе без хлорофилла и магния. Но они поставили цель создать Абсолютное Добро. Потому и наделили растения не только способностью создавать органические вещества практически из ничего, не только умением заменять углекислый газ кислородом, но заодно и нести в мир покой и умиротворение.

Какое у большинства из нас отношение к деревьям, если сказать двумя словами? – Пренебрежительное и потребительское.
– Подумаешь, дерево! Ни мозгов, ни интеллекта, ни эмоций!.. То ли дело я: умный, сильный и девушкам нравлюсь!
– Так если ты такой распрекрасный, почему живёшь так бездарно? Какая польза миру от твоей жизни? А деревья – это сплошная польза и никакого вреда.
На деревья мы смотрим как на вещь, которую можно взять бесплатно. Они банные веники, дрова, символ Нового года, строительный материал, товар, который всегда можно продать. Деревья беззащитны и потому, решают люди, с ними можно делать всё, что вздумается. Посмотрите, что делают озеленители (!) с деревьями, растущими вдоль улиц. Кромсают и уродуют, как хотят. Превращают в торчащие из земли брёвна. Но деревья терпеливо сносят это варварство и вырастают в уродов по вине их изуродовавших. А попробуй сделай что-нибудь подобное с людьми? Эх, что тут начнётся! Такого наслушаешься! А то и по физиономии получишь.
Люди издавна делают из деревьев разную утварь. И она получается очень добротной. Разве сравнить деревянные изделия с таковыми из искусственных материалов! Деревья продолжают нести добро, даже будучи уничтоженными! Их лишили жизни, сделали из них табуретки, а они платят добром своим убийцам! Ну, разве мы на такое способны?!
Не от того ли они и живут дольше людей? Ведь им надо не только служить защитой и убежищем для других, но и убирать за нами наши гадости. Стирать с лика планеты всю чёрную ауру, произведённую людьми. И, может быть, никто, кроме них, и не противостоит нашему злому началу? Может быть, деревья – единственные Воины Добра, противостоящие Злу на нашей планете? И не потому ли мы так безжалостно их уничтожаем – целыми гектарами? Не потому ли регулярно поджигаем? Нас, видно, «жаба» душит, что мы такие умные, такие всесильные, и не можем с ними справиться. Мы их и ломаем, и рубим, и сжигаем, а они всё равно не озлобляются. Всё равно сеют Добро.

Всем известно выражение: «Где родился, там и пригодился». Вы думаете это сказано о человеке? Но люди часто переезжают с места на место – из села в город, из страны в страну. Ищут, где лучше. Это сказано про Дерево. Это оно родилось в данной точке, пусть на краю света, в каменистом ущелье, в промёрзшей тундре, в тухлом болоте. Оно родилось здесь и здесь ему определено творить добро, всю свою жизнь.
Сдаётся мне, про деревья Иисус Христос сказал: «Если ударят тебя по правой щеке, подставь левую». Ведь людям такое не под силу даже осмыслить. А дерево? Ты ломаешь его ветви, а оно молча терпит. Ты его рубишь, а оно смиряется со своей казнью. Оно не жалуется, не взывает к Богу: «Помоги! Я ни в чём не согрешило». Так может Иисус Христос своей добровольной смертью на кресте и хотел обратить наше внимание на деревья? Чтобы мы стали такими же. Чтобы сеяли только добро вокруг. А смерть, даже самую несправедливую, переносили молча.
Деревья ни от кого не скрывают своей сути. Они открыты – смотрите, постигайте! Но люди всё равно их сути не видят. Люди смотрят на всё, что их окружает лишь с одной точки зрения – какая мне от этого выгода? Есть, правда, ещё художники и поэты, но они исключение из правила. И мало их среди людей. Очень мало.
Я вот ещё о чём подумал: а что если Иисус Христос вовсе не с Неба был послан? Он был деревом, принявшим человеческий облик. Мы ведь не замечаем в деревьях их великий смысл, вот он и обратился человеком, в надежде что поймём. Снизошёл до нашего приземлённого сознания.

Вы никогда не задумывались: почему деревья такие высокие? В разы выше людей? Это от того, чтобы мы всегда помнили: они в разы выше нас во всём, а не только в росте. Они смотрят на нас – мелких, тщеславных, самовлюблённых, ничтожных – со своей высоты и с горечью думают: «Когда же вы начнёте расти? Когда станете людьми?»
Благородные деревья! Вы стоите в ряд, как великое воинство Творца всего сущего. Вы посланы сюда, чтобы исправить всё, что мы наворотили. Служить примером щедрости и незлобивости. Но разве вам, таким беззащитным, под силу одолеть вооружённую до зубов алчность, эгоизм и гордыню? Вы гибнете под ударами топора, цепью электропилы и ножом бульдозера. Вас принесли в жертву, дабы исправить род человеческий. Да только он, этот род, ничего не понял и стал использовать вас на виселицы, кресты для распятия и приклады оружий. Чтобы истреблять заодно и себе подобных.

А задумывались ли вы когда-нибудь… Впрочем, что я спрашиваю? Хорошо известно, что задумываемся мы только о самих себе. Это мне сегодня повезло: проснулся утром и увидел в окне то, что, прожив жизнь, ни разу не разглядел.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Василенко
Имя
Анастасия
Отчество
Владимировна
Творческий псевдоним
Анастасия Сакраль
Страна
Россия
Город
Люберцы
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
МПГУ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Оракул

Той ночью оракул поспешно оделся,
С безумной мечтою, с улыбкой младенца
Рукой меня манит и в небо зовёт,
В гигантский магический Калейдоскоп.

Он яркий, живой, но картинки размыты,
Созвездий не видно – тела их покрыты
Сиреневой мантией. Путь серебристый
Устелен камнями заоблачных мыслей.

Я вижу, что карты мерцают колодой,
Устало смывая следы небосвода.
Доверия нет к ним, лишь только догадки:
Застывшие цифры в оплошном порядке.

Часы возродились бесшумно и плавно –
Прохладный песок, что вблизи океана
Был собран Хранителем Ветра однажды,
И в колбе стеной пересыпался дважды.

Под куполом космоса звёздные дали,
Они для зарницы отрадными стали,
В тиши рассуждают украдкой о том,
Когда ожидается следующий шторм.

***
(посвящается детям семьи Коноплевых, которые погибли 12.02.2015 года)

Опустится Настя на облако,
И Даша помашет рукой.
Недавно живущие в Горловке
С небес последят за тобой.

Сейчас бы сидели за партою,
Сейчас бы решали пример.
И ноченькой поздней в тетрадке
Писали о жизни своей.

Писали мечты свои детские,
Чертили в углу облака.
Каникулы зимние, светлые
Отправят детей в никуда.

Поток безобидных мечтаний
Прервёт проезжающий танк.
На белом листочке бумаги –
Следы окровавленных ран.

Безгрешный и маленький мальчик
Так мало ещё повидал…
Подскажет нам юный рассказчик,
Что нужно спуститься в подвал.

Тогда же они не успели,
И молнией рухнул снаряд.
Изрезал безжалостно стены,
Изрезал и наших ребят.

Все трое отправились в странствие,
Оставив рубцы на сердцах.
Наш город настигло ненастие:
Наследники гасли в ветрах.

И это не первые дети,
Ушедшие на небеса.
Нет слова ужасней на свете,
Чем страшное слово «война»!

Больнее и нет ощущения,
Взмывания ангелов вверх.
Лишая народ поколения,
Нам в счастье захлопнули дверь.

Непросто принять эту правду:
Убито невинных детей,
Потрескано сердце у мамы,
Измучены души людей.

Три маленьких странника ночью
Приходят наш сон охранять.
Надежды разорваны в клочья.
Со смертью смирились опять

Но вот уж рассвет наступает,
Семья отправляется в путь.
Как жаль, что юнцы засыпают,
Как жаль: их назад не вернуть…

***
Мой душный дом. Души надлом.
Не мучь себя в ночи тревожной.
Мчи напролом. Уверься в том,
Что раньше было невозможным.

Смотри лишь ввысь. Сверкает мысль.
Сотри засохшие печати.
Пылает лист – готов эскиз,
И жаждут образы объятий.

Им не заснуть – проделан путь.
Их не сокрыть – они трепещут.
Как пульса стук. Не сникнет звук –
Он в манускрипт вольётся вещий.

Враз хлынет дождь. И кинет в дрожь.
Момент чудесных облачений,
Что в сердце вхож. На действо схож,
Не требующий обличений.

Мой замок буйств – амбар искусств.
Гостей дворецкий не пускает:
Надломан спуск, и свет в нём тускл,
А стену трещина пронзает.

Там виноград вершит обряд.
Лазурны листья, обвивая,
Пыл облегчат. Заворожат,
Сознанья бездну возрождая.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Василькив
Имя
Ульяна
Отчество
Владимировна
Творческий псевдоним
мгновение
Страна
Россия
Город
нижний тагил
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
НТГСПИ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Знакомясь с человеком, тебе не дано знать, когда ты видишь этого человека в последний раз….
Я прожил жизнь полную всего, в ней была и радость и грусть. В этой жизни я сожалею только об одном, что не смог удержать свое счастье. Одна девушка изменила меня полностью, перевернула мой мир сверху донизу, я очень рад, что могу сохранить ее в своей памяти.
До встречи с ней я не знал как жить, мир был тусклым и серым, я часто приходил к озеру разобраться с мыслями. Было начало лета, стояла знойная жара и сидеть в тени больших сосен рядом с озером казалось лучшим решение сделанным за день. Я как обычно смотрел вдаль волн и случайно заметил ее. Так мы и встретились. Смотря на нее я забыл о своих проблемах, она казалась самой яркой фигурой в моем сером мире. Она стояла на берегу, ее волосы развивались на теплом ветру точно так же как и легкое летнее платье. Она пленила мой взор, я хотел с ней заговорить, но не знал что я могу ей сказать. Собравшись с мыслями я встал и направился к ней, столь неземной и прекрасной . увидев меня она первая спросила меня, правда ведь погода прекрасна?
Именно с этого вопроса и началось наше лето. Каждый новый день я искал встречи с ней, каждый день мы проводили вместе. Много гуляли, веселились и встречали рассветы . Только рядом с ней я чувствовал себя живым, мир играл красками, но стоило нам разойтись по домам я переставал их видеть, снова и снова погружаясь в серый мир. Так проходили недели, мне казалось счастью нет границ и так будет всегда. Как же я ошибался, в середине августа, при нашей встречи она больше не улыбалась мне. Всю прогулку мы шли молча, я не знал что сказать, хотя слова были не уместны в ее состоянии. Время было за полночь и как обычно мы сидели на холме наблюдая за звездами, она придвинулась ко мне и начала свой рассказ.
-Мне нужно тебе кое что сказать.
-Что же? – спросил я.
-Скоро я перееду далеко от этого места, мои родители развелись и я улетаю жить с матерью за границу. Я понимаю, что по другому нельзя и что так правильно, но я люблю тебя. Мне так не хочется уезжать, я не хочу тебя оставлять одного, но и остаться я не могу… Прости меня, прости . Она говорила это с улыбкой на лице, а по ее щекам текли горькие слезы.
В тот момент мой мир рухнул, боль в груди казалась такой невыносимой.
Собрав все эмоции в кулак я сказал ей:
-Ну что ты ,глупая, я никуда не денусь, все будет хорошо. Но я знал, что не будет, знал, что это последний разговор с ней, знал и ничего не сделал. Как бы я хотел остаться с ней навсегда, обнять и не отпустить. Я не смог удержать ее …
Встречая рассвет, мы говорили о многом. Проводили остаток отведенного времени вместе. Это был наш последний рассвет. Придя домой я не совсем осознал , что случилось, а когда понял рыдал из последних сил. Я не любил ее, но тогда почему так больно? Именно тогда я потерял свое счастье.
Наступила зима, я все так же думал о ней, думал что мог все изменить, не пустить ее,оставить рядом. Почему же я испугался и не сделал этого?
Я до сих пор скучаю по ней, я не любил ее, но тогда почему проходя мимо мест, где мы с ней проводили наше беззаботное лето, я чувствую нестерпимую боль в груди? Почему я узнаю ее в прохожих, почему чувствую запах ее духов, почему я слышу ее голос в дуновении ветра? я ощущаю ее мнимое присутствие, хоть и знаю, что ее уже не вернуть.
Я не любил ее… Это слишком простые слова для описания моих чувств, она показала мне краски этого серого мира, показала счастье через свою улыбку, она стала для меня всем…. Какой я дурак, что не смог удержать свое счастье.
Наверное, я навсегда разлюблю лето, ведь мое лето уже не вернуть.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Вахтомин
Имя
Юрий
Отчество
Игоревич
Творческий псевдоним
Юрий Вайс
Страна
Россия
Город
Санкт-Петербург
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Весна

Вербные почки без устали делают кроликов.
Хвостики вылезли – ждём и ораву крольчат.
Жизнь дурковата. Похожа на сайт запароленный:
Всё оплатил, а актриса покинула чат.

Что было первым – яйцо или (явно же) курица?
Там – в эволюции мнений – извечный бардак.
Тусклый кальян кашлевато, но все-таки курится.
Разум – как Дональд, но только козел, а не дак…

Кто-то по миру жестоко прошелся кусачками.
Вырваны души. Без душ он – хрипящий кастрат.
Крепкие зубы роднят ли пингвинов с касатками?
Оба ответа утонут в пучине костра.

То, как мне плохо, поймет только кролик испуганный…
Богу взглянуть бы в бесстыжие божьи глаза.
Буду стоять перед Ним со штанами приспущенными.
Разве ремню интересно, что чувствует зад?

Вот и несносно холодный котел одиночества.
Варишься вроде, а все-таки мерзнешь навзрыд.
Может, в краю обезденном, в краю обезноченном
Кто-то осмелится в теплых объятьях укрыть…

Загадка

Вижу на ребусе неба
Жилки, что мрачно синеют,
Рану танинно-кровавую
И очертания губ.

Кто на чудной акварели –
Лучшей из первых творений –
В золоте ловко скрывается,
Словно полёвка в снегу?

Отсвет немого вопроса
Жёлт, как лущёное просо.
Кто воссиял презагадочно
В пенном, воздушном лесу?

И, наслаждаясь незримым –
Сотым иль тысячным Римом –
Слышу подсказки цикадные,
Давшие буквы «с», «у»...

Кто, ожидая бесслёзно
В зыбком бессмертии звёздном,
Нежно зовет на свидание
Чей-то несбыточный вдох?

Кто огорченье и радость?
Эхо небесного града?
Небыль и быль мироздания?
Дай мне ответ, Бог!

Зимний вечер в Италии

Льдистые мошки садились и таяли,
Таял турист, посетивший Италию
Зимним, с горчинкою, байховым вечером
Вечеря так хороша!

И, чемодан, много раз уж просвеченный
Взглядом рентгена – смурным, недоверчивым,
Старый турист обнял с мукой сердечною –
Так мне сказала душа.

Где-то закат распускается розовый.
Где-то дорожки с недолгою проседью…
В пятна ботинок, в картину дрожащую,
Тихо упала слеза.

Пепельно-серы соборы с горгульями.
Грустно застыли фантомы фигурные.
Был это город иль просто пожарище,
Кажется, кто-то не знал.

Он посидел на скамейке припарковой...
Каждая нить, сотворённая Парками,
Каждая нить – без вины черноватая –
К этой скамейке вела.

Наш старичок с недовольною нежностью
Скинул с пальтишка объятия снежные,
Вынул портретик с тесьмой виноватою…
«Милая, вот и Милан».

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Ведерников
Имя
Антон
Отчество
Анатольевич
Страна
Россия
Город
Рыбинск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

< Признание >

Кровь бурлит будто лава Везувия,
Я лишился покоя и сна:
Ты мила, хороша до безумия —
Ты как солнце и воздух нужна.

Сам не свой, видел мир приукрашенным,
Повторял твоё имя слог в слог,
С каждым днём ждал свидания нашего —
По другому я просто не мог.

Ведь когда мы встречались, то словно бы
Становился я юн и пригож.
Я не знал, что судьбой уготовано
Ощутить сладострастную дрожь.

Мы гуляли до вечера тёмного
По аллее кудрявых берёз.
И смотря на тебя очарованно,
Я слова о любви произнёс.

< Цветок >

Цветок растёт, благоухает,
Легонько гнётся на ветру —
Он о судьбе своей не знает:
Его тебе я подарю!

Стройнится, чуть с изгибом, ножка,
Есть листики со всех сторон.
А если подождать немножко,
Звездой раскроется бутон.

Сорву цветок я этот дивный,
Вручу, хоть повода и нет.
Вернее, есть: влюбился, видно,
В твой добрый, чуткий силуэт.

< Будь рядышком>

Я тебе расскажу по-есенински
Про деревню родную — в стихах:
О колосьях в полях, пряном вереске,
Голосистых с утра петухах,

О ручье, под мостком протекающем
И журчащем дыханию в такт,
Журавле, иногда залетающем
И идущим с людьми на контакт,

О плетне, кое-где покосившемся,
И о печке с прихватом в углу,
О соседском мальце, научившемся
Для собак колотить конуру.

Лишь прошу: будь со мною ты рядышком,
Не бросай, если кто позовёт.
И на память подаренный камушек
Пусть тебя сбережёт от невзгод!

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Ведякина
Имя
Татьяна
Отчество
Николаевна
Творческий псевдоним
Татьяна Ведякина
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Любимому

Я в любви твоей, как в купели,
Под защитой надёжных рук.
Ты целуешь мои колени,
Я целую весь мир вокруг.

Ты касаешься кончиков пальцев,
Только краешком губ твоих,
И собой наполняешь счастье,
Предназначенное для двоих.

Сердца стук и дыхание в такт.
Рядом ты, значит сердце в мире.
Мне теперь без тебя никак.
И стремлюсь я в объятья родные.

Я пью закат рябиновым вином...

Я пью закат рябиновым вином
И ощущаю запах спелых яблок.
А листья падают и под моим окном
Уже ковер. Совсем не видно грядок.

Краснеет хмель, карабкаясь по сливе,
Укрыть старается её до холодов.
И нет счастливей никого в садовом мире,
Чем пара распустившихся цветов.

Горит закат, и застилает землю,
Как одеялом, матовый туман.
А я молчу, я слушаю, я внемлю
Картине осени, в которой побывал.

Пигмалион и Галатея

Он был уверен - я несовершенна.
Но, так как он пока в меня влюблен,
Решение пришло почти мгновенно,
Я - Галатея, он - Пигмалион.

И началась нелегкая работа,
Сметая возраженья по пути,
Не замечая мой несмелый ропот,
Он отсекал ненужные куски!

И вот закончен труд, достойный восхищенья!
Пигмалиона распирал восторг!
А я ....ушла без тени сожаленья.
Наверно, что-то лишнее отсек.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Великжанин
Имя
Павел
Отчество
Александрович
Страна
Россия
Город
Волгоград
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

Есенин и Лазо

Алкоголь выходил мутноватой слезой
И не брал ни шиша.
Двое тезок-погодков, Есенин с Лазо,
Пили на брудершафт.

– Ты хоть сам, а меня-то…
– Да знаю, Серег…
– Но чего уж теперь…
И лежал на столе одинокий сырок –
Символ встреч и потерь.

– Вон Платонов Андрюха в железном гудке
Слышит ржанье коня.
Так что можем с тобой уходить налегке,
Никого не виня.

– Не напрасно твой колокол строчки литой
Загудел наверху.
Два полешка, сгорели мы, став теплотой,
А не сгнили в труху.

И один из них долго смотрел на свечу,
А другой – в потолок.
Но ключами звеня, поторопит ворчун,
Как бы ты ни толок

Водку теплую в стопке, где сложено то,
Что в себе ты носил.
Сквозь пшеничную корку Сережины сто
Поднимаются в синь.

Дети девяностых

Ледяные батареи девяностых.
За водой пройдя полгорода с бидоном,
Сколько вытащишь из памяти заноз ты,
Овдовевшая усталая мадонна?

Треск речей, переходящий в автоматный,
Где-то там, в Москве, а тут – свои заботы:
Тормозуху зажевав листком зарплатным,
Коченели неподвижные заводы.

Наливались кровью свежие границы –
Ну зачем же их проводят красным цветом?
А в курятнике мелькала тень куницы
В гуще тех, кто верил собственным фальцетам.

Только детям все равно, когда рождаться:
Этот мир для них творится, будто снова.
Сколько раз тебе и петься, и рыдаться,
Изначальное единственное Слово?

Мы играли на заброшенном «Чермете»,
В богадельне ржавых башенных атлантов,
И не знали, что судьба кого-то метит
Обжигающими клеймами талантов.

Мы росли, а небо падало, алея.
Подставляй, ровесник, сбитые ладони!
Вряд ли ноша эта будет тяжелее,
Чем вода в замерзшем мамином бидоне.

Гусеница стиха

«Рожденный ползать – летать не может!»
…Не энтомолог ты, брат, ха-ха!
Во имя бабочки лист мой гложет
Упрямо гусеница стиха.

Ползут, ползут неказисто строчки,
Давая рифмы двойной извив.
И все мы верим поодиночке,
Чернилам душу свою излив,

Что, покидая бумажный кокон,
Слова взлетают куда-то ввысь,
И кто-то видит незримым оком
Узоры крыльев, что поднялись

От самых низких поползновений –
Туда, где звезды в глазах стрекоз…
Нет ни разрывов, ни лишних звеньев
В цепочке вечных метаморфоз.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Вербовая
Имя
Ольга
Отчество
Леонидовна
Страна
Россия
Город
Балашиха
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Полная, пышная, словно только что испечённый блин, луна взошла над северной столицей. Проплыла над Невой, Летним садом, Сенатской площадью с бронзовым Петром, ловко миновав острый шпиль Адмиралтейства и, переместившись на Московский вокзал, принялась с любопытством заглядывать в окно купейного вагона.
Забросив чемодан и сумку под сиденье, Катя села в окна и принялась рассматривать платформу, людей. Завтра она уже будет в Москве. Недельный отпуск заканчивался. Красивый всё-таки город на Неве! Чего стоит один Петергоф с его великолепными фонтами! И Гатчина... Если бы не токсикоз, ещё бы поездила по экскурсиям. А ведь когда ехала в Питер, ещё не знала, что едет не одна. Что же теперь будет?
По радио тем временем заиграла песня, видимо, ещё с советских времён:
"Давай попробуем вернуть
Хоть что-нибудь, хоть что-нибудь.
Один листок календаря,
Одну метель из февраля.
Одну весеннюю грозу,
Одну счастливую слезу,
Один прощальный луч зори,
Одно мгновение любви".
"Давай попробуем вернуть"... Удастся ли? Когда-то их с Антоном и вправду связывала сумасшедшая любовь. Когда же за четыре года их брака нежные слова успели смениться упрёками и претензиями, объятия и поцелуи - скандалами, а ощущение счастья - усталостью?
"Мне надоело, что тебе всё время приходится всё напоминать! - вспоминала Катя свою последнюю ссору с мужем. - Сам лишний раз ни посуду помыть, ни мусор вынести, ни пропылесосить! Я тут вкалываю, как крепостная, а тебе хоть бы что!".
"Слушай, достала ты меня! - вспылил в ответ Антон. - Я, между прочим, тоже не сижу сложа руки - ишачу на работе! А тут ещё ты мозг выносишь!"
"Достала? Так давай разведёмся!"
"А давай!"
После этого Катя решила взять на работе отпуск и махнуть на недельку в Питер, чтобы отдохнуть от всего и от всех. Смартфон намеренно оставила дома, чтоб не трезвонили.
А теперь беременная и почти что разведёнка. Попала, называется, из огня да в полымя!
Попутчица Кати - на вид ей также было около тридцати, ну, может, чуть постарше - тоже смотрела в окно и думала о чём-то о своём. Отвлеклась от своих мыслей только тогда, когда дверь купе открылась, и вошла проводница.
- Добрый вечер! Ваши билеты, пожалуйста!
Обе женщины протянули ей распечатки.
- Кузьмина Анна Сергеевна, - прокомментировала проводница, изучая внимательно бумаги. - Радищева Екатерина Александровна. Спасибо! Счастливого пути!
- Интересная у Вас фамилия! - обратилась к Кате попутчица. - Да и отчество. И путешествуем из Петербурга в Москву.
- А, Вы об этом! Так я Радищева по мужу. А в девичестве была Леоновой.
- А я, пока за Пашу не вышла, была Герси.
С этими словами Анна печально вздохнула и затем продолжала:
- Если бы можно было вернуть Пашу! Я всё пилила его, что посуду за собой не помоет, футбол с приятелями смотрит. А теперь его нет.
- Ушёл? - посочувствовала Катя.
- Ушёл. Притом навсегда. Поехал в горы в экспедицию, и их лавиной накрыло. Никто не выжил. Год прошёл, а я всё никак не могу смириться. Кажется, ещё только вчера Паша был рядом, со мной.
Поезд тем временем тронулся и, набирая скорость, всё дальше отъезжал от северной столицы. Фонари вдоль рельс прощально подмигивали.
Слушая исповедь попутчицы, Катя невольно ловила себя на мысли, что беспокоится за Антона. Всё ли с ним в порядке? Хотя к экстремальным авантюрам её муж никогда не тянулся, но вдруг? Зачем только оставила смартфон дома? Сейчас можно было бы позвонить, убедиться, что всё хорошо.
- А как Паша музыку любил! Особенно советской эстрады.
- Да, среди советских песен много классных! - согласилась Катя. - Особенно у Кристаллинской. С детства любила её песню про Килиманджаро.
Впрочем, сейчас Катя уже не помнила полностью. Но последний куплет ей запомнился очень хорошо:
"В день, когда пришла в страну свобода,
И ушёл навеки рабский страх,
По веленью чёрного народа
Над страною гордо взвился флаг.
Флаг свободы, флаг освобожденья,
Угнетённых он к борьбе зовёт.
И, страны встречая день рожденья,
С Танганьикой Африка поёт".
Вот и сейчас, желая отвлечь попутчицу от грустных мыслей, Катя пела ей этот куплет. А под конец, вздохнув, произнесла:
- Когда же в нашу страну придёт свобода? Хотелось бы, чтобы политзаключённые поскорее вышли из тюрем!
- Но у нас нет политзаключённых! - возразила Анна. - Есть продажные госдеповские агенты, которые бегают по митингам и разваливают Россию. Так им в тюрьмах и место! Они же настраивают народ против нашего президента! А ему, между прочим, памятник при жизни надо ставить!
- И за что же ему памятник? - поинтересовалась Катя. - Да ещё и при жизни?
- Как за что? - Анна посмотрела на неё как на умственно отсталую. - Без него бы и России не было!
- Ну, да, а ещё не было бы Земли, Солнечной системы и галактики Млечный Путь.
Выскажись Анна по-другому, Катя, может, и не стала бы так отвечать несчастной вдове, но очень уж обидно ей было за узников Болотной, фигурантов Московского дела, "Сети" и "Нового Величия", а также гражданских активистов, попавших под "дадинскую" статью. Многим из них она писала письма в СИЗО и тюрьмы, многих после освобождения добавила в друзья в соцсетях.
- Вы что, издеваетесь? - ироничный тон очень возмутил попутчицу. - Вы сами случайно не из этих?
- В тюрьме пока не сидела, - ответила Катя. - Но у меня много друзей среди тех, кого посадили за гражданскую активность. Как уже отсидевших, так и ныне сидящих.
- И Вам не стыдно?
- Напротив! Я горжусь знакомством с такими смелыми людьми!
- Всё понятно! - лицо Анны неожиданно сделалось злым. - Родиной, значит, торгуете! Да таких, как Вы, расстреливать надо, притом на месте!
Резко вскочив, она выбежала из купе.
"Да, повезло мне в этот раз с попутчицей! - подумала Катя, оставшись в гордом одиночестве. - Мало того, что «ватница", так ещё и истеричка!"
Ночь мало-помалу вытесняла вечер. На небе зажигались всё новые и новые звёзды, соревнуясь с Венерой и Марсом и лукаво подмигивая. Немного посидев у окна, Катя пошла к проводнице и попросила чаю. Чёрного, покрепче. Говорят, от токсикоза помогает.
После этого умылась и легла спать. Вскоре вернулась в купе и Анна. Она уже видела десятый сон, а Катя всё никак не могла сомкнуть глаз. Так и лежала, глядя то вверх, то в стену.
- Аня! Анюта! - услышала она вдруг шёпот.
Над спящей попутчицей стоял молодой мужчина. Катя не заметила, как он вошёл в купе. Дверь по-прежнему была закрыта. Когда он успел её открыть и закрыть снова, да ещё так, чтобы не было слышно?
Разбуженная его голосом, Анна открыла глаза. С минуту она смотрела на того, кто её позвал, словно не веря увиденному, затем вскочила и бросилась ему в объятия:
- Паша! Пашенька! Ты живой! Ты вернулся! Господи, ты же весь замёрз! Иди ко мне, родной! Где же ты был так долго? Мне было так плохо без тебя!
Катя заметила, что он к тому же ещё и очень бледный. Но как же он в поезде нашёл свою жену? Как мог узнать, куда она поедет и в каком вагоне?
- Анют, у нас мало времени! Пойдём отсюда скорее! Сейчас будет остановка.
- Хорошо, любимый! Только я сейчас чемодан вытащу.
- Не успеем! Времени мало! Нам надо спешить!
"Похоже, муж у неё тоже с приветом!" - подумала Катя.
Если ты, чудом выживший, возвращаешься домой к жене, притом с ней же, какого лешего выскакивать на середине пути? Да ещё и не позволив жене взять чемодан. Если только этот Паша накосячил и теперь бегает от полиции? Или же... Катя скосила взгляд на его ноги. Вместо правой стопы луна высветила выглядывающую из-под штанин гусиную лапку. Нет, Анна определённо погорячилась! Не живой её Паша. Ещё школьницей Катя читала про злых духов, которые являются безутешным вдовам в образе покойных мужей и утаскивают их в могилу. Особенно если те в полнолуние призывают смерть...
Поезд как раз сбрасывал скорость, приближаясь к очередной станции. Паша, а вернее, его подобие, взял счастливую Анну за руку, намереваясь выйти из вагона.
- Анна, не ходите с ним! - крикнула Катя. - Это не Ваш муж!
Та в ответ окинула её презрительным взглядом, давая понять, что её мнение здесь никому не интересно.
- Ноги! На ноги посмотрите!
- Анют, нет...
Но Анна уже опустила взгляд. И вдруг, вскрикнув, упала на полку. Муж, а вернее злой дух в его облике, тут же подхватил её и направился к двери. Поезд уже почти остановился, из коридора доносились звуки чемоданных колёс, голоса пассажиров, что готовились к выходу.
Вскочив с полки, Катя подбежала к духу и начала истово крестить его со спины, повторяя при этом: "Отче наш, иже еси на небеси...".
Дух стал бледнеть ещё больше и, устремив на Катю полный злобы взгляд, растаял, уронив свою вдову в проход между полками.
- Господи, что это было? - Анна пришла в себя и теперь с изумлением и испугом глядела на то место, где только что стоял её муж.
- Всё хорошо! - ответила Катя. - Он ушёл.
Анна с минуту молчала, затем зарыдала в голос.
Поезд уже давно отъехал от станции и мчался среди лесов и полей, когда Катя и малость отошедшая от истерики Анна пили из стаканов сладкий чай.
- Я-то думала, Паша выжил, вернулся ко мне! - проговорила последняя, размазывая по лицу слёзы. - А это... то ли ходячий мертвец, то ли вообще дьявол.
Когда поезд, наконец, остановился на платформе Ленинградского вокзала, Анна довольно сухо распрощалась со своей спасительницей и поспешила уйти прочь. Катя вышла чуть погодя, когда поток пассажиров немного рассосался. И не поверила своим глазам. На платформе стоял улыбающийся Антон.
- Катюх, привет!
- Привет, Антоха! - какую-то неделю назад, уезжая в Питер, Катя не думала, что будет так рада видеть мужа. - Как ты узнал, что я здесь?
- Ты же билеты через Интернет заказывала. А я в твой ящик зашёл, посмотрел. Я так соскучился по тебе!
- Я тоже по тебе скучала!
Заключая мужа в объятия, Катя думала: вот оно - счастье! Антон живой, здоровый, рядом с ней!... Стоп! Что там у него с ногами?.. Ботинки, как всегда, забыл почистить! Ну, да леший с ними! Всё равно он, муж и отец будущего ребёнка, лучший на свете!

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Вербовая
Имя
Ольга
Отчество
Леонидовна
Страна
Россия
Город
Балашиха
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Лиза брела по улице, едва сдерживая слёзы. Ещё вчера её душа была полна светлых надежд на то, как она вернётся в цирк, с которым её почти на месяц разлучила проклятая ветрянка. Девушка представляла, как увидит, наконец, дрессировщицу змей Розу Синяеву по прозвищу Росинка, воздушную гимнастку Люси, в миру Алину Стукачёву, и, конечно же, Аделину Смородинову - такую же клоунессу, как она. Даже фокуснику Игнату Олежкину она бы, пожалуй, обрадовалась, хотя с ним у неё отношения совсем не ладились. Нервный и неуравновешенный, он чуть что - сразу в крик. Лизу он от души ненавидел за то, что та никогда не разделяла его горячей симпатии к действующей власти - за походы на оппозиционные митинги, слушание антиправительственных радиостанций и переписку с политзаключёнными, в основном анархистами и гражданскими активистами. Однако в первые дни, когда политические разногласия между ними ещё не были так заметны, Игнат пытался за ней ухаживать. Но Лиза ему отказала - он ведь старше на двадцать лет, а ещё и женат. И этого отказа он ей, по-видимому, не простил даже больше, чем политических взглядов. Ну ладно он - других-то она до сегодняшнего дня считала друзьями. И директора - Алексея Степановича - справедливым и адекватным.
- Очень сожалею, Елизавета Васильевна, - вспоминала девушка последний разговор с начальником. - Но Вы у нас больше не работаете. Пишите заявление по собственному желанию.
- С какой стати? - возмутилась Лиза. - Не буду я ничего писать!
- Тогда уволю по статье - за пьянство и систематические прогулы.
- Вы меня с кем-то путаете! Я за все восемь лет ни разу даже на пять минут не опоздала! И пьяной в жизни не была!
- Однако вот коллеги на Вас жалуются. Взгляните! А ещё Вы, как выясняется, к женатому мужчине клеитесь.
Лиза отказывалась верить своим глазам. В докладной на имя директора было написано всё, как он сказал: пьянство, прогулы, аморальное поведение. И подписи: Игната, Розы, Алины, Аделины. И весь предыдущий месяц, по их словам, она была в запое. А ведь все они прекрасно знали, что её изолировали с ветрянкой.
- Всё это враньё! Вот у меня больничный.
- Давайте его сюда.
Но лишь только больничный лист оказался в руках директора, тот разорвал его на мелкие клочья:
- Нет у Вас никакого больничного, голубушка, и никогда не было. Нехорошо обманывать старших! Ну, так будете писать заявление?
Лиза и сама не до конца понимала, почему тогда его послушалась? То ли оттого, что нелёгкое течение болезни отняло много сил, то ли разочарование в друзьях подкосило, то ли просто не было у неё никогда той решимости бороться до конца, как у тех самых активистов и анархистов? Однако сделанного уже не исправить.
С коллегами, теперь уже бывшими, Лизе удалось поговорить, когда она собирала вещи. Никто и не думал раскаиваться. Росинка с Игнатом, как оказалось, давние любовники, и дрессировщица безумно ревновала его к каждой красивой девушке. Люси, лучшая подруга Росинки, всегда и во всём её послушалась. Аделине же давно приглянулся Лизин коронный номер, от которого вся ребятня приходила в дикий восторг.
Вот так ушли, уволили, сказав на прощание: сама виновата. Как теперь жить без цирка, которому отдала столько лет?
- Что же ты? - она вытащила из сумочки маленького тряпичного клоуна, что достался ей от покойного отца. - Папа говорил, ты удачу приносишь, а ты вот как!
Внизу, под мостом, несла свои воды быстрая река. Лиза хотела бросить туда негодного клоуна, но вдруг услышала чей-то плач. У перил стояла девочка на вид старшая школьница, и мокрыми от слёз глазами смотрела вниз. Лиза подошла к ней:
- Что-то случилось? Кто-то обидел?
- Природа меня обидела! - всхлипывала девочка. - Пашка бросил, сказал, что у меня слишком большой нос, а таких, как я, никто не любит.
- Ну, это он загнул! - с этими словами Лиза вытащила из сумки клоунский нос и надела на свой собственный. - У меня нос вот какой большой, а ещё и красный! Однако меня очень даже любят. Особенно когда я делаю вот так...
Школьница уже не плакала - она внимательно следила за жестами и мимикой Лизы и даже улыбалась, когда выходило особенно смешно.
- А Вы циркачка? - спросила она, наконец.
- Почти. Осталось только найти себе новый цирк.
Школьница открыла было рот, чтобы ещё что-то сказать, но вдруг к ней подбежал парень того же возраста, запыхавшийся от долгого бега.
- Таня! Танюша!
- Кирилл? Ты как здесь?
- Пашка сказал, вы расстались. Я боялся, что ты с моста прыгнешь.
Уходя, Лиза слышала, как Кирилл признавался Тане, что давно в неё влюблён, но всё это время боялся признаться.
"Значит, нужна я кому-то на этой земле, - думала Лиза. - Хоть отвлекла девчонку, чтобы глупостей не наделала".
А если кому-то нужна, то жить дальше сам Бог велел. Пожалуй, и вправду есть смысл поискать новый цирк.
Ну, а сейчас домой. Заварить свой любимый кофе с лавандой, посмотреть новости в Интернете...
"Пожар в цирке, - гласила первая строчка в Яндексе. - Есть погибшие".

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Видман
Имя
Ирина
Страна
Россия
Город
Волгоград
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Тишина. На огромных грязных окнах решетка. Пытаешься через мутные стекла разглядеть, что там снаружи, но не можешь, видны только очертания. Очертания деревьев, серых, высоких, тонких, готовых сломаться от каждого дуновения ветра, но все равно тянущихся к солнцу, не смотря ни на что. Глупые, они верят, что оно их спасет. Серые лица за окном, может от того что грязное стекло, а может от того, что жизнь серая, непроглядная, но мы как те самые деревья, глупо тянемся к солнцу, подаренного нам судьбой, либо нарисованного каким-то чудаком, для себя, а мы его примиряем себе. И улыбаемся, своим надеждам, которые уносятся порывами ветра, ускользая безвозвратно, во времени. И как-то холодно, толи от того, что батареи чуть теплые, я их трогаю уже замерзшими пальцами, но в них еле теплится ощущение жизни. Где-то над ухом раздается мирное «кап-кап» и жужжание, ненавязчивое, но такое цепкое, липкое, ты его уловил, ощутил нутром, не знаешь почему, но все время мысленно возвращаешься к этому жужжанию и успокаиваешься, слыша его, проверяя как пульс человека, опасаясь, что его нет. От этой серости вокруг, засасывающей и гнетущей, становится холодно, тело пробивает дрожь, пытаясь укрыться от него, сжимаешься весь в комок. Прижимая колени к груди, обхватываешь их. Изо рта идет пар, но ты не в силах уйти с окна, боишься обернуться. Ты цепляешься за этот мир, в котором ты никому не нужен. За окном проходят люди, они совсем не обращают на тебя внимания, мир живет и существует без тебя, а ты застрял в этой жизни, как на станции метро. Мимо проносятся вагоны, в них видишь мельком лица, на мгновение, как в замедленной съемке, перед тобой открываются двери, но ты не решаешься войти, ожидая свой вагон, и ждешь, нервничаешь, боишься отойти и пропустить свой, но как понять что это твой? Его нужно почувствовать каким-то внутренним чутьем, либо просто рискнуть, и следовать с этим вагоном, пассажирами, до остановки, неизвестной тебе, но сама жизнь решит на какой тебя высадить. А может рискнуть и перескакивать с вагона в вагон, не задерживаясь долго ни на остановке, ни в вагоне метро, чтобы не привыкнуть ни к одиночеству и не приестся толпой, которая, удушающей массой давит, заставляя тебя выскакивать с вагона, в поисках осознанного одиночества. Ты пытаешься в каждом вагоне найти своего, такого же, как ты, бегущего от толпы. Ты держишься крепко за поручень, натягивая на глаза капюшон, чтобы отделиться от этого мира, а в ушах наушники, чтобы наверняка исчезнуть, за музыкой, которая резонирует с твоим ощущением сегодняшнего момента. Ты на мгновение исчезаешь, проваливаясь в свой мир, перестаешь дышать, и вдруг тебя задевает чья-то рука, судорожно пытающаяся схватиться за поручень. Тебя словно прошибает током, и миллиарды лампочек зажигаются, при виде этих глаз. Вы смотрите друг на друга, читая как книгу, каждую строку, смакуя каждое слово, чтобы не ошибиться в выборе. И вот остановка, он выскакивает, чтобы сделать какой-то ему одному ведомый шаг. Он оборачивается, в поисках твоих глаз, ищет твоей поддержки, выжидая, прыгнешь ли ты за ним или поедешь дальше. Забыв про разряд, который пробежал между вами и нажмешь на выключатель, гася в себе свет, и осветивший твою душу, согревшей ее в одно мгновение, и если ты не испугаешься, что опалишь крылья, рискнешь и сделаешь шаг. В никуда, только лишь за этими глазами и этой полуулыбкой, которую ты узнаешь в толпе, и не перепутаешь эти глаза не с чьими, сколько бы ты их не видел в своей жизни. И вот ты уже держишь его крепко за руку, боясь отпустить, и не важно, куда вы идете, этот человек не может вести вас не туда, ведь он зажег эти огоньки, и всю вашу жизнь будет зажигать лампочки, освещая ваш путь. В толпе, прячась за его спиной, ты изредка выглядываешь, пугливо смотря на мир, но чувствуешь, как он сжимает твою руку, давая понять «не бойся, я рядом». Но иногда нужно преодолеть страх, за себя, за него, и вот ты уже прячешь его за своей спиной, в глазах огонь, ярость, страх, что не спрячешь, не защитишь, и остервенело, до последнего будешь беречь его.
И вдруг, он вбегает в вагон метро, оставляя тебя на перроне, ты еще пытаешься схватить его руку, шаря как слепой в воздухе, но хватаешь лишь воздух, между пальцев проносится ветер и тебя накрывает холодным дождем. Растерянность, непонимание, страх, отчаяние. Ты вбегаешь в следующий поезд, пытаясь догнать, но догоняешь лишь мираж. Влекомый болью, ты уже не живешь, тебя нет, ты бежишь за миражем, перескакивая с вагона в вагон. В душе у тебя осталась лишь одна лампочка, из тех миллиардов, и ты боишься, что и она погаснет. И ты ненавидишь тех, кто пытается дотронуться до нее, ты готов в глотку вцепиться, перегрызть горло каждому. Где-то в одиночестве, ты, сидя в темноте, смотришь на этот чуть тлеющий огонек лампочки, и перед тобой тень рисует полуулыбку и глаза, в которых твой огонек, который вы разделили напополам.
Проходит время, ты перескакиваешь все также с вагона в вагон, но лампочка уже глубоко запрятана за пазухой, иногда в вагоне, кто-то пытается зажечь для тебя лампочки, но они перегорают под твоим безразличным взглядом. Ведь только ты сам знаешь, что внутри тебя запрятана та самая лампочка, которая дороже всех на свете, и ты никогда не расстанешься с ней, ни при каких обстоятельствах, поддерживая этот огонек за себя и за него. Уже не зная точно, кому этот огонек нужен, ему или тебе.
Вдруг, что-то затрещало, ослепительный свет, и лампочка над головой перегорела, писк, и на кардиографе, прямая. Над телом девушки возились врачи, а я смотрела на нее с холодного подоконника и, улыбнувшись, пошла на станцию, где меня уже ждал он, держа в руках нашу лампочку.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Вилейчик
Имя
Денис
Отчество
Владимирович
Творческий псевдоним
-
Страна
Россия
Город
Донской
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
-
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

ВЕЛИКОМУ ГОРОДУ ПОСВЯЩАЕТСЯ…
Как будто из ада, блокада, блокада,
Разрывы снарядов, и голод, и смерть,
Страшней не бывает «Кольца Ленинграда»,
Но город жил верой в победу побед.
Три года борьбы, три года страданий,
И более тысячи дней и ночей,
Блокада надежд, блокада желаний,
Блокада, блокада жизни всей.
Скажите, что может страшнее быть смерти,
Тем более, смерти невинных детей.
Но память жива, жива и, поверьте,
Русь помнит и чтит своих сыновей.
Те дни уж минули, растут поколенья,
Осталась лишь боль и горечь потерь.
Избави нас, Боже, от новых сражений,
И помни мир подвиги русских людей.

КАК НАПИСАТЬ МНЕ О ЛЮБВИ
Как написать мне о любви,
Когда и Пушкин, и Шекспир
Свои труды явили в мир,
Где мастерство мне взять и сил.
Все просто лишь сказать: «Люблю…
Ты песню чувств услышь мою,
Трель соловья, полет мечты,
Все то, о чем так грезишь ты.
Прекрасный танец, волшебство
И тайну, что хранит ее.
Ты тайну ту всегда храни
И никому не говори.
Скрывай ее от разных глаз,
Чтоб не коснулся ее сглаз.
Придет пора и новый Гений
В своих трудах ее отметит.
Ну а пока, до сей поры
Любил, люблю – лишь знаем мы.

Л. ФИЛАТОВУ
А время выбирало нас,
Хотя ни капли не жалело.
Косило в профиль, даже в фас,
А иногда, в глаза глядело.
Ведь смерти паспорт ни к чему,
Какие-то циферки и точки.
К чему ей эти заморочки,
Она косила, как траву.
И кто умел, оставил след,
А кто талантлив – даже память.
Пускай природа отдыхает
Сейчас… нам право дела нет.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Вилисова
Имя
Анна
Отчество
Борисовна
Творческий псевдоним
Вилисова Анна
Страна
Россия
Город
Пермь
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Рыцарь карабкался в гору, внимательно выискивая взглядом, на какой камень опереть ногу, а за какой - схватиться рукой. Гора возвышалась над землями могучим великаном. Снизу казалось, будто она достает до небес. Рыцарь пытался не смотреть вниз и храбрился каждую секунду.
Вверху горы виднелся широкий темный вход, похожий на грубые врата, выточенные самой природой. Врата вели в логово дракона. Рыцарь много знал о драконах: они злые, огромные и летают, а еще дышат огнем. Любимое занятие драконов — похищать принцесс, причем достать они их могут откуда угодно: в какую башню ни спрячь, каким заклинанием ни защити, дракону любая преграда нипочем.
Из королевства Лионес недавно пропала принцесса. Тут же солнце перестало освещать огромный город, враз постарели от горя король и королева. С превеликой гордостью Рыцарь склонился перед правителями, обещая вернуть любимую дочь и отрубить голову зловещему ящеру.
С драконом определились быстро — неподалеку жил лишь один. Многие года на него не обращали внимания, но и не расслаблялись: мало ли чего натворит! С этими драконами всегда нужно быть настороже. И вот, случилось — принцесса Джаона похищена, и лишь отважный рыцарь может прийти на помощь.
Королевские солдаты, правда, со страхом, удачно скрытым под забралами, переглянулись и не поспешили хвататься за оружие. Тогда и пришел Рыцарь.
«Я с детства тренировался, чтобы убить дракона и спасти принцессу», — сказал он просто, умолчав, что тренировался на манекенах из соломы да иногда на местных разбойниках.
На радостях король выдал Рыцарю украшенную гравировкой прочную броню, зачарованный меч и породистого коня.
Коня и броню пришлось оставить у подножья горы: Рыцарь рассудил, что в драке с огромной огнедышащей ящерицей ему поможет лишь хитрость да ловкость. Легко запрыгнув на уступ и вытащив из-за спины переливающийся всеми оттенками фиолетового от заклятий меч, Рыцарь двинулся во тьму. Холод тут же коварно заполз под кольчугу и льняную рубаху. Вой ветра мало чем отличался от рева дракона. Хотя, как ревут драконы, Рыцарь никогда не слышал, поэтому сказать точно не мог.
Поганая ящерица даже не пряталась: лежала себе, освещенная огнем горящих в самом верху факелов, и лениво смотрела на вошедшего. Выглядел дракон поистине ужасно — коричнево-черная чешуя в наростах и шипах, толстые крылья, вытянутая, будто у лисицы, морда и витые рога. Желтые глаза глядели холодно, будто змеиные.
— Чудище! — прокричал Рыцарь, пробуя местную акустику. Оказалось, можно было обойтись без крика. — Я пришел за принцессой. И заберу ее у тебя силой, — добавил он уже тише.
— Какую принцессу? — Дракон приподнял голову.
Рыцаря будто мешком по голове огрели.
— Принцессу Джаону, — он запнулся. — Ты похитил ее из Лионес в понедельник.
Дракон постучал когтями-секирами по каменному полу.
— Нет, — рыкнул он. — Не похищал.
Рыцарь открыл рот и закрыл его. Он столько раз проигрывал диалог с противником в голове, но ни разу фантазия не заводила его в такую ситуацию. Впрочем, это не означало, что он не выберется!
— Не дури мне мозги! — рявкнул он. — Принцесса где? Ты — единственный дракон, живущий возле Лионес. Всем известно, что далеко за принцессами драконы летать не будут, потому что ленивы. Выходит, похитить ее мог лишь ты!
— Дракон — да, ленивый — да, — собеседник сощурил грязно-желтые глаза. — Похищать — нет. Скажи на милость, зачем мне ее похищать?
Рыцарь чуть не расхохотался.
— Потому что ты дракон, вот почему! Драконы похищают принцесс, а рыцари потом их спасают. Это каждый знает с детства.
Дракон медленно вытянул длинную шею и покачал ей из стороны в сторону, будто удав, гипнотизирующий жертву. Рыцарь попятился, сжимая рукоять оружия.
— И ты поэтому сюда пришел? — раскатистый голос ящера стал монотонным и глухим. — Потому что рыцарь, потому что рыцари должны убивать драконов, так же, как драконы — похищать принцесс, а принцессы — быть похищенными, а затем спасенными?
— Конечно! — Рыцарь заскрежетал зубами.
Чудовище продолжало тянуть время до сражения и несло чушь. Все знали — не может быть по-другому. Драконы, зло во плоти, счастья не видят без похищения принцесс, рыцари ничего не стоят, если ни одну королевскую дочку в жизни не спасут, а самих принцесс растят в страхе, что их в любой день может утащить кошмарный ящер.
— Не бывает иначе, — прошипел Рыцарь.
— Я тоже так думал, — вздохнул Дракон. — Много лет готовился к тому, чтобы похитить принцессу, а затем одолеть того, кто пришел бы ее спасать. Но в один день вдруг подумал — а зачем мне, собственно, это? Зачем мне принцесса — истеричная белоручка? Женой мне стать не сможет, кухаркой тоже, даже краденое золото ее не заставишь протирать. Да и ухаживать я за принцессами не умею. Чем их кормить, поить — не знаю. Она бы у меня померла через месяц, и что мне — новую искать?
Рыцарь снова попятился, но на этот раз не от страха, а от того, что мысли в голове смешались и взорвались, как порох в пушке. Зачем… нужна… Принцесса? Какое абсурдное заявление!
— Как же так? — слабо выдавил он. — Вы решили не похищать принцесс?
Рыцарь невольно зауважал дракона. Сам-то он проделал длинный путь на одной лишь идее. Он покинул родное селение, может быть, навсегда, карабкался в гору, рискуя сначала свалиться, а затем поджариться в драконьем огне. И все ради руки принцессы — недостижимой девушки невиданной красоты, которую он видел лишь на балкончике, с улыбкой машущей народу. Рыцарь всегда стоял внизу и заворожено смотрел на особу королевских кровей и медленно влюблялся…
Но в обещание короля выдать принцессу за спасителя замуж верилось с трудом. Если поразмыслить, она уже будет спасена, а дракон убит, так что про Рыцаря всем не составит труда забыть. Да и кому он вообще нужен — сам себя Рыцарем нарекший? Ведь он никто — обыкновенный простолюдин, с трудом умеющий читать и писать.
— Как видишь, принцессы здесь нет, так что да, — Дракон принялся водить когтем по пыльному полу, явно интересуясь больше неровным камнем, чем неожиданным гостем. Но точно — Рыцарь не видел еще всей пещеры: вдруг принцесса спрятана?
— Разрешите осмотреться? — он снова напустил на себя важный вид.
— Конечно, — рассеянно кивнул Дракон.
Рыцарь двинулся в глубинные залы пещеры. Через час принцесса не нашлась, через два — тоже. Гора драгоценностей, ковров и даже кусок башни с лестницей нашлись, скелет коровы нашелся, а принцесса — нет.
— Скажите честно, — уставший Рыцарь подошел к прикорнувшему дракону. — Вы ее съели?
— Боже упаси, — фыркнул ящер, разлепляя глаза.
— Быть может, случайно раздавили?
— Между прочим, то, что я большой, не значит, что я неуклюжий, — оскорбился собеседник.
— Но где же тогда принцесса?! — Рыцарь окончательно запутался. Не могла же девушка просто исчезнуть.
Дракон сделал странное телодвижение. Вроде как пожал плечами в драконьей манере.
— Может, из дома сбежала. С родителями поссорилась и убежала. У юных девушек всегда ветер в голове.
Рыцарь покачал головой. То, что хрупкая Принцесса могла запросто убежать из королевства: пройти мимо стражи и скрыться в лесу, казалось совершенно невозможным. Но, в конце-то концов, Дракон-похититель сидел на камне, уставший Рыцарь-спаситель отдыхал рядом, оба — могли сразиться хоть сейчас. Но за что сражаться?
Принцессы-то не было.
— А может, она сама как-нибудь появится? — сам себе задал вопрос Рыцарь.
Быть может, недостающий элемент притянется сам, как магнитом?
— Э-м-м… — протянул Дракон. — Не знаю, как ты это себе представляешь.
— А можно я тогда тут подожду? — Рыцарь с надеждой заглянул ящеру в глаза. — Вдруг действительно появится. Да и обратно в королевство идти ни с чем неудобно. Скажут еще, что струсил.
— Ну, жди-жди, — Дракон снова положил голову на лапу. Внутреннее веко медленно закрылось, следом на глаз опустилось чешуйчатой броней второе. — Смотри у меня только: узнаю, что золото таскаешь, съем.

Шли недели. Рыцарь и Дракон жили вместе. Коня подняли наверх, а тяжелые доспехи Рыцарь продал в ближайшей деревне и купил взамен теплой одежды, чтобы хоть с маломальским комфортом спать в пещере на голом полу. Частенько Рыцарь с Драконом сидели вместе возле костра, деля на двоих пищу. Дракон приносил откуда-то баранов и коров. Говорил — дикие. Но Рыцарю, знавшему о деревне неподалеку, не особо верилось.
— А вдруг Принцесса попала в еще большую беду, чем похищение драконом, потому ее до сих пор нет? — все чаще вздыхал Рыцарь, присаживаясь на камень и смотря вдаль. Переживания тревожили сердце.
— Как попала, так и выберется, — флегматично заявлял Дракон. — А если все же появится… — за прошедшее время он немного заразился фанатичной верой Рыцаря. — Вон в углу книжки разные. Ты посмотри: все в камнях и золоте! Такие герцоги и лорды читают. И ты почитай. А то какой принцессе необразованный крестьянин нужен?
И Рыцарь читал. Сначала продирался сквозь текст медленно, но со временем — все быстрее и быстрее. Писали в книгах о заморских странах: где круглый год снег и медведи белые, а не бурые. И наоборот — про те, где солнце светит с такой силой, что чернеет даже человеческая кожа. Писали о войнах, волновавших землю в далеком прошлом, и давно умерших правителях. Рыцарь даже от дедушки таких историй не слышал, а ведь тот был старше всех, кого он знал.
Однажды, когда Рыцарь почитывал очередную книгу, внизу раздался стук. Кто-то поднимался по лестнице, которую он приделал, чтобы удобнее вскарабкиваться на уступ. Подскочив к краю, Рыцарь увидел протянутую руку и, не мешкая, помог незваному гостю взобраться на поверхность. Худой невысокий человек в походной одежде отряхнулся и поклонился.
— Благодарю вас, — человек оказался девушкой. Говорила незнакомка нежно и мелодично, — Я направляюсь в королевство Лионес. Но до него еще далеко, а солнце заходит. Сначала я хотела, как обычно, переночевать в лесу, но затем увидела свет на вершине этой горы. У вас здесь, оказывается, такая уютная пещера! Я была бы премного благодарна, если бы вы позволили мне остаться на ночлег.
— Не имею ничего против, но последнее слово за хозяином, — Рыцарь внимательно рассматривал девушку. Кого-то она ему напоминала — будто прохожего, пару раз попавшегося на глаза. Жаль, лицо закрывала повязка.
— Кто там еще? — голова Дракона высунулась из-за угла.
— Ого! — воскликнула гостья. — Стоило догадаться, что пещера принадлежит дракону. Как забавно… О, уважаемый Дракон, позволите ли остаться у вас на ночь?
— Отчего бы и нет, — ящер склонил голову. — Но хотелось бы полюбопытствовать, с кем мы будем делить крышу над головой в эту ночь?
Девушка стянула повязку и оказалась Принцессой.
— Джаона, — представилась она. — Принцесса королевства Лионес. Надеюсь, вы не станете меня похищать, — она хихикнула. — Тем более, что я пришла сама. Ох, до чего же забавно!
— Ваше высочество! — воскликнул Рыцарь, становясь на одно колено и склоняя голову. — Вы все же здесь! Все в королевстве думали, что вас похитил дракон, а я опасался, что вы попали в беду, потому что у дракона вас не обнаружил. Меня зовут Рыцарь… — он замолк, — Меня зовут Роен, и я Рыцарь, которого послали спасти вас. Я ждал так долго…
— Спасти? — Джаона приподняла тонкую светлую бровь. — Не надо меня ни от чего спасать! Я сама сбежала из королевства, потому что родители надоели вести себя со мной как с куклой! Они так и хотели поскорее сплавить меня какому-нибудь принцу или того хуже — престарелому королю!
Дракон позади хмыкнул, мол: «Я же говорил».
— Хм. Я не мог и подумать о таком, — Роен осмелился поднять взгляд на принцессу. В мужских штанах, рубахе и пыльной куртке она вовсе не выглядела королевской особой. Лишь сияющие косы, спадающие на плечи, и лицо с тонкими чертами и нежной улыбкой выдавали в ней ту самую принцессу, выходившую на балкон во время празднеств — произносить речи и приветствовать народ.
— Сэр Роен, вы ждали меня? Правда? — принцесса выглядела удивленной. — Но почему здесь? Странное место, чтобы дожидаться королевскую особу.
Рыцарь собирался было ответить, но хорошего объяснения так и не придумал. Ему-то до сих пор ситуация казалась логичной: он, дракон и принцесса. Как должно быть.
— У него проблемы с широтой мышления, — устало пояснил Дракон. — Сколько недель ему толкую, а все никак не доходит, что можно просто взять и не делать того, чего от тебя все ждут.
— А-а, понимаю, — участливо закивала принцесса Джаона. — Я поэтому и решила вернуться в королевство, к маме и папе. Все отчего-то думают, что меня похитил дракон, хотя во время ссоры с родителями я громко заявила, что собираюсь сбежать из дома. Видимо, в похищение им поверить легче, чем в мои слова, — она вздохнула. Грусть ярко отобразилась на ее выразительном лице. Но Принцесса тут же мягко улыбнулась и заправила за ухо выбившийся из косы локон. — Я скажу им, что со мной все в порядке и уйду. Сэр Роен…
Он вздрогнул, поднимая на нее взгляд.
— Отправитесь ли в странствие со мной? Мне понравилась свободная жизнь среди лесов и полей, но все же девушке тяжело путешествовать одной.
— Это будет честью для меня, ваше высочество, — Рыцарь поклонился.
— Хватит вам! — она рассмеялась. — Можно просто Джаона. И бросьте вы это дело — принцесс спасать. Неблагодарное занятие.
— Раз уж все так удачно и неожиданно закончилось, я даже подброшу вас завтра до королевства, — Дракон улегся возле костра. Гибкий хвост обогнул и его, и принцессу с рыцарем и коснулся кончиком передних лап. — Заодно родители ваши узнают, что драконы могут не только похищать принцесс, но и возвращать.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Виолентова
Имя
Любовь
Страна
Россия
Город
Нижний Новгород
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
3

ДОРОГА
Она не про тепло, не про уют.
В её глазах отчаянно поют
две перелётные смешные птицы,
её природа – тьма и пустота,
её привычка – повернуть всё так,
что остаётся сдаться и проститься.
Она не про любовь, не про семью –
она закрыла тему кнопкой «mute»,
отгородилась надписью «не трогать»
и спряталась от жизни в дикий лес.
Откуда у тебя к ней интерес?
Пойми: она – не дом. Она – дорога,
шоссе из ниоткуда в никуда,
и быть ничьей – её беда и дар,
и снова притворяться, веря в бред свой…
А ты себе признаешься в конце
концов, что для тебя она – не цель.
Скорее – средство.

ДУРАК
Кто-то ищет слова своего монолога,
кто-то пробует вкус горькой жизни не с теми.
Я – дурак. Моё дело – бродить по дорогам
и играть в города с неприкаянной тенью:
«В» – Варшава. На «А»? – Амстердам. «М»? Майами…
Под ногами брусчатка, асфальт или галька,
в рюкзаке необъятном помятая память –
и таскать тяжело, но и выбросить жалко.
Я куда-то иду: не домой и не в гости,
стану чьей-то находкой и чьей-то пропажей.
Я – дурак, на дорогу кидающий кости,
и живу, ожидая, что кубик покажет.
Я так долго брожу без долгов и без толку,
точно зная, что счастье найду, если только
повернётся потрёпанный кубик игральный
мне седьмой – и вполне существующей! – гранью.

ПРЯТКИ
Если мир с козырей заходит,
нам ответить почти что нечем –
мы же заняты: переводим
с неземного на человечий
нераспутанные узлы и
незаконченные маршруты.
Знаешь, Ленка, мы стали – злые.
Знаешь, это совсем не круто.
Мы давно научились врать и
никому не умеем верить:
взяв кредит, в никуда потратив
и потери свои измерив,
переводим себя годами.
Ленка, мы же не люди – боты,
куклы, роботы. И когда мы
пьём с подружками по субботам,
то лукаво и иронично
усмехнёмся на третьем тосте.
Счастье – в паспорте заграничном
и в билетах на лоукостер…
Знаешь, Ленка, по играм в прятки
первоклассные мастера мы:
заявляем, что всё в порядке –
фальшфасадами инстаграма,
под которыми всё иначе.
Мы – не взрослые. Злые дети.
Мир решил поиграть. А значит,
нам придётся ему ответить.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Власова
Имя
Влада
Отчество
Владимировна
Страна
Россия
Город
Санкт-Петербург
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
Санкт-Петербургский государственный университет
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

1. Письмо Есенина

Останется муза.
Чернильница, перо и тетрадь.
Я собираю пробки
Душу свою затыкать.

Знаю, я знаю, ловкий,
Могу слету я написать,
Как взлетают молодые господки
В мою расправленную кровать.

Знаешь, любил я многих.
Думал, любил их всех.
Но после нее забыл их,
Ты прости мне этот грех.

Ее глаза, как омут с чертями,
Меня затянули до дна.
Знаешь, Гриша, знаешь,
В них как будто душа видна.

Милый мой, что же мне делать?
Люблю я ее, не могу.
Что мне делать не знаю,
И от других ее стерегу.

Гриша, послушай,
Отшумели мои года.
Послушай, мой милый попутчик,
На наших полях поросла лебеда.

Эх, стал я совсем другим.
Друг мой, что же со мною сталось -
Отшумел я, как желтый лист,
Отшумела и моя радость.

Я ни низок, ни жалок, ни мал.
Все тот же во мне крик, в повесе,
Но не растут у меня больше слова
Тех озорных, добрых песен.

Что мне делать, не знаю.
Не могу любить, как тогда.
Любил я кого-нибудь раньше, не знаю,
Но вот ее я люблю навсегда.

Не буду губить ее ядом
Под названием кротким — любовь.
Гриша, ты жди меня, знаешь,
Скоро воссоединимся мы вновь.

2. Певичка

В юности ты любила финики
И ни дня не могла прожить без шоколада.
Ты была моей самой любимой певичкой
Из того, мною полузабытого,
Ресторана.

Мы гуляли с тобой на закате,
Бродили по пляжу и лицезрели прибой.
Ты была такой же,
какой я тебя встретил тогда в бельэтаже -
Невероятно красивой.
Моей дорогой.

Мы долго тогда смотрели как чайки
Пролетая над нами, улетают в закат,
Дорогая, почему мы не чайки?
Иногда ведь так и хочется туда, назад.

Мы с тобой так гуляли
Недели две, или больше?
Потом на наш курорт
Приехал инженер-химик,
И, как сказала вахтерша:
"Творческие девушки,
В большинстве своем,
Непостоянны, как электрички,
Особенно всякие там певички."

Ты сошлась с инженером-химиком,
Разлюбила меня и сказала:
"Иосиф, спасибо за воспоминания.
Прости, что так вышло.
Уже не твоя,
Певичка из ресторана"

Прошло много лет.
Я снова на этом пляже.
Пишу тебе это ностальгическое письмо.
Я хочу, чтобы ты знала -
Я любил тебя, как никого.

Я курю,
Да, так и не бросил.
Хотел столько лет тебе написать, но
Не хотел прошлое трогать.
Болит.
Но сегодня,
Часов в 8,
Прогулявшись по пляжу,
Решил все-таки
Содрать с заживших ран кожу.
Больнее не будет, как бы не бить.

Нет, я на тебя не сержусь.
Никто над своим сердцем не властен.
Спасибо тебе за наше,
пусть и недолгое,
Счастье.

Не сожалей обо мне.
Значит так было нужно.
Я свою долю выпил.
Послушно.

А закаты здесь такие же яркие.
И совсем далекой кажется осень.
Я еще десять дней буду здесь.
Если хочешь встретиться,
Приходи завтра в восемь.
Место ты знаешь.

С любовью,
Когда-то твой любимый поэт,
Иосиф.

3. Он завещал вам

Он завещал вам смеющийся взгляд,
Фото, на котором святым ликом объят,
Оттенки строки на нем не так далеки -
Как черты лица, которые ни широки, ни узки.

Он завещал вам оттенки чернильной строки,
Саму чернильницу, его помятые пиджаки.
Завещал очки, пенсне, замок из двери,
Выход и вход в другие миры.

Завещал вам скульптуру из воска, часы, старые паспорта,
Любовь и жизнь с выходом в никуда.
Завещал вам быть собой и дружить на века,
Завещал вам старые вещи не выбрасывать,
По крайней мере, пока.

Он завещал вам секреты, от тайн ключи
Для постройки нового дома старые кирпичи.
Завещал вам пробирку, микстуру, нафталин -
Завещал быть всеми любимыми, как сам он любим.

Завещал вам любить, жить, дышать.
Шансов от жизни не ждать.
Любить — так на век,
Дружить — навсегда.
Пусть не волнует утекающее время, как из крана вода.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Власова
Имя
Влада
Отчество
Владимировна
Страна
Россия
Город
Санкт-Петербург
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
Санкт-Петербургский государственный университет
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Моим прадедам, прошедшим всю Великую Отечественную Войну и вернувшимся домой к своим семьям, посвящается

Поэма А.Т. Твардовского «Василий Теркин» стала поистине народным достоянием, некоторые ее строки стали афоризмами. В чем же секрет популярности произведения?
Василий Теркин – рядовой солдат, душа компании, балагур и весельчак. Поможет и подскажет, когда это необходимо, не бросит товарища в беде и всегда выручит. В каждой главе с ним происходят разные передряги – то он получает ранение, то поднимает своим товарищам настроение, играя на гармонике, то заходит в гости к старому солдату и его жене, где получает теплый прием.
Порой непонятно что же такого необычного в этом герое, за что он так любим народом. Ответ прост – Василий Теркин является собирательным образом русского солдата, недаром поэма по-другому называется «Книга про бойца». Таких «Василиев Теркиных» на фронте было очень много и все они воплотились в этом образе. Мы можем увидеть у героя черты настоящего русского солдата, черты народного характера – патриотизм, неиссякаемую волю к победе, желание помочь ближним всеми способами, от игр на гармонике до перевязывания ран. Особенной чертой этого литературного персонажа я считаю его отношение к мирному населению: безграничное желание их защитить и уберечь от врага.
«Книга про бойца» - нерукотворный памятник героизму русских солдат во время Великой Отечественной Войны. Ведь только русский солдат, пережив столько бед на фронте, смог сказать, что ему не нужен орден, он согласен на медаль. Именно поэтому я считаю «Василия Теркина» своим любимым произведением о Великой Отечественной Войне.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Власова
Имя
Полина
Отчество
Евгеньевна
Творческий псевдоним
Полина Мятная
Страна
Россия
Город
Рязань
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
РАНХиГС
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

ЛЮБОВЬ
Любовь- она же в мелочах,
В касании руки.
Не в громких, пафосных речах,
В течении реки.
Любовь в улыбках, в тишине
В правдивом смысле слов
Она приходит к нам из вне
И будоражит кровь.
Любовь в возможностях и сне
В восторге от побед.
В совместной жизни по весне
И в радости без бед.
Она в заботе и мечтах
О доме, что в саду,
Где стулья все стоят в рядах
Но выберешь ли ту?
Любовь. Она не головой
Она слияньям душ
И если ты нашел покой
То будь счастливым уж.
Любить так сложно
И так просто
Но не узнаешь ты
Что скрыто там, под тонким мостом
Меж дружбой и любви.

ЮНОСТЬ
Юность в пабликах про жизненные боли
И в цветах, пахучих как июль
В грустных подписях под фотками из школы
И в стремлении скорее сесть за руль.
Юность в одиночестве и дружбе
В новых "Сникерсах", им купленных не мной
В нехотении стоять в церковной службе
И засыпании под песен громкий вой.
Юность в радости и в первых "я люблю"
Юность в долгих эсэмесках среди ночи
В частоте произносимой "я туплю"
И в мечтании поехать с другом в Сочи.
Юность в тихом трепетании листвы
И в забавных шуточках про пары
В осознании того, что "черт возьми,
Жизнь прекрасна, хоть закрыты бары"

Кто теперь она?
А она потихоньку сменилась
Разлюбила клубничный смузи
И, похоже, в другого влюбилась,
Вроде скоро окажется в вузе.
Её волосы больше не синие,
А гитара давно заброшена
Но лицо теперь- четкие линии
И тропа ей до клуба проложена.
Она гуляет с другими подружками
И не любит следовать правилам
А когда-то менялись с ней кружками
Но, скажи, что сегодня осталось нам?
И казалось весь мир под ногами,
Когда рядом любимые люди
Но покрылись все чувства снегами,
Когда понял, что вместе не будем.
Ты в один день простила все глупости
И не увидела сообщение
А душа не смогла вымолвить "прости"
И сломала всё наше общение.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Волкова
Имя
Елена
Отчество
Александровна
Творческий псевдоним
Муза
Страна
Россия
Город
Коломна
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
КПИ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

***
Жизнь - это линии дорог
Они ведут вперёд и в вечность,
И на ладони быстротечность её
Лишь избранный поймёт...

Жизнь - это океан желаний
В глубинах тайных спрятан смысл
И тот заполнит чистый лист,
Кто не боится испытаний.

Жизнь - это солнечный цветок
Величье пирамид Египта,
В закате бархатной палитры
Небесной древности чертог.

Жизнь - это мотылька полёт
В ночи к истокам вдохновенья,
Что год, что век - одно мгновенье,
Её итог - последний взлёт...

***
Вечерний блюз осеннего дождя
Напомнил мне про время безмятежное,
Когда по лужам босиком с друзьями
Мы догоняли детские надежды.

И всё казалось мне таким простым
И солнечным, и радостным, и добрым,
И кружка молока с батоном сдобным…
И чай на кухне в ожиданье стыл…

А годы шли, меняя дни и ночи…
Где те друзья?! Надежды и мечты?!...
И под дождём никто гулять не хочет,
И молоко с батоном не в чести…

А вечер тихий и такой уютный…
И шум дождя, как колыбельная.
И снова, засыпая до утра,
Осенний блюз из детства слышу я...
г.Коломна, 19.09.2010г.

***

Отражается в луже лоскутик
осеннего неба,
Утопая в пушистой перине
стальных облаков,
Исчезают слезинки дождя и грустят
до рассвета,
А задумчивый ветер осенний
на крыше их ждёт.

Это Осень, подруга моя подкралась
незаметно,
На деревьях листву перекрасив
в янтарный мотив
И под ноги мне бросила горсть
Золотых и оранжевых красок, мгновенно
Про дождливую флейту и грусть облаков
позабыв…

Ну, а ветер всё ждёт, обнимая
так нежно за плечи
И дома, и беседку из детства
в знакомом дворе,
Фонари зажигает, как свечи под вечер,
Чтоб влюблённые встретить друг друга
под ними смогли.

г. Коломна, 15.11.2009г.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Волкова
Имя
Елена
Отчество
Владимировна
Творческий псевдоним
Мелкая
Страна
Россия
Город
Воронеж
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

У роддома
Сегодня удивительное утро,
И аист у роддома уж не спит.
О чём-то радостном он думает как будто,
О чём-то важном, кажется, грустит.

Он наблюдает с высоты жилища,
Как много лиц счастливых в этот день.
Но по привычке в этих лицах ищет
Сомнения закравшуюся тень.

Он наблюдает шарики, букеты
И от волненья сбившуюся речь.
Как забирая бережно конверты,
Их обещают от невзгод беречь.

Он видит то, невидимое многим,
Когда в сердцах двоих любовь живёт.
Когда пересекаются дороги
И дальше в путь одна их поведёт.

Тогда спокойно аисту, нестрашно.
Он видит шарики, букеты и конверт.
Он верит, в той семье сумеет каждый
Поставить правильно приоритет.

Мгновение
Неуютно на улице: ветер и дождь.
Ты как будто потерян, стоишь у дороги.
То ли просто зелёного света ты ждёшь,
То ли сердце во власти тревоги.

Посреди бесконечной мирской суеты
Ты позволил себе – на мгновенье затих.
Дождь на лужах выводит родные черты.
Словно кистью рисует и сам же стирает их.

Он так многое может тебе рассказать.
Сколько раз люди прятали в нём свою боль!
Затихали внезапно на миг, чтоб опять,
Возвратившись в реальность, играть свою роль.

Не случайно ты замер внезапно и ждёшь.
Что-то важное хочет тебе донести
Неуютно-холодный пронзающий дождь.
И ты слышишь отчётливо шёпот: «Прости».

Дождь рисует на лужах сплетенья судьбы.
Миллионы тропинок, изгибов, дорог.
И в сплетении в этом вдруг чувствуешь ты –
Что-то важное в жизни своей не сберёг.

Не случайно ты здесь на мгновенье затих.
Ты успел за короткий отрезок пути
Сделать правильный выбор из сотен других
И теперь чётко знаешь, как дальше идти.

Одиночество в толпе

Одиноко снаружи, одиноко внутри.
Слишком много вокруг безнадёжно чужих.
И в безликие лица сколько хочешь смотри,
Пустота отражается в них.

Одиночество душит средь шумной толпы.
Снова некому фразы сказать.
И хоть зрячи они, но душевно слепы.
Легче жить – ни во что не вникать.

И вот люди бегут, всё боясь опоздать.
Слишком быстро кончается день.
И стараются вовсе не замечать
Одиноко стоящую тень.

Кто рукою махнёт, кто плечами пожмёт,
Кто-то бросит презрительный взгляд.
Но никто даже просто спросить не пойдёт.
Люди время боятся терять.

А когда неподвижно стоящая тень,
Вдруг упрёком всплывёт в голове.
То вот также задушит внезапно совсем
Одиночество в шумной толпе.

Не бросайте умирать
Одинокий, до нитки промокший,
На скамеечке в парке пустом,
От дождя ледяного продрогший,
Вспоминал он о доме большом.

В этом доме, уютом согретый,
Прожил много он радостных дней.
И казалось, на целой планете
Не найдётся хозяев добрей.

Он не думал, что с ним будет завтра.
Просто верил в надёжность и жил,
Отдавая себя безвозвратно
Тем, кого он так сильно любил…

Тускло светит фонарь над дорожкой.
Дождь негромко стучит по скамье.
Иногда одинокий прохожий
Вдруг мелькнёт и исчезнет во тьме.

Луч надежды в душе зародится.
Приподнимется чуть старый пёс.
Может это кошмар мне приснился?
Может бросили здесь не всерьёз?

Только дождь отзовётся негромко.
Будет долго он в парке шептать
Обходящим скамейку сторонкой:
«Не бросайте родных умирать…»

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Волкова
Имя
Елена
Отчество
Александровна
Творческий псевдоним
Муза
Страна
Россия
Город
Коломна
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
КПИ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Рассказ
«И ТАК БУДЕТ ВЕЧНО…..»
Неожиданно ветер принёс маленькое семечко в ухоженный сад и опустил его в одном из самых романтических уголков на клумбу, где росли красивые цветы.
Из семечка пробился стебелёк.
Он стал быстро тянуться к свету и теплу.
Однажды он огляделся и увидел, что вокруг всё так ухожено: дорожки сада аккуратно посыпаны песком, а рядом растут необыкновенные, божественно-красивые цветы.
И стебелёк с искренней, нескрываемой радостью закивал всему этому великолепию своим бутоном.
В один прекрасный день бутон на нашем стебельке распустился и показался цветок – нежный, но дикий.
Сорняк – так называют такие цветки.
Но, ведь, и сорняки, бывает, радуют наш взгляд простой, и а то же время, необъяснимо-чарующей красотой и неповторимостью...
Случилось так, что лишь один человек – художник, гулявший в саду, увидел и оценил эту девственную красоту и простоту.
Он, втайне от всех, стал ухаживать за этим цветком. Он поливал и подкармливал почву, на которой рос цветок, он укрывал свой цветок от палящих солнечных лучей, оберегал от холодных порывов ветра и от крупных капель дождя.
И не знаю, что доставляло ему большее удовольствие и радость: сам цветок, или то, как он его оберегал?!
Художник восхищался и радовался, глядя на свой цветок. Он полюбил его.
Он оберегал его, как частицу себя, как маленький кусочек свободы, независимости, самобытности в самом себе. Потому, что в этом маленьком цветке, в этой маленькой частичке свободы и независимости от человеческих, общепринятых постулатов, законов цивилизованного Сада, в этом слабом, но, в тоже время, очень ярком лучике, неожиданно проникшем в его жизнь, он узнавал самого себя, свои несбывшиеся мечты, несостоявшиеся надежды, встречи и ожидания...
Этот маленький цветок стал для художника чистым источником, дарующим искру вдохновения, верности, добра, чистоты, света и независимости, дарующим искру вечности!
А цветок, казалось бы, понимал, что его любят и отвечал своему благодетелю и новому другу тем же.
Каждое утро, как только солнышко выглядывало из-за горизонта, из бутона, расправляя свои нежные лепестки, появлялся цветок.
Он умывался капельками хрустально-прозрачной росы и кивал своему другу, как будто хотел сказать: «Здравствуй! Какое замечательное утро, как хорошо жить, любить и быть кому-то нужным в этом мире!»
И ему казалось, что всё вокруг замечательно. Он кланялся цветам, кустам, он кланялся солнышку и ветру, он радовался жизни! Он искренне любил всё, что его окружало. Он был чист, добр, приветлив и считал, что все и всё, что его окружает, будет вечно.
Он не знал еще, что все и всё, что окружает его – это, отнюдь, не весь мир и, что в огромном мире вокруг, существует и зло, и предательство, и жадность, и гордыни, и интриги...Всё это еще предстояло узнать нашему маленькому цветку...
А пока, он улыбался и радовался всему вокруг, и дарил радость своему другу, который каждое утро приходил к нему, чтобы поздороваться и уберечь свой маленький цветок от всего недоброжелательного и злого.
Так шли дни и месяцы...
Пока кто-то из хозяев не обнаружил, что в саду, где всё так ухожено, где у всех и всего есть своё место и время, куда не допускают посторонних, где царят строгие законы неприкосновенности и чёткой иерархии...пока кто-то не увидел (О, какой ужас!), что на самой красивой клумбе, рядом с «элитными» цветами пробился, пробился и посмел вырасти, и распустить свой бутон, простой полевой цветок, семечко которого принёс вольнолюбивый ветер-непоседа.
Пророс сорняк – так люди называют такие цветки!
Да как он посмел!
Да кто допустил!
Какое безобразие! Какой стыд!
Позор Саду!
Наш цветок не понимал, что случилось! Почему вокруг него столько суеты и разговоров?!
Он ведь такой же, как другие цветы: он вырос из земли, у него, как и у всех других цветов, есть стебелёк, листочки и бутон, каждое утро распускающий лепестки. И лепестки его так же нежны и свежи, как лепестки всех окружающих его цветов.
Почему же люди не улыбаются ему в ответ?
Наш цветок с наивным интересом и, даже, любопытством наблюдал за окружающими...
Ведь это было его первое знакомство с хозяевами прекрасного сада. С теми людьми, от которых зависела его судьба, с людьми, которые решали: есть ему место в этом райском уголке, или нет!
Было непонятно, почему его появление вызвало у этих людей столь резкую и негативную реакцию?
Казалось, цветок говорил:
«Я вас всех очень люблю!
Давайте познакомимся поближе!
Мой друг – художник, расскажет вам какой я хороший и добрый!
Я не буду вам мешать!
Я хочу быть вашим другом!»
И вдруг, среди людей цветок увидел художника, увидел того, кто ухаживал за ним, того, кто делился с ним своими мыслями, мечтами и надеждами.
Художник подошёл к цветку. Казалось, он был растерян и чем-то встревожен...
Цветок кивнул своему другу и замер в ожидании ответного приветствия, но вместо приветливого: «Здравствуй, дорогой цветочек!» - художник взял в руки лопату, подцепил немного земли вокруг нашего цветка, приподнял и на лопате понёс куда-то своего маленького друга.
Он вынес цветок прочь, за высокую ограду необыкновенного сада, ставшего для нашего маленького цветка почти родным. С тяжёлым сердцем, посадив свой цветок за оградой, около пыльной дороги, художник с грустью сказал ему:
«Прости, мой маленький друг! Но у людей свои понятия о красоте и значимости, свои идеалы! Ты для них всего-навсего простой полевой цветок, волей судьбы занесённый в сад, где нет места таким, как ты, где выращивают и ухаживают лишь за сортовыми цветами. Твоё место в поле, среди трав и сорняков, там, где гуляет чистый, вольный ветер, там, где летают бабочки и мохнатые пчёлы, там, где свободно и вольно может расти любое растение, семечко которого, занесёт ветер... Ты ведь не изнеженный тюльпан или гладиолус, ты такой цветок, каких тысячи!
Ты – дитя вольной природы и должен вернуться к природе!
Люди, они не ценят простую красоту и чистоту!
Людям надо выращивать сортовые цветы, чтобы срывать их и ставить в вазы, украшая свои жилища. Потому, что так принято!
Потому, что у людей свои эталоны красоты!
И это их законы!
И так будет вечно!
Тебе ещё повезло, что у тебя есть я! Именно я спас тебя от смерти и ты должен быть мне благодарен!»
Сказав это, художник ушёл, закрыв за собой калитку...
Цветок и не понял, что с ним произошло...
Он не понял, что в той жизни за оградой, в необыкновенном, ухоженном саду, который по большому счёту, мало чем отличался от луга, леса или поля....разве, что там не витал дух неограниченной свободы, доброты и искренности, там всё подчинялось скучным законом человеческого эгоизма и диктатуры садоводчества...,он не понял, что в той жизни за оградой, ему нет и никогда не будет места!
Его выбросили, потому, что он такой же, как тысячи цветков-сорняков, растущих вдоль дорог, на полях и лугах этого огромного мира!
Он не сортовой!
Он простой цветок без имени и рода!
И каждый вечер он будет ждать своего друга-художника, чтобы пожелать ему «Спокойной ночи!», а с восходом солнца, он распустит из бутона свой нежный цветок, расправит лепестки, умоется хрустально-прозрачными капельками росы и закивает, как будто говоря:
«Здравствуйте!
Какое замечательное утро!
Как хорошо жить, любить и быть кому-то нужным!»
Бедный маленький цветок многого не понял из того, что ему было сказано сегодня!
А может быть это к лучшему?
Ведь закон Природы един для всех живущих на земле!
Всё живое прекрасно, хотя бы потому, что жизнь – это главное богатство!
И кем бы ты ни родился – простым полевым цветком, или сортовым, тепличным – ты дышишь, ты растёшь, ты живёшь!
Твои лепестки нежны и свежи!
Всё, что сотворила Природа – это чудо!
Жизнь – это чудо!
И не важно, кем быть!
Главное, – каким быть!
И не важно, вырос ты в поле или в теплице – важно, что ты искренен, ты чудесен, ты нежен, а главное – ты н у ж е н!
Важно, что бы ты цвёл и радовал собой окружающий тебя мир: будь то луг, поле, горы, сад или оранжерея!
Важно, что ты есть неотъемлемая частица этого огромного мира!
И если хоть один человек улыбнётся, взглянув на тебя – это и есть смысл, это и есть тот результат, ради которого можно и отказаться от необыкновенного Сада!
Это и есть радость!
Это и есть красота!
Это и есть правда жизни!
Это и есть Природа!
И так будет в е ч н о!

г. Коломна, Елена Волкова.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Волкова
Имя
Ольга
Отчество
Борисовна
Творческий псевдоним
Ольга Волкова 51
Страна
Россия
Город
г. Ярославль
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Гастроли

Однажды на гастроли хор собрался.
Костюмы, инструменты -всё с собой.
Провизией и выпивкой запасся,
Ведь коллектив весёлый, заводной.

В автобус старенький уселись чинно,
Готовые культуру в свет нести.
Все скромно начиналось и невинно,
Так с градусов двенадцати до сорока пяти.

Смеркалось. Шло веселье полным ходом.
Кто нагулялся, в кресле мирно спал.
Допили всё...с последним бутербродом,
Вдруг, рёв мотора резко замолчал.

Глушь! Связи нет! Автобус в чистом поле.
Сломался вдрызг, деталей не найти.
Часть коллектива, вместе с гармонистом
Собралась напрямки, сквозь дальний лес идти.

А как известно, пьяным море по колено,
Костюм под мышку...и айда вперед,
Кто прямо, кто направо, кто налево. ..
Короче, кто куда, пошли в разброд.

Голодные и трезвые, под утро
Из леса вышли...к разным деревням.
Но честь артисты отстояли мудро:
Концерты прозвучали тут и там.

Где трио, где квартет, дуэт иль сольно,
Под музыку, а в большей части без,
Звучали песни... зрители довольны
Такой подарок им подкинул лес.

Друзья у них теперь во всей округе.
Прошли гастроли просто высший класс!
Ни кто не потерялся по дороге.
Вернулись все! Поездка удалась!

СМС переписка

"Где ты милый, дорогой
Что не отзываешься? "
"Я под ней"- пришел ответ
"А ты чем занимаешься?"

Стала я соображать
Где милёнок бегает :
То ль девицу ублажает,
То ль машину делает.

Если с де’вицей свиданье,
Значит ночью буду спать.
Ну, а если он с машиной
Тихой ночи не бывать.

Пораскинула мозгами
Хватит дурью маяться
Или то, или другое
Всяк проголодается.

Наготовлю ка ему
Разной я вкуснятины
Чтоб забыл он про другую
И в машине вмятины.

Мясо с перцем отобью,
Соус острый сделаю.
У соседки хрен возьму
Со сметаной белою.

Ах, до чего дошел прогресс
Сплошные СМС-ки
И ответила ему:
"Мою хрен соседский".

Я ещё разок рискну…

Двадцать лет. Весна. Пролётка.
Вороной копытом бьёт.
Я девчоночка-красотка
Берегись честной народ.
Жеребца гоню...быстрее
С ветерком меня неси.
Предо мной открыты двери
Жизнь большая впереди.

Сорок. Лето. Пара борзых,
Длинногривых лошадей
Мчат меня в резной повозке
С мужем, парочкой детей.
Есть работа, дом и дача
Все дела мне по плечу
И по жизни дальше, дальше
Птицей певчею лечу.

Шестьдесят. Златая осень.
Тройка серых вдаль несёт
Пожалейте, ... не гоните
Дням , ночам теряю счёт.
Я ещё не всё успела
Столько планов и идей
Не душа...стареет тело!
Только кони мчат быстрей...

На девятый свой десяток
Знаю точно наперёд
Что четвёрка белоснежных
В лес морозный увезёт.
Там в тиши берёз и сосен
Для души найду покой
Но не стоит торопиться.
Завершать свой путь земной.

Повторяется всё в мире
Так летит за веком век.
Тормозить не научился
Современный человек
Вновь беспечною девчонкой
Встретить я хочу весну.
Вороной! Ты где с пролёткой?
Я ещё разок рискну!!!

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Володин
Имя
Виталий
Отчество
Геннадьевич
Творческий псевдоним
Володя Веригэ
Страна
Россия
Город
Королев
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
ВКА им. А.Ф.Можайского
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

1. Гномы

В заброшенном доме
За пылью зеркал
Есть удивительный мир.
Какой-то чудак, уходя,
Оставил там своё отражение.
Теперь оно бродит по темным углам,
Разговаривает с привидениями,
Рассказывает всем свои
Удивительные сновидения.
…..
В заброшенном амбаре
Под самым потолком
Живут лесные гномы –
Старики и дети.
Сквозь разбитые стекла
И распахнутые двери
К ним ходят в гости звезды,
И отдыхает ветер.

2. Портрет Незнакомки

Возвращая портрет незнакомки
с печальным лицом
и задумчивым взглядом
сидящей на краешке стула
безмолвной и тихой
глядящей куда-то вдаль
сквозь прокуренный воздух
вдыхая в себя
окружающий мир
скрестив на коленях
прекрасные руки
чуть-чуть подбородок
вперед наклонив
и стройные ножки касаются пола
босые они
и кажутся легкими
смелыми
быстрыми
свободными от тяжелых оков
и глядя на эту юную леди
ты чувствуешь силу
её
откровения
и ясность ума
и строгость движения
и легкость походки
и безрассудство
способность дерзать
и мечтать
и любить
и хочется быть рядом
таким же красивым
свободным и чистым
и ты вдруг станешь смелым
и плащ свой накинув
на улицу выйдешь
и сквозь непогоду
отправишься в путь
к своей
Незнакомке
которая стала
Желанной
Любимой
и
Близкой…

3. Лестница вниз…

Ночь
растворилась среди мрачных кварталов
и окутала землю тишиной.
Только желтые окна домов
Спорят с луной.
Лестница вниз
Сбегает бетонным ручьем.
Одинокий фонарь
Борется с темнотой
И держит плацдарм
У бетонной струи,
Стекающей в темные воды ночи.
Лестница вниз
Уносит меня в ночь.
Энергия света питает мои глаза.
Я ищу тебя в этом мраке.
Энергия света режет пространство
И находит вдали твой облик,
Но лестница вниз
Уже уносит меня…

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Володин
Имя
Виталий
Отчество
Геннадьевич
Творческий псевдоним
Володя Веригэ
Страна
Россия
Город
Королев
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
ВКА им. А.Ф.Можайского
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Кто был студентом - видел юность,
кто был курсантом - видел Жизнь!

1. Выбор.

Андрей Олегов вырос в простой рабочей семье. Детство у него было такое же, как у большинства соотечественников. Его родной город находился в предгорьях Урала. Школа была тоже обыкновенной средней и без всяких там уклонов. И будущее тоже должно было быть у него таким же обыкновенным, но вмешался во всю эту размеренность и обыденность Его Величество Случай.
Дело было зимой сразу после зимних каникул, то есть в начале февраля 1989 года. Андрей учился в десятом выпускном классе и раздумывал о выборе учебного заведения, в которое можно было поступить для продолжения династии родителей, но только уже уровнем повыше. Скорее всего, Андрей стал бы поступать в местный металлургический институт, стал бы инженером и отправился работать на завод. Но тут к ним в школу приехал курсант военного училища. Оказывается, им в училище на каникулы давали задания проводить в школах беседы среди молодежи о ценности и полезности профессии военного. Так вот этот курсант в итоге так заинтересовал Андрея своим рассказом о прелестях военной жизни и перспективах профессии, что уже на следующей неделе, ни с кем не посоветовавшись, он отправился в районный военкомат и написал там заявление на поступление именно в то военное училище, из которого и был тот курсант. Это было авиационное училище, но не летное, а по наземному обслуживанию летательных аппаратов. Но Андрею это не было важно, он просто решил сломать свою устоявшуюся жизнь.
Родители сначала были не в восторге, но потом успокоились, а еще позже даже стали поощрять его выбор сына и стали всячески помогать. Мама наняла репетитора по математике, а отец занялся физической подготовкой – все-таки военное училище дело не шуточное.
После того как из училища пришел вызов (это наподобие приглашения к поступлению) в школе Андрея сразу зауважали. Да, было такое время, когда военных, особенно офицеров, любили и уважали. Учителя стали более углубленно заниматься с ним, но в тоже время не сильно строго и не портя оценки, все-таки гордость школы. Почему-то из школы, где учился Андрей, мало мальчишек шло поступать в военные училища, а еще меньше поступало. Знакомые пацаны завидовали тому, что придется ехать в другой город, так сказать на вольные хлеба. Девчонки – ну с ними все понятно.
Медицинскую комиссию Андрей прошел хорошо. К счастью никаких отклонений не нашлось. В отличие от срочной службы кандидатов на поступление в военные училища проверяли довольно строго и, наоборот, пытались «отмазать» от училища, чтобы затем добросовестно «замазать» на срочную.
Выпускные экзамены тоже дались как-то легко и непринужденно. Осталось немножко погулять на воле и начать собираться в дорогу. А ехал Андрей поступать в далекий, но уже манящий город Ленинград. Это было как сон, который с каждым днем становился все более реальным.

Если ты курсант – гордись.
Если нет – радуйся.

2. Начало.

На вокзал, провожать Андрея в Питер, собралось довольно внушительное количество родственников и друзей. Андрею было одновременно грустно покидать родной город, но в тоже время предстоящая самостоятельная жизнь приятно волновало его. Он уже мысленно бродил по проспектам и набережным Невы, по Дворцовой площади и Зимнему, по величественным садам и паркам загородных императорских дворцов. Обо всем этом он заранее прочитал в книжках-путеводителях по Ленинграду в центральной городской библиотеке, а одну даже, что греха таить, похитил и сейчас вез с собой. Ну не удержался, ну что поделать. Надо заметить, что сам город намного больше прельщал его, чем военное училище.
Поезд был проходящим, и стоянка была всего лишь минут пять. Простились быстро – шаблонные напутственные фразы, обнимания, обещания Кати и Марины писать чуть ли не каждый день. Но все проходит, и вот поезд уже выезжает за город. Прощай любимый с детства край! Здравствуй прекрасное будущее!
В поезде подобралась довольно подходящая компания. Андрей путешествовал довольно часто, но в основном с родителями или со школой, то есть постоянно под присмотром взрослых, а сейчас все по-другому – он ехал один. За окном с огромной скоростью проносились поля и леса, мелькали небольшие русские деревеньки. Андрей попытался позаниматься в поезде математикой, но это было практически невозможно – монотонный стук колес убаюкивал и вгонял в сон. Снилось ему радужное будущее, где есть место для подвигов и возможность добраться до больших высот. Андрей уже представлял себя крупным военноначальником, но поезд резко затормозил, вагон тряхнуло так, что Андрей чуть не свалился со второй полки– ведь ему как самому молодому в купе предоставили верхний этаж. Станция – можно было выйти и немножко размяться, подышать свежим воздухом.
После остановки спать уже не хотелось, и Андрей разговорился с попутчиками. Все они были люди серьезные, уже нашедшие сое место в жизни. К сожалению, военных среди них не было, и никто с Андреем опытом ратной службы не делился. Но все равно пообщаться с ними было очень интересно. В основном все говорили про Ленинград. Рассказывали ему про знаменитые места города на Неве, про музеи и театры, про чудесные белые ночи и много-много всего другого. Андрею так все уже нравилось, что хотелось как можно скорее приехать в нашу северную столицу. Он даже стал записывать в новую, подаренную подружкой Катей перед самым отъездом записную книжку все важные, как ему казалось моменты рассказов, особенно подробно адреса наиболее интересных и практически не афишируемых мест. Рассказы его новых знакомых были просто захватывающие, и Андрею уже с нетерпением хотелось поскорее окунуться в разгульную питерскую жизнь. Он еще и не подозревал, что до осуществления этой мечты пройдет еще очень много времени. Ведь он ехал в Ленинград, прежде всего для того, чтобы стать курсантом, то есть человеком военным. Но пока Андрей был всего лишь воодушевленным мальчишкой, которому любое море по колено.
Вот так незаметно пролетела дорога. Андрей попрощался с попутчиками и отправился в училище. Находилось оно на одном из островов практически в центре Ленинграда, по крайней мере, в поле видимости стрелки Васильевского острова и ансамбля Дворцовой площади.
Вообще Ленинград поразил Андрея своей красотой, первозданностью. Этот город, казалось, нес на себе отпечаток эпох, событий, происходивших в его насыщенной истории, и тех великих людей, которые жили тут и ходили по его мостовым и набережным. Андрей был просто заворожен и понял, что должен обязательно поступить, чтобы остаться здесь, что даже если не поступит, то все равно останется в северной столице. Это его город.
Училище располагалось в старинных особняках и выражало собой некую торжественность и загадочность.
Там пыл Андрея немного поубавили, сказав, что приемная комиссия работает в загородном центре и ехать туда нужно немедленно, потому что Андрей и так задержался. Ехать, правда, недалеко по местным меркам – час на электричке, да и там - на автобусе минут двадцать. Андрею подробно все рассказали, а он еще и записал себе в блокнот и отправился в путь. Дорога вышла обычная и ничем не примечательная, разве что мелькавшие непривычные финские названия станций, а так все обычно, как везде. Вот ведь, стоит немножко отъехать от города, пусть и столичного, а все кругом одинаковое, как и по всей стране.
На станции, куда приехал Андрей, сидела на лавочке парочка курсантов с девчонками. Андрей по инструкции, данной в училище, обратился к ним за помощью, ведь эти курсанты специально дежурили на станции, чтобы направлять абитуриентов, таких как Андрей, по правильному маршруту. Курсанты были на пару лет старше Андрея и довольно снисходительно объяснили ему дорогу, а девчонки смотрели с любопытством, представляя себе, как уже через пару лет будут сидеть здесь уже с ним на лавочке и встречать других молоденьких парнишек – такая у местных девчат доля, ведь в городе у курсантов другие пассии.
Автобус действительно поскрипел по извилистым лесным дорогам всего минут двадцать, и вот уже за Андреем захлопнулись ворота КПП (контрольно-пропускного пункта). Все, он вошел в Армию.
На КПП ему показали дорогу к месту сбора и регистрации кандидатов на поступление в училище, и Андрей вместе с такими же, как он, желающими стать офицерами двинулся в путь. Надо заметить, что в этот год желающих поступить было довольно много – примерно человек пять на одно место, и Андрей уже засомневался в своих возможностях. Пункт регистрации располагался совсем недалеко от ворот КПП, так что Андрей даже не устал нести свою сумку, которая благодаря стараниям мамы была довольно увесистой. Там он отстоял в очереди, затем возле длинного стола его встретил какой-то офицер, который затребовал у Андрея все документы, долго их изучал и сверял со своими записями. Затем он выдал ему бумажку с цифрой «5» и отправил дальше, махнув рукой в сторону пятиэтажного здания с каким-то странным сооружением на крыше – огромным шаром, окрашенным в красно-белые полосы. Там какой-то военный встретил его на входе и, посмотрев в выданную бумажку, приказал идти на второй этаж в комнату номер 211. Эта комната оказалась учебным классом, но каким именно непонятно, потому что все стенды на стенах были завешены шторками. Там уже находилось человек пятнадцать-двадцать. Ребята стояли в очереди, как объяснили Андрею, на беседу, на которой определялось, на какой факультет будет поступать претендент. Андрей собирался поступать на факультет, на котором готовили офицеров боевого управления авиационных частей. Но он был уже до того забит, что примерно через полчаса беседы Андрея определили на второй. Это был факультет метеорологического обеспечения авиации. Там же ему выписали предписание на его дальнейшее обустройство. В итоге Андрей оказался в палаточном лагере номер 2, в семиместной палатке номер 22. Вот двойка стала для него определяющим числом, но вот счастливым ли – это покажет дальнейшая жизнь. Пока самым сложным испытанием были предстоящие экзамены и профотбор, про который в лагере ходили самые жуткие слухи.
Итак, Андрей из вчерашнего школьника превратился в абитуриента – кандидата в профессиональные военные. Шутки кончились – наступила Абитура.
Ученье – свет, а не ученье – тьма.

3. Абитура

Абитура – это промежуточное состояние между гражданской жизнью школьника и военной службой курсанта. Точнее – это время сдачи вступительных экзаменов в военные учебные заведения. Ребята пока еще гражданские, но порядки уже военные.
Во-первых, все живут изолированно от дома, даже местные. Чаще всего это загородные военные лагеря.
Во-вторых, соблюдается строгий армейский распорядок. Подъем, занятия, прием пищи – все в свое время, и нарушать его нельзя.
В-третьих, строгая дисциплина. За малейшее нарушение сразу следует наказание. Это было самым сложных условием для недавних беззаботных выпускников. Хотя были среди них и тертые ребята. Вообще все абитуриенты делились на несколько каст.
В первую входили солдаты и матросы, которые решили во время прохождения срочной службы поступить в училище. Надо сказать, что перед этим они проходили довольно жесткий отбор в своих частях, но зато пользовались льготами при поступлении. Хотя некоторые приезжали только, чтобы немножко расслабиться, а становиться офицерами в их планы не входило, и они обычно заваливали последний экзамен.
Вторую составляли выпускники суворовских училищ или «кадеты». Они уже два года как учились по-военному, потому так же шли вне конкурса. Они вообще ходили очень гордые, свысока поглядывая на гражданских, делая вид, что знают практически все.
В третью можно было объединить поступавших во второй раз или дальше больше. Чувствовали себя уже старожилами. Говорили, что в первый раз стали жертвами какой-то злой ошибки или оплошности. Льгот не имели, но знали что где да как.
К четвертой относились медалисты и краснодипломники. Шли они вне конкурса и сдавали только один из предметов. Были очень умные, но зато часто сыпались на медкомиссии и физкультуре.
И, наконец, самая многочисленная пятая – это простые абитуриенты. Не имели ничего, но составляли подавляющую массу поступающих ребят– тем и брали.
Бывает еще одна каста – блатные, но так как она незаконная и не афишируемая, то мы не будем вносить ее в список, а рассмотрим в процессе, так сказать по случаю.
Выбравших для поступления определенный факультет собирали в один отряд. Всего таких отрядов было три – по числу факультетов: Первый факультет – боевое управление авиационными частями; Второй факультет – метеорологическое и геофизическое обеспечение; Третий факультет – аэродромно-техническое обеспечение. Дальше каждый отряд разбивали на группы и отделения. Жили все вперемежку. Из солдат и кадетов назначали старших, которым ну очень нравилось командовать, но довольно часто получали решительный отпор – в курсанты шли ребята не из слабого десятка. Над всеми стояли офицеры и их помощники – курсанты старших курсов, которые и обеспечивали порядок и дисциплину. Но так как, за серьезный проступок отчисляли из абитуриентов, то желающих хулиганствовать не находилось.
Подъем был довольно рано – в 6.30. Затем зарядка, причем довольно серьезная: бег, силовые упражнения иногда плавание. Длилась она около получаса, затем умывание и в столовую строем на завтрак. Завтрак, после домашней пищи, представлял собой довольно унылое зрелище – каша и чай. Затем все опять же строем направлялись на подготовку. Пара уроков под руководством офицера – рассказы об Армии и знакомство с уставом, затем самостоятельная подготовка. Обед, не особо отличающийся от завтрака. Небольшой отдых и снова на самостоятельные занятия. Эти занятия хоть и назывались самостоятельными, но были строго регламентированы – 45 минут учебы, 5 минут перерыв. Затем перед ужином час физической подготовки, ужин и, наконец-то, свободное время. Потом уборка территории лагеря и отход ко сну, вернее правильнее будет сказать – отбой.
Итак, Андрея после прибытия в лагерь направили во второй палаточный городок нижнего лагеря. Несмотря на такое мудреное название, Андрей довольно быстро добрался до места, где дежурный курсант Слава Войтенко определил его в палатку № 22, выдал тяжелый матрац и постельные принадлежности. Палатка была семиместной, и Андрей стал последним, кто в нее въехал.
Вместе с Андреем в палатке находилось еще шесть ребят, изъявивших желание стать сначала курсантами, а затем и офицерами. Они приехали в Ленинград из самых разных уголков нашей родины. Но пока они все были всего лишь абитуриентами. Все они были из простых абитуриентов.
Петя Ломов был самый удаленный из всех поступающих. Он прибыл в Питер с далеких Курильских островов, а точнее практически с самой оконечности СССР – с острова Шикотан. О том, что это действительно так, подтверждает название одной из бухт острова – Край Света. Петя с большим удовольствием рассказывал про свой остров, так что остальные ребята смогли заочно познакомиться с этим на удивление прекрасным местом на Земле. За то, что он родом с острова и до этого никогда не был на материковой земле, ломов получил прозвище «Робинзон». Сам Петя был на удивление неуклюжим. Когда он проходил медицинскую комиссию, то главврач пожелал ему поступления. На вопрос, почему он так переживает за Робинзона, врач ответил, что хотел посмотреть на этого парня в форме. Надо сразу сказать, что его пожелание исполнилось, но что самое главное – форма полностью исправила Ломова, и уже на выпуске он стоял в строю стройным и красивым лейтенантом. Но до того дня еще предстояло прожить пять лет.
Женя Барсуков из Новосибирска. Казался увальнем, но на самом деле был очень даже подвижным и спортивным парнем. Прозвали просто – «Барин».
Сергей Балаганов из Подмосковья, а если точнее, то из небольшого городка Болшево, что всего в получасе езды на электричке. Напоминал делового умудренного жизнью, так как поступал уже второй раз. Был очень отзывчивым и добрым. За это его назвали «Большим».
Артур Оганесян из Еревана. Рот его практически не закрывался, поэтому он стал «Огнетушителем».
Костя Киргизов из Хабаровска. Это был настоящий «ботаник» - этакий занудливый отличник, да еще окончивший математическую школу. Соответственно он стал «Ботаном».
Вова Николаев из Смоленска. Простой парнишка, но из семьи военного, поэтому обладал некоторыми знаниями об армии не понаслышке, а воочию, так как помотался вместе с отцом по разным гарнизонам. Его назвали «Спецом».
Ну, а Андрея прозвали «Горцем» - за то, что он с Урала.
Это были их первые прозвища. Затем почти все они поменяются, когда ребята лучше узнают друг друга. Пока у них была только одна общая цель – поступить в училище.
Экзаменов было много – целых пять: по математике (контрольная работа), по физике (устно), сочинение, по истории (устно) и физкультура. Да еще такие страшные вещи как медкомиссия и профотбор. Ну, если с медкомиссией все ясно – будут искать скрытые дефекты, то на профотборе, как говорили, будут задавать то ли триста, то ли пятьсот вопросов, а затем ЭВМ все посчитает и составит психологический портрет. Старожилы про это молчали, так как еще год назад ничего подобного не было. Да, прогресс двигался даже в армии.
Математику сдавали всем отрядом, а набралось туда целых 247 человек. Это всего лишь на 90 вакантных мест. «Трудно будет поступить, думал Андрей, тем более у всех какие-то книжечки по подготовке, а у меня не было таких». Хорошо еще, что он успел за три подготовительных дня основательно все проштудировать по этим брошюркам, да и ребята все друг другу помогали.
Контрольная математике была не очень сложная, но очень объемная. За три часа предстояло решить пятнадцать небольших заданий из практических всех областей математики. Андрей и все его новые друзья с честью выдержали это первое испытание. В среднем ребята решили по двенадцать задачек, и только «Ботан» добросовестно разделался со всеми пятнадцатью, да еще и время у него осталось, так что он даже успел кому-то помочь. Да еще одно радостное событие приключилось. Экзамен писали в большом помещении, напоминавшем самолетный ангар, сразу весь отряд. И там летало множество мелких непонятных птиц, вроде бы ласточки, но какие-то слишком мелкие. Так вот одна из этих ласточек посредине экзамена позволила себе испражниться. Стреляла птичка так метко, что угодила Жене Барсукову прямо на голову, отчего он потом весь оставшейся час пыхтел и постоянно теребил свою пышную шевелюру, а Артуру Оганесяну и того хуже – прямо на экзаменационные листки. Время менять и переписывать уже не оставалось, и «Огнетушитель» прямо так и сдал работу с птичьим дерьмом. Его потом вызывал к себе на беседу заместитель начальника отряда по политико-воспитательной работе майор Ивунеев, и пытался ему в течение часа объяснить, что лучше экзамен вовсе не сдать, чем заставить преподавателей работу с какашками проверять. «Наивный албанец» - так сказал про него довольный Артур, ведь он получил четыре балла. На математике срезалось (получили двойки) почти четверть отряда, многие из которых тут же упаковали чемоданы и уехали, чтобы успеть поступить в другой ВУЗ.
Второй экзамен – физика. Наверное, самый сложный из всех, хотя Андрею он нравился тем, что был устным – можно было в случае чего выкрутиться. Он-то думал, что физику знает довольно хорошо – даже в олимпиадах участвовал у себя в школе. Потом он ощутил разницу в программе. Запускали тоже сразу много абитуриентов – человек двадцать тридцать. Время на подготовку целый час, но и вопросы были сложные, а задачи с подковырочкой. Андрей просто каким-то чудом проскочил физику, умудрившись получить твердую четверку. Немного помогали курсанты, которые опекали абитуриентов. Когда кто-нибудь отпрашивался с экзамена в туалет, курсанты подсказывали что знали, а нет – давали учебник по физике. Из наших друзей только Огнетушитель воспользовался этим, а все остальные даже не выходили, поэтому узнали о такой возможности поздно. Но опять наши друзья с честью выдержали очередное испытание. У «Ботана» и «Барина» были пятерки, у остальных четверки, и только «Спец» отхватил «трояк» и теперь ужасно волновался, что может, как говорится «пролететь мимо кассы». Но нужно было сжать волю в кулак и готовиться к следующим предметам. После физики отряд еще раз сократился. Уже осталось 154 человека.
Вообще-то жизнь на абитуре была веселой, несмотря на рутинные занятия, неважную пищу и строгий распорядок. Во-первых, занятия были необходимы, чтобы достойно сдать вступительные экзамены. Во-вторых, родственники и знакомые постоянно навещали ребят и привозили много вкусного, да еще и буфет был в лагере. В-третьих, если уж решили пойти в военные, то нужно сразу к распорядку и дисциплине привыкать, чтобы тот, кому совсем не подходит такая жизнь, смог своевременно уйти. В-четвертых, в личное время и после отбоя ребята довольно весело проводили время, что позволило им подружиться и сохранить эту дружбу до сих пор.
Особенно занимательная жизнь начиналась после отбоя. Казалось, лагерь мгновенно замирал. Дежурный курсант быстро обходил палатки и удалялся к себе или шел в гости. Ребята сдружились со всеми «старшими», как они называли курсантов, но особенно часто к ним в палатку заходил Ваня Агеев. Он был земляком Шурика Баганова, но не из самого Болшего, а из соседнего подмосковного города Калиниграда. Но как они говорили – это почти одно и то же. Ваня много рассказывал про училище, какие там порядки, как курсанты отдыхают, но больше про Ленинград. Да, об этом городе можно было говорить ночами. Потом после таких посиделок наши друзья засыпали на самоподготовках, а когда за этим делом ловили офицеры, то расплата была одна – или отжиматься, или на турник. Заодно и к физкультуре подготовились.
Итак, следующий экзамен – сочинение. Как не странно, но прошел он довольно спокойно, тем было много, и каждый смог подобрать для себя подходящую. Время тоже полно, официально четыре часа, но нашлись «вундеркинды», которые сидели больше пяти, и никто их не торопил. Преподаватели тут же проверяли часть работ и ждали отстающих. Срезалось всего человека три-четыре. Наши все получили по четверкам. «Ботан» заявил, что не очень силен в литературе.
Экзамен по истории казался легким орешком, тем более по нему не ставили оценку, а был просто зачет-незачет. Поэтому все немножко расслабились и на подготовку уже уделяли должного внимания. Больше волновал профотбор. Но история оказалась суровым испытанием. Одно присутствие Ивунеева уже внесло свои коррективы. Он пришел со своей книжечкой, в которую записывал всех абитуриентов, вернее их проступки. Да и вопросы задавал абсолютно не по теме, а все про КПСС. Многие вообще просто терялись от одного его вида – ведь никто из абитуриентов, да и честно сказать других офицеров и тем более курсантов его не любил. Ивунеев и в училище всех мучил своим партийным дубизмом. Короче срезал он человек десять. Наши слава Богу опять проскочили успешно. Только Артур после истории с птичьим пометом боялся заходить и добросовестно досидел до конца, когда Ивунеева, к счастью, куда-то вызвали, но от долгого ожидания с ним случился такой мандраж, что на билет он отвечал заикаясь. Ему даже преподаватель сказал: «Куда же ты заикастенький мой лезешь? Тебя ведь или медкомиссия или профотбор отсеет». Эх, знал бы он, как целыми сутками не закрывал рта «Огнетушитель».
Осталось физкультура. На первый взгляд ничего особенного, но это были настоящие подводные камни. Требования были высоки. Странное учебное заведение – высокие научные требования сочетались с не менее высокими спортивными требованиями, что, как известно, в природе стыкуется редко. Кто-то грустил, а кто-то наоборот, радовался, мечтая спортивными достижениями поднять свой общий результат. Нужно было сдать: подтягивание – 15 раз, подъем-переворот – 7 раз, бег 100 метров за 14секунд, бег-кросс - 3 километра за 15 минут, плавание – просто проплыть 400 метров. Хотя даже в американском Вест-Поинте при поступлении туда требования мягче: подтягивание – 10 раз, бег 300 метров – не более одной минуты.
Наши друзья оказались спортивными ребятами. Вова Николаев имел разряд по легкой атлетике, Оганесян по боксу, но всех поразил «Ботан». Перед первым видом – кроссом на три километра (трешку), а стартовало сразу человек по сорок, всех спрашивали: «Кто имеет первый разряд, кандидата в мастера или мастера спорта?» Были достойные люди, но тут Костя тянет руку и говорит: «КМС». Все просто обалдели – такой хлипкий и кандидат в мастера. По какому виду, - спрашивают его. Не менее гордый Костик продолжает: «По судомодельному!». Ну, тут все так и попадали со смеху. Спасибо Киргизову настроение поднял перед забегом. Короче наши сдали почти все на «отлично», только у разрядников оказались четверки, да «Робинзон» чуть не утонул, хорошо никто не заметил. Потом спрашивали Петю: «Ты с острова, с Тихого океана, а плавать не можешь?». Да, - чуть не плакал Ломов, - А погода там - вода все лето выше 10 – 14 градусов не поднимается. Та плавать не научишься. Но уж в Питере его пообещали научить плавать, хотя погода там оказалась не лучше чем на Курилах.
После физкультуры осталось 118 претендента на почетное звание курсанта Высшего военно-инженерного авиационно-технического училища имени Петра Васильевича Кудрявцева (был такой академик-авиатор). Сокращенно – ВВИАТУ (похоже на заклинание из вуду).
Наступило время профотбора, который все просили провести заранее, чтобы уже не пытаться поступать в офицеры, но видимо мудрые военные, таким образом, экономили ресурсы машины и бумагу, поэтому и проводили профотбор в конце, когда основная масса народа уже схлынула.
Вопросов было действительно много – примерно триста-четыреста. Причем проходил профотбор в два этапа. На первом все заполняли анкеты с идиотскими вопросами типа: «Сколько раз Вы ходите ночью в туалет?», «Занимаетесь ли Вы мелкими кражами?», «Нравиться ли Вам кукла Барби?» и тому подобное. Затем не менее идиотские вопросы, только меньше – около ста, задавали психологи, причем они сидели по парам и вели перекрестный опрос. Результаты профотбора не оглашали, но уже через три дня объявили имена девяносто счастливчиков, поступивших в прославленный военный ВУЗ. Все наши друзья с честью выдержали испытание и смогли стать курсантами. Хотя нет, мы забегаем вперед. Полноправными курсантами становятся после принятия присяги, а до нее еще необходимо было пройти курс молодого бойца – начальную военную подготовку в течение трех недель.
Но бывают и интересные случаи в истории ВВИАТУ.
Особенно интересна история Миши Базулетова. Он умудрился сдать все экзамены на двойки, кроме физкультуры – тройка. Но он не уехал домой, а жил далеко – где-то на Севере, а остался в лагере. Его уже сняли с довольствия, но все его подкармливали. Так он бродил по лагерю неделю, и в итоге его взяли на третий факультет – вот что делает настойчивость. Потом ему Агеев, когда передавал в другой отряд, сказал: «Да, видишь, Базулетов, и тупость города берет». Надо заметить, что он даже проучиться смог два года, только потом как он замучил абсолютно всех, его отчислили. Но мы еще расскажем про его дальнейшую судьбу, поверьте, это будет интересно.

В армии матом не ругаются.
В армии так разговаривают.

4. Военный расклад

Итак, всех распределили по взводам, назначили командиров, и началось КМБ – курс молодого бойца, предназначенный для того, чтобы еще раз до принятия присяги на верность Отчизне проверить новобранцев на предмет их пригодности для армии. Необходимо отметить, что это касается только высших военных учебных заведений, где готовят офицеров. Тех же, кто попал в армию служить срочную службу, обратно никогда не отправят - даже при полной своей непригодности боец будет тащить военную лямку до конца положенного срока.
Итак, хотя ребята еще и не стали военными – это произойдет только после успешного окончания КМБ и торжественного принятия присяги, для них уже началась вполне военная жизнь.
Во-первых, всем выдали военную форму. Эта была летняя полевая форма, которую в народе называли «афганкой», и кирзовые сапоги. Потом всех повели в баню. Их и до этого каждую неделю водили мыться, но эта баня окончательно отделила их от прежней гражданской жизни. Ребята окончательно сняли с себя гражданскую одежды и стали именоваться «курсантами». Особая морока вышла с надеванием сапог. Носки было запрещено носить – нужно было наматывать портянки. Старшина Ткаченко и старшекурсники помогали новичкам в этом, как оказалось, совсем нелегком деле.
Во-вторых, все разделились на начальников и подчиненных. Это вообще самый острый и больной вопрос в армии – кто, кому, как и насколько, подчиняется. Устав в этом плане суров и лаконичен: «По своему служебному положению и воинскому званию одни военнослужащие по отношению к другим могут быть начальниками или подчиненными. Начальники имеют право отдавать подчиненным приказания и должны проверять их выполнение. Подчиненные обязаны беспрекословно повиноваться начальникам».
Военная же мудрость по этому поводу гласит, что Устав состоит всего лишь из двух пунктов: «Первый - начальник всегда прав. Второй - если начальник не прав, то смотри пункт первый». Также существуют и другие высказывания: «Ты – начальник, я – дурак. Я - начальник, ты – дурак».
Командиров оказалось много. Надо отметить, что на время КМБ должности начальников называются несколько иначе, чем во время последующей учебы, а зачем это сделано непонятно – видимо, как и многое в нашей армии, для того чтобы запутать, но опять же непонятно кого и зачем. Если в городе курсанты одного года поступления и одного факультета называют «курсом», то на КМБ почему-то «ротой», дальше курс делился на «учебные группы», а на КМБ их называли «взводами». Рота, в которую попали наши герои, называлась
Над всей ротой стоял командир роты (будущий начальник курса) – майор Анчумов Павел Викторович. Знатный был офицер. Прибыл сразу из войск. До этого, хоть и закончил это же училище, командовал танковой ротой где-то в монгольских степях, из-за этого лицо его было обветренным и очень суровым. Кличку ему сразу же дали – «Чума», но впоследствии практически всегда называли его как положено по негласному воинскому сленгу – «папа», то есть для всех курсантов нашего курса Анчумов стал «папой».
Далее в непосредственном командовании курса присутствовало еще два офицера – курсовые офицеры (на время КМБ они назывались командирами взводов и их было по штату более чем двое, но в наличии всегда менее). Оба были капитаны, закончили это же училище, одногодки, но на этом все сходство заканчивалось, и в дальнейшем была полная противоположность друг другу, но об этом позже, при случае. Первого звали капитан Мищенко Олег Владимирович (подпольная кличка – «Мища»), второго – Тихореев Евгений Дмитриевич (кличек было у него много, но самая основная – «Энергичный»).
Потом шли старшины. Один из них был прапорщик Ткаченко Иван Васильевич (кличка – «Быстрый»), а второй был назначен Анчумовым из числа курсантов-кадетов – Боровицкий Сергей Иванович (кличка, понятно какая – «Боров»).
Затем следовали командиры учебных групп, которые назначались из числа новых курсантов (на время КМБ – заместители командиров взводов или «замки»). Каждой группе был назначен все тем же Анчумовым свой командир опять же из числа кадетов или бывших солдат – «типа опытных ребят». Описывать их сейчас не стоит – если понадобиться мы это сделаем по ходу нашего повествования.
И, наконец, завершали эту структуру командиры отделений (как и на КМБ, так и в дальнейшем это название не менялось). Все учебные группы (взвода) разбивались на три отделения, каждому из которых назначался командир, но уже не Анчумовым, а курсовыми офицерами совместно с замками из числа оставшихся кадетов, а если их уже не хватало в группе, то из числа наиболее рьяных в службе курсантов.
Вот такая существовала иерархия. Затем, когда курсанты уже переберутся в Ленинград на место постоянной учебы, мы по ходу повествования будем рассказывать о других начальниках, которых в нашей армии великое множество и разнообразие.
В-третьих, это воинский устав и военная речь. Заранее просим извинение за отрывки из мудрой книги – Общевойскового Устава, но без этого рассказ не был бы таким полным и насыщенным. Знакомые с этой умной военной книгой при желании могут пропустить эти строки, а, может быть, захотят перечитать их еще раз. «Бог создал любовь и дружбу, а дьявол – Устав и службу». Существует даже почти любовная лирика:
Что глядишь на меня устало.
И глаза твои наводят грусть.
Хочешь, что-нибудь из Устава
Я прочту тебе наизусть.
Но больше всего изумляют отдельные фразы, выдаваемые воинскими начальниками, причем самого различного уровня. Один из таких был заместитель начальника факультета по службе войск подполковник Антошкин Савелий Павлович (прозвище – «Дум-дум»). Он выдавал такие перлы, что приходилось держаться за животы от хохота. Старлей Тихореев называл его высказывания военным юмором, но курсанты точно знали, что это такой военный ум. За Дум-Думом даже записывали, чтобы потом читать вслух. Остановимся пока на некоторых из них: «Полотенце складывается на три счета: раз, два», «Что же вы сидели не хромали, а как пошли так за ноги схватились», «Что вы стоите – ноги дрыгаете, руками чешете», «Все, больше ничего смешного говорить не буду». А с остальными перлами вы будете встречаться на протяжении всей книги.
В-четвертых, курсанты переехали в казарму. Переезд оказался довольно сложным действием. Часть курса осталась разбирать полевой абитуриентский лагерь, а остальная наводила порядок в казарме и на прилегающей территории. Конечно, и в школе случались субботники, но с такой масштабной уборкой еще никто не сталкивался, даже, наверное, профессиональные дворники.
В-пятых, начались занятия. В основном это были занятия по строевой подготовке, уставам и тактические упражнения. Строевой подготовки было много – по два часа в день, да еще постоянные хождения строем по лагерю, а при приближении дня принятия присяги занятия по строевой шли до самого отбоя. Курсантов учили правильно выполнять различные строевые приемы: строевой шаг, повороты, развороты, отдание воинского приветствия. Занимались и по отдельности, и в полном составе роты.
Про тактические занятия подробно будет рассказано в главе «Тактики и стратеги».
Занятия в классах были самые любимые – там можно было отдохнуть, а при желании даже выспаться. Надо заметить, что сон для курсантов, как в прочем и прием пищи, является весьма важным действом. Существует такая поговорка: «Дай курсанту точку опоры, и он уснет!». Так вот, некоторые хитрые командиры, которые в основном и преподавали уставы, заходили потихоньку в класс и почти шепотом говорили - «Те, кто спит…», а затем громко рявкали – «Встать!». Естественно, спящие подскакивали, как ошарашенные. Наказание было одно – сначала шли на турник, а после отбоя – час по уборке казармы или территории.
В-четвертых, появились наряды. Наряды – это разнообразные дежурства, которые несут курсанты и офицеры для обеспечения жизнедеятельности воинской части (училища) и выполнения поставленных задач. По уставу: «Суточный наряд назначается для поддержания внутреннего порядка, охраны вооружения, боевой и другой техники и боеприпасов, помещений и имущества части (подразделения), а также для выполнения других обязанностей по внутренней службе». Нарядов существует великое множество, и количество их продолжает увеличиваться.
Здесь нужно остановиться на следующих мудростях: «Дневальный! Деревья умирают стоя!» и истинно философском изречении: «Величие дневального в том, что, зная о смерти, он продолжает стоять на посту».
Основная задача дневального – «стоять на тумбочке». Это такое специально отведенное в казарме место, обычно расположенное в центральном отсеке напротив входа и недалеко от оружейной комнаты. Заступают в наряд по четыре курсанта: один дежурный (старший) и трое дневальных. Стоят дневальные по очереди примерно по два часа каждый, а дежурный осуществляет общее руководство. Спать в наряде можно не более четырех часов – все остальное время необходимо заниматься уборкой территории, благо в нашей армии она просто нескончаемая. Также наряд обязан доводить до всего курса распоряжения начальства и контролировать распорядок дня. Это заключается в том, что периодически нужно кричать различные команды: «Подъе-е-е-ем!!!», «Выходи строиться-я-я-я!!!», «До утреннего осмотра осталось 15…10…5 минут!!!» и тому подобное. Причем кричать это нужно как можно громче. Кто громче кричит – тот лучший военный. Более подробно мы рассмотрим команды при описании распорядка дня.
Много еще чего изменилось в жизни ребят. Нужно было постоянно следить за своей формой – чистить, гладить, стирать. Причем командиров абсолютно не волновало, что на занятиях по тактике ты упал в лужу или в наряде по столовой на тебя вывалился бак с отходами.
Приходилось выполнять множество команд и правил, начиная с таких, как правильно заходить в столовую, до таких, как правильно уложить форму на табуретке при отбое. Пока учились подшивать подворотнички – это такие узкие белые полоски ткани, пришиваемые к внутренней стороне воротника куртку – искололи себе все пальцы. Умываться пришлось только холодной водой, и бриться, кстати, тоже.
Причем делать все нужно быстро, чтобы не нарушить распорядок дня. На КМБ он примерно таков:
6.30 Подъем
6.35 Построение на утреннюю зарядку
6.35-7.15 Утренняя зарядка
7.15 – 7.40 Умывание, заправка кроватей
7.45 Построение на утренний осмотр
7.45 – 8.00 Утренний осмотр
8.00 – 8.25 Завтрак
8.25 Развод на занятия
8.30 – 14.00 Занятия
14.00 – 14.30 Обед
14.30 – 15.00 Отдых
15.00 Развод на занятия
15.00 – 18.30 Занятия
18.30 – 19.00 Ужин
19.00 – 21.00 Личное время
21.00 – 21.40 Просмотр телепрограммы «ВРЕМЯ»
21.40 – 22.00 Вечерняя поверка
22.00 – 22.30 Подготовка к отбою
22.30 Отбой
За различные нарушения курсантов наказывали внеочередными нарядами, нарядами на различные работы и, самое суровое, отправляют на гауптвахту под арест, но это уже совсем другие истории.

В атаку?
5. Тактики и стратеги

Итак, сегодня праздничный день – принятие военной присяги. Практически все курсанты с честью выдержали свои первые воинские испытания. За два дня до присяги курсантам выдали парадную форму, которую им нужно подготовить – «подшить», то есть пришить к кителям погоны и петлицы, дооборудовать рубашки и тщательно все выгладить. Это было весьма трудным заданием, так что многие даже по ночам трудились. Бывшие кадеты научили, как правильно переделать фуражки – нужно определенным образом выгибать пружины, но за это наказывали командиры.
Самое радостное, это то, что на присягу приезжали родители и знакомые. В лагере был день открытых дверей. Начало было назначено на 11.00, и хотя многие родственники приезжали уже к 9 утра, никого к курсантам не пускали.
Где-то в половину одиннадцатого курсантам выдали оружие, построили и повели на плац. Рядом бежали родственники, выискивая своих чад в строю. Сама присяга прошла довольно быстро. Торжественно вынесли знамя, затем все три курса прошли строем через весь плац, потом с трибуны говорили разные пламенные речи, и только после всего этого началась непосредственно присяга. Курсантов перестроили по взводам и перед каждым из них поставили стол, на котором располагались военные билеты и тексты присяг. Затем вызывали по двое из строя, и курсанты зачитывали текст присяги. Надо сказать, что текст заставили выучить наизусть, мало ли что. Затем вручали военные билеты, и курсанты возвращались в строй на свое место. Рядом стояла и постоянно щелкала затворами фотоаппаратов толпа родственников. Сама церемония заняла от силы час. Затем курсанты опять перестроились в ротные коробки, и все завершилось торжественным выносом знамени и проходом курсантов по периметру плаца, но на этот раз уже с песней.
После этого, наконец-то, курсантам разрешили пообщаться с родными и близкими. Все разбрелись по лагерю, усиленно угощая своих деток разными вкусностями. Но пришла пора прощаться. Вот тут уже можно было окончательно констатировать, что детство кончилось.
Уже на следующий день состоялся первый выход на стрельбище. Все курсанты с нетерпением ждали, когда уже они смогут пострелять из настоящего автомата, хотя многим уже доводилось делать это.
Но, к сожалению, в первый выход пострелять не дали. Курсантов знакомили с устройством автомата Калашникова, его разборки и сборки, заряжания, а также занимать правильное положение при стрельбе.
Еще читали разные лекции, которое были до того скучны, что только майор Дворкин, который вел занятия по огневой подготовке и уставам, веселил курсантов своей непроходимой военной тупостью. Прозвали его Мудазвоном, потому что речь у него была звонкая, но очень уж занудная. Так вот, кто-то из курсантов на его столе выцарапал ножом надпись: «МУДАЗВОН». Когда Дворкин заметил ее, он неожиданно для всех, выложив из карманов брелки, ключи, какие-то железки и даже носовой платок, залез на стол и стал там прыгать, приговаривая: «Ну, что? Звенит?». Он ведь не догадывался, что звон раздается из его головы.

Дай курсанту волю,
остальное он возьмет сам.

Девять с половиной…

Шла перестройка. Одним из главных ее достижений было развитие частной собственности, в частности – это открытие видеосалонов, где практически круглосуточно крутили импортные фильмы самых разных мастей: боевики, китайские драки, триллеры, эротику и просто порнографию. В то время мало кто имело в личном владении видеомагнитофон, который на черном рынке по цене конкурировал с автомобилем, а посмотреть кинофильм в салоне стоило в среднем один рубль. Деньги тоже в то время еще не малые, но ради искусства нужно было идти на определенные жертвы. И вместо того, чтобы съесть лишний десяток пончиков или выпить две кружечки пивка, курсанты частенько посещали данные развлекательно-познавательные заведения. Причем одно из них располагалось прямо в клубе на территории, так что те, кому не довелось пойти в увал, мог, ничем не рискуя, повышать свой культурный уровень, правда, фильмы там крутили пристойные – драки, боевики и ужастики. Ну а те, кто вырвался на волю, посещали узко профильные видюшники, в которых крутили самые актуальные перестроечные фильмы – эротические. В основном это была черная немецкая порнуха, но изредка попадались и серьезные работы признанных мастеров этого жанра, так что наши курсанты были очень просвещенными ребятами. И к тому времени, когда подобные фильмы (конечно, мы не имеем в виду немецкую чернуху) вышли на большие экраны питерских кинотеатров, они были подготовлены к этому вторжению и могли выбирать достойные ленты, чтобы наслаждаться ими на широком экране.
Но была еще одна изюминка в киноискусстве. В то время в Питере возник телеканал, который назывался почему-то «Русское Видео» - предшественник будущих кабельных российских каналов. Шел он исключительно в ночные часы, и по нему крутили западные киноленты довольно известных режиссеров.
Однако загвоздка состояла в том, что канал был сугубо ночной, а ночью по распорядку дня курсанты должны спать – строго с 23.00 до 07.00. В казарме находилось два телевизора (по одному в каждом отсеке), но не это являлось преградой к просмотру, а дежурная служба. Она находилось в этом здании, и состояла из двух офицеров, служащих на учебных кафедрах училища. Вот тут была лотерея. Дежурные по-разному относились к своей службе. Одни, и таких было большинство, относились к ней довольно спокойно. Проверяли курсантов перед отбоем, чтобы все были на месте, и удалились к себе в дежурную комнату на всю ночь отдыхать. Если все спокойно – зачем напрягаться? Но попадались такие экземпляры, которые везде видели нарушения, подвохи и коварства курсантов. В итоге они и сами взвинчивали себе нервы, и портили настроение другим. Естественно, что о просмотре телевизора ночью, когда дежурными заступали такие субъекты, и речи быть не могло, потому что грозило большими криками и скандалами.
И вот в один из дней заступил на дежурным по «факу» (факультету) один из ярых уставников – подполковник Пашенцев по кличке «Пашец» (надеемся понятно, от какого слово происходящей). И надо же такому случиться, что именно в ту ночь по «Русскому Видео» показывали нашумевший фильм «Девять с половиной недель» с легендарными Микки Рурком и Ким Бессинджер. Тем более кто-то знающий заявил, что фильм просто улетный и очень важный для просвещения психологии отношений мужчины и женщины. Естественно после таких рекомендаций не смотреть его было невозможно, но в то же время и нельзя из-за Пашеца.
Прозвучала команда «Отбой», все разлеглись по своим койкам и «уснули». Пашец в сопровождении дежурного по курсу Саши Виноделова («Вини»), который уже предчувствовал предстоящие громкие события, но естественно молчал и всем своим видом выражал полное спокойствие, обходил курсантские кубрики, считая всех по головам – ну не доверял он вечерним поверкам, и по его мнения все курсанты обманщики, пытающиеся навредить ему, ответственному и дисциплинированному офицеру, тем более поставленному на защиту этих самых интересов. Все было хорошо, все на месте тихо спали, никто не шатался, в общем обстановка спокойная. Пашец остался довольным, но вида не подал, надавал дежурной смене заданий и удалился к себе, но уже через полчаса снова вышел на обход – опять все спокойно. В итоге к часу ночи он успокоился и затих у себя в каморке.
Фильм начинался в половину второго. Самые истинные почитали кинематографа, а это почти все, стали подтягиваться к телевизору и занимать лучшие места. Стены в казарме были выкрашены масляной краской и, когда телевизор работал, отражали его свет довольно далеко – видно было от самой входной двери. Да, надо заметить, что сами телевизора и отсеки не были видны, так как к центральному отсеку и входной двери вели узкие проходы, но вот предательские стены все выдавали. Однако курсанты очень сообразительный народ. В стенах сделали маленькие отверстия, куда при необходимости вставлялись гвоздики, на которые вывешивали одеяла, а те в свою очередь не давали отражаться экрану телевизора.
Просмотр начался. Кино оказалось на самом деле очень интересным и захватывающим. Но, примерно на середине фильма (рекламой в то время фильмы еще не разбивали), пронесся страшный слух – Пашец на втором этаже повязал курсантов за просмотром телевизора и теперь мчится сюда. Все резко подскакивали с мест и начали разбегаться по койкам. Но Пашец был хитрым и зловредным. Он просто повытаскивал из телевизоров шнуры питания и гордо удалился к себе. Но «наивный албанец» не подозревал, что в каптерке были запасные шнуры, и уже через минуту после его ухода просмотр возобновился. Но не прошло и двадцати минут, как снова ворвался разъяренный подполковник. Поймать, конечно, он никого не смог, но шнур на это раз выдернул, а просто обрезал, подозвав дневального и взяв у него штык нож. Потом собрал всех командиров групп в ленинскую комнату и устроил им разнос. Больше просмотр не продолжался – во-первых, шнуров больше не было, а во-вторых, и фильм закончился.
Наутро сняли с наряда Сашу Виноделова, объявив ему строгий выговор, который подразумевал полумесячное сидение в училище без увольнений. Но это ерунда – были и здесь неплохие развлечения. Кино же посмотрели после – в кинотеатре.
Главное не победа – главное участие!

Зарядка.

- По-о-одъе-е-ем!!!
«Что такое? Что случилось? Ведь вроде совсем недавно звучала одна из самых приятных команд: «Отбой!»» - вихрь мыслей пронесся в голове Олега, а в то же время его тело самостоятельно, уже инстинктивно спрыгнуло со второго яруса кровати и устремилось к аккуратно по0военному сложенной на табуретке форме. «Когда же долгожданный отпуск, и я буду спокойно просыпаться дома от приятного запаха маминых пирогов?» - продолжал мечтать Олег, а тем временем из центрального отсек уже слышался зычный голос дневального:
- Выходи строиться на зарядку! Форма одежды номер два!
«Да что они там с ума все сошли что ли? Из под теплого одеяла да с голым пузом на свежую питерскую улицу! Уже озноб берет, а еще полчаса по улице бегать» - уже пришедший немного в себя размышлял про себя Олег.
- Кто сегодня уборщик? – поинтересовался, вошедший в отсек командир отделения.
- Я! Курсант Оганесян! – счастливо прокричал из-под одеяла Огнетушитель. Действительно есть чему радоваться. Ведь не нужно полуголым бежать на улицу в такую мерзкую погоду. А уборки в отсеке совсем немного, тем более он еще со вчерашнего вечера спрятал под своей койкой швабру с тряпкой, и теперь может спокойно еще поспать, а не бегать по казарме в поисках свободного инвентаря. Правда, дневальные на это обижаются и почти всегда вскрывают тайники, но прятать-то нужно с умом, которого у Оганесяна хватало.
Улица встретила озябших и еще не проснувшихся курсантов нудным моросящим дождем, обычным явлением осенью в Питере. Эх, самого бы дежурного выгнать по пояс голым на улицу в такую погоду, ведь это он устанавливает форму одежды. Всего таких форм в армии существует пять: первая – вторая – третья – четвертая – пятая -
Через мгновение курсанты формируют строй и такой же полуголый старшина Серега-Боров, неся общий с ними «крест», дает команду: «Бегом марш!».
Утреннюю тишину питерских дворов нарушает грохот курсантских сапог по мостовой. Это немного согревает, потому что муки курсантов приходиться разделять и жителям близлежащих домов – приходиться просыпаться.
- Направляющий! Короче шаг! – гневно кричит старшина.
Как всегда первая группа умчалась вперед, и из-за этого весь строй растянулся. Как будто специально так получилось, что в первую группу попали «лоси», а в замыкающую шестую группу, откуда, кстати, был и сам Серега Боровицкий, - «доходы». Ну, это, не считая конечно, спортсменов, которых на зарядку отпускали по личному плану. В такую погоду их индивидуальная подготовка проходила, как правило, в одном из подъездов на теплой батарее.
Вот и скрылось из вида последнее окошко нашей любимой казармы, и курс переходит на шаг. Когда дежурный не видит, можно не напрягаться. Предусмотрительные курсанты тут же вытащили майки и футболки, моментально натянув их на продрогшие тела – никто не хочет замерзать просто так. Курс заворачивает к спортивному городку, где тут же разбивается на группы. Кто-то отправляется к турникам – все-таки форму необходимо поддерживать, потому что нормативы довольно высокие, а уже скоро зачет по физкультуре. А кто-то курит или дремлет на скамейках.
Главное полностью не утратить бдительность и не пропустить опасность. Она может быть самой разной. Дежурный захочет лично убедиться, как выполняется зарядка. Патруль проходя мимо застукает. Тут, естественно, все зависит от личных качеств офицера. Бывают такие, кто ничего не скажут или легонько пожурят, а попадаются индивидуумы – нагадят выше головы. Но самое страшное - попасться курсовому капитану Тихорееву. Он живет неподалеку и иногда лично выходит на проверку. Ладно, если бы еще просто проверял, так нет, он обычно тихонько подкрадется и пытается в самый неподходящий момент кого-нибудь застукать. Всем, само собой разумеется, не влетает, как только срабатывает сигнал тревоги, весь курс начинает усиленно подтягиваться на турниках и кувыркаться на брусьях.
Вот сегодня попались Вовка Николаев и Саня Виноделов. Они стояли возле забора и курили, рассматривая и оценивая проезжающие мимо автомобили. Тут их Энергичный и сцапал. Кстати, Вини все равно бы влетело, потому что в армии всегда за любой проступок подчиненного достается еще и непосредственному командиру. А Энергичный, влепив ребятам по паре нарядов и наорав на старшину, помчался в казарму – уборщиков ловить, вот бедолага – не живется ему спокойно, не лежится с женой в теплой постельке.
С зарядки курс возвращается опять бегом, но уже с более радостным настроением. В отсеке довольный Оганесян смотрит телевизор. Он уже успел спокойно без толкотни умыться, выбриться и даже подшить подворотничек, потому что Тихореев в казарму почему-то не забегал. Узнав, что ребят наказали, он, конечно, немного огорчился, но это со всеми происходит, такова суровая армейская действительность. Жизнь продолжается!

Трудно жить ничего не умея,
но курсанты трудностей не боятся.

Комиссия.

Сразу после обеда на построении курса «папа» сообщил грустную новость – самоподготовки (сампо) не будет. Вроде бы это хорошо, но просто так ведь никто занятия не отменит, значит, будет какая-то вводная, а все неожиданные вводные обычно ничего хорошо не сулили, и вместо того, чтобы мирно спать на сампо придется трудиться на благо процветания любимой армии. Так оно и случилось.
- Разрешите вас поздравить и обрадовать – к нам едет очень высокая комиссия из Министерства обороны по учебной подготовке военно-учебных заведений. Такая комиссия случается раз в десять лет. Вот такая вот беда. Первым делом готовим казарму. В комиссии будет генерал Баранец, а он очень любит проверять туалеты, так что это на сегодня задача номер один. Будем делить участки, - произнес довольно длинную для себя тираду начальник курса, и началась неприятная процедура распределения фронта работ.
- Да, - в конце заметил «папа», - Выполненную работу сдаете мне лично или капитану Мищенко. В увольнение разрешаю убывать только с моего личного разрешения. Нет вообще куда-либо убывать без моего разрешения запрещаю.
И, не смотря на ропот всего строя, удалился в сторону учебной территории.
Сделаем небольшое отступление. Вышеупомянутый генерал отвечал за образование курсантов и подготовку будущих офицеров, но почему-то разбирался лишь в бытовых казарменных вопросах (особенно – туалетах), видимо он так и не поднялся со своего старшинского уровня. Хотя потом, в будущем, он довольно хорошо прославился – стал «новым военным русским», но попался и загремел в тюрягу. Но, правда, ненадолго, так как сильно и продолжительно болел и протянул дело до амнистии, хотя по конфискации лишился много чего ценного. Но все эти мелкие неприятности не помешали ему после освобождения выкупить казенную дачу за очень приличную сумму (равную годовому содержанию мотострелковой дивизии). Настырная пресса раскопала эту сделку, но честный генерал заявил, что получил эти деньги в долг от друзей. Но это будет в капиталистическом будущем, а пока ему приходилась заниматься образованием будущих офицеров.
В такой день даже заступление в наряд в радость – почти ничего не придется делать, ведь весь курс будет трудиться в казарме, да и народу будет толпиться так много, что начальству будет некогда внимание на наряд обращать. Единственно, что плохо, так это предстоящая встреча комиссии, которой все равно ничего не понравиться, а генералы будут орать, ведь не зря же они все приезжают, тратят государственные деньги на национальную оборону, ведь таких по всей страны тысячи. И это хорошо, что курсантов изначально к этому приучают, потому что служба впереди предстоит долгая.
Итак, все назначенные на работы, а других и не осталось, тихонько побрели по направлению к родной казарме. Курсанты шли расстроенные, и только теплый весенний денек скрашивал их мрачное настроение.
Нашим героям выпала как обычно самая почетная и ответственная работа – подготовка туалета! Поэтому они шли не вразвалочку, а довольно быстро, потому что необходимо было занять инвентарь, количество которого было явно не рассчитано на такое количество уборщиков.
Им повезло. Сразу же добыли нужный инвентарь, а так как дневальным, отвечавшим за этот участок казармы, оказался исполнительный Бекджубатов, то выделенная территория была практически полностью чиста. Тем более что в армии мытьем полов называется равномерное распределение грязи по площади. Поэтому, потрудившись не более сорока минут, ребята отправили Женю к начальству с докладом о готовности сдать вверенную им территорию, а сами пошли переодеваться в «гражданку» для увольнения, уверенные в качестве своей работы. Но, как говорится, повезет в начале - не повезет в конце. Женек вернулся один, заявив, что «Мышь» сразу смылся из казармы по своим делам, и «папа» лично будет проверять объекты и отпускать в увольнение, но это случится не ранее чем через час-другой, потому что он на совещании. Ввиду такого усложненного обстоятельства Сергей предложил сгонять за пивком и прямо тут в туалете, так сказать на рабочем месте, даже можно сказать на боевом посту, это пивко и употребить. Все равно никто не помешает, так как на время уборки все туалеты закрывались. Предложение было принято единогласно, и сам предложивший и отправился в поход – инициатива в армии наказуема.
Надо заметить, что пиво курсанты приобретали в находящемся неподалеку пивном заводе, построенном еще до революции немцам, но после этого непретерпевшему существенных изменений в конструкции, а только в рецептуре пива (а хотелось бы наоборот).
Поход занял минимум времени, и уже через минут двадцать вся гоп-компания прямо, так сказать, на рабочем месте довольно приятно проводило время. Чтобы никто не отвлекал и, прежде всего не «застучал», туалет закрыли изнутри на швабру. Человеческие потребности во время генеральной уборки в расчет не принимались – военный должен стойко и терпеливо переносить тяготы и лишения службы – так гласил Устав. Ну а вид из окна был просто отличный – просматривался подход к казарме, и начальник никак не мог проскочить мимо, так что все было замечательно.
Дело испортил Артур. Он неожиданно вспомнил, что у каптерщика Ивана припасена вобла, и предложил сделать питье пива более приятным и классическим – с рыбкой. Сказано - сделано, и уже минут через десять, обменяв литр пива на четыре невзрачного вида рыбешки, дружная компания смаковала, не обращая внимания на довольно странный вид воблы и более чем загадочный запах. Но то, что могло бы остановить гражданского, то никогда не остановит военного, а тем более курсанта. В итоге уже через час ни рыбы, ни, тем более, пива не осталось. На душе стало легко и приятно, даже в увольнение не так сильно тянуло. Хотелось просто подремать, и ребята вышли из своего убежища, чтобы поваляться на койках, конечно оставив охрану у заветной двери. Первому выпало стоять Сергею.
Однако подремать толком не удалось. Казарма загудела – пришел начальник курса. Все бросились представлять ему объекты, чтобы поскорее убыть в город в увольнение. Серега, вместо того чтобы разбудить и послать занимать очередь в канцелярию, покинул пост, и сам бросился к папе. Потом уже спохватился, но решил - будь что будет.
И вот приблизительно через полчаса «папа» прибыл на объект. Внешний вид был просто замечательный – туалет просто блестел. Но «папа» был очень дотошный, да еще наверняка на совещании его застращали, и он решил подойти к проверке ну очень серьезно - таких действий от никто не ожидал. Со словами: «Ну, сейчас я посмотрю и пощупаю вашу работу!», он закатал рубашку до локтя и погрузил руку прямиком в очко (дырку в унитазе). В принципе там должно было быть чисто, по крайней мере «папа» так думал, но кто же знал, что пока Серега бегал в канцелярию, в туалет заглянул какой-то нетерпеливый курсантик. В итоге «папа» вытащил руку по локоть в свежем дерьме. Рядом с ним стоял Артур, которому и до этого было дурно после рыбки с пивом, а увидев это действо, его нутро не выдержало, и все содержимое желудка вывернулось прямо на папу. Вот и стоял наш доблестный начальник курса – в дерьме и в блевотине. Немая сцена продолжалась буквально секунды, но тянулись они, как казалось, очень долго. Потом грянул гром, и засверкали молнии. Все вылилось в грандиозные разборки. Стало известно и про пиво и про рыбу. Ну а кончилось все по известной схеме – запрет увольнений для всей гоп-компании, плюс уборка дополнительной территории, плюс наряды вне очереди, ну а Артуру отдельно – приводить в порядок форму начальника. Как «папа» не старался скрыть этот факт его командирской жизни, он все равно вошел в историю училища – в назидание молодым.
Комиссия в итоге, как обычно по казармам не пошла, а проверила учебные корпуса и классы и устроила там полнейший разгром, после которого пришлось все драить и чистить еще неделе две. «Огнетушителя» после этого случая две недели не выпускали в город, а в свободное время он драил туалеты, чему особенно радовались дневальные.

Маленькой елочке холодно зимой
Из лесу мы елочку принесли домой.

Лесная прогулка за елочкой.

Вот и подошла пора самого лучшего праздника. До Нового Года оставалось три дня. Учеба отошла на второй план, все мысли были только о празднике.
Днем, на послеобеденном построении старшина курса Иван Васильевич вызвал из строя Андрея Олегова, Володю Николаева, Сергея Балаганова и Артура Оганесяна.
- Ребята, - Ткаченко всегда обращался с курсантами по-простому, - вам поручается ответственное задание. Завтра мы с вами поедим в лес за елкой. На сегодня вы освобождаетесь от всех занятий и работ. Сейчас идем на склад получать теплую одежду и инвентарь.
Ребята явно обрадовались такому заданию. Все-таки разнообразие в их жизни, да еще приключение перед самым Новым годом.
На складе им выдали валенки, телогрейки. Дали еще два топора, веревки, двуручную пилу и одну пару лыж. Как прапорщик ни упрашивал выдать больше инвентаря, кладовщик остался непреклонен.
- Еду я вам возьму, - сказал Иван Васильевич ребятам, после того как они отнесли вещи в казарму, - а вы можете организовать что-нибудь для согрева – зима, лес, все-таки холодно будет.
Такой поворот дела еще больше обрадовал ребят, и, после недолгих размышлений, было решено взять три бутылки водки и одну шампанского.
Выехали рано утром. Машина была простенькая – военный ГАЗ-66. За рулем сидел сам Ткаченко, а так как в кабине было еще только одно место, то его уступили южному человеку – Артурчику. Да еще он взял с собой свою собаку – лайку Дези. Остальные расположились в кузове. Путь оказался неблизким – лесное хозяйство, где была заказана елка, находилось под Сосново. Так как на улице был явно не май месяц, в кузове было весьма прохладно. Ребята кутались в старые шинели, но этого было недостаточно. Поэтому одну бутылку водки они распечатали и постепенно приговорили, закусывая старшинским салом.
По приезду на место Ткаченко сначала сходил в контору, где отметил все необходимые бумаги, а потом отправились дальше – вглубь леса.
С радостью, выбравшись из машины и немного размявшись, ребята под руководством Васильевича двинулись за елками. Им нужно было заготовить одну большую елку высотой метров десять – в клуб и десять маленьких елочек – на кафедры, в казарму и еще куда-нибудь. Собаку Дези оставили в машине, для охраны.
Нужную огромную елку нашли быстро. Высотой она была метров пятнадцать, но Васильевич сказал, что свалят ее, а затем отпилят верхушку нужной длины – так всегда делают, ведь верхушки все красивые, а разнарядки все равно дают на двадцатиметровые елки.
Но пока пилить не стали, а решили сначала набрать маленьких елочек. Веревки и пилу, чтобы не таскать с собой, оставили возле ели. Васильевич стал на лыжи и направился вглубь леса, наказав каждому принести по две елочки.
Ребята разделились по парам, и пошли в разные стороны, чтобы особо не мешать друг другу.
Андрей Олегов с Володей Николаевым пошли вправо. Они решили двигаться параллельно дороги, тем более прапорщик сказал им, что метров через двадцать будет тропинка, по которой они выберутся как раз к машине. Они быстро срубили по две небольшие елочки и, решив срезать, двинулись через лес к трассе, мечтая поскорее забраться в машину, чтобы погреться. Но тут начались неприятности. Снега было почти по пояс, а в некоторых местах ребята проваливались целиком – видимо попадали в овраги.
- Слышь, Спец, тут главное в волчью яму не попасть, предупредил Андрей Николаева, который, как трактор, упрямо пробирался через сугробы.
- Быстрее, быстрее, - отвечал, усиленно сопя, Володя, - Раньше выйдем – больше отдохнем.
Но, видимо, раньше выйти им не удавалось. Старшина говорил про несколько десятков метров, а они отмахали уже метров пятьсот. Обессиленные они упали прямо на снег, подстелив под себя злополучные елки. К тому же, интересно, откуда еще силы остались, ребята покидали друг в друга снежки.
- Сколько времени мы уже тут ползаем? – спросил Володя.
- По моим золотым, - ответил Андрей, с трудом вытаскивая из внутреннего кармана часы, - Минут сорок. Как бы без не уехали.
И тут они услышали спасительный шум мотора. Они вскочили и увидели, как справа промелькнул силуэт автомобиля.
- Туда! – одновременно закричали они, и рванули в сторону дороги.
Минут через десять они выбрались на трассу. Их автомобиль остался позади метров так триста. Две елки за время их путешествий по лесу пришли в негодность, и их пришлось выкинуть, но главное топор был на месте.
Возле машины их ожидал приятный сюрприз. Во-первых, никого не было. Во-вторых, в кузове уже лежало десятка два елочек.
Ребята закинули свою добычу в кузов, и сами залезли туда, расположившись прямо поверх лесных красавиц. Откупорили бутылку водки и исключительно в целях согревания выпили грамм по сто.
Прошло еще минут двадцать, когда они услышали какие-то непонятные крики. Они мгновенно спрыгнули на дорогу. Крики стали отчетливее. Это был голос Оганесяна, а кричал он: «Помогите». Ребята побежали в сторону криков, но, увидев открывшуюся им картину, остановились и чуть не покатились со смеху – прямо через поле ползли две фигуры.
Это были Артур и Сергей Балаганов. Они отправились в левую сторону, но елок там подходящих не было. В итоге, изрядно пропетляв и срубив всего три неказистые елочки, они решили идти обратно. Но тут Сергей заметил машину, которая показалась им совсем близкой. Поэтому они двинулись напрямую, абсолютно не подозревая, что ожидает их на пути. А на пути было поле. И если даже в лесу снега было по пояс, то в чистом поле его было по самую макушку. Однако ребята довольно быстро и, как им казалось, легко преодолели треть пути, что решили не возвращаться. Но с каждым шагом становилось все глубже. От елочек остались только жалкие лохмотья. Но, что самое страшное, Артур потерял топор, когда пробирался сквозь сугробы. Да еще по пути Серега потерял валенок, но потом нашел его.
Но все закончилось. Андрей с Володей помогли выбраться на обочину, где они уселись, потому что лезть в кузов сил не было. Для поднятия сил допили бутылку водки.
Приблизительно через полчаса появился Быстрый. Оказалась, это он уже натаскал столько елок, бегая на лыжах, как заправский лесник. Поматерившись по поводу утраченного топора, он, успокоившись, после того, как Артур пообещал ему купить в Питере новый топор, сказал:
- Поехали, я отличную большую ель присмотрел. От дороги недалеко – тащить меньше.
Радостные курсанты быстро погрузились в машину. Проехали не так уж и далеко – километра полтора. Потом зашли в лес метров на тридцать. Елка действительно была очень даже хороша.
- Ну, давайте приступим, - начал было Васильевич, но осекся, увидев загадочные лица курсантов.
- Тут такое дело, товарищ прапорщик, - ответил за всех Сергей Балабанов, - Веревки и пила остались у той, у первой ели.
Последовала нецензурная лексика. Старшина расписал все достоинства собранной им команды, но, делать то нечего, взяв с собой Оганесяна, поехал за пилой.
Как долго их не было, ребята даже стали волноваться. Но вот машина подъехала. Старшина вылез чернее тучи. Оказывается, он сам не захотел тащить пилу с веревками, а послал Артура, вручив тому лыжи. Он-то не догадывался, что Огнетушитель, как чисто южный человек, ни разу не стоял на лыжах. Поэтому случилось то, что и должно было случиться – Артур вернулся через полчаса на одной лыжине, а другую с отломанным мыском, нес под мышкой.
Кое-как успокоившись, Васильевич начал руководить:
- Бестолочи! Слушайте внимательно. Главное, когда спилим елку не стоять прямо под ней, а то стволом задавит!
Стали пилить. Причем ребята так старались, что пила со свистом выскочила с другой стороны. Но, к всеобщему удивлению, ель, пропиленная насквозь, осталась спокойно стоять на своем месте. Может быть Васильевич и придумал бы что-нибудь своим опытным старшинским умом, но Артур, видимо решивший исправить все свои сегодняшние проколы, решил сделать все сам. Он вставил в распил топор и, пользуясь им как рычагом, захотел столкнуть дерево. Раздался треск, и уж е через секунду Артур вручал ошарашенному старшине обломанный обух от топора. При этом он состроил такую торжественную и одновременно грустную физиономию, что остальные курсанты буквально попадали со смеха.
Но Васильевич не успел даже рта открыть. Внезапно сильный порыв ветра смахнул ель с ее пня-постамента. Это было красивейшее мгновение. Ель буквально на мгновение зависла в воздухе, а затем стала заваливаться в совершенно другую сторону. То есть с ту сторону, какую не планировал Васильевич, поэтому Володя Николаев оказался как раз под падающим стволом. Все застыли буквально на мгновение, а затем бросились в рассыпную, но Володя не видел, что ель падает прямо на него, и бежал как раз по курсу ее падения. При этом умудрился споткнуться, но не упал, а перекувыркнулся в воздухе, как гимнаст, и побежал дальше. Все кончилось хорошо. Ель застряла в макушках других деревьев. При этом она так крепко уперлась в свой же пень, что сдвинуть ее было просто невозможно, да к тому же при падении верхушка ее изрядно обломилась.
Ткаченко принял решение спилить другую ель. На этот раз им повезло – неподалеку росла еще одна красивая елка. Ее свалили быстро и без проблем. Отрезали верхушку, связали ее веревками. После этого старшина повеселел – задание командования все-таки выполнили. По такому случаю под крики «Ура!» распили шампанское.
Решили покушать и возвращаться. Но сюрпризы, как оказалось, еще не закончились. В кабине ребята обнаружили довольную и умиротворенную собаку. Дези, явно устав сидеть в одиночестве, внимательно обследовала содержимое сумок с провизией и съела все, что смогла съесть. Осталась только водка и вареные яйца – десять штук. Вот тут уж Васильевич отвел душу, надавав Дези пинков.
Но ладно, зато долго не засиделись, а, решив есть прямо в пути, погрузили елку в кузов и тронулись в путь. Правда, старшина решил под конец этих приключений отомстить Оганесяну. Он посадил его с собой в кабину, зная, что остальные курсанты будут в кузове пить водку. Как Артурчик не пытался отмазаться, прапорщик остался непреклонен.
Закончилась эта история вполне благополучно. Доехали быстро и без приключений. Выгружали елки и устанавливали уже другие курсанты, а наши ребята сразу отправились в столовую, где их накормили вкусным ужином, а затем отдыхать. Артуру же пришлось покупать новый топор и топорище, да еще лыжину склеивать, но это все мелочи. Главное – неотвратимо приближался Новый Год!
Домо-о-о-ой!

Отпуск

Приближался очередной отпуск. Сессия была не слишком сложной, да и как обычно курсанты сдавали по принципу: «Наплевать на средний бал – лишь бы отпуск не пропал!». Все дело в том, что не прошедшего экзаменационные испытания задерживали в отпуске до того времени, пока он не сдаст все долги, а то и вовсе не отпускали домой – самое страшное для курсантов. Во время зимнего отпуска это называлось «ПЗО» (конец зимнему отпуску), а во время летнего просто – «Артек».
Но помимо двоечников была еще одна категория невыездных курсантов – «политзаключенные». Эту компанию составляли такие ребята, которые по причине плохой дисциплины задерживались в отпуске на определенное количество суток, пропорциональное своему нарушению воинской дисциплины. Но они в отличие от двоечников могли добиться амнистии. Для этого начальство нагружало их работой, по выполнении которой наказание снималось, и радостные курсанты отправлялись в долгожданный отпуск.
Наша дружная компания училась довольно неплохо, и трудностей с двойками не возникло, но у двоих случилась проблема с дисциплиной.
Первый – Артур Оганесян. У него постоянно случались конфликты с Ивунеевым, который стал уже подполковником и занимал должность заместителя начальника факультета по воспитательной работе. «Огнетушитель» старался как мог избегать «Воня», но их пути почему то всегда пересекались. Ивунеев ловил Артура с завидным постоянством – за курением в туалете, в самоволке в бане, в буфете во время занятий и много-много других раз. Оганесяна конечно сразу наказывали, и он почти не вылезал из нарядов, успевая при этом однако хорошо учиться. Но в итоге к отпуску у «Огнетушителя» было очень много записей в «Черной книжке», и начальник курса задержал его в отпуске на три дня. Довольно много, так как зимний отпуск был всего две недели, да к тому же это был первый отпуск.
Второй - Женя Барсуков умудрился залететь Тихорееву во время зарядки. Пока все добросовестно занимались спортом, он сел в проезжавший мимо троллейбус и отправился кататься по городу. Потом он пересел в другой троллейбус, чтобы вернуться обратно. Но на обратном пути к несчастью в тот же троллейбус зашел Тихореев и застукал там Барина, причем спящего – Женя до этого полночи чертил эпюр в ленинской комнате, и его сморило. Случилось вся история почти перед самым отпуском, поэтому Барин и загремел в черный список «невыездных». Наказали Женю двумя днями задержки.
Ребята простились с «героями» и отправились домой. Кроме «Робинзона». Оказалось, что добраться на Шикотан зимой практически невозможно – почти все две недели отпуска уйдут только на дорогу, да и денег нужно было много заплатить – билет до Сахалина и обратно, потом на пароходе до острова, а скидка была только 50%, короче сплошной гемморой. Поэтому он решил домой не ехать. Его все приглашали к себе в гости, но он поехал к Сереге Балаганову в Болшево – захотел посмотреть Москву.
Итак, все уехали. Всего на курсе осталось человек сорок, из них «политических» всего трое. Женя и Артур скучали в казарме, когда к ним подошел третий товарищ по несчастью Витя Костин из третьей группы, которого задержали на целых пять дней. Ему объявили за самоволку в ночное время трое суток ареста, но Витек садиться на губу не захотел, а стал косить по здоровью. Это он умел делать хорошо, и врачи не разрешили его сажать, а другое наказание уже нельзя было объявить – вот ему и отомстили. Так вот подходит Витя и говорит:
- Что, арестанты, скучаем? Дело есть. Домой хотите скорее поехать?
Такой вопрос сразу заинтересовал наших героев, и они активно вступили в беседу.
- Собаки не лают, конечно, хоть сейчас рванем! Наперебой чуть не закричали Женя с Артуром.
- Значит так, хлопцы, - продолжал Витек, - Я тут договорился с «папой» расстаться на время отпуска по-хорошему. Он дает нам какое-то офигенное задание. Мы его быстро делаем и свободны.
- Идет, но что делать-то нужно?
- Кто его знает, он еще думает, но я думаю, сделаем все и даже больше – домой хочется, аж сил нет, - Витек от волнения даже засопел, значит входил в раж, - Короче надо соглашаться, а то просидим здесь бестолку, ведь даже в город не отпускают.
- Добро, кабан, - поставил точку в этом вопросе «Огнетушитель», - получай задание!
Начальник курса еще раз подтвердил свою кличку «Чума». Он дал ребятам такое задание, какое, наверное, целая группа бы делала не один день. Радостно улыбаясь, он показывал курсантам фронт работ:
- Вот здесь все очистите с пятого этажа до самого низу, а потом весь мусор на улицу, а ступеньки вымыть. Сделаете и домой.
Нужно было очистить запасной выход, а это довольно широкая лестница в пять этажей, от всякого хлама. Чего там только не было. И строительный мусор, и старая потрепанная курсантская форма, и поломанная мебель и просто грязь. Да, работы тут навалом. Но ради убытия в отпуск, курсанты готовы на все.
- Беремся, товарищ майор! Сделаем все в лучшем виде, - сказал Витек, - готовьте отпускные листы.
Только Анчумов удалился, вступил Женя:
- Тебе, Витек, понятно здесь пять дней сидеть, а мне всего два. Да мы тут будем трое суток точно карячиться. Без сна и отдыха.
- Ладно тебе, «Барин», - успокоил его Витя, - выкрутимся!
- Это точно, - поддержал его Артур, - если Костин сказал, что придумает, как отмазаться, то значит сделает.
- Начали, работнички! Думать будем на месте, - позвал их за собой Витек.
Первое, что придумал Витек Костин, это то, что весь мусор нужно сбрасывать вниз, и только потом уже выносить его на свалку, а то иначе придется наматывать много кругов. Поэтому носилки пока отбросили в сторону и стали весело сбрасывать весь этот хлам. Да зрелище было просто великолепное. Особенно классно, когда с пятого этажа грохалась вниз какая-нибудь мебель – тумбочки и стеллажи. Причем многие из них были в довольно приличном состоянии, но приказ есть приказ, и в армии его нужно выполнять неукоснительно. Захочешь же проявить инициативу, то сам и будешь ее расхлебывать. Хорошо еще, что в здании в этот момент никого не было – все находились в учебном корпусе.
На сбрасывание мусора с лестницы ушло совсем не много времени – около трех часов. Но затем внизу открылась просто удручающая картина – завал доходил до середины первого этажа, и как его теперь разбирать было просто уму не постижимо.
- Ну что, Склифосовский? – обратился к Витьку, чесавшему в задумчивости затылок, «Барин», - Что дальше будем делать?
Надо заметить, что свалка находилась в метрах трехстах от выхода, что давало понять ребятам о предстоящей грандиозной работе.
- Ладно, пацаны, перекур, - выдавил из себя Витек, - пошли в буфет перекусим и там все спокойно решим.
- И то верно, - опять поддержал его Артур, - пойдем, Барин, хоть немного себя потешим.
Есть особо им не хотелось, поэтому слегка перекусив пряниками со сметанкой, троица вернулась к своим Агиевым конюшням, так ничего и придумав. И тут осенило Артура.
- А это что, вход в бомбоубежище? – радостно закричал он, указывая на дверь в закуточке под лестницей.
Да там располагался вход в бомбоубежище, которое располагалось подо всем зданием и на настоящий момент не использовалось. Лишь часть его использовалась в качестве подвала, где хранился всякий рабочий инвентарь и тому подобное. Да еще некоторые курсанты хранили там гражданскую одежду, которую периодически тайно одевали, что почувствовать себя более комфортно на прогулках в городе или на танцах.
- Отличная задумка, - закричал хмурый до этого Женя, - ломай быстрее дверь!
Быстро расправившись с замком, ребята затолкали весь хлам в бомбоубежище-подвал. Сначала хотели все так и оставить, но хитрый Витек заставил затолкать мусор еще дальше – за угол и там немного замаскировать. Он, зная характер Анчумова, оказался как всегда прав. Дверь потом закрыли гвоздем на какой-то бесхозный замок. Женя и Артур начали отмывать лестницу, а Витек поехал в кассы за билетами для всех троих. Успех был грандиозный!
Начальник вернулся в казарму около пяти вечера, приведя с собой толпу двоечников, из которых улыбалось от силы человек пять – они сдали свои долги и могли паковать чемоданы.
- Ну что, проклятые нарушители воинской дисциплины, - обратился «Чума» к нашей троице, смотревшей телевизор, - запыхались и отдыхаете? А может отказались от досрочного освобождения, а?
- Нет, товарищ майор, - ответил за всех Витек, - Готовы сдавать работу и получать отпускные листы.
Изумлению «папы» не было предела – лестница, еще вчера казавшаяся непроходимой баррикадой, блестела как у кота… Но, так как он все же приехал из войск, то, конечно, своим глазам не поверил и помчался вниз, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Там он осмотрелся и обнаружил дверь в бомбоубежище. Но, подергав замок, призадумался. Ребята загадочно улыбались. Но «Чума» был не прост. Покопавшись в своих вместительных карманах, он вытащил гвоздь и через мгновение открыл замок и распахнул дверь. «Копец» - пронеслось в голове у Жени Барсукова. «Пропал совсем отпуск» - подумал Артур Оганесян. Только Витя Костин выражал собой полное спокойствие.
- Черт, темно, а у моего фонарика батарейки сели, - произнес «Папа» и вывел наших героев из оцепенения – хоть это хорошо.
Но он не успокоился, достал из кармана спички и, зажигая их, смело шагнул вперед, по-прежнему не доверяя своим глазам, и тут же крепко выругался и выскочил обратно. Весь его ботинок и даже часть брючины были вымазаны в дерьме.
- Наверное, там живут просто огромные кошки, товарищ майор, - еле сдерживаясь от смеха, сказал Витек вслед убегающему наверх майору.
Как только он скрылся, ребята покатились со смеху.
- Откуда кошки-то взялись? - придя в себя, спросил Женя.
- Кошки – это я! – произнес Витек.
Курсанты снова взорвались взрывом хохота, а Артур с Женей поражались находчивостью Витька, который спас их от почти неминуемой расплаты и вызволил из плена.
Домо-о-о-о-ой!

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Володина
Имя
Наталья
Отчество
Николаевна
Страна
Россия
Город
Станица Тбилисская Краснодарского края
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Три месяца дано обдумать мне,
Чего же я хочу на самом деле.
Промчались они в неге, как во сне.
Изрядно мне раздумья надоели.
И стало лишь одно предельно ясно,
Лишь то, чего я точно не хочу,
Безделья, праздности, всего, что так опасно
И непременно приведёт к врачу.
Вновь строю планы я к активности вернуться.
Пробежкой утренней [Дай, Бог!] себя взбодрить.
И снова морю благодарно улыбнуться.
Всевышнему за всё спасибо говорить.
За то, что я живу, дышу, и снова
Могу по-прежнему, услышав неба звук,
Вдруг вылить на бумагу капли слова,
Что в дождь из образов моих сольются я вдруг.
Увы! Из праздности болота не родится
Ни стих, ни замысел, ни добрые дела.
И если точно хочешь жизнью насладиться,
Заботься, чтоб она трудна тебе была.

Великий смысл рождения детей,
Исполненный
таинственных загадок.
Всему живому свойственный порядок:
Продолжить цепь рождений и смертей.
Несет с собой порою тяжкий крест
И счастья наивысшего блаженство,
Познание природы совершенства,
Всегда являясь чудом из чудес.
И сами мы порой не сознаем
Священной миссии своей величие.
Являя часть себя в ином обличии,
Сравнявшись неожиданно с Творцом.

Пусть тот, кого сейчас рождает мать,
Зажжет огонь добра во тьме кромешной.
И мир, в грехах погрязший, стать безгрешным
Получит шанс от Господа опять…

Во мне стучится невысказанное.
Продуманное и выстраданное.
Прекрасное немыслимо,
И просится на бумагу.
А в нем печаль моя искренняя,
Тоска и вера в таинственное,
Быть понятой жажда неистовая.
Смешная такая отвага.
Плевать, что страшно отчаянно
Раскрыться пред всеми нечаянно,
Брони лишиться случайно,
Незащищенной стать.
А вдруг, кто-то тем же мучается?
Чему-то, возможно, научится,
И, может, у нас получится
Друг другу что-то сказать.
И дрогнет душа обнажённая,
Еще не дотла сожженная,
И вся доброта сбереженная
Прольется, как дождь золотой.
И кто-то в тепле согреется,
Научится вновь надеяться,
И вновь свеча в нем затеплется
И жажда судьбы иной.
Всю жизнь мы больны таинственной
Надеждой одной единственной:
Неутоленной, неистовой
По ПОНИМАНИЮ тоской.
И мается неприкаянная,
Непонятая душа моя.
И плачет строкой отчаянной,
И водит моей рукой…

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Воронов
Имя
Сергей
Отчество
Алексеевич
Страна
Казахстан
Город
Алматы
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Мечта
1
Мне однажды мечта говорила:
«Я в реальность твою обращусь».
Жизнь подарки не часто дарила,
Но я верю, а значит дождусь.
Припев:
Я умею, умею мечтать
И года тут совсем не причём.
В Мире грёз кто умеет летать
Никогда ничего нипочём.
2
Мне однажды любовь говорила:
«Настоящей я скоро явлюсь.
Те, что раньше - не сильными были».
И я верю, а значит дождусь.
Припев:
В светлом танце меня закружит
Позабыв про раненья души.
А пока память сильно болит
И уйти от меня не спешит.
3
Так уверенно счастье твердило:
«Я, однажды, с победой вернусь.
Всё плохое забыть – будут силы».
И я верю, а значит дождусь.
Припев:
Я с надеждой тебя стану ждать,
Хоть сплошные невзгоды кругом.
В Мире грёз кто умеет летать
Никогда ничего нипочём.

Я желаю тебе всей душой

Я желаю тебе всей душой
Словно солнышку яркого света,
Чтобы быть лучезарным рассветом,
А в ночи путеводной звездой.

Чтоб сердечко твоё грубых фраз
Никогда, никогда не узнало.
И обида, потом, не стекала
По щекам ручейками из глаз.

Я желаю тебе всей душой
Год от года быть только прекрасней.
Ты во тьме светишь лучиком ясным,
Так позволь любоваться тобой.

Ты, пожалуйста, дольше живи,
Пусть обходят твой дом все невзгоды.
И взаимности долгие годы
Твоей вечной и чистой любви.

Я желаю тебе всей душой
Дать болезням отпор богатырский.
Пусть боятся приблизиться близко
И проходят всегда стороной.

Пусть и зависть людская не будет,
Как удавка сжиматься на шее.
Пусть никто оболгать не посмеет,
Пусть вокруг только добрые люди.

Я желаю тебе всей душой
Только светлых и ровных дорог,
Где не станет надежды цветок
От предательства ржавой трухой.

Оставайся всё время собой,
Чтоб успешно решались задачи.
И победы во всём и удачи
Я желаю тебе всей душой!

Ещё вчера.

Ещё вчера я гнал сомнения
Сомнения,
Сомнения.
Ещё вчера я гнал сомнения
Решал проблемы "на ура".
Сейчас же, чтоб принять решение,
Решение,
Решение,
Сейчас же, чтоб принять решение,
Порой не спится до утра.

А время точно с горки катится.
Ой, катится,
Ой, катится.
А время точно с горки катится,
Ему не крикнуть: "Ну-ка, стой!"
И всё вокруг так быстро старится.
Ой, старится,
Ой, старится.
И всё вокруг так быстро старится.
А я всё так же молодой.

Давно уже зовут по отчеству,
По отчеству,
По отчеству.
Давно уже зовут по отчеству.
Да, только, юная душа.
А в детство, правда, очень хочется.
Ой, хочется,
Ой, хочется.
А в детство, правда, очень хочется,
Куда же годы так спешат?

Ещё вчера я был мальчишкою,
Мальчишкою,
Мальчишкою.
Ещё вчера я был мальчишкою,
Считал, что радость впереди.
Все беды в жизни, просто, лишние.
Все лишние,
Все лишние.
Все беды в жизни, просто, лишние,
А вот теперь их "пруд пруди".

А времечко назад не пятится
Не пятится,
Не пятится.
А времечко назад не пятится.
Летит стремительной стрелой.
Оно, как мячик, с горки катится.
Ой, катится,
Ой, катится.
Оно, как мячик, с горки катится,
А там и старость под горой.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Воротникова
Имя
Ирина
Отчество
Владимировна
Творческий псевдоним
Ирина Челябинская (вконтакте)
Страна
Россия
Город
Челябинск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
Медицинский
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

***
О любви не говорят словами
И поступками о ней не говорят.
Влюбленного узнаете вы сами -
Ведь, ярче пламени глаза его горят.
Волненье голоса и частое дыханье -
Здесь лишним будет всякое признанье.
Биенье сердца, головы круженье,
Души сладчайшее томленье,
Бессвязный лепет, даже бред
И страх вас потерять навек -
Укажут сразу вам его.
Так, значит, Богом суждено,
Судьбою все предрешено.
Ирина Воротникова. 29 января 2000 года.
***
Любимый город Селеби,
Почти что «Се ля ви»,
Как говорят французы.
Родителей, место рождения
Не выбираем мы,
Однако, поменять свой город
Нет мечты.
Когда-то школьницей
Я маме задала вопрос «Зачем?»
Спросить же Бога «Почему?»
Ни разу в жизни в голову не приходило,
Наверно, потому
Что город свой родной люблю,
Хотя, он не Петра Великого творение.
Не царь наш город основал,
Его птенец последовал примеру,
Не на Неве, а на реке Миасс
Он город заложил,
Когда в Санкт-Петербурге
Первая балетная школа России
Девиц и юношей
Для обученья танцу пригласила.
Итак, вначале город –
Крепость для защиты,
Затем торговые пути:
Верблюды хлеб и чай везли.
Тонула лошадь по весне
На главной улице Челябы …
Чрез нас прошел страны раздел:
Восток был белым
С адмиралом Колчаком,
Столичный запад – красным,
Сегодня ты за белых,
А завтра, уж, за красных.
Сначала императора последнего семья
Исчезла на Урале близко с нами,
Чуть позже Александра Колчака
В Сибири хоронили подо льдами.
В Челябинске построили завод и школы
Для взрослых и детей,
А на строительство высотных зданий
Наложен был Москвой запрет.
Но это уже позже, после войны,
Когда с завода не трактора,
А танки на фронт ушли.
Челябинск в город-миллионник превратился
Еще в 40-е,
Людей, бежавших от солдат немецких,
Мы в городе с большим трудом,
Но разместили.
Такие ужасы увидел блокадный Ленинград,
Что возвращаться в город свой родной с Урала
Был уже не рад.
В Челябинске остались профессора преподавать,
О медицине лекции
Оставшимся в живых читать.
Война закончилась,
Но производство оружия не остановили,
Ученые на новый уровень его переводили.
От облучения рабочие-строители-солдаты гибли,
А в честь Курчатова назвали новый элемент
И памятник открыли у института,
Созданного в годы войны, –
Так знания людям СССР
Были нужны и важны.
Заводы, больницы, детские сады,
Школы, институты, библиотеки,
Театры, Дворцы культуры и спорта, кинотеатры,
Филармонию, органный зал, музеи, цирк,
Парки, пионерские лагеря, санатории,
Железные дороги, электричество, телефон
Для людей
Построили в эпоху СССР.
За копейки ходили в кино,
Пили газировку,
Ели эскимо.
Даже хлеб стоил двадцать копеек,
А не тридцать рублей, как сейчас.
Та быль, не сказка,
Навсегда осталась в памяти у нас.
Бесплатно в больницах лечились
И в институтах учились!
И работа! И зарплата! И квартира для семьи!
В отпуск - к морю! Отдохни!
Вернемся в ХХI век,
Так что же создал постсоветский человек?
Разрушил много,
А построенного нет?
Магазины да многоэтажки,
Исчезли сотни миллионов
Под землей в метро –
Дело о воровстве
До закрытых судов дошло.
Искала, вспоминала,
С другими обсуждала.
С большим трудом нашли
Один новаторский объект:
Для спасения и продления жизни
Из модулей построил новый человек
На Северо-Западе Челябинска
На проспекте Героя России
Федеральный кардио-хирургический центр –
«Клиника европейского уровня
В центре нашей страны.
5000 бесплатных операций в год
Для взрослых и детей!»
Дождемся, когда юный челябинец подрастет
И с папой-строителем Чудо-дом возведет
Для развития детей и молодых людей.
Он вдохновит нас на создание стихов!
Поэт свой город воспоет!
А гости из Германии из фонда «Robert Bosch»
Писателей и фотографов пригласят туда,
А не в цех с японским флагом
И немецкими технологиями производства труб –
Не стоит ехать на восток,
Чтобы увидеть такой же, как в своей стране, завод.
Пусть, для японцев – это шок …
Пора бы обратить внимание На наш родной народ.
Как он сейчас живет?
Ирина Воротникова. 15, 18, 20, 24, 26 марта 2013 года.
***
Я близко с тем местом,
Где мы повстречались.
Я очень устала,
Хочу отдохнуть.
Я на большой Исаакий снизу вверх смотрю,
И голубей печеньем хрупким я кормлю.
Мечтаю на песке я растянуться,
Морской волной укрыться с головой,
И вновь очнуться, оглянуться,
Спустившись на берег земной.
Какой пустой!
Как скучно здесь!
Но сил уж нет летать и петь.
Лежать, смотреть, глаза закрыть
И плыть, и плыть, и плыть, и плыть.
Я спать хочу, спокойна я:
Я не одна и не твоя.
Я так сильна и так тонка,
Прозрачна бледная душа,
И золотистый пух волос
Ласкает нежный ветерок.
Ты проиграл, любимый мой.
Ушел в песок ты с головой.
Не Разин ты и не ковбой.
Мустанга дикого не тронь.
Расти, учись, читай,гуляй,
Быть может, буду я твоя.
Когда-нибудь, когда-нибудь
Мы тронемся в нелегкий путь.
Но не сейчас, свободна я, и очень-очень я собой горда!!!
Ирина Воротникова. 25 июня 2005 года.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Вуколов
Имя
Константин
Отчество
Иванович
Страна
Россия
Город
Стерлитамак
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
ВЗИИТ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Течёт река, торопится…

Течёт река, торопится,
То акая, то окая.
В неё с рожденья смотрится
Россия синеокая

И называет Волгою
Любимицу народную,
Рассветы любит волглые,
Дорогу к морю долгую.

Спокойно воды катятся
И умывают ласково
Россию в лёгком платьице
Из ситчика цветастого.

Издревле им привычные
Колокола на звонницах.
Российское величие
Великой Волгой полнится.

России быть Россиею
Без Волги не получится.
Была и будет сильною
С такой рекой– попутчицей.

Песни ждут у костра

Мне вернуть бы под старой сосной
Дым ночного костра и палатку,
И осенним листом улетевшую юность мою,
Чтобы пахло зелёной весной
Так тревожно, мучительно сладко.
У начала весны я опять в нетерпенье стою.

Память, лучшие песни верни,
Что не спят у костра до рассвета,
Воедино сплети с голосами негромких гитар,
Чтобы дети и внуки мои
Навсегда полюбили всё это,
Научу, подпою, я пока что не очень устал.

Снова светлые лица друзей,
Звонкий смех, голоса и повадки,
Что встречали с любовью меня просто так, без затей–
Это часть жизни прожитой всей,
Миг такой удивительно краткий,
Время памятных мне, дорогих и надёжных людей.

Рядом с розовым солнцем стою
Над весенним разбуженным утром,
Расстилается дым, как белесый туман над рекой.
Возвращаюсь и всё узнаю,
Никогда не прощался как будто,
И весна не забыла, украдкой махнула рукой.

Струковский сад

Часто зовёт память назад,
Просто мы стали старше,
Там далеко Струковский сад
Молодость видел нашу.

Время спешит, как листопад,
Яркое и цветное.
С нами гулял Струковский сад
Вместе с большой рекою.

Скоро зима, листья летят,
Ветер им волжский в помощь.
Как ты живёшь, Струковский сад,
И расскажи, что помнишь.

Встретиться с ним снова я рад,
Каждый услышать шорох.
Знает меня Струковский сад,
И потому так дорог.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Выцына
Имя
Александра
Отчество
Николаевна
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
Севастопольский филиал МГУ имени М.В. Ломоносова
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

- Что? – мужчина застыл, держа в руках губку, с которой непрерывно по локтям текла беловатая вода, полупрозрачными пухлыми каплями, падая на кафельный пол, - Ольга, что ты только что сказала?
Женщина сощурилась от повысившегося голоса и опасливо посмотрела на дверь, затем тихо произнесла:
- Ей нужна трансплантация.
Вода перестала течь, а в раковину с грохотом плюхнулась недомытая тарелка.
- Вадим, послушай! – умоляюще начала Ольга, наблюдая за тем, как супруг грузными шагами направляется к столу, у которого она стояла. Мужчина схватил стул и, ухватив Ольгу за локоть, усадил её.
- Это как раз то, что я собираюсь делать, - протараторил он, - внимательнейшим образом слушаю!
- Не кричи, пожалуйста, Лиза и без того очень нервничает…
Вадим смерил её грозным, выжидающим взглядом.
- В начале недели я первый раз заметила … что-то неладное, она была подавлена, что ли? Не стала завтракать. Когда я вернулась с работы, начала её аккуратно расспрашивать, пыталась разобраться, в чём дело. Она мне так ничего и не сказала. А позавчера … всё само разрешилось. Лиза помогала мне на кухне и в один момент … она зажмурилась, согнулась и облокотилась на столешницу. Где-то пол минуты я даже не понимала, что происходит, а когда мысль проскочила, я изо всех сил старалась её отогнать.
***
- Лиза, сердце? – женщина обеспокоенно подскочила к дочери и помогла ей дойти до дивана.
Девочка тяжело дышала, кусала губы и сильно хмурилась.
- Ну же, Лизочка, не молчи. Нужно «скорую» вызывать?
- Н-нет, не надо «скорую», - она отвернулась от матери и, забившись в самый угол, устроилась на маленькой подушке.
- Почему ты мне не сказала? – спустя какое-то время устало проговорила Ольга.
Лиза не отвечала и, уставившись в стену, не заметила, как к ней приблизились. Ольга взяла её за плечо и взглянула в глаза, которые были полны слёз.
- Лиза…
- Мне надоело быть жалкой обузой! – вскрикнула она, сорвав голос на последнем слове.
***
- Запись была только на сегодня, да и то в срочном порядке. Сергей Петрович сказал, что рецидивы бывают, но в её случае … состояние ухудшилось, и, получается, всё это время болезнь продолжала протекать, лишь не выражалась в виде частых приступов, а мы уже и успокоились… сначала провели осмотр, потом сделали УЗИ, ЭКГ… и, знаешь, он взглянул на меня так, будто извинялся. А потом протянул медицинскую карточку с диагнозом «злокачественная рецидивирующая стенокардия».
- Злокачественная!? – выкриком Вадим прервал тихий рассказ жены, - мы наблюдаемся у них уже столько лет, и что нам каждый раз говорили: «всё под контролем, в случае осложнений можно поправить состояние медикаментозно»! Да что они несут! Их засудить надо!
- Вадим, тише, прошу…
- Как заверения в том, что помогут таблетки переросли в необходимость трансплантации!? Как, объясни мне!
- Вадим, я ведь не врач…
- Зато я врач! И хоть я и какой-то терапевт, но моих знаний достаточно, чтобы понять, что во всём виноваты эти … - он словил умоляющий взгляд жены, - идиоты. Нет, Оля, это будет оскорблением умственно отсталых. Они … - и сюда Вадим уже добавил ярко окрашенное, но совсем не литературное слово.
Ольга уронила голову на ладони.
- Послушай, всё было в норме больше полугода, я не буду углубляться в терминологию, но просто пойми, что всё не могло так обратиться!
- Вадим, это уже точно…
- Дай мне карту.
Ещё около пяти минут мужчина злобно листал записи возненавиденных коллег. После он с силой схлопнул книжечку, так, что из неё посыпались некоторые снимки и рецепты.
- Да я убью его!
- Вадим, боже!
- Сколько у нас времени? – со вздохом спросил он.
- Около года.
Мужчина нервно усмехнулся:
- Год? Он назвал тебе сумму?
- Нет, сказал, что будет зависеть от донора и пока мы в очереди…
- Это десятки миллионов, Ольга! – перебил её Вадим.
- Ну, мы можем продать дачу и … и родители… – залепетала испуганная супруга.
- Да, мы всё можем, Оля, и всё бы сделали, если бы знали, что это поможет. Но ты видела статистику? Ты знаешь сколько времени приходится искать донора? Да она же просто не доживёт!
- Вадим! Что ты такое говоришь… - свет лампы скользнул по двум тоненьким ручейкам, бегущим из глаз Ольги.
- Оля… Да что ж это такое! Прости. Сейчас не время реветь. Я просто хочу быть с тобой честным, зачем тебе снова ложь? Мы должны осознавать, в какой ситуации оказались.
- Да…да, я понимаю, просто…
- Я был слишком резок. Но и ты меня пойми, даже если мы успеем найти человека, даже если отыщем деньги, всегда есть риск отторжения. А одно из противопоказаний знаешь какое? Психические расстройства. Да, у неё, конечно, ничего не подтвердилось, но не просто так она наблюдается у психиатра. А срок жизни? Пятнадцать, в лучшем случае двадцать лет!
- Вадим, зачем ты всё это говоришь? Что ты предлагаешь?
- Не знаю, я не знаю! Это не моя специализация. И от этого мне сейчас сквозь землю провалиться хочется. Знаю основы, но уж понять, единственный ли выход – операция, я не могу. Предлагаю… во-первых я сейчас съезжу в Петровичу и разнесу к чертям его конторку, - он взглянул на жену, - и, нет, Оля, ты меня не отговоришь! Он у меня загремит по 293-ей Уголовного! Во-вторых, позвоню Васильеву, он работает кардиохирургом в Германии, башковитый малый … и дёрнул же меня бес с Петровичем связываться! – от удара крепкого кулака по столу подпрыгнули чашки.
- Вадим, погоди! – Ольга бросилась к направившемуся в коридор мужу.
- Скоро буду.
***
Крики затихли, а в голове Лизы так и вертелись обрывки фраз разъярённого отца: «Да я убью его!» и умоляющие обращения матери: «Вадим!». Тиканье часов будто забивало эти слова гвоздями прямо в кору мозга, стало невыносимо душно. Девушка вышла в тёмный коридор. Окна первого этажа периодически затмевались силуэтами пролетающих машин и все эти гуляющие тени навевали Лизе смутную и непонятную тревогу. Было очень тихо. В такой тишине собственные шаги откликались топотом цирковой труппы, из комнаты по-прежнему доносились звуки хода настенных часов. Аккуратно ступая, будто боясь разбудить кого-то, Лиза прошла в кухню, где застала нетипичный для дома беспорядок: в раковине наспех набросана посуда, на столешнице – бесхозно лежащий грязный нож, у тумбы в углу – три чёрных мусорных пакета, на столе – две чашки с недопитым кофе и небольшое, затаившееся на белёсой скатерти, пятно. Во входной двери показалась мать. Привычно щепетильно уложенное боб каре растрёпано, под красными глазами – полукольца чёрного и губы искусаны до белой кожицы. Но всё это померкло после того, как Лиза взглянула на правую руку Ольги – она была залита кровью. Заметив пристальный взгляд дочери, женщина взглянула на руку, попыталась вытереть её другой, а после того, как обе ладони приобрели кровавый оттенок, смущённо улыбнулась и убрала их за спину.
- Ой, Лиза, а я тут убраться решила, бардак такой развели… - Ольга заглянула в расположенную слева ванную и продолжала что-то говорить, но заглушал её слова не шум воды, а какая-то пелена, в которую погрузилась девушка.
- Сейчас вот мусор выброшу и будем ужин готовить… а, знаешь, мы ведь можем даже заказать пиццу, папы сегодня всё равно не будет… - женщина подмигнула и, взяв в охапку пакеты, снова скрылась за дверями.
На полу осталась какая-то вязкая чёрная жидкость, под светом периодически проникающих закатных лучей, она окрашивалась в тёмно-бордовый. Лиза подошла к столешнице и взяла в руки нож. На рукоятке остались следы окровавленных пальцев. Тонких и изящных пальцев… Девушка ещё раз взглянула на лужицу, бросила нож и сломя голову побежала из квартиры, по дороге чуть было не сбив с ног местную крикливую старушку. Она даже не слышала, что та ей прокричала.
***
Кровь ударила в голову, в ней, уподобляясь темпу самой Лизы, забегали хаотичные, безумные мысли, но лишь одна зацепилась крепко и не собиралась отставать, чеховский попугай выкрикивал: «муж убил свою жену! Нет, жена убила мужа!». Уже не выдерживая, девушка упала на ближайшую скамейку. Её глазам открылась сцена - на шее у высокорослого мужчины лет сорока сидит маленькая девочка, тянет его за уши, заливается беззаботным смехом и кричит на весь двор: «папочка, папочка, покрузжи!». Лизе хочется провалиться – проснуться и увериться, что произошедшее – сон и глупое наваждение. Сердце пробивает удар и девушка, сжавшись от судороги, теряет сознание.
***
- Лиза, боже мой! Я думала с ума сойду, пока тебя искала! – в порыве нежности Ольга берёт дочь за руку, но Лиза вспоминает окровавленные пальцы и отталкивает её. Они дома. Всё так же нервируют неугомонные часы.
- Лизочка, почему ты мне ничего не сказала!? Не взяла теле…
В этот момент девушка поднялась с постели и решила избавиться от источника раздражения – причём какого именно - неутихающей матери или часов, она не знала. Сорвав прибор с гвоздика, она с силой бросила его на пол. Стекло циферблата разлетелось по паркету. Ольга только вскрикнула, из её пятки торчал маленький осколок. Лиза же почувствовала секундное облегчение, почему-то именно сейчас тишина была как никогда притягательна.
С коротким всхлипом мать лишь протянула:
- Бедная моя девочка… Лиза… нам сегодня к Павлу Геннадьевичу, но давай сначала заглянем куда-нибудь, а? Может, я напишу Вере, сходим все вместе, скажем, на концерт?
- Я никуда не пойду.
- Лизочка, тебе нужно развеяться! Не спорь, собирайся.
***
Словно тряпичную куклу, Ольга тащила дочь к дверям концертного зала. Там их ждала надушенная, напомаженная, несменная спутница – Вера. Как всегда разодетая в лучшее, нацепившая всё и сразу, сегодня она не вызывала у Лизы привычного восхищения, а казалась распутной и даже жалкой, с этими её тонкими красными губками. В нос ударил пафосный шанелевский аромат и Лизе показалось, что к горлу подступила тошнота, она поспешила скорее войти внутрь. Свет грандиозной люстры заставил прищуриться. По красным бархатным сиденьям беспорядочными волнами пробегал сливающийся в гам шёпот посетителей. На лакированном белом рояле уже сосредоточились первые лучи прожекторов.
- Наши места в партере! 18, 19, 20! – крикнула Ольга.
Компания расселась прямо к моменту выключения света. Из-под пальцев пианиста вырвались первые аккорды, а в голове Лизы всё это предстало беспокойной картиной: высокие ноты в воображении превратились в тарабанящий дождь, четвёртая октава на пару со вступившей в игру трубой, создавала громовые раскаты, скрипка была для неё плачем. Всё смешалось, и Лиза уже была в лесу. Она, в тонкой льняной рубахе бежала, уклоняясь от встречных могучих деревьев, ветки без остановки били её по лицу, оставляя тонкие, еле заметные полосы, кровь с которых дождевыми каплями сталкивалась на щёки, её ноги вязли в быстро мокнущей земле, девушке не удавалось выбраться. Она кричала так пронзительно, что, кажется, продолжала уже не от страха, а от боли, вызванной разрывающимися голосовыми связками. Но её заглушал шум стихии. В дерево впереди попала молния, на ещё не успевших намокнуть листьях, где-то в глубине кроны, вспыхнули огоньки. Кажется, этот небольшой просвет позволил Лизе разглядеть силуэт: это был мужчина в котелке и фраке, когда он приблизился, девушка поняла, что это был её отец. Он подошёл к Лизе вплотную, помог ей выбраться из болота, подняв её за руки и тихо, со страдальческим выражением произнёс:
- Она убила меня из-за того, что я не помыл посуду…
Ни минуты не сомневаясь, девушка ответила:
- Я знаю…
С видением она распрощалась в холодном поту, её знобило, а виски неистово пульсировали. «Я брежу?» - спросила она себя и обнаружила, что зал раздаётся овациями, неужели ей удалось «проспать» всё представление? Лиза подняла негнущиеся руки с трясущимися пальцами и нестройно ударила в ладоши. «Всё из-за меня…».
***
Уже привычно пахнущий кабинет-второй дом, предсказуемые вопросы в начале приёма и неизменно хмуряще-улыбающийся Павел Геннадьевич, расчёсывающий мизинцем густые усы с проседью. К психиатру Лиза начала ходить в тринадцать, два года назад, когда у неё случились первые сердечные приступы и на фоне этого она впала в глубокую депрессию. Сейчас же родители настаивали на приёмах с диагностическими целями, а ещё потому, что врач каждый раз неопределённо, пространно выражался о состоянии Лизы, он никогда не говорил, что та здорова, но и не ставил диагнозов, кроме той самой депрессии.
- Панические атаки на этой неделе были?
- Возможно, не знаю, - пожала плечами девушка.
- Лиза, я бы хотел поговорить с твоей матерью, можешь её позвать, пожалуйста?
Когда она вернулась, в голове проскользнула мысль о том, что Ольга рассказала об инциденте с часами. Уж очень переменился спокойный Павел Геннадьевич, много спрашивал о контроле эмоций, всплесках гнева и выслушав всё, лишь покачал головой. А после продолжил:
- Лиза, давай, мы, наверное, попробуем вернуться к медикаментозному лечению. Я думаю, что произошедший рецидив пошатнул твоё психоэмоциональное состояние и, чтобы держать это под контролем, проколем тебе курс успокаивающих препаратов. Надеюсь, возражений нет?
- Нет, - ответила она, хотя прекрасно помнила о выпитой таблетке обезболивающего. «Я во всём виновата».
Лиза села на кушетку и закатила вверх рукав рубахи, обнажая светлую, просвечивающую все вены руку – мечту врача. Пузырьками расходился в шприце намешанный раствор и, хотя препарат вводился в вену Лизы, он высасывал из неё жизнь. Спустя несколько минут после того, как Павел Геннадьевич отошёл от девушки, она упала навзничь. Стук сердца стремительно замедлялся. Ольга в который раз за день отчаянно кричала и упоминала бога. Но ни он, ни работа врачей, делавших массаж сердца и искусственное дыхание, не вернули её дочь к жизни.
- Вы её убили! – не своим голосом вскрикнула Ольга и кинулась к Павлу Геннадьевичу, хватая его под грудки.
- Успокойтесь, успокойтесь, пожалуйста! Ольга Владимировна! Вы видели, как я доставал препарат из упаковки!
У приоткрытых дверей столпились зеваки, а некоторые наглецы-интерны в самом, что ни на есть прямом смысле совали свой нос в чужое дело, в этом случае – в кабинет. Консенсус был достигнут после предложения главврача о проведении судмедэкспертизы.
***
О причине смерти дочери стало известно только через неделю после похорон. На почту пришла сухая клиническая заметка:
«В крови обнаружено действующее вещество анальгетика неприродного происхождения в дозировке …» и приписка врача – «смешивание введённого препарата с тем, который был употреблён Лизой привело к летальному исходу, такая быстрая и трагическая реакция организма – редкость, но именно её сердечная болезнь послужила катализатором процесса… Примите мои соболезнования».
Вадима такой ответ не устроил.
«На что вы намекаете?», - отправил он без подписи и приветствия.
«Вадимир Сергеевич, я ни на что не намекаю. Я лишь разъяснил вам произошедшее», - поступил ответ от Павла Геннадьевича.
«Нет уж, вы хотите сказать, что это было самоубийство?»
«Если и так, то по неосторожности, она ведь не могла знать, что в этот день я назначу ей успокоительные»
«На фоне сложившейся ситуации это было очевидно»
Ответа не последовало, и, злобно застучав по клавишам, Вадим продолжил:
«Как вы могли это допустить? Чем вы занимались всё это время, что не заметили этих тенденций?»
«Вадимир Сергеевич, ранее этого не наблюдалось. Я делал всё, что в моих силах. У меня было недостаточно оснований, чтобы поставить диагноз, но теперь я практически на 100% уверен, что у Лизы было расстройство шизотипического спектра. Все эти видения-галлюцинации, параноидальные мысли и панические атаки – не пустой звук. Но, к сожалению»
- К сожалению! – воскликнул Вадим и резко захлопнул крышку ноутбука.

Мужчину разрывало три сильных желания: спиться, повеситься или пройти курс повышения квалификации. Он остановился на последнем. К пятидесяти годам он владел сетью клиник в нескольких городах, где дни и ночи проводил у операционного стола, занимаясь кардиохирургией. За время своей работы он спас десятки жизней, увидел расцвет улыбок на увядающих лицах и услышал сотни слов благодарности. Но как только операция заканчивалась, облегчение покидало его, и он нёсся к следующему пациенту, не обращая внимания на предложения-убеждения коллег по замене. У Ольги такой отдушины не нашлось, она по-прежнему занималось ставшей ненавистной ей экономикой и пила антидепрессанты без рецепта, так как после произошедшего она на дух не переносила психологов, хотя консультация ей бы не помешала. Ольга ходила только на работу, забыв о возможности другой жизни и чуть позже заменила ранее любимые посещения театра походами в местную церковь. В пятьдесят пять она стала там пастором и особенно усердно молилась за детей прихожан. Врачебная ошибка Сергея Петровича, между делом, была признана, Вадим своё обещание сдержал, раскрасив небо коллеги в клеточку на ближайшие четыре года. Уже на пенсии Вадим, будучи заслуженным врачом страны, принялся за диссертацию «О влиянии психических расстройств на человека», где обратил особое внимание на изменение мироощущения больных и важность получения качественной психологической помощи. Он также указал на необходимость пересмотра требований аттестации психиатров и предложил свои, ужесточённые. Вадим уходил с рабочего места с полным спокойствием хотя бы за то, что в его сети клиник метода будут придерживаться, а там, может и другие специалисты присмотрятся к предложениям предпринимателя-главврача, подарившего пациентам самый бесценный ресурс – время. Теперь даже пятнадцать лет не казались ему чем-то малым, он хватался за каждый год.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Вяткина
Имя
Евгения
Отчество
Николаевна
Творческий псевдоним
Евгения Балдина
Страна
Россия
Город
Яранск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

***
Я в этот раз по бездорожью не пойду

Я в этот раз по бездорожью не пойду,
Возьму извозчика с упряжкой черногривых.
И, в грязь вбивая молодую лебеду,
Помчит меня лихая конница ретивых.

Широк простор после полуденной грозы.
Затих погост, вдохнув прохладную свободу.
И вдоль залитой теплым ливнем борозды
Весенний ветер шьет зеленую природу.

Да не гони, родной, так шибко, не гони!
Постой, душа напьется свежими лучами,
И разгорятся в сердце юности огни,
Да лай знакомый разольется над холмами.

Вот постоять бы у дорожной колеи
И, в красоту Руси впиваясь взором светлым,
Смотреть, как где-то в возродившейся дали
Упрямый ветер над избой склоняет ветви.

И дремлет отчий край под радужным венцом.
Дай Бог, ничем картины этой не нарушить.
Встречайте, милые, карету с бубенцом,
Да заскучавшую в краю далеком душу.

***

Какая осень, черт возьми! Какая сласть!
Вином багряным льет с рябиновой печали.
И переменный ветер шьет родные дали,
Теперь ему принадлежит такая власть.

Бредет чудесный день дорогой кочевой,
И разливает вместе с теплыми стихами
Он чудотворную молитву над церквями,
Да свежесть дымки над серебряной рекой.

Горит природа, тлеет ласковый сентябрь.
Невольно вторит сердце вечности опавшей.
Пройдет неделя – свежий ветер бесшабашный
Затушит крытый позолотой канделябр.

Но а сегодня думы нежатся в тиши
Под тихим шелестом желтеющего древа.
Рыжеволосая растрепанная дева,
Смеясь, по листьям босоногая бежит.

Ах эта осень - кареглазая сестра!
Шутя, раскрасила мой клен янтарной краской.
Ты здесь побудь еще немного яркой сказкой
Под жарким пологом небесного костра.

Прости нам, осень, беспричинную тоску,
Останься в сердце золотым воспоминанием,
Чтоб память грезила приятным ожиданием,
Бредя по белому морозному песку.

***

Точно какую нить продели через нас
И привязали крепко к временам не здешним.
Когда в бумажной плоти был рожден рассказ.
Когда искусство оказалось неизбежным.

Туда, где смыслом перевязаны слова,
Где есть отпор открытый пагубам цинизма.
Где пышет светом зо-ло-та-я го-ло-ва,
И бьет наотмашь левой сын социализма.

Там жить торопится и чувствовать спешит
Наш милый друг, науки страсти нежной пленник.
И хлещут волны, разбиваясь о гранит.
И блещет новыми статьями «Современник».

Там Мастер жив. Верхом на призрачном коне
Венчает полночь с иудейским бликом солнца.
Там нигилизм со светлой верой наравне
Глотками пьет любовь, как воду из колодца.

И вечер тих, непредсказуема гроза.
Осыпан сад вишневый белыми цветами.
Неровной мглою кроют тучи небеса,
Спеша омыть простор прохладными дождями.

Горят огни побед и преданных сердец.
Там нет пустой вражды и выбор обоснован.
Бездарной публикой не понятый творец,
Сквозь вечность рубит путь познанием и словом.

Тот век огромен и не скован в цифре дат.
Мы в нем остались, не найдя себе покоя.
Как меж войной и миром бравый адъютант
Остался с мыслями судьбы на поле боя.

Там открывает тайны занавес кулис.
И песен бардовских мотив терзает души.
Кричим: «Спасибо, что живой…». Кипит вся жизнь.
Присядь, сыграй, мы с упоеньем будем слушать.

Слезам не верит закаленная Москва.
А Ленинград штурмуют римские мигранты.
И все напасти нам, ей богу, трын-трава,
Когда дела вершат такие вот таланты.

Там славный хутор с чудесами, черт возьми!
Там тихий Дон в войной оплавленном тумане.
Воркуют голуби над вечностью любви.
И невезений остров тает в океане.

Пока страдает «золотая» молодежь
От невзаимности в просторах интернета,
Мы молча слушаем осенний тихий дождь,
И по страницам из зимы несемся в лето.

И вот, стоим меж двух времен в потоке дней.
И стук сердец неровный Бога умоляет:
Пусть настоящее не тушит тех огней…
Пусть к ним народная тропа не зарастает!

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Галиаскарова
Имя
Елена
Отчество
Федоровна
Творческий псевдоним
Галиаскарова Елена
Страна
Россия
Город
Красноярск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
ИАиС СФУ - бывш. КрасГАСА '08
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
2

Сказочное

Переплыть океан бессонниц,
Брод найти и на берег выйти.
Засыпая, услышать звонниц
Перекличку. Из пряжи нити
Натянула судьба упруго –
Мойры плакали у порога:
"Не найдешь ты лихого друга
И во снах". На пруду осока
Танцевала, легко колышась,
Зверь испуг наводил глазами,
Свет струился по елям пышным...
Длился сон и внезапно замер.

Грустный клоун

Лязг металла доносится с мостовой –
В цирке затворяются на ночь ставни.
Белый клоун с работы спешит домой –
Несмешной, потерянный и печальный.
Он весь вечер входил вдохновенно в раж –
Танцевал изящно, махал руками,
Но толпа говорила: «Чужой! Не наш!»,
И теперь у мима на сердце камень.
Он идет переулками вдоль витрин,
У обочин высятся снега груды.
Затихает навязчивый шум машин,
Огоньков рубины и изумруды
Зажигают на елке, трамвай пустой
По путям несется – маршрут назначен.
Грустный мим закрывает лицо рукой
И смеется громко, и тихо плачет.

Это тусклое небо, метельные облака

это тусклое небо метельные облака
комья рыхлого снега шуршат под ногой слегка
бледно-жёлтое солнце морозного декабря
надо мною смеется и помнится зря - не зря
на полях тонкий хрупкий лазурится василёк
летних дней незабудки являются между строк
он дрожит от прохлады качается на ветру
пахнет липой и мятой погода сулит жару
мыслей мрачные тени нерадостно вдаль летят
неизбежно в сомненьях бросаю холодный взгляд
на ряды белых лестниц и серых мостов бетон
сверху грустною песней доносится птичий стон

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Галкина
Имя
Татьяна
Отчество
Павловна
Творческий псевдоним
Татьяна Шехурдина
Страна
Россия
Город
Ярославль
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Так что же называю я Любовью?

Признаться, не люблю я пустословья!
Ведь жизнь - отнюдь не праздничный парад.
Так что же называю я Любовью?
Ну, если вкратце, просто добрый взгляд.

Бывает так - идешь домой с работы,
Усталый, нервный, сам себе не рад,
Войдешь - и улыбнешься отчего-то,
С порога встретив теплый нежный взгляд.

Когда с друзьями, в праздничном застолье
Слегка подвыпив, "мелешь все подряд",
И вдруг заметишь, на тебя с любовью,
С усмешкой доброй, устремленный взгляд...

Жизнь иногда готовит испытанья;
"Беда одна не ходит " - говорят...
Что нас спасает в тяжкий час страданья?
Надежный, верный и спокойный взгляд.

Я избегаю шумных славословий,
И не ищу богатства и наград;
Мечтаю, чтоб спасительной любовью
Всегда лучился твой прекрасный взгляд!

Полнолуние.

Наверно, фаза полнолунья
Таит Божественный секрет -
Родит в нас легкое безумье
Фосфоресцирующий свет.
И те, кто любит, молод, счастлив,
Забыв заботы и дела,
Взлетают ввысь на крыльях страсти,
Сплетая грешные тела.
Что им Селена напророчит?
Какой откроется секрет?
Вливаясь, смотрят очи в очи
И пьют взахлеб бессмертья свет…
О, эти женские изгибы!
На грех их изваял Господь!
Русалкой, ведьмой, лунной рыбой,
Плывет, зовет, волнуя плоть…
И, мнится, юная колдунья
Сама струит волшебный свет…
О, эти ночи полнолунья!
Нет времени и смерти – нет!
Преображаясь в свете лунном,
Мужчина смотрит, как Адам,
На чудный облик вечно юной
Лилит, бегущей по волнам…

Теперь не пишут дневников.

Теперь не пишут дневников.
Живем, подобно Божьим птицам.
К чему листать любви страницы
Иль тяжкий перечень грехов?

К чему, итожа каждый день,
Пытаться жизнь свою осмыслить
"Существовать" - синоним "Мыслить"-
А нам и жить и мыслить - лень...
Не разорвать порочный круг;
Зачем нам совесть - исповедник?
Нам телевизор - собеседник,
Ну, а диван - наш милый друг...
А то, что нам с экранов лгут,
Не страшно - ведь мы тоже лживы.
Не разберем - мертвы, иль живы...
То мы клюем, то нас клюют...

Теперь не пишут дневников.
Не поверять бумаге тайны
Ревнивых мук, грехов случайных
Ни про друзей, ни про врагов
Уже не принято в народе.
Писать заметки о погоде,
Иль о делах своих домашних;
Все кажется смешным, пустяшным...
Ни эпиграмм, ни од, ни басен.
Немотствующий безопасен!
Нет очевидцев жизни века.
Нет дневников. Нет ЧЕЛОВЕКА...

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Галлингер
Имя
Эрнст
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Бродскому

Время
ухода приходит
всегда незаметно,
И забирает тебя с собой, исчезая в чреве Вселенной,
Время,
которого во Вселенной - несметно,
Становится самым малым и самым бесценным.

Тело ложится в прошлое,
Складывая ручонки.
А душа, расправляя крылья, воспевая беспечность,
Как хвост наивной радостной собачонки,
Превращает слабость в безусловную вечность.

Вся жизнь - это цепь превращений.
Разложения и собиранья молекул.
Из малого семени - в собор секвойи.
Из сперматозоида - в человеки.
Выдирая себя из земных сращений,
Из ничего - опять в ничего.
Или в вовеки.

Когда я умру

Когда я умру, я покину Землю,
Воспарив к облакам многокрылой птицей.
Долгожданному зову преданно внемля,
Не оглядываясь на оставшихся лица.

Очертив над Землею последний круг,
Я растаю в высоком небесном чертоге.
Отпущу этот прошлый мир из рук,
И наконец перестану думать о Боге.

Наконец-то лопнет раздумий грыжа.
И не важны будут мудрейших мненья.
Я знаю, что просто его увижу.
В этом нет для меня никакого сомненья.

Он ведь будет везде. И просветит меня
Своей любовью, как лучами рентгена.
И поймет и очистит всей мощью огня
До последней клетки, до последнего гена.

И небесный судья, отсеяв шлак
И взвесив тщательно добра миллиграммы,
Торжественно скажет: - Спасибо, чувак.
Ты выполнил в целом свою программу.

Мама

- Здравствуй, мама. Это я снова.
Меня что-то гложет. Внутри. Глубоко.
- Я знаю. И знала. Это не ново.
У всех бывает. Жить всегда нелегко.

- Мне что-то нужно. Что-то другое...
Мне кажется, у меня какой-то сбой.
- Это следствие вечного боя,
Что Вы ведёте сами с собой.

- Я хотел спросить - что будет там?
- Здесь исполнится непреложный закон.
Будет то, что обещано: "Аз воздам".
- И решает, конечно, только Он?

- Он не суд, он - только создатель Вселенной.
То, что будет - вы вершите своими делами.
Но отвечать перед небом - душе нетленной,
А земля займётся уже телами.

- Ты там... молись за меня. Ты ведь можешь, да?
Мне очень нужно что-то свыше.
- Я молюсь. Всегда. И молилась всегда.
Но ты можешь и сам. Ведь он всё слышит.

И видит. И знает. И Он всё может.
Дело за малым. Дело за Вами.
Открыть ему всё, что Вас так гложет.
И посмотреть на себя другими глазами.

- Но это так трудно. Почти невозможно.
Я только чувствую себя здесь как-то убого.
- Да, это трудно. Да, это сложно.
Главное, помнить - вариантов много.

- Ты, знаешь что, мама... ты меня прости...
- Глупый, забудь. Проси у живых.
А мы же не можем с собой нести
Свои обиды в святая святых.

Здесь нет ни обид, ни вражды, ни зла.
Только свет и любовь. Ко всем и всему.
Здесь любое зло сгорает до тла,
Если ты просто открылся Ему.

- Но я виноват. И я хочу...
- Твой грех удалён с твоих счетов,
Когда ты в храме поставил свечу,
И когда ты принял святых даров.

Важна лишь душа, остальное - дым.
Полюби людей, как ты любишь себя.
Там у вас, на Земле, оставаться живым,
Можно только любя. Только любя...

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Гамм
Имя
Валерий
Отчество
Викторович
Страна
Россия
Город
Челябинск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

* * *
Я верю, что день будет снова,
Я верю: пройдёт темнота,
Не нужно волшебного слова,
Ты свет подожди у окна.

Пусть первый минует прохожий
И первый проедет трамвай,
Встречай новый день, непохожий
На тот, что был раньше, встречай.

Пусть дождик, шагая не слышно,
По улицам сонным пройдёт,
И солнце скользнёт, пусть, по крышам
И радость с собой принесёт,

А сердце наполнится счастьем.
Ты скажешь себе у окна:
- Теперь не боюсь я ненастья,
Теперь не страшна темнота!

* * *
Страдаешь, мучаешься, ждёшь,
О чём молчит душа твоя?
Не веришь на слово, так что ж?
Прости, что я задел тебя.

Прости, что я тебя увидел,
Сказал нечаянное слово,
Дурным поступком не обидел,
Быть может, встретимся мы снова.

Быть может, скоро я очнусь,
Быть может, многого желаю,
Я Вас люблю и признаюсь,
Я сам себя не понимаю.

Быть может, ты услышишь голос,
Я нашу встречу ждал годами,
Падёт на плечи мягкий волос,
Глаза увидятся с глазами.

* * *
Есть что-то в имени от Бога,
Ты это чувствуешь и вот:
Любовь, молчание. Дорога
Тебя, Загадочная, ждёт.

Так что же в имени от света,
Который чувствуют глаза?
Тебя, Бегущая по ветру,
Встречают эти паруса.

В тени чудесного чертога
Тебе опять не ждать меня,
Так что же в имени от Бога?
Свобода, Творчество, Стезя!

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Гамм
Имя
Валерий
Отчество
Викторович
Страна
Россия
Город
Челябинск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Родина начинается с каждого из нас. Сказанное значит, что букварь с картинками существует для того, чтобы его кто-то прочитал и стал человеком. Дело в том, что страна без людей пуста, а ничьих территорий в мире не бывает.
В связи с этим, государство, прежде всего, должно заботиться о сбережении народа. Автором указанного положения является Александр Солженицын, к которому личных претензий у меня нет. Но, у него, та ещё, говорящая фамилия.
Александр Исаевич, в святой уверенности, считал, что надо жить не по лжи – нормальное мнение, когда надо не расплескать остатки того, что частично утрачено. Он сказал то, что сказал.
Но, этого сейчас недостаточно. Потому, что является половиной того, что требуется. Сбережение народа и жить не по лжи – производные стратегии обороны, привычка к которой лишает человека и общество инициативы, когда все понимают, что можно двигаться вперёд.
Солженицын, в силу особенностей личного мировоззрения, забыл о правде. Не думал о ней. Она, как предмет ведения, была ему не интересна.
Родина начинается с каждого из нас. Если людей стало меньше, значит, Родина кончается.
Сейчас, когда нет войны, происходит национализация элиты и т.д., надо делать больше и лучше, чем раньше. Менять мировоззренческие приоритеты. Перейти от обороны к наступлению. Сначала в своём сознании.
В настоящее время главным критерием эффективности государственного управления является умножение народа, т.к. Россия – место для нормальной жизни, как минимум 200 миллионов человек.
Например, китайцев в мире насчитывается около 1,5 миллиардов. В связи с этим есть вопрос: почему граждан России должно быть меньше 300 миллионов? Иначе свои территории не отстоять. Сомнут.
Кроме того, надо жить по совести. Значит, нам необходима Русская Правда, в её современном понимании.
Здесь имеется в виду, простой и всем понятный, духовно-нравственный Кодекс, основные положения которого станут частью Конституции России и закроют соответствующий пробел в законодательстве. Так будет лучше для всех. Потому, что мир без России никому не нужен.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Гамм
Имя
Валерий
Отчество
Викторович
Страна
Россия
Город
Челябинск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Здравствуйте, Андрей. Сначала хочется сообщить, что моя роль в письмах, получаемых Вами, всё же мала, мне пришлось обратиться к книгам, без которых наше общение могло не состояться, в результате чего были заимствованы некоторые фразы.
Надеюсь, Вы понимаете, что мне хотелось найти слова, смысл которых наиболее точно соответствует тому, что чувствует сердце. Здесь нельзя ошибаться, нельзя быть неразборчивым в выборе путей, способных научить человека располагать тем, что имеет, а именно: собой.
Но, как стать самим собой? Как освободить сердце от власти программной логики, если в образе человеческом попирается Вселенная? Извлекая полезное из происходящего. Иначе всё будет сложнее.
Мудрецы говорят, что трудное время для человека – есть самый скорый путь. Трудностям надо радоваться, это ступени нашего восхождения. Только внизу, где трудно и темно, где всё полу – правда, полу – ложь, человек может стать лучше.
Вы спрашиваете: Как не сотворить себе кумира? Как исполнить назначение? Не знаю, что можно предложить, кроме того, что уже известно: наполняясь светом, допуская красоту в сердце.
Наверное, жизнь имеет настоящую цену только тогда, когда человек идёт на само-распятие ради ближнего.
Сейчас следует поддерживать комбинации духа единения, довериться самим себе, делать, что делается, и надеяться на лучшее. Как бы ни складывались обстоятельства, каждый ответственен за то, что с ним происходит, за свою судьбу.
«Жизнь надлежит строить сознательно, здраво, самостоятельно судить о событиях, человеческих идеях и поступках, понимать, где добро и где зло, где ложь, а где правда.
Мы обладаем душой, способной общаться с собой. Она в состоянии составить себе компанию, у неё есть, на что нападать и от чего защищаться, что получать и чем дарить. Нам нечего опасаться, что в этом уединении мы будем коснеть в томительной праздности» (Мишель Монтень).
Все будет хорошо … до той поры, пока мы сами этого желаем. Что из сказанного следует? Следует то, что жизнь даётся для просветления и духовного развития.
В странствии на пути к Софии нельзя ошибаться. Но, что при этом считать правильным? Правильно то, что соответствует закону, а закон один: Люби ближнего своего.
Первым шагом на этом пути может стать осознание подлинного значения слова Культура. Культ – ура. Культ – это почитание. Ур – древнее слово, на разных языках оно означает: земля, свет, основа. Отмечу, что знание основ у древних людей, прежде всего, было связано с духовностью.
Культура, таким образом, означает почитание света, т.е. привнесение в повседневную жизнь, в этику отношений элементов терпения, согласия, уважения – того, от чего она может стать чище и светлее.
Поэтому, не будет ошибкой считать, что жизнь цивилизованных людей не более культурна, чем у диких племён, в обиходе которых порой нет слов обозначающих ложь, зависть, злословие.
Андрей, я согласен, что переписываясь с Вами, мы оправдываемся друг перед другом и ничего не можем без системы поддержки.
Да, мы слабы. Но, здесь открываются иные возможности. Оставаясь вне системы, мы можем действовать самостоятельно и обрести опыт, а сущность опыта в том, чтобы полагаться на самого себя.
Для того, чтобы двигаться вверх, сначала надо опуститься вниз. Падение – основа возвышения. В нашей слабости заключается наша сила.
Вам, наверное, знакомы слова Лао-цзы: «Мягкое и слабое побеждает твёрдое и сильное; Видение мельчайшего называется зоркостью; Сохранение слабости называется могуществом».
Если нет выбора, остаётся только одно: принять то, что посылает судьба. В нашей власти отточить умение думать, сделать мысль более плотной, стремительной, доброй. Последние да будут первыми. Помните?
Каждое проявление жизни несёт в себе то, что достойно изучения. Тьма - это отсутствие света. Чтобы свет свечи казался ярким, надо чтобы вокруг было темно.
Человек может и должен учиться полезному, быть внимательным к имеющимся возможностям. Но, чтобы не происходило, мы не имеем права на злобу и ненависть.
Как найти простую основу для сотрудничества? Здесь важно исповедание, не провозглашение принципов правильного поведения, а их приложение в повседневной жизни, т.е. там, где в образе человеческом попирается Вселенная. Мысль, слово и дело должны быть едины. Это тоже известно.
Понять действенность простой, доброй, наивной мотивации поступков можно окунувшись в её стихию. Для этого надо быть наивным, оставить себя и творить добро без усилий.
Это талант особого рода, дар, который нельзя потерять. Здесь чем больше отдаёшь, тем больше получаешь. Если пользоваться даром по назначению, он никогда не кончится. Если человек живёт в образе, он из него не выйдет. Важно именно это – жить в образе.
Андрей, рассматривая нашу переписку в целом, я прихожу к выводу, что всё сводится к тому, какие мы есть на самом деле.
Попробую пояснить. Вы знаете, что подобное познаётся подобным. Можно ли рассуждать о любви, нравственности и доброте не обладая ими? Допустимо ли смотреть и не видеть? Считаю, что нет. Знание, не приложенное к жизни, и вера без дел - мертвы.
Если мы хотим, чтобы дома стало чисто, надо приложить усилие и сделать уборку. Но, это дома. Выходя на улицу нет необходимости брать с собой метлу и совок, т.к. наша обязанность в том, чтобы не мусорить, а уборка улиц – самовыражение профессионалов.
Каждый должен заниматься своим делом, заботясь о его высоком качестве. Грязь на улице говорит о том, что дворник задаром получает деньги и не умеет или не хочет работать хорошо.
Да, многие нищие достойны уважения, имеют светлый разум и доброе сердце. Но, всё ли это? Человек, находящийся в здравом уме, обязан быть чистым, т.к. живёт не один.
Опять же, мы не имеем права заставлять его мыться, если ему нравится быть грязным. Здесь ничего не поделаешь, придётся принимать грязные улицы и бомжей как должное. Имеем то, что заслужили.
Да, можно продать имущество и раздать нуждающимся. Но, бескорыстие и благотворительность не исключают бережливости, самоконтроля и ответственности. Это взаимодополняемые понятия.
И всё же, что значит любить, быть нравственным и добрым? Это значит бережно относиться к тем, кого любишь. Такова концепция правды или правильного пути.
Вслушайтесь: Прав – да. Прав – значит правильный, т.е. соответствующий закону, который гласит: Люби ближнего своего. Да – знак согласия, это санскритское обозначение понятия «Путь». Таким образом, правда – это путь согласия, любви и взаимопонимания.
Ускоряется течение событий. Времени для осознания происходящего мало, но его должно хватить для того, чтобы выбрать правильный настрой ума, ничего заранее не отвергающий.
Мы должны быть одинаково готовы встречать успех и поругание, жизнь и смерть, хорошее и плохое. Одно не отделимо от другого. Давайте помнить, что жизнь не равна спокойствию или застою - это вечное движение, вечное становление нового. Истинно говорю, всё преходяще, конец одного явления - есть начало другого, смерти нет.
Да, нищие сияют подобно маленьким солнцам и они судьи нашей системы взаиморасчёта, как Вы сказали. Всё так. Но, ведь и им, чтобы выжить, приходится конкурировать и подавлять слабых в рамках своей корпорации нищих. Значит и они не свободны.
Поэтому, судить систему взаиморасчёта имеет право лишь тот, кто стоит вне закона и свободен от людей, от себя, от плодов труда своего, от денег, долга, чести, совести. Да и судить то зачем? К этому, что ли стремимся?
Взаимоосуждение и взаимоотрицание ни к чему хорошему не приведут. Начнётся вражда. Говорить о духе единения здесь уже не придётся, руки не тем заняты будут. Потом наступит хаос. Соединять людей надо, а не стены между ними строить.
Что делать? Как быть? Учиться, терпеть, думать о хорошем и не бояться радоваться, если есть повод.
Для того мы и рождаемся, каждый в своё время и в своём месте, чтобы узнать что-то новое, что-то принимать, от чего-то отказываться, чтобы пройти свой путь.
У меня нет причины кого-либо ненавидеть, а также искать силу в слабости. Просто хочется, чтобы слабые сами умели защищаться. Но, и здесь опасность, тьма благодати может стать благодатью тьмы.
Следует помнить, что сила едина и имеет две стороны, тёмную и светлую. Познание силы – путешествие, из которого можно не вернуться. Не это сейчас важно. Меня интересует исполнение закона, который гласит: Люби ближнего своего.
Дух единения будет свидетельством того, что всё идёт нормально. Пойми же, что дух единения не самоцель, а итог правды – правильного пути, итог исполнения закона. Каждый раз, стремясь приблизиться к духу единения, будем отдаляться от него.
То, что ты говоришь всё верно. Добавлю только, что освободиться от закона, быть вне его действия можно. Для этого надо самому стать законом, т.е. исполнить его. Иного пути нет. Узки врата.
Человек, доколе в слепоте и бессердечии жить будешь? Не бойся шаг сделать.
Андрей, место и время наших рождений, видимо, как-то влияют на то, что мы делаем: говорим и пишем. О чём? Мы пишем о себе, о том, что нам ближе и понятнее.
Мы не хотим меняться. Утверждая, что нельзя заставлять человека мыться, если ему нравится быть грязным, я думал о душевной грязи, о коростах, покрывающих сердце. Об одном мы с Вами говорим, только немного по-разному. О сердечном участии.
Надеюсь, Вы согласны с тем, что каждый человек хочет, чтобы его любили и понимали, каждый нуждается в сочувствии.
Но, как сказал поэт, умнее надо быть, умнее, добрее надо быть добрее, да мало времени у нас. Не успеваем оглядеться, сказать или сделать что-нибудь доброе, от души идущее от сердца.
Поэтому сомневаемся, мечемся не находя себя. Поэтому любовь низводится до любезности, вера до фанатизма, надежда до алчности, знания до догмата.
Сознательное созидание добра и красоты, вот что сейчас важно. Почему? Потому, что идти по правильному пути – пути согласия и взаимопонимания, можно с радостью и открытым сердцем, ведая, что творишь.
Только так, ибо в слепоте и бессердечии можно разнести и убить всё видимое и не видимое, в том, числе и себя. К свету и любви устремляться надо.
У меня растёт сын. Хочется, чтобы он научился уважать себя и других, а также сам добиваться материального благополучия.
Любовь ли это? Не знаю, Знаю только, что нельзя пользоваться любимыми людьми как вещами, да ещё безжалостно, на износ. Всегда ли я поступаю так, как надо? Конечно, нет.
Если я люблю и кого-то называю другом, то люблю его радость и желаю ему добра. Но, считать себя другом и быть им на самом деле – это разные вещи. Если друзья что-то значат друг для друга, то слова не нужны, нет необходимости говорить о невыразимом.
Мы не хотим меняться, но способны учиться и вырастать из себя прежних. И что? Будем не любить бывшее для нас главным? Истинно говорю: Отец любит сына, сын любит Отца. Давайте с улыбкой расставаться с прошлым, давайте уподобляться высшему, а не низшему.
Вы пишете об истине, которая выше правды. Но, можем ли мы судить о небесном? Я полагаю, что судить о небесном могут сами небеса.
Если мы от неба – небесные дети света, то надо соответствовать своей природе, надо быть светоносными, надо излучать свет. Как? Не боясь быть самими собой, не боясь любить, помня о том, что каждый поступок может иметь не только хорошие, но и плохие последствия.
За нас должны говорить наши дела, если считать, что поступок есть язык любви, т.к. только разговоры о том, кто мы есть, не приблизят к цели.
Посмотрите, трава ничего не делает для того, чтобы стать травой, птица не знает о том, что она летает. Она просто исполняет своё назначение.
Так и мы должны идти по правильному пути, поступать правильно, исполняя закон, который гласит: Люби ближнего своего, т.е. бережно относись к миру; не пользуйся любимыми как вещами; люби радость того, кого любишь, не причиняй ему боли.
Как исполнять закон? Его следует исполнять свободно, уподобляясь парящей птице. Почему? Потому, что птица не видит границ, разделяющих народы и земли.
Мы не можем не исполнять закон. Почему? Потому, что если мы поступаем не правильно, то мы знаем о неправильности нашего поведения и получаем то, что заслужили.
Наш мир таков, каковы наши мысли. Эмоциональная наркомания не лучше, но и не хуже обычной, а также любого другого способа миропонимания.
Рассудите: Если люди не равны в малом, то и в великом не одинаковы. Каждый человек имеет своё, только ему присущее восприятие, поэтому видит то, что ему ближе и понятнее; каждый видит то, что может увидеть и говорит о том, что ему видно. Так рождается разномыслие.
Хорошо ли это? Да потому, что разноголосие, в обсуждении чего-либо, помогает рассмотреть проблему в целом, выяснить все плюсы и минусы. Это сближает.
Здесь важна сила встречного движения – желание поставить себя на место собеседника и прийти к согласию. Поэтому, мир един, противоречий нет, если нет стремления их культивировать.
Как вы думаете, с чего начинается возрождение деревни, города, страны? Отвечаю: с человека. С осознания им своего места в мире; с честного отношения к самому себе, к качеству своих дел, слов, мыслей; с наведения порядка в собственном доме.
Это трудный, но интересный путь поиска. Здесь, главное не бояться и помнить, что мудрость и бессмертие, свет и знание живут в сердце человеческом.
На этом всё. Удачи Вам.