Заявки - литература

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Жилкина
Имя
Алёна
Отчество
Владимировна
Творческий псевдоним
ALOne
Страна
Россия
Город
Зеленодольск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

СНАРУЖИ и ВНУТРИ
А снаружи седой январь:
Заметает дороги снег,
Одиноко горит фонарь,
Освещая метели бег.

А внутри озорник апрель:
Синева в отраженье луж,
Всюду гомон и птичья трель,
Ни следа от январских стуж!

А снаружи сугробов ряд
И трещит за окном мороз,
Белым саваном мир объят,
Продувают ветра насквозь.

А внутри реки вскрыли лёд
И шумит, пробудившись, лес
Первый лист жадно солнце пьёт,
Восклицая: «Христос воскрес!»

А снаружи январский бал:
Завывает пурги свирель…
Если ты замёрз и устал –
Заходи ко мне в мой апрель!
***

РУССКАЯ ЗИМА
Занялся закат багровый
И насупились дома,
Посмотри же, как сурова
Наша русская зима!

То метелица закружит –
Все дороги заметёт,
То возьмёт, растает в лужи,
То замёрзнет – в гололёд.

То стоит мороз трескучий,
Пробирая до костей,
Под ногами наст скрипучий…
Сколько ждать нам вешних дней?

Волком, вдруг, завоет вьюга,
Ночь беснуясь напролёт,
И буран под стать подруге:
Злится, мечется, ревёт.

Только, чу, смотри, как иней
В шаль укутал дерева!
На стекле узоры линий –
Сплетены, как кружева.

И летят неторопливо
С неба блёстки серебра,
Посмотри же, как красива
Наша русская зима!
***

ЗИМНИЙ ЛЕС

О, лес, одетый тишиной,
Как люб мне вид твой величавый!
Макушки сосен с сединой,
Нагие в инее дубравы.
Я созерцаю и молчу,
Вдыхая сладкое безмолвье
И, кажется, вот-вот – взлечу
Туда, где леса изголовье.
Там, где небесный ясный свод
Берёзы стройный ствол пронзает,
Где солнце, двигаясь в заход,
Лучами кроны освещает.
Туда, где бледная луна,
Ещё не взявши свою силу,
На небесах едва видна
В сиянье грозного светила.
О, лес, как дивен ты зимой!
Не тяготит твоё молчанье.
И кроны редкий скрип глухой
Мне что-то скажет на прощанье.
***

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Зайцев
Имя
Константин
Отчество
Николаевич
Страна
Россия
Город
Воронеж
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Подснежники

Время весеннее.
Времени много, но бабушка ходит поспешно.

Нет — не бездомная,
Нет — не нуждается —
Просто срывает подснежники.

Двадцать букетов —
Полянка очищена —
Сядет потом за оградою

Стоит недорого —
Деньги не главное —
Важно людей порадовать.

Пусть краснокнижные —
Ей-то без разницы —
Сколько их тут повылезло?!

Выросли ранее —
Вырастут заново.
Только они не вырастут.

Только потомкам цветов не достанется —
Много всего потеряно.

Уничтожают картины и ценности.
Книги.
Зверей.
Растения.

Кости тарпанов и туров растоптаны —
Хочешь иди по следам её...

Выбросит горстку последних подснежников
Девушка после свидания...

День поэзии II

Отвернись от меня!
Отвернись от сцены!
Закажи себе пиво!
Открой бумажник!

Всё, что я написал,
Не особо ценно.
Всё, что я говорю,
Не особо важно.

Чтоб тебя удивить,
Мало быть поэтом,
Мало рифмы искать,
Пересчитывать слоги...

Голосить нужно, как
Муэдзин с минарета,
Направлять нужно,
Словно хазан в синагоге.

Современный творец и бунтарь
Спелись,
Если рядом поставить,
Не отличите.

Безнаказанный лай
Придаёт смелость,
На призывы к погромам
Идёт зритель.

Нет любви —
Есть животная похоть и злоба.
Нет таланта —
Все строки и мысли шаблонны.

Учит жизни со сцены
Отличник учёбы,
Неуместно бахвалясь
Тюремным жаргоном.

Нарушая закон,
Позабыв приличья,
Наполняя стихи
Двухэтажной бранью,

Незаметно поэт
Сделал мат привычкой,
Неожиданно стал
Эпатаж банальным.

Откровенно боюсь я
Таких тенденций.
Провокаций жестокость
Всё нарастает...

Чтобы завтра поэтам
Запасть вам в сердце,
Вероятно, придётся
Читать с креста им.

Навiщо?

Месяц ноябрь. Мы идём по проспектам безлюдным.
Месяц-корабль в поднебесье морозами скован,
По-украински корабль называется човен,
Вроде мы рядом, а будто в соседних каютах.

Я провожаю тебя. Я тобой очарован,
Вечер, проспекты и месяц нам посланы свыше.
Я обнимаю тебя... Только ты не готова...
Важный момент бестолково упущен — змарнован.

Месяц опять проплывёт по поверхности чёрной
Спросишь его, вспоминая наш вечер: "Навiщо?"
________
*навiщо — зачем(укр.)

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Захарова
Имя
Анна
Отчество
Игоревна
Страна
Россия
Город
Тула
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

1. Пожилому человеку...

Ты сидишь здесь один, вспоминая о прошлом,
Седина на висках – всё вернуть невозможно.
След морщин на лице – это старости путы,
За плечами – вся жизнь, впереди – лишь минуты.

Улыбаешься всем, когда хочется плакать,
И друзья все твои уж покрытые мраком.
Ты один у окна, осень бросила слёзы, -
Завтра может не быть ни зимы, ни морозов.

Твоё сердце кричит, но никто не услышит,
Твоя совесть чиста перед нашим Всевышним.
Каждый день – это боль, каждый миг – это чудо,
И подмога, увы, не придёт ни откуда.

Остаётся лишь только терпеть и страдать,
Остаётся лишь только не умирать…

2. Ода одиночеству

Я один, и сколько бы ни было криков вокруг,
Тебе нужен один самый близкий и преданный друг.
Который не исчезнет, что бы ни происходило,
Который не сломает, что бы тебя не било.

Ты посмотришь рядом, но там пустота,
Где же все, кто когда-то кричали святые слова?
Где те, кто клялся в верности?
Они пропали в этой бесконечности.

Они потеряли себя или ты изменился?
Они кинули тебя или ты от них закрылся?
Кто даст ответ? Кто откроет факты?
Рядом лишь тьма и свет от настольной лампы.

Сердце рвётся наружу, оно, наверно, покажет
Верный ответ тебе, как мама, трепетно скажет:
«Это пройдёт, нужно двигаться дальше», -
Прошепчет тебе, только слёзы так вяжут…

3. Пустота в нас

Ничто не заполнит внутри пустоту -
Дружили не с теми, любили не ту,
Обнять попытались того, кто был рядом,
И мимо прошли тех, кто стал бы вам братом.

Пытались прикрыться под маскою чувств,
На мнимых полотнах подделки искусств.
Рисунки обмана навеяли быль,
Но ветхий порос в ваших взглядах ковыль.

Вы в страсти сгорали, пытаясь согреться,
Но сердце ничто не заставит зардеться.
Вы путали грешность с оригинальностью,
Совсем забывая, что было реальностью.

Уткнувшись в экраны светящихся лиц,
Вы видели блики увядших страниц.
Слова ваших пальцев разят, будто нож,
Увы, не понять, глубоко ли он вхож.

В вас жажда наживы, карман ваш широкий,
Открой посильнее кошель свой глубокий.
А чтоб потрудиться, так то не про вас,
Ведь вы - индивиды, ведь вы - высший класс.

Ничто не заполнит внутри пустоту,
Всё так же целуют не те и не ту,
Всё те же объятья мы дарим чужим
И мимо судьбы без оглядки бежим.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Збродова
Имя
Анастасия
Отчество
Валериевна
Творческий псевдоним
Косолапова
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

***
Терек, выслушай, молю,
Боль казачки молодой -
В бой ушел, кого люблю,
Казаченька удалой…
И отныне сердце бьется,
Неспокойно, так тревожно!
Мой любимый… Он вернется!
А дурные думы ложны.
Мчит, как ты, он неуемный,
На гнедом своем коне,
Светлым днем и ночью темной,
Милый мой спешит ко мне.
Чудится аль это правда?
Шутка злая глаз моих-
Толь звезда, а толь кокарда,
Заблестит в волнах твоих.
Нет, глаза мои устали,
Твои воды тоже врут,
Вдруг предателем он стал и
Ждать его напрасный труд!
Может он с другой толкует,
Весь холёный, при осанке,
Может он, как ты, целует
Руки юной дагестанки!

Терек, Терек... не ругай,
Ты прости, что я сержусь,
Тебя держат берега,
Я надеждой лишь держусь.

Ты ответь мне, Терек, коли
Милый жив мой и здоров,
Той водой, что по твоей воле
Станет теплой, как любовь.
Стань студёным бурный Терек,
Коли он лежит на дне..
Без милого пуст твой берег,
Дай тогда покой и мне...

***
Листьями желтыми о серый асфальт,
Ты о жизнь мою прошуршишь,
По ней простучишь ты, бьющими в такт,
Каплями с уличных крыш.

Молчание, в миг, нарушил всерьёз,
Твой смех её пробудил -
Звоном осколков, бьющихся звёзд
О скалы, моей любви.

Мой выцветший дух смог ты раскрасить,
Когда он так слаб и пуст,
Как в вялую осень, цветущий не кстати,
Цветов фиолетовых куст.

***
Ярко
светит луна
над аркой
туй и орехов грецких -
забав и шалостей детских
распахнутые врата.

Жарко
горели, смеялись,
жадно
в небо впивались
звёзды,
а Крышень вечером поздним
их над крышами рассыпал.

Скажем,
только шёпотом,
наше
желание, чтобы нам
завтра
после каши на завтрак
обязательно повезло.

Страшно
с утра станови́ться
старше
и не удивиться,
скажем,
той хурме, что
не вяжет
на языке узлов.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Игумнова
Имя
Карина
Творческий псевдоним
Кара Ледовских
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
Московский политех
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Обыкновенная суета метро: люди торопятся по своим делам, толкаются, смотрят в телефоны, дремлют, облокотившись на поручни или развалившись на сидении. Ждут кого-то, подпирая стены и вглядываясь в лица прохожих. Поезда стремительно мчатся по рельсам, ненадолго тормозя на станциях. Бурный поток не останавливается ни на минуту.

В одном из переходов слышится мелодия. Мягкое переливание струн, приятный тихий голос, сменяющие друг друга аккорды.

Этот гитарист сидит здесь с утра. На пальцах давно появились мозоли, а в чехле перед ним пара бумажек и горсть монет. А народ пробегает мимо, и лишь изредка единицы останавливаются немного послушать да подкинуть денег.
Вот уже минут двадцать рядом стоит девушка.

- Где я? В переходе. Где конкретно? Мм. Рядом с гитаристом.

Через пять минут к ней подходит парень, они обнимаются, берутся за руки и спешат дальше. Но перед этим она достает кошелек и кладет купюру в открытый чехол. Гитарист улыбается уголками губ и кивает, все также сосредоточенно перебирая струны. Голос его хриплый от долгого пения.

Люди уже возвращаются домой, а он все сидит. Сидит вплоть до последних пассажиров. Потом встаёт, сгребает всю мелочь в карман, а банкноты бережно собирает вместе и расправляет. Складывает пополам и кладет в надорванный карман на груди. Гитару убирает в чехол, заботливо проходя руками по покрытому царапинами округлому боку, и закидывает на плечо. И сам растворяется в толпе запоздалых жителей города.

Рано утром он снова здесь. Сидит на маленьком складном стульчике, кутается в куртку и настраивает инструмент. Гитара покорно поддается. Мозоли на руках загрубели, в пальцах надломанный медиатор.

Днём около него останавливается пара. Они оглушительно ругаются друг с другом, не обращая внимания на зевак. Резко звучит оскорбление от парня, и, видимо, это становится последним ударом. Девушка зажимает рот ладонью, беззвучно плачет, разворачивается и бежит. Толпа расступается, кто-то даже порывается остановить.

Парень раздражённо машет рукой и тоже уходит. Гитарист наигрывает грустный мотив. Пораженные таким развитием событий люди вслушиваются в игру, и потом, словно очнувшись, постепенно расходятся по своим делам. Чехол пополняется небольшим количеством монет.

Гитарист видел много разных людей. Грустных, весёлых, усталых и сонных. Он видел встречи и расставания. Люди, что здесь проходят очень часто, стали называть его своим. "Встретимся у гитариста" - для кого-то стало уже нарицательным.
А он всё играет и улыбается прохожим, заполняя прекрасной музыкой холл и души людей.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Исупова
Имя
Татьяна
Отчество
Владимировна
Страна
Россия
Город
Курск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

МОЕ МАЛЕНЬКОЕ ЧУДО.

На дворе конец сентября, но осень радует теплом и хорошей погодой. Нет, не радует, а скорее радуется… Радуется тому, что к нам, пусть и ненадолго, вернулась Курская Коренная чудотворная икона Божией Матери «Знамение». Сегодня я первый раз иду крестным ходом с великой святыней из Коренной Рождества Пресвятой Богородицы мужской пустыни в Знаменский мужской монастырь Курска.
Каким будет этот путь для меня? Нет, я не думаю о том, тяжело ли будет идти или нет, будет ли ясная погода, или дождливая. Все мои мысли о том, хватит ли у меня сил донести свою боль и надежду.
Три месяца назад родилась моя кроха. Она родилась в страхах, переживаниях, в плохих прогнозах врачей и моих постоянных молитвах. Я ни разу не держала ее на руках, ни разу не обняла ее, не поцеловала.
Хотя, о чем я? Разве это главное? Конечно, нет. Она жива, и это- счастье! Я могу прийти в реанимацию и подержать мою девочку за ее крошечный пальчик, погладить по ножке, просто посмотреть на нее. Медсестры и врачи знают ее лучше, чем я, видят ее чаще, чем я и ухаживают за ней они, а не я. Это очень тяжело осознавать, но не это главное. Главное, что мой ребенок жив! Просто нужно, чтобы она сама начала дышать. Вот уже три месяца мы ждем этого каждый день… В моей голове постоянно одни и те же мысли: «Что я могу? Как я могу помочь? Что мне нужно сделать?» Никто не дает ответ на эти вопросы. НИКТО!!!! Врачи стараются и делают все, что от них зависит, но никаких прогнозов они не делают. Кстати, врачи и медсестры, работающие в детских реанимациях – потрясающие люди, неравнодушные профессионалы своего дела. Наверное, я буду помнить их всегда, и только с безграничным уважением и благодарностью.
Мне, как и всем желающим мамам, разрешили принести иконки и даже святую воду, которой медсестры сами смазывают ручки и ножки мой девочке. Для меня это очень важно. Важно, потому что я надеюсь только на Божью милость. Иногда меня охватывает страх: я боюсь, что Господь меня не услышит и заберет мою девочку. Эти ужасные мысли я отгоняю молитвой, которая дает мне силы. Никогда еще я столько не молилась, и никогда еще я не встречала столько добрых людей.
Где-то месяц назад в храме Вознесения Господня одна женщина посоветовала мне сходить в храм Всех Святых к отцу Анатолию. Вроде бы батюшка прозорливый, к нему многие ходят за помощью. Пошла и я. Но я не хотела идти к нему как к какому-то ясновидящему и спрашивать о судьбе своего ребенка, мне казалось это совершенно недопустимым. Мне хотелось, чтобы батюшка дал совет, что мне нужно сделать, чтобы я помогла моей крохе. Отец Анатолий оказался маленьким, худеньким и очень пожилым. Он сказал, что все будет. Я стала переспрашивать, уточнять, просить совета, потому что боялась, что он не понял всей серьезности моей ситуации. Это сейчас я понимаю, что батюшка не только понял, но и видел, что было до, что есть сейчас и что будет после. Он меня обнадежил и оставил в душе след маленького чуда.
Чуда я жду и от нашей иконы Божьей Матери «Знамение». До крестного хода ее возили по больницам, в том числе заносили и в реанимацию, где лежала моя девочка. Почему – то в моей душе была уверенность, что Божья Матерь нас не оставит. Тогда я уже четко понимала, что мне необходимо идти крестным ходом и просить всю дорогу о милости. Почему-то я поехала именно в Сергиево-Казанский собор. Я стояла и рыдала перед иконой «Знамение», умоляя Божью Матерь разрешить мне пройти этот путь от Коренной пустыни до Знаменского собора. Ко мне подошел батюшка с очень добрым лицом и сказал, что все будет хорошо. Я подумала, что это знак того, что и правда все будет хорошо.
И вот я здесь. Приехала рано утром, приложилась к иконе, помолилась и теперь иду вслед за нашей великой Святыней. На душе удивительные чувства любви, добра, веры и надежды. Я прошу, я молю каждую секунду о моей девочке. Скоро мы дойдем до села Тазово, где будет остановка, и я смогу позвонить мужу, он должен поехать в больницу к нашей крохе. Только бы он не сказал, что ей стало хуже, как было много раз. Только бы хорошие новости!
Мы пришли, я звоню мужу. Он только что вышел из больницы, врач отругал его за грязные руки и не пустил к ребенку, но сообщил хорошую новость: наша доча сегодня сама, без аппарата, начала дышать. Ей еще нужен кислород, сатурация без него падает, но это не так страшно, потому что она справляется без ИВЛ. Я стою и не знаю, что сказать. Как будто это во сне, как будто не со мной. Из глаз катятся слезы. Слезы благодарности милостивому Богу и Пресвятой Богородице, нашей Заступнице. Я еще не знаю, что будет дальше, но есть чувство, что все будет хорошо, и я на правильном пути, с которого никогда не стоит сворачивать. А еще я понимаю, что покуда Пресвятая Богородица будет позволять мне ходить крестным ходом, я всегда буду это делать. Не для того, чтобы что-то просить, а для того, чтобы благодарить. А благодарить есть за что.
Говорят, что о чудесах, сотворенных Богом, не стоит рассказывать людям в это не верящим. Они перевернут все из духовного в материальное и получится, что чуда не было и вовсе. Да, кто-то, прочитав мои воспоминания, подумает, что это было не чудо, а просто подействовало лечение или пришло время, или еще что-то. Каждый волен думать так, как считает нужным. А я твердо знаю, что в моей семье Господь по своей милости сотворил настоящее чудо, за которое я буду благодарна до конца своих дней.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Камалиев
Имя
Ринат
Отчество
Ринатович
Страна
Россия
Город
Реутов
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

I) Раннее утро

Рассвет, кровавыми губищами
Целуя кромку горизонта,
Возносит к небу души нищие,
Где с непривычки им щекотно.

Взрезая брюхо тьмы кромешной,
В чуланчик полумесяц пряча,
Он юнг на борт зовёт, не мешкая,
Подняв блестящий диск над мачтой.

Как амулет на небо вешает
Рассвет застенчивое солнце,
И, петухом ликуя бешено,
Будильник с полудрёмой бьётся.

Спросонья в кофе добавляешь
Не сливки с молоком – горчицу,
Поёшь во время умыванья –
Так утро раннее стучится,

Стучится озорным рассветом,
Будя, хватающим за вымя,
Стучится спешкой несусветной
С красой, не всеми уловимой,

Стучится радиоволною,
Стучится транспортною давкой,
Сменяя небо вороное
На серо-синюю заставку.

II) Неизвестные солдаты

Герои, без вести пропавшие,
Как больно, оттого что вы
Слились с чащобами и пашнями,
Вросли во рвы.

Самоотверженно за Родину
Вы бились из последних сил.
Тропой войны полмира пройдено
Сынами славными Руси.

Под пули, чтоб спасти товарищей,
Бросались дерзко, аки львы,
Со смелостью, фашистов жарящей,
Подонков заставлявшей выть.

Герои, без вести пропавшие,
В тылу врага и на фронтах,
Гордимся силой духа вашею,
Достойной подвига Христа.

Пока что мощи все не найдены,
Войны набат не отгремел.
Пропавшие – на душах ссадины,
Кровоподтёки на Кремле.

И нам всех вас найти завещано,
Герои, спасшие всех нас.
Рубившие орду зловещую,
Вы наш большой иконостас.

Даст Бог, даст поиск, упокоены
Вы будете под звук молитв,
Ещё не найденные воины,
Те, за кого душа болит!

III) Город-мечта

На витринах – кегли лимонада
И шары арбузов астраханских,
Манят краски улочек нарядных,
И девчонки мило строят глазки.

Проходя по сказочным бульварам,
Голубям бросаю хлебный мякиш,
Улыбаюсь парам в парке старом
И от звуков звонких скрипок мякну.

Скрипачам в футляр бросая мелочь,
Наслаждаюсь солнечной кантатой,
И смотрю, как дети пишут мелом
Корабли, дельфинов и пиратов.

Мой давным-давно знакомый город,
Наконец-то для тебя открылся –
Пропуская рюмочку кагора,
Я ловлю твоё дыханье с пирса.

А потом брожу полночи пьяный,
Пьяный светлой правдой, мне открытой:
Нет тоски на свете – есть нирвана,
Парадиз, эдем и дольче вита!

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Карпенков
Имя
Алексей
Отчество
Викторович
Творческий псевдоним
"Доктор"
Страна
Россия
Город
Санкт-Петербург
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

***

По улицам Берлина
Катится - УРА!!!..
Нет, мы не гнем их внове…
Мы просто здесь бухаем…
Но ни на миг
Не забываем о вчера…
И на вопросы:
“Where are you from?”
- We are from Stalingrad!
С "улыбкой" отвечаем!..

***

Барином...
На стуле - качаясь...
Колечкам дыма -
Даруя вольную...

С тарелки-луны
Льется светлая муть...
В прутьях окошко...
Кушаю "Стольную"...

Думы, - чуть грустны ́,
Но не муторны
Все уже подкуплены,
Всё - уладится...

Снег, как пёс,
Меня дождавшись -
Завиляет метелью,
И свернувшись сугробом
У ног уляжется...

***

Катятся камни…
Разбрасывать - время
Было вчера…

Походкой плавной
Несет теченье…
Вся жизнь - игра…

Не жизнь - малина!..
Как в масло - сыр
Явился в мир!..

На радость людям,
Как Буратино…
Avec plaisir!..

Любой, девятый вал
Житейской бури -
Перешагну…

И стрекозой застряв
В янтаре июля...
Звездой - усну!..

© Алексей Карпенков

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Киречко
Имя
Анна
Отчество
Романовна
Творческий псевдоним
Edard Smith
Страна
Россия
Город
Ярославль
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
ЯГК
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Небо… Манящее своей вечностью и зовущее к открытию тайн вселенной.
Небо… Полёт и падение, рождение и угасание, безмятежность и буря. Днём небо и солнце освещают людям их истинный путь, а ночью оно окутывает и тянет в свои сновидения, мягко обволакивающие сознание.
- Почему ты сидишь здесь так поздно? - тихо спросил Голос.
Ответа не последовало.
- Ты же ангел, оберегающий род людской, и ты сам выбрал такой путь! Так почему же ты сидишь здесь? - уже с некоторой напористостью переспросил Голос.
Но и за этим вопросом последовал лишь глубокий вздох. Минутное молчание. И, наконец, последовал ответ:
- Почему? Нет у меня для тебя ответа, как и нет ответа на главный вопрос, который мучает меня и приводит в смятение. Почему я, тот, кто оберегает людей каждый божий день и ночь, до сих пор не может их понять?
- Это очень хороший вопрос. И ты сидишь здесь, на холме, и смотришь на город, который когда-то был лишь жалким селением. Ты смотришь на нескончаемый поток машин, на поднимающиеся с каждым днём всё выше и выше новые небоскрёбы, на вечно спешащих куда-то людей… Увы, ответ прост. Всегда и во всё виновато Время.
- Я не понимаю тебя... - тихим голосом продолжал Он. – Почему изо дня в день они делают однообразные монотонные дела, словно совершая при этом каждодневный ритуал некой медитации? Почему они жалуются на свои проблемы, забывая о том, что постоянное сосредоточение на негативе и проблемах может затмить многие радостные моменты в их жизни? И они перестают воспринимать даже простую человеческую благодарность, зная, что потом жестоко пожалеют об этом. Почему основная серая масса всегда пытается подавить тех, кто чем-то выделяется, почему они постоянно убивают друг друга, почему они загоняют себя в рамки и уничтожают тех, кто не является их частью, почему они проявляют жестокость, но при этом способны на самую чистую и невинную любовь? Почему люди не учатся на своих же ошибках и заставляют страдать друг друга? Почему, почему, почему?
Голос молчал. Он долго думал, не зная, как правильно ответить на вопрос, наконец, заговорил:
- Просто люди полны противоречий. Противоречий, которых нам, бессмертным, никогда не понять. Ведь нам не знакомы гордыня, злоба, обида, радость, счастье и любовь, наконец. Люди часто усложняют себе жизнь, при этом делая её интересной и разнообразной.
Новое молчание. И вот Голос вновь заговорил, но поток его слов слился с поток яркого сияния, озарившего всё вокруг ослепляющим светом. И в этот прекрасный миг Голос предстал в новом образе – мудрого старца. Голос звучал всё тот же, но это уже были слова, наполненные внутренней силой, убеждением и великой, не поддающейся осмыслению простым человеком, страстью.
- Я знаю их с самого рождения, я наделил их этими чувствами, думая, что они помогут мне понять, зачем я существую. Теперь же я не уверен, правильно ли сделал... - он тяжело и протяжно вздохнул.- Я думал, что, постигая красоту мира, они будут и сами нести в этот мир только красоту и любовь. Но, увы, вместе с рождением они познали и другое – их жизнь ничто по сравнению с Вечностью.
Голос замолчал. И это молчание, казалось, уже не прервётся никогда. Но вот он снова заговорил. Тихо. Всё так же проникновенно.
- Подними голову вверх. Смотри, это огни душ. Одни рождаются, а другие в это время уже потухают. Время… У людей так мало времени. Они радуются рождению и рыдают над смертью – и это такой короткий миг в их быстротечной жизни. А мне нечего терять – Время не властно надо мной. А знаешь. Я завидую людям. Ведь они могут освободиться от всего, умерев лишь однажды... Ты, ангел - душа, которая не захотела этого, и именно поэтому ты сидишь здесь со мной, хотя в любой момент можешь уйти. Ведь небо всегда примет в свои объятья и дарует забвение, а я так и останусь здесь, ведь смерть не подвластна мне. И вместе со мной всегда будет только Небо!
Небо… Безмятежная и невесомая гладь, проникающая в самые тёмные уголки души.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Киселев
Имя
Дмитрий
Отчество
Алексеевич
Творческий псевдоним
Компот
Страна
Россия
Город
Москва
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
МИИГАиК
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Ленск

Туман клубИтся,
Над спящей Леной солнце
Поднимается едва.
Гул вертолета тает,
И кружатся птицы
Сквозь тучи проступает синева
К концу подходит путешествие,
Не спится,
И послезавтра ждет меня Москва

Алтай
Дорога петляет вдоль бурной реки
Подъемы круты, шаги нелегки
Манит вершина целью заветной
Деревья в горах уже разноцветны
Подходит к концу алтайское лето.

Снежных вершин величавые взоры,
И бирюзового цвета озёра,
Столетние кедры и кустик берёзы...
Настолько красиво - невероятно
Жадно снимаю за кадром кадр.

Сохраню я и в сердце эти пейзажи
Ведь фото всех чувств не передаст,
не расскажет.
И в день отъезда почувствовав грусть,
Дам сам себе слово - сюда я вернусь!

***
Я видел как цветёт багульник
У сопок на востоке дальнем,
Как распускаются тюльпаны
На склонах гор в Таджикистане.
Как пчелы мёд приносят в ульи
На Алтае.

Я собирал в Карелии морошку,
И голубику возле Магадана,
По Лене на ракете плыл в мороз, в порошу,
В Крещение купался в океане,

А в Индии встречал однажды Пасху,
И пил кокос, что только сняли с пальмы
И как то жарил на мангале,
Я свежепойманную рыбу Ваху

Но что бы я ни делал,
Куда б меня ни заносило,
Спланированно по работе, или случайно, вдруг,
Всегда с восторгом возвращался Я
В любимый город Петербург!

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Конозова
Имя
Татьяна
Отчество
Николаевна
Творческий псевдоним
Яна Конозова
Страна
Россия
Город
Ст-ца Кагальницкая
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Я вижу белый снег

Я вижу белый снег, и в нём моря и льды,
И в нём дождливый лес и лунная соната.
И зреют на ветвях холодные плоды,
Воздушные насквозь, как сахарная вата.
И сладкая луна, оставив липкий след
На пальцах чёрных жён, державших её долго,
Рассыпалась на рой пчелиных королев,
На сотни острых жал, мерцающих иголок.
Я вижу белый снег, в нём призрачный огонь,
Он тянется к рукам – согреться и растаять.
Но обжигаясь сам, он дым, туман и сон,
Разжатая ладонь божественно пустая.
Начало всех начал, великая вода,
Небесная вдова, танцующий ребёнок.
Я вижу белый снег молчанием дождя
Прижавшимся к земле, как юноша влюблённый.

Тени

Ночной тропой, за звёздами и сном,
Тянулись тени крыльями, руками,
Изгибами сердец, углами, кармой,
Невыразимой тёмной стороной

Переходя друг в друга. И опять
Выравниваясь в дерево и стены,
Вдруг замирали, словно вспомнив тело,
Которое должны изображать.

Песня утра

Утро пело паутиной, белым облаком тумана,
Влажной почвой разомлевшей с тихими следами ночи.
Утро пело свою песню в самых тонких неба тканях,
В открывающихся свету золотых цветочных почках.
Утро пело бессловесно в просыпающихся пальцах,
На твоих губах открытых в полусне – полуулыбке.
Утро пело тонко, плавно, безупречно, словно скальпель,
Надрезающий пространство, что доверчиво и зыбко
Льнёт к нему, и рассыпаясь, снова принимает форму.
Утро пело голосами звёзд, запутавшихся в складках
Одеяла, твоё тело не прикрытое которым,

Тоже было песней утра.
Самой нежной, самой ладной.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Коробейников
Имя
Алексей
Отчество
Владимирович
Страна
Россия
Город
Ижевск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
УдГУ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

НЕ СОНЕТ…

Люби сегодня и сейчас
Не разбирай дороги
И смело нажимай на газ –
На тó имеешь ноги…

Стремглав, решительно лети
К своей желанной цели,
Пускай земные все пути
Один конец имеют.

Конечно, вместе век прожить
Со встречи в бальном зале –
Гадалка может ворожить,
Хоть сложится едва ли…

Безмерен ежедневный труд
Попасть душою в душу:
Пусть каждый крут, но соли пуд
Обоим надо скушать!

Продлите счёт своих утрат ?
Останетесь ли вместе ?
Какой любви есть результат –
Коль суть в самом процессе !

Любовью ты горел не раз,
Но дажеесли скоро
Огонь, что грел тебя, угас,
И выгребаешь зóлу –
Не нажимай на тормоза,
Ища любовь по свету –
Про то старик Шекспир сказал
В каком-то там сонéте !

УТРО

Про меня не забывает
Населённый глобус:
Загремел вдали трамвай,
Задымил автобус.

А за стенкой вечно пьян
И не просыхает
Нарко-алко-меломан –
Свой бум-бум включает.

Коли жизнь дана судьбой,
Но не все везунчики:
У кого «проснись и пой»,
У кого – «вонючая».
Видеть, слышать и дышать
До глубокой старости,
Постоянно рифмовать
Радости и гадости.

Что искать особый смысл
Бытия земного?
Вечер – значит, спать ложись;
Встал – работай снова!

Никогда не знаем мы –
Тратить, иль откладывать
Деньги для того нужны,
Чтоб любимых радовать!

Сам поймёшь, как надо жить,
Коли смог отважно
Срочные дела забыть
Ради дела ВАЖНОГО !

ТРУЖЕНИЦА КУЛЬТУРЫ

Ранним утром холод зарумянил щеки,
Ветер шаловливый гриву растрепал.
В сапогах резиновых меряю дорогу,
Зонт несу тяжелый, чтобы он пропал…

Что надеть сгодится – непонятно очень
В тот сезон изменчивых и недолгих дней:
В образе стилиста – золотая осень,
И уж мне, конечно, не поспорить с ней.

Нипочём и дождик, обойду все лужи
И приду в свой скромный деревенский клуб:
Там – односельчане. Без меня им хуже;
На меня надеются и событий ждут…

Нету им заботы, что на мне надето
И какого брэнда сделан макияж,
Коль сегодня песни будут нами спеты
И раздвинет занавес драмтеатрик наш!

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Котенко
Имя
Ольга
Отчество
Юрьевна
Страна
Украина
Город
Киев
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
ДИСО (Донецкий институт социального образования)
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

***

Любовь – это двое,
и больше не надо.
Пусть в круге покоя
из Дантова Ада.

Мы с вами встречались
в каком-нибудь прошлом,
и взгляд ваш печалью
с тех пор запорошен.

У стен Карфагена
тонули в объятьях,
и брызгала пена
морская на платье,

и платье холодным
казалось от брызгов...
Ах, той бы свободы
на долгие жизни!

Назначьте мне встречу
в грядущем, как прежде;
и жизнь станет легче
от хрупкой надежды,

что там, за рекой,
зачарованной Летой,
любовь и покой –
всё продолжится где-то.

Тишина

Глубина тишины,
сонных звуков вдовство.
В тишине не видны
очертания слов.

Немотой зажжена,
бойко пляшет во мне
тишина, тишина,
изнутри и вовне

глубина тишины.
Ветер бьётся в стекло.
Из-за стёкол стены
я не слышу его.

Ветер, ветер сквозной,
непрерывный укор:
то – дитя за стеной,
то – немых разговор.

Быстротечен, как вдох,
и незрим, как испуг, –
предположим, что – Бог,
вероятно, что – звук.

Не бросай в тишину,
как монету в кувшин,
зёрен злых белену,
слов бесплодных аршин.

Между нами стена,
мы сомнений полны.
И опять тишина,
глубина тишины

изнутри и вовне.
(Вероятно, что – сдвиг),
оттого в тишине
слёз не видно моих.

Оттого в тишине,
проходя сквозь стекло,
мои мысли к тебе
понесутся светло.

Сонных птиц торопя,
превышая разбег,
бесконечно летят,
вероятно, что век.

***

Я родниковая вода.
Я потаённый талый лёд.
Не выдавай меня, когда
моя щека к твоей прильнёт.

Когда, от всех меня украв
на лестницу, где сквозняки,
найдёт мою твоя рука,
и я не отниму руки.

Когда напруженный зрачок,
неразведённая сурьма,
пускает сердце как волчок, –
такая в нём любовь и тьма.

Не выдавай меня своим
грядущим мыслям и делам,
когда весёлый херувим
безумных дней слетает к нам!

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Кречмер
Имя
Алла
Отчество
Николаевна
Творческий псевдоним
нет
Страна
ישראל
Город
Нетания Netanya
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
1СПбГМУ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1


Памяти барда Веры Матвеевой

Ждала я щедрый благодатный август,
Янтарную капель в медовый Спас.
Я встану, обязательно поправлюсь,
Я выйду к вам с гитарою не раз.

К Преображенью яблоки созреют:
Вкусим их сладость вместе, а потом
На юг поехать, может быть, успеем -
До холодов побудем там вдвоем.

Назад вернемся в пору листопада,
Побродим вволю по ночной Москве.
И каждый лист упавший будет в радость,
А сколько их в желтеющей траве!

Потом зима мелькнет белесой тенью,
Но сок берез воспрянет ото сна,
Когда оттают льдинки на ступенях,
И ярким светом к нам придет весна.

Все повторится снова год за годом:
Я буду жить, любить, себя даря.
Я отпускаю строчки на свободу
И вновь срываю лист календаря.

Вот тот листок - день августа десятый.
Жизнь потечет и дальше, как река.
Наступит завтра - перемена даты,
Но отчего в душе моей тоска?...

• Отпусти

Говорят, отпусти. Всё равно удержать невозможно
Ни любимых, ни время, ни ветер в разжатой горсти.
Он летит по земле, след заносит твой пылью дорожной,
Что назад не вернуть - не жалей и совсем отпусти.

Отпусти навсегда, в хрупкой памяти ставя заслоны.
Всё прошедшее - миф, и об этом не надо скорбеть.
Каждый день пролетают над нами бездушные дроны
И уносят слова, что хотела сказать я тебе.

Говорят, всё пройдёт. Устоится, уляжется, станет
Безразличным и пошлым наш глупый любовный роман.
Только мир без тебя, словно дом, где захлопнуты ставни,
И разбитому сердцу у входа поставлен капкан.

Коктебель

Коктебель красив в конце апреля,
Солнца блик на море, как медяк.
Там в закатной алой акварели
Каждый вечер тонет Карадаг.

Угасает луч между зубцами,
Он несёт в сердца людей печаль.
Стая птиц кружится над садами,
Где цветут и персик, и миндаль.

О себе напоминает лето
Молодой пробившейся травой.
Но головки склонят горицветы,
Если ветер прилетит сухой.

Лепестковой вьюгой припорошен
Старый дом, где раньше жил поэт.
Коктебель, что так любил Волошин,
Изменился, и возврата нет.

Но всё то же небо, то же море,
Облаков летучих белизна,
Куст сирени в кружевном уборе,
И всё та же крымская весна.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Кречмер
Имя
Алла
Отчество
Николаевна
Творческий псевдоним
нет
Страна
ישראל Израиль
Город
Нетания Netanya
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
1СПбГМУ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Алла Кречмер

«Тётя Катя из сельмага»

60 годы 20 века

Тётя Катя начала работать в сельском магазине ещё до моего рождения. Чаще всего я видела её стоявшей за прилавком, на котором возвышались весы с гирьками. Именно возвышались, потому что я из-за малого роста могла снизу наблюдать, как продавщица взвешивала кулёк с сахаром или макаронами. И сама тётя Катя казалась огромной, вроде статуи «Девушки с веслом», которая пугала меня своими размерами. Девушка давно прижилась в саду возле железнодорожной станции и стала местной достопримечательностью.
Ассортимент в сельмаге был обычным для того времени – сахар, соль, спички, мука, макароны, разномастные консервы с преобладанием овощных закруток, как будто любая хозяйка не делала такие же после уборки урожая со своего огорода. Удивительно, что маринованные огурцы шли нарасхват, хотя дома в погребе томились солёные, выпестованные на родной грядке.
Кроме продуктов в сельмаге можно было найти галантерейные мелочи, недорогую фаянсовую посуду и кое-что из одежды и обуви. Про обувь упоминаю только потому, что бабушка покупала там неизменные боты «прощай, молодость» и резиновые сапоги. А насчёт одежды, то иногда случался завоз, и на несколько дней или даже часов мрачноватое помещение магазина превращалось в поле битвы за платье из джерси, мохеровые кофты или модные заграничные рубашки.
Я в ту пору ещё бегала в ситцевых платьишках и неизменных сандалиях, поэтому о баталиях за дефицит знала только понаслышке, да и бабушка не страдала оттого, что ей не досталась кружевная комбинация, к тому же она неплохо шила и вязала.
Однажды тётя Катя уехала в район получать товар с базы. Заканчивался второй квартал, время шло к концу июня, а план горел. Местное население сначала занималось весенними посадками, а потом постепенно перешло к сенокосу, поэтому покупателей было мало. Приезжали дети, бросали велосипеды у входа, на бегу покупали ириски или конфеты-подушечки и мчались на речку. Приходили старушки из дальних деревень – эти набирали по наволочке макарон, сухарей или круглого печенья, затем тащили несколько километров до дома, чтобы не появляться в магазине месяц-полтора. Выручал период заготовок, когда сахар покупали мешками на варенье, да и тут вышла незадача: клубника нынче припозднилась из-за майских дождей. Ягоды уже появились на грядке, но пока не думали краснеть. Все терпеливо ждали, когда можно будет поесть вдоволь ароматных ягод и собрать на продажу и на варенье. В наших местах клубнику не варили, а сырую перетирали с сахаром, и так хранили в подполе или студёном погребе.
Короче говоря, попала уважаемая Екатерина Михайловна в сезон затишья. Начальство выслушало её жалобы, посочувствовало, но план не отменило – ничего не попишешь, им самим, если что, по шапке надают. Единственное, в чём они помогли тёте Кате, надавали с базы массу дефицитных в те годы игрушек из ГДР, разноцветных кофточек из Югославии и несколько синтетических финских платьев.
Пока тётя Катя радовалась и прикидывала, удастся ли ей одолеть всемогущий план, начальник базы вынес новый ящик.
- Что это? – спросила продавщица: она подумала, что кладовщик принёс новую партию кофточек, но в ящике оказались бронзовые фигурки – бюстики вождей, которыми тогда были заставлены все отделы сувениров.
- Нагрузка тебе, Катерина, распишись-ка, что получила товар, - проговорил кладовщик и протянул документ, где она, не глядя, поставила подпись.
- Кого ты мне подсунул, окаянный? – завопила тётя Катя, вынимая по одной бронзовые фигурки, сделанные довольно аляповато, - Мы же не город, кто у нас их купит? Разве что орехи колоть.
Кладовщик воровато огляделся и зашептал:
- Ты что, рехнулась? Полководцем Семён Михалычем Будённым орехи колоть? Знал бы он, как ты его хочешь приспособить, порубал бы тебя шашкой.
- Не серчай, Акимыч. Я и не разобрала, что это товарищ Будённый. А тот помельче? – тётя Катя сбавила тон и уставилась на кладовщика.
Тот, видно, и сам не помнил, чей бюст подсунул продавщице из сельской местности. Он откашлялся, достал очки из нагрудного кармана тёмного халата и важно провозгласил, прочитав в реестре:
- Климент Ефремович Ворошилов.
- «Климу Ворошилову письмо я написал», - Екатерина Михайловна продекламировала всплывшую в памяти строчку стихотворения, которое она заучивала в начальной школе ещё до войны и в состоянии полной безнадёжности побрела к машине, куда уже почти загрузили товар.
Всю обратную дорогу она молчала. Продать фигурки казалось ей делом заведомо проигрышным. Пусть население уважает славных героев гражданской войны, да и в фильмах их показывают исключительно с положительной стороны, но потратить четыре рубля на ненужную в хозяйстве вещь крестьяне не готовы. Может, самой купить для почина?
Тётя Катя задумалась: ей стало жалко из своих кровных шестидесяти шести рублей зарплаты отдавать четыре. На сахар придётся потратиться, да на шифер для крыши. А у других положение ещё хуже – пенсия-то колхозная двенадцать рублей, тут без огорода не проживёшь. На следующий день она обошла по очереди школу, почту и заглянула в правление, но бронзовые сувенирные бюсты так и остались непроданными. А парторг Быстров заявил:
- Вот если бы ты, Катя, Владимира Ильича привезла, я бы взял в красный уголок.
- Где ж я его тебе возьму? - обречённо произнесла тётя Катя.
Быстров торопился по своим делам и хотел поскорее выставить землячку, поэтому, поигрывая ключами от мотоцикла, произнёс:
- При Иосифе Виссарионовиче и проблемы такой не было бы. Сказано взять в нагрузку бюст героя – и вперёд. А ты ходишь, нюни распустила. Иди, открывай свою лавку, а то народ давно уже у ворот собрался.
Тётя Катя поняла, что разговора не получилось, помощи ей ждать неоткуда, и медленно побрела в деревню.
Парторг не ошибся: наслышанные о том, что Катя привезла товар, односельчане собрались на пятачке у магазина в ожидании открытия.
Она появилась с небольшим опозданием, запыхавшаяся от быстрой ходьбы. Пройдя внутрь, впустила покупателей и заняла место за прилавком. Товары, привезённые с базы, стояли на полках, привлекая внимание яркими красками. Первой на бордовое финское платье нацелилась председательша Нина, дородная женщина, считавшаяся среди односельчан модницей. За занавеской, где висело тусклое зеркало, она померила выбранное и осталась довольна. После этого, перебрав кофточки, Нина подошла платить.
Тётя Катя не любила председательшу, считая её мотовкой. Скажите на милость, сколько человеку нужно лакированных туфлей, если носить их некуда, а дороги наши в таком состоянии, что впору ходить в галошах. А у Нины их собралось шесть пар, да ещё итальянская модная шпилька, которую председатель купил для жены в Москве. И платьев столько, что не вмещались в гардероб. Продавщица от души сочувствовала мужу Нины, который день и ночь боролся за урожай, а жёнушка походя сорила заработанными им деньгами. Сама Нина работала оператором в местной почте, а на колхозных полях её никто не видел.
Недоброе чувство всколыхнулось и поднялось со дна души продавщицы, когда она заметила, что Нина небрежно бросила в примерочной отвергнутые недешёвые кофты. Тётя Катя уставилась взглядом в председательшу, словно хотела загипнотизировать, и произнесла:
- Ваш товар идёт с нагрузкой, милочка.
И она быстро вытащила из-под прилавка бюстик полководца Будённого. Как известно, изготавливали подобную продукцию какие-нибудь артели или комбинаты художественного литья, поэтому обалдевшая председательша не смогла узнать в усаче славного полководца.
- Это товарищ Сталин? – дрожащим голосом проблеяла она. Со дня смерти вождя не прошло и десяти лет, и строгости той эпохи моментально возникли в её памяти.
- Он самый, - ответила тётя Катя, осторожно обрывая приклеенную бумажку, где было написано настоящее имя статуэтки, и громко, чтобы услышали все, произнесла, - Так Вы отказываетесь брать бюст отца народов, генералиссимуса?
В очереди стало тихо, лишь жужжание вредной мухи доносилось из того угла, где в картонной коробке лежали конфеты. Нина, почувствовав на себе всеобщее внимание, торопливо произнесла:
- Я не отказываюсь и беру бюст.
Со дна души Нины поднялась муть, словно со дна речки, и модное финское платье перестало радовать. Она ясно увидела себя на комсомольском собрании, как её поставили перед классом и отчитывали за то, что она съездила в район и сделала перманент в парикмахерской. Тогда тоже радость от выстраданных локонов испарилась после обвинений в потакании буржуазной моде. Ни о какой буржуазной моде Ниночка не думала – просто она увидела такую причёску в журнале «Крестьянка» и захотела поразить одного мальчика из соседней деревни.
Нина отдала деньги и вышла, сгорбившись, словно купленный бюстик оттягивал ей руки. После этого торговля у тёти Кати пошла бойко. Каждому она громко предлагала купить «товарища Сталина», и никто не отказался от нагрузки, опасаясь доносов. Как только бюстики Будённого закончились, ушлая тётя Катя стала предлагать Ворошилова, не похожего на генералиссимуса ни лицом, ни усами.
- Это товарищ Сталин в молодости, - ответила она, когда знатная доярка, в конце сороковых годов побывавшая в столице на слёте ударников сельского хозяйства, усомнилась в принадлежности бюста, - А ты, Мариванна, видела вождя уже в годах.
Продавщица хотела ещё что-то добавить, но доярка не решилась спорить и оплатила покупку с нагрузкой.
Наступил июль, второй квартал наш сельмаг завершил с перевыполнением плана по продажам. Екатерине Михайловне выписали премию и вручили в райторге почётную грамоту. Начальство в качестве поощрения выделило для продажи несколько магнитофонов – вещь невиданная в деревне.
- Сахар на варенье, магнитофоны – считай, что третий квартал у меня в кармане, - рассуждала продавщица по дороге на склад.
И там повторилась прежняя история, когда кладовщик вынес ящик с неизвестным содержимым.
- Академик Ферсман и писатель Алексей Толстой, - гордо возвестил кладовщик, заметив, как побледнела получательница товара. Он подсунул ей реестр, но, прежде чем расписаться, Екатерина вытащила наружу фигурки и внимательно их осмотрела. Она поворачивала их слева направо, вчитывалась в наклейки, заставив кладовщика понервничать.
- Ничего, - заявила тётя Катя и поставила подпись, - Сойдут за Никиту Сергеевича.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Кречмер
Имя
Михаил
Страна
Израиль
Город
Нетания
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
Хайфский университет
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Желтое платье.
Пациенты, жившие во флигеле больницы святой Агаты, могли пользоваться относительной свободой. В дневное время им не возбранялось гулять по деревне, и даже заходить на пристань, где помимо множества рыбачьих лодок иногда причаливали яхты с туристами.
Многие местные жители, завидев пациентов из Святой Агаты принимали торжественно-участливое выражение лица, скорбно шептали: “Блаженные!”, осеняли себя крестным знамением и ускоряли шаг. Некоторые сразу же сворачивали с дороги, опасаясь встречи с “locos”, но находились и такие, кто делился с ними остатками обеда или отдавал ставшие ненужными вещи.
Так у Сибиллы появилось желтое платье. Его отдала ей какая-то женщина прямо на улице вместе с ворохом тряпья. Встречи с людьми, особенно незнакомыми, легко выводили Сибиллу из хрупкого состояния душевного равновесия. Залитая полуденным солнцем улица, пышное цветение бугенвиллий, прохладный бриз со стороны океана — все это на мгновение показалось Сибилле чужим, пугающим и неуютным. Она с трудом удержалась от того, чтобы убежать, выдавила из себя: “Спасибо” и быстрым шагом отправилась обратно в сторону больницы, судорожно прижимая обновку к груди.
Первые два года Сибилла провела в главном здании больницы для душевнобольных, еще десяток лет назад служившим домом для нескольких десятков послушниц монастыря святой Агаты. Монастырь был основан в незапамятные времена испанскими колонистами, но теперь в нем осталось лишь несколько сестер, в чью задачу входило обеспечивать более чем скромные потребности пациентов. По началу Сибилла, в те времена долговязая и нескладная шестнадцатилетняя девушка, не могла понять, почему она оказалась в этом заведении.
-“Это ошибка!”- без устали твердила она двум соседкам по палате, точнее бывшей монастырской келье, но те только глупо и грубо смеялись и что-то нечленораздельно мычали в ответ. То же самое она пыталась объяснить врачу, импозантному сеньору с большим животом и флибустьерской бородкой. Senior doctor охотно с ней соглашался, что-то записывал в толстую книгу, насвистывая при этом модный фокстрот, после чего еле заметным жестом приказывал двум крепким санитарам отвести Сибиллу обратно в палату-келью.
-“Я должна быть ТАМ, с другой стороны...Ну например, выучить немного медицинских премудростей и раздавать лекарства, как сестра Анна или готовить еду для больных на бывшей монастырской кухне, как сестра София...Я могла бы даже уехать в город, выучится там на врача, и лечить больных как senior doctor...”- с тоской думала она, смотря на запертую дверь палаты. В один прекрасный день, поняв, что от ее увещеваний нет никакого толку, Сибилла решилась на побег. Однажды ночью она вылезла из высокого окна монастырской уборной и по увитой плющом стене спустилась в сад, изрядно расцарапав лицо и руки и изорвав больничную одежду. Примерно через полчаса окровавленную, полуодетую девушку, бесцельно бредущую по безлюдному берегу океана, обнаружили санитары.
Но лекарства начали действовать и постепенно Сибилла стала забывать, что в ее жизни было что-то кроме палаты-кельи, украшенной распятием. Она уже не помнила, как в родной деревне, расположенной в глубине архипелага, она постоянно слышала в свой адрес приговор “loco” в моменты просветления от липкой темной депрессии, сковывающей все ее существо. Весь мир Сибиллы сузился до убогой палаты, больничного сада и монастырской церкви, а что было за его пределами Сибиллу мало интересовало. Она больше не впадала в депрессию, а просто жила жизнью бабочки-однодневки в этом маленьком мире. В этот момент senior doctor и решил, что Сибилла больше не нуждается в госпитализации и может идти на все четыре стороны.... Ни в одной из четырех сторон Сибиллу никто не ждал. Даже в родной деревне, расположенной в глубине острова давно забыли о болезненно хрупкой девушке, не способной ни к тяжелому крестьянскому труду, ни к рождению здорового ребенка. Так Сибилла из палаты-кельи переехала во флигель, в бывшую монастырскую трапезную, разделенную на мужскую и женскую половину грубо сложенной кирпичной стеной. За право спать на жестяной кровати и получать миску незамысловатой больничной еды жители флигеля должны были работать: стирать простыни в огромных цинковых корытах, заботиться о монастырском саде, а самое главное- работать в мастерской, где создавались незамысловатые безделушки, в основном простенькие украшения из керамики или морских ракушек или расписные глиняные тарелки.
Каждое воскресение, после утренней молитвы, двое или трое обитателей флигеля в компании одной из монашек аккуратно упаковывали сувениры в большой чемодан и на чумазом рейсовом автобусе ехали пять километров в ближайший город. Там, на главной площади, где всегда было не протолкнуться от туристов, они раскладывали прямо на брусчатке свой товар. От пациентов при этом требовалось хранить трагически обреченное выражение лица, с легким налетом безумия, а монашка бойко объясняла прохожим, что сувениры изготовлены руками больных, посему богоугодным шагом будет раскрыть кошелек и не слишком спорить о цене.
Сибиллу в город брали редко. В воскресные дни после утренней мессы она брала большую тележку, шла с ней к арбузному полю и нагружала ее созревшими плодами, после чего тащила через всю деревню к рыбацкому пирсу, где в выходные дни собиралось много отдыхающих, соблазнившихся обещанием турагентов посетить “аутентичную” деревню.
В одно из таких воскресений Сибилла и увидела Фрэнка. Слухи о том, что американская звезда проводит свой отпуск на островах дошла и до обитателей флигеля. В бывшей трапезной монастыря была радиоточка и Сибилла давно была влюблена в низкий густой голос певца. Она не понимала ни слова по-английски, но была уверена, что Фрэнк поет о любви. По-другому просто и быть не могло...
Узнав о том, что Фрэнк Монтана на острове, Сибилла и думать не могла ни о чем другом. Она прекрасно представляла себе запах его парфюма, перемешанного с запахом дорого табака. Единственный мужчина, который пользовался парфюмом из тех, кого знала Сибилла был senior doctor, и она была уверена, что от Фрэнка будет именно такой запах: чуть горьковатый, со свежими нотками аромата цветения апельсиновых деревьев и мяты. Она подолгу стояла без одежды перед мутным зеркалом в темном бетонном закутке, служившем душевой, и рассматривала себя. Несмотря на довольно высокий рост, Сибилла все еще выглядела как нескладный подросток. Ее кожа была болезненно бледной с голубоватыми прожилками сосудов, грудь еле заметной, а ноги и руки – тонкими, как прутья. Но Сибилла была почему-то уверена, что американский певец с чарующим голосом любит именно таких девушек, как она. По-другому просто и быть не может. Разве можно представить Фрэнка в компании какой-то из этих ДРУГИХ женщин- смуглых, грудастых, ярко накрашенных, постоянно скалящих зубы в глупой, фальшивой улыбке.
В тот день, когда к пристани рыбацкой деревушки причалила белоснежная яхта, Сибилла продавала арбузы. Как и обычно по воскресениям, небольшая площадка перед пирсом была заполнена торговцами: большинство продавали то, что еще утром выловили рыбаки- крабов, мидий, мелкую рыбешку. Другие продавали кокосовое молоко, фруктовые соки, красивые раковины, подобранные на берегу океана.
— Это же Фрэнк Монтана! Знаменитый американский певец! – прошелестело в толпе торговцев, как только яхта причалила к берегу, и пассажиры спустились по шатающемуся трапу на дощатую пристань. Фрэнк оказался подтянутым красивым мужчиной, но по мнению Сибиллы, не очень молодым. Он был одет в белые бриджи, футболку с красным воротничком и бейсболку и не очень походил на мировую звезду.
Тем не менее, “мировая звезда” неторопливо обошел импровизированный рынок, справился о свежести мидий, выпил стакан мангового сока и прикупил большую перламутровую раковину. Когда он подошел к прилавку Сибиллы та почувствовала сильную дрожь во всем теле.
-Доброе утор, сеньорита! – сказал американец по-испански, но с сильным иностранным акцентом, - Прекрасное воскресение, не правда ли?
Незапланированные встречи с незнакомыми людьми вводили Сибиллу в состояние почти что паники. Захотелось бросить арбузы и убежать подальше от пирса, но Сибилла продолжала стоять, чувствуя предательскую слабость в ногах, завороженно вслушиваясь в звук бархатного голоса Фрэнка и вдыхая запах его парфюма. Именно такого, как и представляла Сибилла – горьковатого, с нотками мяты и апельсиновых цветов. Фрэнк же смотрел на нее своими добрыми, чуть насмешливыми глазами, словно пытаясь растопить лед.
На вопрос о стоимости арбузов Сибилла выдавила из себя что-то невнятное, не сводя глаз со своего кумира. Фрэнк весело засмеялся своим густым, обволакивающим голосом и дал Сибилле большую серебренную монету.
-Вы прекрасно выглядите, сеньорита! - сказал он на прощание, а один из его сопровождающих в чистой матросской форме подхватил арбуз и понес на яхту.
Монету, правда, забрала у Сибиллы сестра Анна вместе с остальной выручкой, но с тех пор единственное, что занимало Сибиллу - это вновь встретиться с Фрэнком. Во что бы то не стало. Из разговоров окружающих она узнала, что Фрэнк живет в соседнем городке, в самой дорогой гостинице, где один занимает целый этаж. В ресторане ему прислуживает с десяток официантов, а обеды готовит специально выписанный из Парижа шеф-повар. На этом, как правило, фантазия деревенских заканчивалась, но Сибиллу все эти подробности мало интересовали.
Самое главное встретить его в городе, там то все и случиться- Фрэнк поймет, что любит только Сибиллу, возьмет ее за руку... Дальше ее мысли разбегались в стороны, сердце бешено билось, а дыхание готово было разорвать хлипкую грудь от предвкушения счастья. Главное хорошо выглядеть, чтобы Фрэнк заметил ее. Вот именно для этого и пригодится то самое желтое платье.
-Какое красивое платье, дочь моя! Оно очень подойдет для мессы, – сказала сестра Анна, увидев, что Сибилла облачилась в красивый наряд.
Однако, ни на какую мессу Сибилла в это воскресение не собиралась. С утра она загрузила тележку лучшими арбузами, которые только смогла найти и отправилась с ними в город. Денег на рейсовый автобус у нее не было, поэтому она решила, что доберется до города пешком, благо в город вела дорога, идущая вдоль океанского берега.
У пристани Сибилла встретила Чичо. По всей вероятности, он был на несколько лет старше Сибиллы, но о своем возрасте, и о родных Чичо имел очень слабое представление. Как и многие другие жители архипелага Чичо был потомком испанских и африканских переселенцев. Он был невысокого роста, с темными жесткими волосами и темной, почти черной кожей на лице и руках, то ли унаследованной от далеких африканских предков, то ли загорелой от постоянного пребывания на солнце. Главной особенностью Чичо была заячья губа, что давало ему вид немного страшноватый, посему местные жители между собой называли “Demonio” и, завидев его, осеняли себя крестным знамением. Несмотря на демоническое прозвище, Чичо был, пожалуй, самым безобидным из жителей деревни, и никто никогда не слышал от него плохого слова.
Чичо жил один в самой маленькой и убогой хибаре, а его лодка была самой старой и залатанной в деревне. Имеющие большие хорошие лодки рыбаки смело плыли далеко в океан и возвращались с хорошим уловом рыбы, мидий и кальмаров, которые за хорошие деньги сбывали владельцам прибрежных рестораций. Сети Чичо, которые тот забрасывал недалеко от берега, возвращались, как правило, с морской мелюзгой, вроде мелких сардин и макрели. Свой улов Чичо продавал за копейки местным хозяйкам, но на жизнь не жаловался, так как жаловаться было особо некому, да и заячья губа мешала говорить.
Также Чичо не пытался перебраться в город, как некоторые другие рыбаки, чтобы устроиться официантом или барменом и безбедно существовать на оставляемые туристами чаевые. Расположенный неподалеку городок казался Чичо непонятным и пугающим, а владельцы гостиниц и ресторанов навряд ли бы наняли человека с заячьей губой на хлебную должность официанта или швейцара.
- Выходи за меня замуж! – с трудом произнося слова уже в который раз предлагал ей Чичо и было непонятно, действительно ли бедному рыбаку нравилась болезненно-худая девушка из приюта для locos, то ли он понимал, что другой невесты человеку по кличке Demonio попросту не светит.
- Я разбогатею и куплю хорошую лодку. Буду ловить большого тунца. На базаре идет по десять песет! - увещевал он и это была, наверное, самая длинная фраза, сказанная им за последние годы.
- Ты забыл, что я loco? – усмехнувшись одними кончиками губ спросила Сибилла.
— Это ничего... На все воля Божья, - смиренно говорил Чичо.
На этом разговор закончился. Так или иначе, сердце Сибиллы принадлежало Фрэнку. Но никак ни Чичо. Именно туда, в город, где в самой дорогой гостинице и жил возлюбленный и стремилась Сибилла. А сам Чичо, по-видимому, исчерпав небогатый запас красноречия, вернулся к латанию лодки и только бросал на Сибиллу полные детского обожания взгляды.
- Красивое платье! – сказал он наконец, когда Сибилла, толкая вперед тележку, груженную десятком арбузов, пошла по пыльной дороге, ведущей в город вдоль морского берега. В ответ на это Сибилла слабо улыбнулась и помахала Чичо рукой.
Дорога в город то карабкалась по склонам холма, то почти что спускалась к воде, плутала среди дюн и прибрежных скал. Тяжелогруженная тележка с арбузами постоянно увязала в песке, спотыкалась о мелкие камешки, то и дело попадавшиеся под колеса. Сибилла изо всех сил толкала тележку по склонам холмов, чувствуя струи пота, бегущие по ее лицу. На склонах холмов, когда дорожка устремлялась вниз, Сибилла с трудом удерживала тележку, так как та катилась сама по себе и норовила в любую секунду опрокинуться. Кроме этого, мимо нее проносились немилосердно тарахтящие мотоциклы, обдававшие ее мелкой красноватой пылью, которая прилипала к мокрому от пота лицу, попадала в нос и рот.
Наконец, когда вдалеке уже стали видны очертания города, на крутом спуске Сибилла не смогла удержать тележку. Та покатилась вниз, увлекая за собой Сибиллу и в конце концов перевернулась. Арбузы раскатились по земле, а сама Сибилла отлетела в сторону расцарапав ладони и колени.
Тяжело дыша и вытирая пот запачканным рукавом, девушка ползала на коленях и собирала раскатившиеся плоды обратно в тележку. Арбузы были так густо покрыты слоем пыли и липкой коричневой грязи, что под ним было почти не видно зеленую кожуру. Сибилла покачала головой- привести такие арбузы Фрэнку было невозможно. Она выкатила тележку к краю воды, вывалила арбузы на песок. Их тут же накрыло океанской волной и Сибилла кинулась вылавливать из воды блестящие плоды, вмиг вернувшие яркий зеленый цвет. Только сейчас, закончив собирать арбузы, Сибилла поняла, что ее прекрасное желтое платье выглядит так словно по нему топталось стадо коз. Своего лица, красного от палящего солнца и в грязных разводах, она не могла видеть, но заметила, что ее руки ноги покрыты слипшейся грязью и царапинами.
Не снимая платья, она вошла в воду, с трудом справляясь с накатывающимися волнами, с наслаждением брызгала на себя липкую соленую воду. Наконец волна таки сбила ее с ног, Сибилла запуталась в полах платья и упала лицом в воду. Волна накрыла ее, Сибилла глотнула горьковатой влаги и на карачках выползла на берег.
Только сейчас она поняла, насколько изжарилась на безжалостном сентябрьском солнце. От попавшей в рот соленой воды першило горло, внезапно ужасно хотелось пить. Это была та жажда, которую только и можно испытывать сидя обессиленной у кромки океана, когда за твоей спиной только желтый песок и раскаленные на солнце скалы. Впрочем, у нее были арбузы. Сибилла вспомнила, что шакалы, в огромном количестве обитающие на острове, часто разбивали арбузы в поле своими острыми мордочками, чтобы добраться до сочной мякоти.
Сибилла с заметным усилием сломала толстую зеленую корку и стала руками доставать розовую мякоть, усеянную черными семечками. Эту мякоть, липкую и теплую от солнечных лучей, она засовывала прямо в рот, после чего снова долго мыла руки и лицо в соленой морской воде.
Несмотря на то, что городок, куда так стремилась попасть Сибилла был всего в пяти километрах от монастыря святой Агаты, она почувствовала страшную усталость, когда наконец дошла до места, где кончалась песчаная дорожка и начинался городской променад. И хотя везти тележку по булыжной мостовой было намного легче, чем по разбитой песчаной дороге, Сибилла в изнеможении опустилась на базальтовое ограждение набережной и на несколько минут закрыла глаза. Проснулась она от пощипывания в носу от лучей полуденного солнца. Она провела рукой по лицу и почувствовала, что кожа на носу и ушах начала шелушится. Девушка поднялась на ноги, одернула платье так, чтобы скрыть расцарапанные локти и колени, и двинула тележку вперед, в самый центр городка. Там, где высился шпиль собора Святого Креста была рыночная площадь, а совсем недалеко от нее, где-то в порту стояла белоснежная яхта Фрэнка. Ну а он сам, разумеется, жил в самой дорогой гостинице и ждал встречи с ней! Сибилла не просто была уверенна, она ЗНАЛА это.
Самый большой арбуз она отдала женщине с маленьким плачущим ребенком, которых повстречала на набережной. Ребенок сразу же прекратил плакать, обхватил арбуз руками и стал по нему барабанить весело смеясь. В благодарность женщина порылась в матерчатой торбе и дала Сибилле немного засохшую лепешку, которую та с удовольствием съела.
Два других арбуза у нее украли прямо из тележки, когда Сибилла в очередной раз присела отдохнуть. По всей вероятности, это были ребятишки, которые гоняли на пустыре футбольный мяч.
Еще два у нее купили парень и девушка, по всей видимости, туристы. Оба они были одеты в короткие шорты и майки, но более всего Сибиллу поразило то, что цвет их кожи был темно-красным, почти коричневым, в то время как волосы и брови были белыми, как козье молоко. От них пахло морем, потом и почему-то мятой. Так как Сибилла не смогла толком объяснить, сколько стоит арбуз, парень вытащил кошельек и сунул ей в руки несколько монет.
На городской площади, у собора Святого Креста к ней пристал одноногий нищий и долго рассказывал, как потерял ногу во время Гражданской войны в одиночку обороняя родные острова от превосходящих сил противника. Замолчал он только тогда, когда Сибилла отдала ему монеты.
В гостиницу, где жил Фрэнк ее, разумеется, не пустили. Молодцеватый швейцар в расшитой ливрее сделал пренебрежительный жест рукой, приказывая Сибилле убираться вместе с тележкой. Его лицо абсолютно ничего не выражало словно дело шло об навязчивом насекомом. Сибилла пыталась объяснить, что ее ждет Фрэнк, но от страха она путалась в словах и единственной реакцией лакея было то, что он досадливо скривил чисто выбритое лицо и стал еще сильнее махать правой рукой.
Когда швейцар на мгновение отвлекся, Сибилла подтолкнула тележку с парой оставшихся арбузов к роскошной двери. Такой двери она никогда не видела: дверь была сделана из толстого сияющего стекла и вращалась! Нужно было только легко только слегка толкнуть руками гладкую матовую поверхность чтобы оказаться внутри. Дверь крутилась и Сибилла с замиранием сердца впивалась взглядом в залитое желтым электрическим светом чрево гостиницы, жадно вдыхая исходящий оттуда чудесный аромат апельсиновых цветов, базилика и ванили. Почти так же пахло от доктора, но этот аромат был гораздо лучше. Неудивительно, что Фрэнк поселился именно здесь. Сибилла даже выпустила из рук тележку и не замечая ничего вокруг сделала шаг в сторону двери.
-Куда?! – послышался рык лакея. Он больно сжал ее плечо и грубо оттолкнул от двери, так что Сибилла отлетела в сторону и некрасиво упала на мраморный пол, споткнувшись о красную ковровую дорожку. Она прижалась спиной к мраморной колонне и в ужасе закрыла лицо руками ожидая удара.
Но удара не последовало. Напротив ворот отеля остановилась черная машина с надписью “taxi “ на начищенной до блеска дверце. С водительского места проворно выскочил толстый человек в форменной фуражке на голове. Картинным жестом он раскрыл заднюю дверцу и из машины вышел...Фрэнк! Он выглядел так, будто только что закончил исполнять одну из своих божественных песен: высокий, подтянутый, в черном смокинге с галстуком и остроносых ботинках. Только взгляд его внимательных темных глаз был устало-рассеянным, а всегда безупречно уложенная прическа немного растрепанной.
Фрэнк обошел такси и открыл дверцу с противоположной стороны. Первое что увидела Сибилла была аккуратная ножка в элегантной черной туфле, а потом.... Потом показалась пола желтого платья! Почти такого же, в котором была одета Сибилла! Еще через несколько мгновений возле Фрэнка стояла необыкновенно красивая молодая женщина в желтом платье. Фрэнк взял ее руку и прикоснулся к ней губами. Лицо женщины, на котором можно было заметить печать легкой усталости, осветилось лучезарной улыбкой. Он держал ее за руку и, казалось, пара не замечала ничего вокруг.
Швейцар, между тем, сменил брезгливо-презрительное выражение физиономии на приторно-подобострастное и бросился к такси дабы засвидетельствовать звездной паре свое почтение. Фрэнк легким кивком ответил на цветастые приветствия швейцара и царственным шагом отправился к входу в отель.
Сибилла смотрела на них не отводя глаз. Желтое платье... Женщина, которая приехала вместе с Фрэнком, была того же роста, что и Сибилла...Спутница Фрэнка была несколько старше Сибиллы, но она была фантастически, невероятно красива! Но почему желтое платье... Сибилла судорожно вцепилась в ручку тележки, пытаясь справиться с бешеным биением сердца. В ее голове лихорадочно крутились крошечные осколки мыслей, которые разлетались как крупицы разбитого стекла. Единственное, что она замечала была женщина в желтом платье...
Тем временем Фрэнк заметил ее присутствие.
— Это вы, сеньорита? Я вас помню! Вы продавали арбузы! Очень вкусные! В Америке таких нет! - сказал он на довольно скверном испанском.
Сибилла смотрела на него оцепенев. Она хотела сказать: “Забери меня отсюда! Возьми с собой туда, за сияющую стеклянную дверь, где ароматный прохладный сумрак, на свою белую, как морская чайка, яхту..”, но язык не слушался ее, так что единственное, что Сибилла могла сделать это кивать и быстро моргать. От отчаянья из ее глаз брызнули слезы, наверное, впервые за очень долгое время.
-Что с вами, сеньорита? – ужаснулся Фрэнк.
Женщина в желтом платье, которая приехала вместе с Фрэнком, поглядела на ее участливо, что-то спросила своего спутника на непонятном языке, по-видимому, на английском, после чего крепко обняла Сибиллу и провела рукой по ее спутанным, как пакля, волосам.
-Все будет хорошо, не нужно плакать! Ты наверняка голодна... Мы с Фрэнком обязательно поможем тебе! - ее испанский был правильный, но тоже с сильным иностранным акцентом. Сибилла успела заметить, что от женщины пахнет корицей и еще чем-то сладким, а ее рука белоснежная и мягкая, как шелковая подушка. Она еще что-то сказала Фрэнку по-английски. Тот согласно кивнул головой, жестом подозвал швейцара и указал на тележку. Швейцар, довольно заметно ухмыльнулся в предвкушении чаевых, ловко подхватил два последних арбуза и понес их во внутрь отеля. Фрэнк извлек из внутреннего кармана пиджака толстый кожаный бумажник и вытащил несколько купюр, которые не пересчитывая вручил Сибилле. После чего потрепал ее по щеке и взяв под руку спутницу исчез за вращающейся дверью.
Денег было много, гораздо больше, чем стоили арбузы и даже гораздо больше, чем Сибилла когда-либо держала в руках. Даже в состоянии полного отчаянья Сибилла отметила это, хотя нельзя сказать, чтобы это осознание хоть на йоту повлияло на нее. Как только Фрэнк и его спутница в желтом платье скрылись за дверью отеля, напоследок обдав Сибиллу прохладной ароматной волной, Сибилла бросилась бежать с этого места. Подальше отсюда, от залитого электрическим светом отеля, источающего райские запахи, от веселых хорошо одетых людей, от этой прекрасной женщины в желтом платье...
На главной площади, перед собором Святого Креста она опять встретила одноногого нищего, и прежде, чем он стал рассказывать, как потерял ногу и глаз в войне с головорезами из Frente Popular, без сожаления отдала ему все полученные от Фрэнка деньги. Нищий издал радостный вопль и стуча костылем по каменной мостовой убрался восвояси.
Сибилла же продолжила быстро шагать дальше и немного перевела дух на пустынном пляже. Городская площадь с толпами гуляющих, песнями под гитару и мандолину в открытых кафе, роскошным благоухающим отелем, Фрэнком и его спутницей в желтом платье были совсем рядом, но тут, казалось, не было ничего кроме шума накатывающих волн, которые разбивались о прибрежные камни на миллиарды осколков, сияющих в лунном свете.
Сибилла зашла по щиколотку в океан и зачерпнула ладонями теплую воду. Казалось, вода светилась изнутри, словно в руках у Сибиллы была пригоршня светлячков. Она несколько раз зачерпывала воду и смотрела, как искрящаяся жидкость течет между ее пальцами, после чего провела влажной рукой по горящим щекам и лбу.
“Все же прекрасно! Я же не просто так одела желтое платье. Пресвятая Мадонна подсказала мне правильный путь. Благодаря мне Фрэнк счастлив с этой прекрасной сеньорой, от которой сладко пахнет корицей...”- пронеслось в ее голове и от этой мысли на отчаянье постепенно уступало место тихой радости.
Теперь больше не нужны ни арбузы, ни желтое платье! Захотелось смыть с себя всю грязь этого дня. Сибилла с отвращением стащила с себя платье и бросила его на песок. Оставшись в грубом сером белье, она поспешила зайти в воду, с восторгом подставляя свое тело океанским волнам. С замиранием сердца она смотрела, как ее мокрые руки сияют в лунном свете, словно были покрыты алмазной пылью.
“Как это чудесно, когда все становится на свои места!”- думала она, заплывая все дальше от берега, - “Я посвящу свою жизнь моему Фрэнку. Я буду шить на продажу, или попрошу Чичо научить меня ловить крабов на мелководье... “
Внезапно почувствовав сильную усталость, Сибилла перевернулась на спину и широко раскинув руки стала качаться на волнах, не сводя глаз с полной Луны, озаряющей водяную пустыню океана. “Как это чудесно, когда жизнь наполняется смыслом’- простая мысль крутилась у нее в голове и наполняло все ее существо необыкновенной легкостью.
Внезапно к ней подплыла старая залатанная лодка Чичо.
-Выходи за меня замуж, Сибилла! Купим лодку с парусом, будем тунца ловить! – в который раз уже предложил рыбак с заячьей губой.
-Я подумаю! – весело засмеялась Сибилла и поплыла дальше.
Потом мимо нее проплыла белая яхта Фрэнка. Он сам и его спутница, облаченная во все то же желтое платье стояли на палубе и любовались усыпанным миллиардами звезд небом и лунной дорожкой на гладкой поверхности океана. Как они заметили Сибиллу, которая тоже любовалась Луной, покачиваясь на волнах, было непонятно. Однако заметили и весело помахали рукой. Сибилла в ответ тоже помахала им и даже поинтересовалась, как понравились им арбузы, но из-за шума воды они, конечно же, ничего не услышали.
Когда Сибилла выползла на берег, там, на удивление, было много людей. Она даже сначала стеснялась того, что была в одном белье, но потом решила не обращать внимание. Ночь же, хоть и полная луна светит вовсю.
-Дочь моя, где же твое желтое платье? - спросила сестра Анна, которая стояла на песке, приподняв подол длинной черной юбки. Возле нее стоял senior doctor, одетый в дорогой серый костюм. Доктор по своему обыкновению что-то напевал в густые усы и выпускал аккуратные колечки сигарного дыма. На Сибиллу он не обратил никакого внимания.
-Возьмите, сеньорита! Мы принесли деньги за арбуз! – и замызганная детская рука сунула Сибилле пригоршню мелких монеток. Она только и успела заметить ватагу бедно одетых ребятишек, которые бежали куда-то, гоня перед собой футбольный мяч.
Там же был и грубый швейцар из отеля, которого Сибилла узнала по попугайного окраса ливрее, и мать с ребенком, которым Сибилла отдала самый большой арбуз и даже нищий инвалид с площади у собора Святого Креста. Вокруг него собралась толпа зевак, которым он рассказывал, как потерял ногу в неравной битве с вооруженными до зубов анархо-синдикалистами. Увидев Сибиллу, все они прекратили слушать инвалида и стали махать ей рукой. Оказывается, все эти люди были рядом, хотя Сибилла и была готова поклясться, что, когда она заходила в море, на пляже не было ни души....

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Кривонос
Имя
Сергей
Отчество
Иванович
Творческий псевдоним
-
Страна
Украина
Город
Сватово
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Сергей КРИВОНОС
ДВА КРЫЛА НЕЖНОСТИ
* * *
Были море, причалы и скалы,
То хлестали ветра, то ласкали,
Были волны, и не волновала
Молва.
А ночами ворчали печали,
Но печалей мы не замечали,
Величавые нас обручали
Слова.

Лето в Лету готовилось кануть,
Многоводна она постоянно.
И промолвил сосед, у фонтанов
Бродя:
«Вы такие наивно простые,
Вы свое, дай-то Бог, отгрустили,
Вы давно бы друг друга простили,
Друзья».

Ты глядела в глаза нефальшиво,
Ты была горделиво красивой
И счастливой среди прихотливых
Красот.
И к тебе, вопреки всем запретам,
Полевая тропинка из лета,
Не великого пусть, но поэта,
Ведет.

И на стыке отчаянных криков,
Там, где нету толпы многоликой,
Где твои, что под цвет ежевики,
Глаза,
На просторе, где поле, где воля
И где нет ни печали, ни боли,
Предстоит одинокие доли
Связать.

* * *
Быть может, ради песен и стихов
В саду листва скользит по безголосию.
Плыву не по реке — плыву по осени,
По осени большой, без берегов.

По кронам лип, что выстроились в ряд,
По неподдельно светлой листопадности,
Где, всех прохожих наполняя радостью,
В багряность октября вросла заря.

По полю, где уснули ковыли,
Припав к холмам покатым обессилено,
По золотому, что — на фоне синего,
И по туманным выдохам земли.

В дворах — костры. Беснуется огонь.
В лугах, как островки, стога разбросаны.
А я межсосенно плыву по осени,
По осени большой, без берегов.

* * *
На тропинках небес тучи в звездной пыли,
Непоседливый ветер гоняет их резво.
И краснеет восток, словно кто-то вдали
Тонким месяцем небо разрезал.

Наполняется сад хриплым криком грачей
И стучится в окно веткой ясеня сонно.
Вот и ветер уже за поводья лучей
На дыбы поднимает гривастое солнце.

А у чувств моих нежности есть два крыла
И к тебе тороплюсь, чтобы сердцу открылось:
Жизнь моя неприметна и очень мала —
На ладонях твоих поместилась.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Кроча
Имя
Мария
Отчество
Юрьевна
Творческий псевдоним
ЭмКа
Страна
Россия
Город
Симферополь
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
Крымский Федеральный Университет им. Вернадского
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Я улыбаться перестала,
С тех пор, как встретила тебя…
Ведь без тебя мне нет причала,
Нет кислорода, нет тепла.

Ты далеко − я здесь одна.
Приди! Я замерзаю!
Как меркнет в небесах звезда,
Я тихо угасаю…

В снегу лежу я, задыхаясь.
Никто не может мне помочь!
А я тебе лишь улыбаюсь…
И горечь вся уходит прочь.

С тобой тепло мне и спокойно,
С тобой я снова весела,
С тобой я всем, что есть довольна,
С тобой – закончилась зима!

И мне проблемы нестрашны.
Чего бояться? – Рядом ты!
Теперь дышать несложно.
И дальше жить возможно!

***

Пообещай мне чистую любовь,
В которой не будет лжи и измены.
Пообещай мне горячую кровь,
Больно жгущую струями вены.

Пообещай мне сдержать свое слово,
Произнесенное пред алтарем,
Чтоб мы были с тобой неразлучны,
Чтоб всегда с тобой были вдвоем!

Пообещай не доставлять мне муки –
Открывай души своей дверцу.
И прошу: береги свои руки!
Не забудь, ведь в них мое сердце…

***

Ты мне вырвал сердце, любимый,
Равнодушьем вспорол мою грудь,
Не оплакивал душу умершую –
Ты позволил сном вечным уснуть.

Ты разбил последнюю надежду!
Сокровенные мечты мои убил!
Поступил, как грубый невежа,
Ты навек лишил жизни и сил…

Мою душу никто не оплачет.
Мое тело – не знаю – пустяк…
Пусть весной над моею могилой
Расцветет для тебя красный мак.

Другие люди меня не поймут.
Цветок – последняя дань любви!..
Но потом лепестки опадут,
Словно слезы в моей крови…

И теперь на века я останусь
Под холодной землею одна.
Лишь забвением, вечным покоем
Там упьется больная душа…

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Крупиневич
Имя
Лиана
Отчество
Сергеевна
Творческий псевдоним
мышонок
Страна
Беларусь
Город
Осиповичи
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

                                                           

                                                               Полезные советы и разговоры по душам…

                                                      (Папам, мамам  и малышам  от  Шерстяного мышонка.)  

Мышка  по шоссе  бежала

И чуть жизнь не потеряла.

Загорелся  красный свет.

Стой! Куда! Дороги нет!

Но не глядя  на преграду.

И машин  пчелиный рой

Мышь спешит  к  себе домой.

Там  её мышата ждут.

Десять маленьких мышат

Маму  ждут  и есть хотят.

Шесть мышат  в  камышах  шуршат,

Две мышки сушки грызут.                             

А  две  пошли маму встречать.

Да попали  в капкан.

Стали плакать, кричать.

Маму на помощь звать.

Мама их слышит,

На помощь спешит

Жизнью рискует­­­ – себя не щадит.

Куда ты спешишь? Оглянись, красный свет!

Дорога закрыта­­ - мышам пути нет!

Аварию  сможешь  легко ты создать,

Других  погубить  и сама пострадать.

А мышка  слышит крики детей.

Домой мышке надо. Скорее, скорей!

Примчалась домой, а там­-все в дыму!

Где мои детки? Никак не  пойму?!

Давай  поскорей вызывать МЧС.

Примчалась машина­-потушен пожар.

Мышата целёхоньки к маме спешат.

А с ними идёт  боец  МЧС.

Он проведёт  с семьёй ликбез.

«Жизнь береги и свою, и других-

Ведь до погибели был только миг!»

 

 

Совет№1: Не оставляйте детей без присмотра!

Наш соседский пёс Барбос.

Косточку  домой  принёс.

А мой друг, Иван сосед

Говорит -то раритет!

Не могу никак понять.

Что в ней можно распознать?

А фантазия кружится.

Может, курица жар–птица.

Очень умная была.

И пригожа, и мила.

Знала сотни языков,

Песен, сказок и стихов.

О хозяйке ко–ко–ко

Слава шла так далеко.

Залетал к ней хан–Мамай.

Эй, красотка, есть давай!

Хохлатка в ответ–Добывай еду сам!

Невежа! Иуда! Разбойник! И хам!

Завёлся Мамай…

Заревел, зарычал.

Налетел на хохлатку, ей шею сломал.

Перо её сжёг, ну а мясо обгрыз.

А кость пала вниз

На груду песка

И  вечность её  унесла на века.

Лишь пёс наш, Барбос

Через тысячу лет

Её отыскал и принёс на обед.

А Васька–философ взглянул сквозь века.

Наверно, Барбос артефакт притащил.

Курган пес обнюхал и землю там рыл.

 Может и правду историк сказал

 Когда–то род кривичей здесь проживал.

Возможно, хохлатка  явилась оттуда…

Вот было бы здорово!  Чудо так чудо!

 Барбос–археолог её раскопал,

Находки такой ещё мир не видал.

В музей я отнёс наш раритет.

Мне говорят – чудес в мире нет.

Соседская курица в супе варилась.

Но из кастрюли вдруг испарилась.

Похоже, её утащил ваш Барбос.

Мясо обгрыз, а Вам кости принёс.

Вот истина жизни - живёшь так, живёшь.

И курицу за артефакт  выдаёшь!

 

Совет№2 Прежде чем что–то говорить  или делать–надо подумать!

Что такое не везёт? Как нам с  ним бороться?

Я не выучил урок. В  интернете веду блог.

Ни к чему мне книги те - не хочу учиться!

 Только Васька­­­­­­, мой  сосед,

 Редкостный  ботаник.

Списывать мне не даёт.

Ни за калач, ни за пряник.

Говорит: «Прославь меня на весь интернет

И тогда дам тебе я правильной ответ».

Я создал ему страницу.

В блоге я о нём писал.

Ну, а он  мне все задачи.

Целый год в школе решал.

Но экзамен настаёт.

Васька на него идёт.

Получает он десятку.

Ну, а мне всего лишь кол!

Где же я так обломался?

Вот засада, вот прокол!

Чтоб чему­­­-то научиться-

Надо много потрудиться!

 

Совет №3.

Не живи чужим умом ­– руководствуйся своими знаниями.

Если на улицу, выйдешь ты в полночь.

Конечно, для этого надо не спать…

Хоть мама ругает­-залезь под кровать…

И дай всем уснуть.

 Чтоб тебя не поймали , бесшумно,

как мышка, сквозь дом проберись.

Из дома ты вышел­ – кругом тишина…

Лишь яркая в небе сияет луна.

Тут хрустнула  ветка - ну, братцы, попал!

И с криком «Спасите!» трус в дом убежал.

Всех разбудил наш «герой- удалец»­!

Кто сказочку слушал, тот молодец!

 

Совет№4 Из дома не надо Вам ночью бежать.

Времени хватит и днём поиграть

Желаю всем  вагончик счастья

Долой тревоги и напасти.

Мира, здоровья, удачи.

Чтоб  каждый ваш день становился богаче.

 

Совет№5: 

Дарите тепло своей души другим и от него станет теплее всем!

Хорошего отдыха на  каникулах ребятки и ждите новых советов от Шерстяного мышонка!

 

 

                                                                            Азбука безопасности

 

Действующие лица:

Крот­­­-пироман;

Мышонок­-бесёнок.

Мама­­-мышь

­­­­Кот­­- спасатель

Медведь­-милиционер

Енот­-врач.

Дело было вечером

Делать было  нечего.

Мышонок остался  дома один

Мама­ мышонка ушла в магазин.

Вечер, дом. Мама мышь идёт в магазин. Ничего не предвещает беды.

Мама­-мышь :Я в магазин. Жди меня.

Мышонок : Нет проблем.

Мама : Но не шуметь.

Мышонок­: Ок. хорошо.

(Мать­-за порог. В дверь ломится крот.)

Крот: Салют, братан!

Мышонок : Привет. Заходи. Никого дома нет.

Крот­: КРУТО!

Мышонок­: А что у тебя  в руках?

Крот : Это сюрприз. Открывай!

Мышонок : Страшно!

Крот: Ты мужик или где? Открывай!

Мышонок вздёргивает фитиль. (Взрыв. Дым рассеивается,  и мышонок  сидит в полуразрушенной комнате, гул сирены, в комнату вбегает кот спасатель)

Кот­­­: Кому помощь здесь нужна? В дыму обстановка не видна. Есть здесь жив кто или нет? Ну­-ка дай скорей  ответ!

Мышонок (тонкий писк)­­­­: Я здесь, спасите! На носилках унесите! Я от взрыва пострадал­-лапку чуть не потерял. Где зелёнка и бинты?

Кот­­­­: Ну о чём же думал ты, поджигая фитилёк?

Мышонок: Крот петарды приволок.

Кот­­: Так и крот здесь где­-то есть?

Голос крота­: Да, я под кроватью здесь.

Кот­: Вот, проказник, вылезай! За поступки отвечай.

Медведь входит.

Медведь­: Что случилось, кто нарушил, кто родителей не слушал?

Крот : Мы с мышонком поигрались.

Медведь­: А последствий не боялись?  Спички детям не игрушка.

Мама­-мышка­­: Это крот принёс беду. Сил нет больше. Упаду.

Арестуйте, посадите, непременно накажите!

Медведь : Ну­-ка, крот, давай мне лапы!

Крот : Прочь, блюститель косолапый! Я совсем не виноват! Мышонок глуп  и простоват. Я ведь просто пошутил, а он «шутку проглотил». Фитилёк он сам поджёг, я ему чуть­­­­-чуть «помог».

Медведь­­­: Это только разговоры. Выясним и разберёмся. А потом к суду вернёмся.

(Звук скорой   помощи. Входит  енот­-врач и +2 енота­-санитара)

Енот­­: Кто машину вызывал? Что случилось? Где аврал? Кто больной (кроту) Кому помочь?

Крот­: Уходи отсюда. Прочь!

Енот : Ложный вызов?

Мышь­­ :Что вы! Нет! Мой ребёнок пострадал. Лапку чуть не потерял. Ужас как я испугалась (падает на носилки, приподняв голову) Чуть сама жива осталась (плюх на носилки)

Кот подходит к носилкам говорит­:

 Вам, мышатки, дам совет: В Центр творчества идите, клуб «Прамень» вы там найдите. Знают взрослые и дети­-это лучший клуб на свете. Там плохому не научат­-безопасности обучат!

 

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Курас
Имя
Игорь Джерри
Страна
США
Город
Бостон
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

***
Пока я спал, всё снегом занесло:
я вышел посмотреть на то, как снегом
всё занесло и спутал землю с небом,
и, растеряв слова, стоял без слов.
Вот снег, и снег: и края нет, — кроя
вдоль-поперёк которого, мы бродим
с тобой на пешеходном переходе —
с земли на небо, милая моя.
Так всё внезапно снегом занесло,
что смысл потерялся в переводе:
и то, что было словом — стало вроде
бы и не словом, а, скорей, числом.
Числом, в котором нужно на вокзал
спешить с утра. Ты радовалась знакам,
всё перемножив. Я, сложив, заплакал:
хотел сказать тебе, но промолчал.
Ты выдумала мир, в котором я
не помещался, спутав землю с небом,
но я проснулся — всё покрыто снегом
с земли до неба, милая моя.

***
Не улыбается мне ангел мой далёкий —
прекраснокрылый и беспечно волоокий.
К нему тянусь в пустынном городе руками —
а он над крышами, а он — над облаками.
В пустынном городе, в толпе, в дорожной пробке —
когда без ангела — кругом одни коробки;
и всё бессмысленно, и всё второстепенно,
и всё сливается в воронку постепенно.
Пока жестокий век жестокими сердцами
бряцает призрачно — скажи, что будет с нами?
и улыбнётся ли нам ангел одинокий —
прекраснокрылый и беспечно волоокий?

***
Здесь нехотя — едва — нам выпадает чудо:
на цыпочки привстав, как сосны на песке,
внезапно осознать, что улететь отсюда
не выйдет и у них — и не истлеть в тоске.
Я был такой как все, а ты была другая,
и мне пришлось прожить две жизни наугад —
и вот, одна из них зачтётся мне у края;
а если сразу две — кто будет виноват?
Легко ли облакам всё принимать на веру:
не думать о траве, где выпало дождём
рассыпаться? Тогда — не должен ли примеру
их следовать и я, и всякий, кто рождён?
И зная наперёд, что просьбы неуместны —
над пасмурной землёй, пока встаёт рассвет —
я о тебе прошу у полосы небесной
и дерзновенно жду, что получу ответ.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Курас
Имя
Игорь Джерри
Страна
США
Город
Бостон
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Я больше не могу пить, и должен быть предельно аккуратным в еде. Такая моя несхожесть с остальными людьми делает мои вынужденные застолья совершенно бессмысленными. Зачем они меня всегда приглашают? Зачем я не умею отказаться?
Вот я сижу здесь, и даже не знаю имён большинства сидящих со мной за столом людей.
Например, как, зовут вот этого, с бордовой бычьей шеей? Его красное лицо — это результат неудачного загара или симптом какой-то болезни? Его толстые короткие пальцы, разламывающие хлеб — они вызывают у меня бесконтрольный приступ брезгливости.
Я вижу: он самоуверен и доволен собой, как лесной индюк. Его моложавая спутница с удивлёнными глазами Коломбины услужлива и даже нелепа в своей почтительной расторопности: до чего же заботливо она подкладывает ему в тарелку листья кудрявого салата! Действительно: эта пара — как Мавр и Коломбина — вечные тряпичные куклы Commedia dell'arte. И я готов заключить пари, что где-то существует неизбежный в таких случаях Петрушка.
А прямо напротив меня сидит записной шутник. Я знаю, о том, что он подбирает свои шутки заранее, и даже предварительно разыгрывает их с женой, репетируя их дома. Он методично выбирает шутки, раскладывает их, готовится быть весёлым. Обычно, всё задумано таким образом: она подбрасывает ему фразу, а он отвечает как бы сходу — точно остроумный ответ пришёл к нему прямо сейчас.
По-моему, он готов к выступлению. Сейчас он прожуёт огурец и начнёт.
— Вчера узнал одну интересную вещь, и, честно говоря, не могу поверить, что это правда.
Вот. Началось.
Мужчина улыбается, предвкушая реакцию. Шутка уже на подходе. Нет, он не выпалит её всю в одном быстром всплеске (quickie). Профессионал, он знает, как растягивать удовольствие, наслаждаясь нетерпением женщин.
Он замолкает. Слегка прищурясь, он оглядывает заинтересованные лица. Поиграв глазами ещё пару секунд, он останавливает свой насмешливый взгляд на мне, и, ткнув в моём направлении пустой вилкой, весело вопрошает
— Ты ведь из Питера, так или не так?
«Так или не так?» всегда долдонил дурковатый подполковник на военной кафедре моей юности, задавая вопрос.
Сколько с тех пор прошло лет? Тик-так, тик-так, тик-так…
«Так или не так?» — вот в чём вопрос. Забавная форма выражения мыслей. Этакая простонародная подмена светского «не правда ли?» И слушатель вынужден согласиться с говорящим — или оспорить его. Слушателю отказано в пассивном восприятии, его хотят видеть именно собеседником. Деваться некуда. Ты зажат в угол, и все взгляды устремлены на тебя.
— Так...
— Ага! — победно вскинув пустую вилку, шутник прищуривается и, громче, чем хотелось бы, почти взвизгивает, — Вот кто нам сможет помочь в установлении Истины! (он совершенно точно говорит это слово с большой буквы)
Странно. Мы с ним, вроде бы, ничего не репетировали. Посмотрим, что будет дальше.
— Вот скажи мне, — только правду скажи, потому что я в это просто не верю — ну не могу поверить! — он театрально кладет вилку, разводит руками и нагибается через стол в моём направлении, — Вот скажи мне, как у вас в Питере назывался ячмень в глазу? — он корчит лицо и тыкает пальцем в свой правый глаз (под стеклом очков в блестящей оправе) — Ну, знаешь, ячмень, который в глазу вскакивает — как он в Питере у вас назывался?
Я пожимаю плечами. Я уже слышал эту шутку, и обреченно, как актёр, которому досталась тупая роль, говорю
— Писяк.
— Писяк! Пи-сяк! — он торжествующе оглядывает застолье — Писяк, господа!
Так ликующий адвокат обводит взглядом шокированных присяжных, доказав неоспоримое алиби подсудимого.
Я вижу, как всё застолье завеселилось, завертелось, забурлило.
«Писяк?! Ну, надо же — какая прелесть! Не может быть!»
— Писяк, господа, будет покруче «поребрика»!
«Поребрик? Что это такое? — Как? Ты не знаешь? Так питерцы называют придорожный бордюр!»
— А ещё они белый хлеб называют булкой, а пончик — пышкой!
— Скажите, это правда? — какая-то незнакомая миловидная женщина доверчиво наклоняется ко мне.
— Правда, — соглашаюсь я – Чистая правда.
Это всё наше. Да.
Ещё у нас есть Зимний Дворец и Летний Сад.
Нева, которая полностью замерзает зимой так, что по ней можно спокойно прогуляться до самой Петропавловской Крепости, спустившись с Дворцовой Набережной на лёд. У нас есть Ростральные колонны и Биржа, на ступеньках которой мы пели про Гиппопотама, ушедшего обратно в лес и про далёкую Амазонку, на которой я по-прежнему не бывал никогда. Есть Исаакий, Невский с Домом Книги, Гостиным и Сайгоном; Марсово поле, Михайловский Замок. Там, затерявшись за колоннами, скрываясь от проливного дождя, мы стояли близко, потом целовались, потом ты неожиданно встала на колени, и я обеими руками гладил, спутывал твои мокрые волосы
Ещё у нас есть Сангальский садик моего детства, Стремянная моей юности, Пушкинская моих амбиций, Васильевский Остров моих первых стихов, Петроградская сторона конспиративной квартиры (где мы втайне изучали иврит, и где учитель оказался информатором, но мы узнали об этом слишком поздно), Пулково прощаний и невыполненных обещаний «ещё увидеться». Трамваи с замёрзшими окнами. Матросы на панно станции метро Балтийская — традиционное место встречи, наряду с паровозом Ленина на Финдляндском вокзале и памятником Пушкину на станции метро Пушкинская. Нарвские ворота. Белые ночи. Растрелли, Росси, Фальконе.
Да, там! Там они остались твои волосы, твоя любовь — самое большое, что я потерял в этой жизни, моя единственная и мучительная ностальгия.
— Ну, как? Как это может называться писяком?! — Не унимался очкастый, победно сверкая глазами, — Представляю себе: прихожу я домой и говорю родителям «У меня вскочил писяк!» — да меня бы высекли за эту фразу!
«Вскочил писяк!» — застолье просто покатывается, умирает от смеха.
Хорошая, безотказная шутка.
— Давайте же выпьем за писяк! Чтобы он вскакивал, где надо и когда надо, но никогда не вскакивал на глазу!
«Выпьем! Наливай!»
— Где твоя рюмка?
— Я не пью...
— Что значит «не пью»?!
— «Не пью» — значит не пью.
— Не боец, — разочаровывается хозяин
— Питерец, — подтверждает очкастый
— Писяк! — смеётся кто-то
— Нам больше достанется! — догадывается другой
Смеётся незнакомая миловидная женщина. Смеётся Мавр. Смеётся Коломбина. И я понимаю, что сегодня Петрушка — я сам.
Я пытаюсь улыбнуться. Я вспоминаю последние слова Пикассо: «Выпейте за меня. Выпейте за моё здоровье. Вы же знаете, что я больше не могу пить»
Под шумок я встаю из-за стола.
Я прохожу мимо огромного аквариума, где точно так же как мы, бессмысленно перемещаются в замкнутом пространстве разноцветные рыбки.
Я прохожу через дом и запираюсь в ванной, включаю воду.
Почти нестерпимая тоска наваливается на меня. Тоска и злоба. Почему, почему бы тому же Пушкину не написать, что-нибудь про писяк или поребрик?! Какая это была бы помощь всем нам, питерцам, разбросанным по бесконечным тусовкам планеты!
Всё было бы иначе
— А ведь вы напрасно смеётесь, — спокойным, холодным, но дружелюбным голосом сказал бы я тогда, — Писяк это нормальное русское слово, которым даже Пушкин не брезговал.
— Пушкин? — насторожился бы шутник.
— Ага, — Александр Сергеевич.
Собрание притихло бы. Головы повернулись бы в мою сторону. Все бы ждали, что будет дальше?
— И где же это Пушкин говорит про писяк?
— Да, в “Евгении Онегине”, в первой же части. Помните?
“Зато читал Адама Смита
И был глубокой эконом,
То есть умел судить о том,
Как государство богатеет,
И чем живет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.
А также знал он, чем и как
Настырный вывести писяк”
В комнате стало бы совсем тихо. Соло настенных часов.
— Ну раз уж Пушкин..., — разочаровался бы женский голос
Шутник поправил бы оправу, что-то попытался бы подцепить вилкой в салатной миске. Коломбина потупила бы свои кукольные глазки. Мавр пригнул бы своё красное лицо к самой тарелке.
Я выключаю воду и выхожу из ванной. Часть гостей уже встала из-за стола и толпится на кухне. Они все окружили Мавра, который со стаканом красного вина в руке уверен и дидактичен, как гарвардский профессор
— Это была очень популярная теория в начале 90х. Теория Flow. Её автор — американский профессор венгерского происхождения. Михалий Чиксендмихалий. Обязательно почитайте. Книга так и называется Flow. Перевернёт всю вашу жизнь.
— Flow? Надо запомнить. А в чём основная идея теории?
Через кухню я выхожу на улицу.
Я читал книгу Flow. Идея книги проста: если ты всё время будешь делать что-то, что у тебя очень просто получается — ты быстро заскучаешь и зачахнешь. Если же ты делаешь что-то, что у тебя совсем не получается — ты отчаешься и запьёшь от горя. Нужно делать то, что у тебя получается, но при этом, то, что требует от тебя определённых усилий. Тогда, возникает состояние Flow, и тебя несёт течение легко и беззаботно, и ты не замечаешь, как проходит время, уходит твоя молодость, взрослеют дети, заводит шашни жена. Этот метод может сделать человека очень, очень счастливым и продуктивным. Хорошо, что на меня это не действует.
Какой сегодня приятный прохладный вечер, а люди сидят в духоте, смеются над особенностями диалекта далёкого северного города, обсуждают сомнительные теории, пьют и закусывают, хрустят огурцами. Они веселят чужих жён, вдыхают воздух, только что пропущенный через лёгкие малознакомых людей, и снова пьют и закусывают. И снова хрустят огурцами.
«Выпейте за меня. Выпейте за моё здоровье. Вы же знаете, что я больше не могу пить».
В последний вечер своей жизни, во время обеда с друзьями, Пикассо произнёс эту фразу и ушёл из комнаты прямо в бессмертие.
Кто-то из друзей, в интервью журналу Time рассказал о последней фразе художника. Фраза стала тем, что здесь называют conversational topic.
Через пару недель, Пол Маккартни, отдыхая с Линдой на Ямайке, узнаёт, что по соседству с ними отдыхает Дастин Хоффман.
Пол и Линда решают позвонить Хоффману, чтобы познакомиться с ним. Звонит Линда, так как Пол стесняется звонить незнакомым людям (европейское воспитание).
Линда разговаривает с женой Хоффмана Ани: вот, мол, дескать, и мы тут, скучаем, — не хотите ли встретиться пообщаться?
Хоффманы немедленно приглашают Пола с Линдой на обед (бывший Битл!), где возникает некое подобие быстрой дружбы.
(Интересно, шутил ли Хоффман во время обеда над особенностями британской речи?
"Пол, вы ведь из Британии, так или не так? (aren't you?) Вот скажите мне, дружище, кхе-кхе (Ани, сейчас будет очень, очень смешно!) Как у вас в Британии называют элеватор, — ну такую кабинку с кнопочками, которая поднимает людей с этажа на этаж?
Лифт?! Ха-ха-ха, дорогая, — ты слышала?! Лифт!" )
Дастин говорит Полу: «Мне всегда казалось абсолютно невероятным, как можно взять и написать песню. Я, честно говоря, преклоняюсь перед вашим талантом»
Пол смущён, Пол что-то бормочет про талант Дастина.
Хоффман задумчиво встаёт из кресла, берёт журнал, раскрытый на яркой странице (солнцезащитные очки отодвинуты в сторону) и говорит: «Я прочитал в Time про последний день Пикассо. Про его последние слова. Мне кажется, они могли бы стать прекрасным припевом для песни»
Пол берёт гитару (случайную, как рояль в кустах), смотрит на фразу в журнале, и сразу начинает петь: "Drink To Me, Drink To My Health
You Know I Can't Drink Any More"
«Ани!», — кричит Дастин — «Ты слышишь?! Он делает это прямо здесь! Он делает это и у него получается!
Невероятно! Удивительно! Как? Чужая мысль чуть коснулась вашего слуха и уже стала вашею собственностью, как будто вы с нею носились, лелеяли, развивали ее беспрестанно!»
Увлечённый своими мыслями я к подхожу скамейке-качалке, стоящей за домом.
Инстинктивно я чувствую чьё-то присутствие, поднимаю глаза.
На скамейке, закинув ногу на ногу, сидит Коломбина и курит длинную тонкую сигарету.
Увидев её, я поспешно разворачиваюсь, иду обратно.
Лет пять назад я бы, конечно же, воспользовался моментом поболтать с хорошенькой незнакомкой. Я бы непринуждённо сел рядом с ней, я бы остроумно шутил, я бы флиртовал с ней напропалую, пока этот её Мавр втюхивает на кухне про Flow. Потом, как Пол, я взял бы гитару (случайно оказавшуюся в багажнике машины) и пел бы Вертинского (я когда-то хорошо пел Вертинского, подражая его интонациям и великолепно грассируя). Я смотрел бы только на неё, пел бы только для неё и, счастливая таким вниманием, она думала бы обо мне по дороге домой, думала бы обо мне, выскальзывая из этой своей короткой юбки, думала бы обо мне, снимая макияж и украшения, ещё более откровенно думала бы обо мне, принимая душ, и (вожделенно, с восторгом) думала бы обо мне, отдаваясь своему Мавру в спальне со скошенным потолком на втором этаже своего дома. И Мавр заснул бы гордый тем, что смог, наконец, довести её до белого каления — глупый потенциальный рогоносец.
Не знаю почему, но теперь мне это совсем не интересно.
Я иду обратно, делая вид, что пытаюсь позвонить, но связи нет. Я не ищу случайных связей.
— Не могу поверить, — слышу я женский голос за спиной.
Я нерешительно оборачиваюсь.
Женщина смотрит на меня. Она красиво снимает правую ногу с левого колена и выпускает струйку сизого дыма, засеребрившуюся в наступающих сумерках.
О чём она? О злосчастном писяке? Как же это надоело!
— Я не могу поверить, как бездарно ты пытаешься меня не замечать!
Она капризно поджимает губы, затягивается и выпускает ещё одну струйку дыма.
"Mrs. Robinson, you're trying to seduce me. Aren’t you?" — сказал бы молодой Дастин Хоффман, глядя на неё.
Я с трудом переношу женское курение. Я ненавижу, когда так вот грубо врываются в мой мир. Сегодня я уже был Петрушкой и не хочу задерживаться в этой роли ни минуты.
— Простите. Мы знакомы? – говорю я холодно
— О! Да ты и правда меня не узнаёшь! Неужели я так изменилась за десять лет?
Она гибко встаёт со скамейки (скамейка не качается, расставаясь с её телом) и делает несколько шагов в мою сторону.
— Я знала, что когда-нибудь увижу тебя опять, но, честно, не ожидала, что ты не узнаешь меня. Или ты всё-таки прикидываешься? Не бойся, я не устрою сцены — это не в моих интересах.
— Марина?
Бред какой-то! Нет, какие-то "Тёмные аллеи"!
« — Надежда! Ты? – сказал он торопливо. – Я, Николай Алексеевич, — ответила она»
— Ты? Здесь? Ты же уехала в Апстейт…
— Уехала и вернулась. Мой муж получил работу в Гарварде. Мы уже два месяца живём здесь. Дом купили. В Ньютоне.
— Я тебя правда не узнал. Ей Богу! Ты такая эффектная женщина стала.… Ну, то есть ты и была, конечно, но сейчас ещё похорошела. Как-то расцвела, — я совсем смущаюсь, не знаю, что сказать.
— А я тебя сразу узнала, как только увидела.
Теперь она тоже молчит.
— Да, — говорю я, — Десять лет.
Я всё больше и больше ощущаю себя бунинским Николаем Алексеевичем.
— Ну, давай же сядем, поговорим, — тороплюсь я, — как ты жила все эти годы, что делала?
— Что делала? — она не двигается с места — Родила ребёнка. Мальчика. Бенджика. Ты даже не представляешь, как я после этого поправилась! Потом опять похудела (она проводит руками по бёдрам)
— А сколько лет Бенджику?
— А чуть больше девяти, — с игривым вызовом говорит Марина, — Кудрявый, хорошенький черноволосый мальчик.
Что-то ударяет меня прямо в сердце. Сердце сбивается с ритма, замирает.
— Испугался?! — женщина смеётся, — Шучу! Ему почти семь. Через две недели семь будет.
Сердце отпустило.
Она снова молчит. Я тоже. Она не выдерживает паузы.
— Ты пишешь что-нибудь? Или забросил?
— Так, немного… Времени нет
— Работаешь?
— Программирую потихоньку
Мы опять молчим.
— Тогда, помнишь, — на трамвайной остановке? Угол Вашингтон и Команвелф? — Марина неопределённо машет рукой в сторону предполагаемого перекрёстка, — Ты совершил большую, страшную ошибку. Это я тебе точно говорю.
Я пожимаю плечами — совершил ошибку? Не в первый и не в последний раз.
— Я знаю
— Мне было очень больно. Очень.
— Я знаю. Прости...
— О чём ты? Столько лет прошло. Давно уже всё равно…А могли бы быть счастливы...
— Да. Скорее всего...
Мы опять молчим. Я машинально смотрю на свой телефон.
— Ждёшь звонка?
— Да нет, — хотел позвонить, а здесь связи нет.
— Дашь мне свой номер, или...?
— Конечно, дам, — радуюсь я возможности закончить разговор, — Записывай. У тебя есть, чем и куда записать?
— Я в свой телефон введу. Диктуй. Может, когда-нибудь тебе позвоню — встретимся, поговорим?
— Может быть…
Я диктую свой номер, и мы идём по направлению к дому. Группа людей вываливается нам навстречу.
— Толя, иди сюда! Представляешь, встретила старого знакомого — вместе учились английскому на West Street сто лет назад, и с тех пор не виделись.
— Марина, а я как раз тебя ищу. Нам пора домой.
— Да, дорогой.
Я вхожу в дом, сажусь в кресло у большого аквариума.
Разноцветные рыбки мелькают в ярком свете лампы — между диковинными водорослями, камешками, ракушками и обломками "затонувшего корабля" (пластикового пиратского судна величиной с ладонь).
Моё бородатое лицо отражается в стекле аквариума, искажённое, но узнаваемое. Наиболее любопытная рыбка пристально смотрит на меня, пытаясь понять, разглядеть.
Да, да, лупоглазая, — я и есть тот самый великий и бородатый. Плыви, скажи им всем на своём немом рыбьем языке, что видела меня и слышала мой громогласный приказ.
Скажи им всем, что я приказал плодиться и размножаться. Похоже, в этом и есть смысл всей этой бессмыслицы.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Ларионова
Имя
Анастасия
Отчество
Андреевна
Творческий псевдоним
predannniy
Страна
Россия
Город
Калуга
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
не учусь
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

***
знобит от скрежета дверей чужих подъездов,
и в сердце намертво вросли десятки кошек.
так сколько совершить еще протестов,
чтоб мною этот день не зря был прожит?
невинных лиц заря слегка касалась,
а море плавно уходило в небеса.
в молчании твоём я потеряюсь
ещё примерно сладких полчаса.

***
распахнуты окна в огромной квартире,
бутылка вина на огромном столе,
на стуле рубашка в странном эфире
и пахнет немного миндальным суфле.
алые губы среди простыней,
в холодильнике мята немного завяла.
через аптеку и свет фонарей
ночь аккуратно людей целовала.

***
безобразно лежит в углу простыня,
и дождь беспощадно лупит по крыше.
я, вроде, простилась, но все жду тебя.
и даже стараюсь немного быть тише
при каждом выдохе твоего имени.
мы словно жили в соседних квартирах,
когда между нами возникла та химия,
несущая лишь смерть пассажиров,
оставшихся в этом проклятом автобусе,
нацеленном на неимоверную гибель.
теперь, при каждом кручении глобуса
у меня лихорадка, словно при гриппе.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Лёвин
Имя
Сергей
Отчество
Александрович
Страна
Россия
Город
Анапа
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Ночная гроза

Над морем распоясалась гроза:
из туч растут соцветия и корни.
Такая ночь водою год накормит –
двухмесячный запас за полчаса!
Во всполохах открыт излом веков:
вот Зевс стращает мирных горгиппийцев
и турки от дождя спешат укрыться
под своды крепостные, а любовь
переполняет спальни и сердца,
чей стук легко соперничает с громом.
Из берегов выходят водоёмы.
Такая ночь – не видно и лица!
Стоит у куреня седой казак,
от молнии прикуривает люльку
и видит очертанья демиурга
в разорванных норд-остом облаках.
Огнями истекают небеса,
басами сотрясаются просторы –
природа успокоится нескоро.
Над морем распоясалась гроза.

Шторм

Нынче море не спит, и взрываются яростью волны,
в чешуе белой пены встаёт из воды исполин,
чтоб обрушиться на побережье и горные склоны,
а затем раствориться, журча, между выпуклых спин
валунов, наблюдающих эти сраженья веками.
Они видели тысячи тысяч подобных атак.
Экспрессивна вода, но последнее слово за камнем –
он истерики влаги привык принимать как пустяк.

Но настырно февраль продолжает сезон непогоды,
щедро ветер мешая с дождём и колючей крупой.
Так от берега дальше стремятся отплыть теплоходы,
чтоб не выбросил их, как рапанов, суровый прибой.
Продолжаться три дня будет это природное буйство,
пока не перестанет беситься морской бузотёр.
Шторм – художник-вандал, он служитель большого искусства:
сам картину он создал, а позже он сам её стёр.

Я люблю наблюдать это форте-фортиссимо моря,
когда воздух упруг и напорист в попытках сбить с ног.
Встав на розе ветров, наслаждаюсь я нерукотворной
красотой, что древней и мощней поэтических строк.

На встречу с птицами

Когда вода остынет, и мороз
широты наши посетит с визитом,
на берег я с буханкой хлеба выйду,
позёмку презирая и норд-ост.

Здесь лебеди и чайки, крик и гвалт,
и голуби воюют с воробьями.
Закутавшись, торопятся южане
подкармливать пернатый маскарад.

Щипаю хлеб, кидаю в суету.
Хватают горлопаны, рвут на части.
Такое вот простое птичье счастье –
поймать парящий мякиш на лету.

Как холодно! И море без границ
подмигивает бликами на волнах.
Я в этот миг спокойствием наполнен –
я так люблю кормить голодных птиц.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Ледовская
Имя
Елена
Отчество
Александровна
Творческий псевдоним
Елена
Страна
Россия
Город
Орел
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
РАНХиГС (ОРАГС)
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

1.Счастье
Верьте счастью, идите вперёд изменениям,
Обходя на пути все преграды судьбы,
Каждый день как борьбу принимай со смиреньем,
Так как в жизни уже нет другого пути,
Каждый день открывает тропу к изменениям,
Верь в мечту, как бы труден бы не был твой путь,
Сохрани в сердце счастье, немного терпенья,
И поверь оживёт вся природа вокруг,
Пусть в душе распускается ветка сирени,
Пусть душа озарится лучами тепла,
Счастье есть, стоит только этому верить!
И открыть поскорее дорогу судьбе…
2.Не случайно.
Не случайно всё в жизни у нас происходит,
Не случайно мы ищем другие пути,
Кто- то падает снова, а кто- то находит,
Новый шанс наперекор всем преградам судьбы!
Никогда, никогда нам не надо сдаваться,
Будь ты выше всегда всем преградам назло,
Просыпаясь, ты солнцу всегда улыбайся;
И в душе пусть всегда у тебя хорошо!

3. Все быстротечно
Все быстротечно, оглянись,
Пройди вперёд и улыбнись,
Найди себя на нужном пути,
Ведь в жизни не просто все пройти,
Как трудно нам порой в пути,
Но ты не сдавайся ,ведь все впереди!
Смакуй каждый миг, и в жизнь вперёд рвись,
И просто в пути всегда улыбнись!
Улыбка поддержит, улыбка спасёт,
Она нам надежду и веру даёт,
Все так быстротечно и скоро пройдёт….

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Лейни
Имя
Юлия
Отчество
Геннадьевна
Творческий псевдоним
Лена Зима
Страна
Россия
Город
Армавир
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Мой Дрезден
Покинем этот Дрезден, господа,
Покуда в нём - хоть что-нибудь живое,
Пока солдат, не ведая покоя,
Не знает, что исчезнет без следа.

Всё ближе бесконечная среда.
И тянет гарью от руин вокзала.
И всё за нас решила и сказала
Там, в небесах, бесстрастная орда.

И вот уже горят на площадях
Все те, кто не успел и не оставил,
Кто верил, проклинал, любил и славил
Свой город, умирающий в огнях.

А сердце, обращенное в костёр,
Отчаявшись спасти свои шедевры,
Набатом бьёт по омертвевшим нервам
Бойца, что в небо руки распростер.

Мой Дрезден, обратившийся золой -
Ушедших лет родное пепелище,
Для мира ставший отчего-то лишним.
Погибший, но по-прежнему, живой.

Эпилог. Так всё закончилось.
С губ срезаю стежки. Остаются багровые точки.
Кровоточат слова, безнадёжно стекая в прибой.
Под глазами - мешки одиночества не одиночки.
Набегает молва неживой помутневшей водой...

Значит время пришло обнажить изможденную память.
И пустить по рукам на потеху святейшим лжецам.
Заостренный сюжет, тот который уже не исправить.
И последний приют двум отверженным смелым бойцам.

Мой проигранный бой, неспасенный искатель историй,
Заключенный в земле мой единственный верный топор,
Безнадежное счастье и солнечно-яркое горе.
Развенчавший себя гениально наивный актёр.

Я в себе сохраню тишину опустевшей вселенной.
Мне идти, как и всем, по проторенной лестнице вниз.
На прощанье - щека, ледяная, как ветер осенний...
Не успели на миг - опоздали на целую жизнь.

Феникс
Когда-то мир ушёл на глубину.
Дойдя до дна, совсем не страшно падать.
Открыв глаза, уходишь на войну,
Где из своих осталась только память.

И тащишь боль на тоненьких руках.
В душе - сквозняк. Не греет одеяло.
С клеймом на лбу, в гремящих кандалах...
И на планете кислорода мало.

А после устаёт болеть душа,
И липкий страх стекает по запястьям.
Вдруг начинаешь снова жить, спеша
Найти своё потерянное счастье.

Так много неисхоженных путей,
На откуп страху отданных когда-то.
И миллион не прожитых страстей,
И дней, которых не вернуть обратно.

Я больше не боюсь себя терять,
И знаю, как собраться по крупицам.
Вот только разучилась я мечтать
И верить голосам, словам и лицам.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Ложеницына
Имя
Настя
Творческий псевдоним
Yoshikawa Ameya
Страна
Россия
Город
Кострома
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
КГУ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

1) "Начало"
Тёмная улица после кинотеатра пахнет сиренью.
Ты смеёшься, за руку тянешь, ступень за ступенью,
А улыбка твоя, чуть уставшая, так искалечена,
Но не бойся, я снова влюблюсь в тебя где-то в 11 вечера...
Задыхаясь, волосы свои собери в тугой, вязкий хвост,
И глаза, сверкнувшие, проведут между нами незримый мост,
По которому мы взбираемся, боясь проходить по краю,
Ты и я – мы снова переиграли...
И на кухне в 12 сидим, обсуждая кино и духи.
– Говорила же, мой чёрный кофе не будет таким уж плохим!
И смеёшься, зажмурив как ласковый кот глаза.
Я не хотел говорить, но тебе-то мне было про что рассказать...
Говорил про книги, вино и немного сказал про женщин,
Что им стало меня удивлять совершенно нечем,
Даже если им сжечь все письма и посуду мира перебить от дури -
Это забавно, конечно, но все же не интригует.
И я видел, как ты стала нервней стучать пальцами по столу,
Твои губы дрожа стали в кофе заметно тонуть.
И я, наверное, понимал, что тему закрыть я должен,
Но зачем-то я взял и продолжил...
Я сказал, что женская истеричность не знает предела,
Да и кокетство с флиртом, однако, поднадоело.
Представляю, я, словно герой из пушкинского романа.
Засиделись. Час ночи. Наверно, пора по домам нам?
Ты моргнула, словно опомнившись, но ни слова не проронила.
Между нами исчезли мосты, а глаза наполнялись силой.
Мысли носятся, и всё же сознание твоё понимает:
"Он меня не держит, но почему-то не отпускает..."
Я оделся и вышел, ветер на улице встречный.
Задрав голову, посмотрю в твоё окно и, наверно, замечу,
Как ты пьёшь свой чёртов кофе, который уже остыл,
А затем погасишь на кухне свет, осознав, как я тебя погасил...

2) "Душевная польза"
И когда-нибудь я сменю все свои старые номера,
И когда-нибудь я насовсем исчезну.
Соберу чемодан и уйду на вокзал - мне уже пора,
Доберусь пешком, мне всегда говорили ходить – полезно.

Если ты решила уйти, то сейчас не смотри назад,
Ведь в тревожных глазах не осталось места для боли.
Из-за этого на поезд, поверь, будет жалко тебе опоздать,
Да и у билетов теперь не снимают брони.

Я поняла, чем старше ты, тем все ощущается глубже,
На перроне пусто в ночное время, как и на сердце.
Из прошлой осени моменты мелькают в стеклянной луже,
Не досматривай их, ведь уже проводник открывает дверцы.

И если бы я не уехала, они бы снова пришли в мой дом.
Я бы сделала чай, перерыв всю квартиру в поисках сладкого.
Мы бы говорили о чем-то важном, и теплом, и очень живом,
А наш смех бы выпадал на улице грозовыми осадками,

Они бы снова бурно перешептывались за спиной,
Что подарят на праздник и как мои глаза загорятся...
Ох, минутку, подождите, что же это вдруг со мной -
Одна часть души рвется от всего этого, а другая предательски хочет остаться…

Решено. Я не буду жалеть. Отправляюсь в путь.
Для меня открыты теперь все дороги в мире!
Странно я надеюсь, что где-то там я встречу кого-нибудь,
Но оставила кусочки разбитого сердца в старой квартире…

Стук ложки в стеклянном стакане вернет в реальность.
В запотевшем окне поезда мутно блестят фонари дорог.
Помню, он говорил: "Ты впадаешь из крайности в крайность."
Может быть поэтому он меня не захотел вернуть и не смог?..

Помню, она говорила: "Ты все отрицаешь в корне."
Я улыбалась на это - они же родные люди.
Может мне все-таки стоило с ними быть немного покорней?
Ведь откуда мне было знать, что их в моей жизни однажды не будет?!

И когда-нибудь я загляну в прошлое уже не жалея и не скучая,
Что покинула город и в нем людей, навсегда исчезнув.
Может снова полюблю праздники, доверюсь кому-то и не откажусь от чая,
Но могу сказать точно – для души уходить оказалось очень полезно.

3) "Звёзды"
В переулке зашуганный кто-то
Звёзды молочные выронил.
Звякали звёзды повсюду, смеялись звёзды везде,
Звёзды недосветившие, звезды недосиявшие
Во мраке дорожных выбоин
Гасли сами в себе.

Люди, бежавшие мыслями, думали о политике,
Споткнувшись об звёзды, охали, цензурой своей давясь.
Один проворчал уверенно:
"Вот, если бы деньги выпали..."
И нервно плечами дёргая,
Ушёл, ничему не дивясь...

А, если бы деньги выпали, то вы б их, наверно, подняли,
Бережно бы очистили, любовно в руке потрясли,
А звезды, они же негодные,
Ненужные и потёртые...
Зачем их вообще до этого
Люди куда-то несли?

А мальчик, который их выронил, думал, что это - сокровище!
Папа его чиновником в городе крупном был.
Он деньги складывал тоннами -
Бездушными и огромными.
А сын его был единственным,
Кто денег совсем не любил...

Он звёзды сачком вылавливал на крышах ночного города,
Потом их в карманы складывал и сразу домой спешил
Он верил, что делает правильно,
И звёзды его негодные
Засветят все самые тёмные стороны чьей-то души...

Звучали вопросы глупые граждан глухих, но пронырливых:
"Деньги же в жизни главное, скажите наверняка?"
А мальчик подумывал с горечью:
"Ах, если б я их не выронил...
Меня бы о звёздах спросили бы, а вовсе не о деньгах..."

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Люкшин
Имя
Юрий
Отчество
Аркадьевич
Творческий псевдоним
Ледяной Поэт
Страна
Россия
Город
Миасс
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
ЧГИК
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

НЕ ПЛАЧЬ.

Не плачь...
Всё не так плохо...
Боль отступает.

Ты, так грустна.
Остаётся молчание...

К тебе протянулась рука...
Тебя обняли...

Силы Природы: Носители сказок
И горной хрустали.

Ты прекрасна...
Не думай о слёзах, пусть подождут,
Тебе же, так..! Рады.

Спокойно, взирая,
На образ любимый в кармане,
Кто-то несёт твой подарок.

Он уже рядом,
А я уже здесь.

Кто я?..
Кто-то в солёном тумане.

Плачь...
Ты так одинока,
Но Солнце вступает в игру.

Я, так..! Люблю грусть,
В ней, столько..! Души тепла ожидает,
Столько..! Любви всецело отдали.

Стой позади,
Никто не увидит,
Я прикрываю своими плечами.

Если захочешь, я отвернусь,
Провожая глазами.

МОИ ГЕРОИ.

На той стороне...
Несутся спустя века...
Мои любимые герои.

Их жизнь полна тревог и боли,
Но что даёт им силы быть
И биться снова, до конца
И до свершения мечты.

Их жизнь, как вечный сон,
Которого так жду.

Взлетают корабли...
И слышится брутальный смех пилота...
В погоне от вершин в игру.

О, Боже! Я не представляю:
Как трудно жить, пройдя сквозь ветры бурь.
О, Вечность! Я ещё играю..,
В надежде, что найду свой путь.

И почему..? Бессмысленность... Уродит.
Хочу причастным быть к Большим делам,
Дружить с людьми, чья верность...
Не подводит.

Вести к вершинам замки-города...

Летящей Северной звездою,
Над небом освещать заблудшим путь...
Хранить источник вечных поцелуев.

И сам...
Источником достойным быть чуть-чуть.

ПРОСТЫМ И ИСКРЕННИМ.

Я хочу быть простым и искренним,
Не кривляться, ни лгать ни робеть,
Не бояться назваться всем беженцем,
Не стесняться ошибки, а петь.

Я хочу быть живым и искренним,
Сохраняя родные сердца,
От лукавости, ругани
Лишней честности... Обжигающей навсегда.

Разжигая искру до конца..!

Я боюсь за земные стенания,
За стремительность прожитых лет.
Эту жизнь я приял с обещанием:
"Жизнь согреть и гореть, и гореть."

Мне тревожно за Мира всепорванность,
В нём достигнут успеха не все,
Кто-то спрячется в маленькой комнате,
Кто-то с сцены "забьёт" на всех.

Я хочу победить безпамятство...
Помнить всех: и врагов, и друзей,
Помнить радость в глазах отчаянных
И людей, что ушли, насовсем.

Я хочу быть живым и искренним,
Сохраняя, спасая..! Родные сердца..!
От предательства, ругани,
Лишней честности... Обжигающей навсегда.

Мне достаточно искры желания,
Лёд оков для меня не барьер.
Я хочу лишь сдержать обещание:
Быть собой и сейчас, пока не сгорел.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Малютина
Имя
Диана
Отчество
Вячеславовна
Страна
Россия
Город
Феодосия
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
КФУ им. В.И. Вернадского Институт "Академия строительства и архитектуры"
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

ФАЛЬШЬ...
Ты не грусти фальшиво, друг!
В жизни многих потерял ты?
Многих… и твоих страстей досуг -
Всем дарить тепло неправды.
Как случилось, что вся кровь -
Теперь беглец твоего сердца?
Не возвратит ее любовь,
И не заставит лед раздеться!
Тот лед, что глубоко сидит,
И горькой лишь тоской тебя
На дне болота исцелит
От серых мыслей бытия.
Как жаль мой, друг, что веришь в это
И не находишь другой путь…
Сложнее правду сказать где-то
Но легче тебе – обмануть!
Ты как актер – носитель масок,
Твоих ролей широкий круг…
Я в жизни много видел сказок
Фальшивых, как и ты, мой друг!

ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЙНЕ
Я не хочу! Меня просили сны,
Чтоб я не забывала, что тогда случилось….
Я знаю, в том, что я жива – нет моей вины,
Но жизнь моя с тех пор ужасно изменилась….
Июнь. Лучами нежно грело солнце землю.
Оно нам ярко улыбалось - мы прятали глаза.
Я счастья своего в тот день не внемлю,
Как не пойму, что на щеке слеза.
Наверно капли с глаз текли тогда от счастья -
Моя сестра родная стала взрослой вмиг.
Взялась я маленькой рукой за ее запястье,
Она шла, держа в руке стопку мудрых книг.
Последний вечер выпускной, и вальс прощальный
Мой старший брат с сестрёнкой танцевали.
В тот день рассвет безумственно печальный
Выпускники со всей страной встречали…
И небо полыхало яркими огнями,
Но не салют то был, а выстрел в пустоту.
Враг наступал на землю и мрачными тенями
Закрыл от наших глаз небесную высоту.
На все четыре года с моего лица улыбка
Пропала! Лишь слез поток сливался в душу.
Мой брат погиб. А в память осталась открытка
С надписью: Не плачь, сестрёнка, я войну разрушу!
Я помню как старшая сестра надела форму
И медсестрой за братом нашим ушла в бой.
В те годы для земли родной входило в норму
Тела детей своих прятать под собой.
Детей, которые еще жизни не видали,
Которые позабыв, что такое страх
Зверского врага на куски разрывали,
И кровь своих друзей встречали на руках.
Я каждую ночь молилась за свою страну.
Мне было так горько знать, что я еще мала.
Ведь, если бы была большой, ушла бы на войну,
И братика с сестрёнкой от смерти бы спасла.
Когда закончилась война, все радостно кричали,
Бежали к поездам встречать героев – храбрецов.
Но сколько же в те годы убито палачами
чьих-то дочек, сыновей, матерей, отцов.
Фашист, проклятый горд ли ты? Ответь мне
Тем, что многие в победу горе вспоминают!
Тем, что боль, страдание принес моей стране ты,
Тем, что многие в Победу героев поминают?
Враг лукавый, всю жизнь я вижу сны….
Они не дают забыть мне, что тогда случилось!
Я знаю, в том, что я жива, нет моей вины.
И я горда: Страна моя врагу не покорилась!

ТЕНЬ
Хлопнуло в ночи окно от сквозняка,
Разбудив фантазию мою.
Зажгла свечу испуганно рука,
И бросила я взгляд на тень свою -
Обычный человек, испачканный в золе,
Размеры тела больше, чем мои.
Он плоский и прикованный к стене,
Он темный и без огонька внутри.
В фигуре нет объема, ничего….
И нет сияющих, прекрасных глаз.
Тень прячет от меня лицо свое,
Но вдруг огонь свечи в ночи погас.
Осталась я лишь – божие создание,
Из глаз которого кристалл слезы упал.
Ведь тень ушла, не молвив: « До свидания!»
Но вновь придет – чуть свет ей даст сигнал!
И было хорошо, когда она
Меня как будто сзади обнимала.
Копировала действия сама,
И молчаливо за мной наблюдала.
Я стала для нее авторитетом.
Она – мой подражатель, пародист.
Пока свеча горела ярким светом,
Тень роль свою играла, как артист.
В зеркале, взглянув на отражение,
В себе узнала тени той портрет.
Только я – есть божие творенье,
А она – всего лишь силуэт.
Правда, что и у людей бывает:
Кто-то выбирает путь теней.
И со временем он забывает,
Что потомок человеческих кровей!

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Мартиросян
Имя
Оганес
Отчество
Григорьевич
Страна
Россия
Город
Саратов
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
СГУ
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Лермонтова Лолита
1
Казбич позвал к себе Печорина, тот ответил ему: «А чепуху не будешь писать?» — «Постараюсь сдержаться». — «Хорошо. Выхожу». Он вышел из дома, сел в маршрутку, отдал деньги водителю и поехал. С ним села девушка, лет 20-25, проехала пару остановок, переместилась на другое место, выпила из бутылки воды, посмотрела в окно, улыбнулась в него. Стало непростительно всюду. Парень закурил, водитель остановился и высадил его. Тот спокойно ушел, на улице не дымя.
Вышел с девчонкой вместе, зашел в магазин, взял вина и сыра, пластиковые стаканы, оплатил картой, зашагал к другу. Открыл его входную дверь, прошел в подъезд, постучал, так как звонок не работал, пожал руку открывшему Казбичу, проник в коридор, разулся и на кухне увидел ту самую девушку.
— Здравствуйте, — сказала она.
— Привет, мы с вами виделись.
— Да.
— Знакомая, — вмешался Казбич, — Лола, учились вместе.
— Ясно, — понял Печорин.
Он поставил бутылку на стол, закурил с позволения Лолы, сел за стол, придвинул к себе пепельницу, представляющую собой банку от кофе, опустил вниз глаза и начал изучать ими носки и сланцы. Казбич стал готовить макароны с тушенкой.
— Сейчас поедим, — бросил он.
— Я не голодна.
— А ты?
— Тоже. Но как угодно.
— Можно немного. С перцем.
— Хорошо.
— Подожди.
Печорин разлил вино по стаканчикам, наполнил три емкости, Лола поблагодарила его и добавила:
— Меня в школе называли Лёлей.
— Так нежней? — поинтересовался Печорин.
— Честней и важней, — поправила она и сделала чувственный глоток.
— Я тоже ее так звал, — внес свою лепту Казбич.
— Да, ты такой странный был.
— И остался?
— Конечно.
— Это все дурка.
— Ты в ней лежал? Я не знала.
— Да. И я тоже, — встрял Печорин.
— И как там? — спросила Лола.
— Се рай, — молвил Казбич, — тогда как тюрьма есть ад. Вся вселенная в том или ином виде и размере представлена на земле.
Лола округлила глаза, откусила от сыра, подумала и нашлась:
— Тогда уместно вспомнить здесь Бродского: его хотели и в рай, и в ад. И он выбрал второе как лучшее.
— Именно так, — согласился Печорин.
Казбич выпил и положил еду перед всеми, сел и заморгал, задумался о многом, включил телевизор и стал щелкать каналы, как семечки, от которых летела лузга — кадры и фотографии, увлекаемые ветром и улетающие в окно.
2
— Пока не опьянели, сходим, жим сделаем?
— Уже выпили. Для сердца вредно, — возразил Казбичу Печорин.
— Ничего не будет, пошли.
Лола начала расчесываться, поглядывая в телефон. Мужчины ушли в соседнюю комнату, навесили блины на штангу, под которую лег Печорин и тяжело начал ее толкать. Казбич страховал и считал.
— Слабовато сегодня.
— Нормально, — не согласился Казбич и оглянулся: в дверях стояла Лола.
— Можно и мне?
— Как хочешь.
— Опасно это, — отметил Печорин.
— Мне маленький вес.
Казбич засуетился, убрал лишние килограммы, сделал мини-штангу, помог Лоле лечь, осторожно взял гриф и положил девушке в руки. Она сделала несколько отжиманий, встала и улыбнулась всем.
— Можем сфотографироваться, — предложила парням.
Пошли на балкон, встали там, сделали групповое селфи, после сфоткались по паре, вернулись на кухню и выпили вина. Закурили втроем. Казбич и Печорин перекусили, орудуя вилками. Ощутили тепло. Лола подкрасила губы, ответила на звонок, отойдя.
Казбич кинул грязные тарелки в раковину, замялся, предложил Лоле прогуляться с ними, она согласилась. Оставили вино и сыр, двинулись в парк, на входе взяли по кофе, устроились у столика. Лола сказала:
— Смотрела «Балладу о солдате», недавно. Очень трогательно, конечно. И я подумала: это же новая Библия. Показываются Адам и Ева в Эдеме.
— А с кем воюют?
— Шизофрения, расколотость сознания, бытия, — ответила Казбичу она.
— Как у «БГ» в «Полковнике Васине», — добавил Печорин. — Я вот «Курьера» люблю.
— А за что? — спросила Лола.
— Показывается предшественник наш. Мы ведем свое происхождение от такого нового героя, «ненормального», с приветом. Он разрушил Советский Союз.
Двинулись дальше, съели по сахарной вате, посидели на лавочке, вернулись и продолжили пить.
3
— Я захмелела, ребят, — покраснела и призналась Лола.
— Мы к этому и стремимся, — успокоил ее Казбич.
— Нет, я не хочу.
— А зачем тогда пьешь? — удивился Печорин.
— Расслабиться захотела. Обычный человек, его состояние — кулак. Выпивший — ладонь, пальцы с разными жестами.
— О, хорошо рассуждаешь, — похвалил ее Казбич.
Он долил в стаканы, затянулся электронкой и ушел в телефон.
— Тебе скучно с нами?
— Нормально.
— А что ты спрятался от нас? — продолжила Лола.
— Извините, — Казбич вернулся и произнес: — Бог — это крылья, человек — ноги, животное — лапы. Но есть еще рыбы, плывущие так, как ползет змея.
— Рыбы и змеи — одно? — удивилась Лола.
— Думаю, да. То есть: змея на земле — в воде, она ее делает жидкостью и показывает, что мы в ней. Это филиал океана и моря на суше. Грехопадение — превращение Земли в Нептун.
Вино кончилось, Лола и Печорин пошли за новой бутылкой, Казбич начал смотреть футбол, «Спартак —ЦСКА», понимая эту игру как 24 часа, сутки, где 22 игрока, судья и трибуны, циферблат, время и борьба с ним, где минутные стрелки — руки, часовые — ноги.
А двое шли и шатались, смеялись, обогнули полицию, чтобы не попасться ей, зашли в сетевой маркет и взяли армянское гранатовое вино.
— Выпьем, — бросил Печорин.
— За любовь? — рассмеялась Лола.
— И за нее.
Воротились, растормошили Казбича, показали бутылку ему, пригласили с дивана за стол и начали открывать вино. Сделали и этот поступок и акт внутри «глухонемой вселенной», включили музыку, выпили и стали в круг, обнялись и изобразили танец, похожий на катящееся колесо, в том числе психотропное, нейролептик, ну и так далее — до запаски, распавшейся, раскрывшейся и сидящей за столом в количестве трех человек, говорящих о разном, как дает в небе задний ход самолет.
— Вот кажется — человек не плачет, в целом безэмоционален, хотя жизнь летит к чертям, как и у любого другого в середине лет, — произнес Печорин, — но ведь так и надо, так правильно: он просто не зацикливается на себе, не придает себе большого значения, просто живет, делает, чаще всего, свое дело и особо не ждет зарплаты в виде вечной жизни: дадут так дадут, нет так нет, вот и все.
Двое промолчали, но это не значит, что не поняли его, просто решили вобрать слова Печорина и не ответить им, потому что разговор — это бокс.
4
Он вышел в себя, как в инет, понял отсутствие времени и пространства, заплетенных в косу, но отрезанных в парикмахерской, огляделся по сторонам, увидел девочку, подошел к ней, протянул яблоко, найденное в кармане.
— Спасибо, — поблагодарила она.
Стала есть, оставила переваривание плода в воздухе, сама растворилась, исчезла, уничтожилась бытием, Печорин пошел дальше, зашел в кафе в виде автобуса, сел на сиденье, прочел меню на спинке, нажал на вермишель и сосиски, дождался их, перекусил, поехал, слушая остановки: «Паштет», «Суп-пюре», «Курица гриль», «Картофель фри» и так далее. Вышел на «Шашлыке по-карски», подошел к необходимости счастья, взял его на руки, покачал, побаюкал, отпустил на волю, исчез в магазине «Базар», купил виноград, сел на лавочку и начал его жевать. К нему подошла старушка, устроилась рядом, стала вязать, кряхтя и страдая собой, произнесла:
— Феллини мертв потому, что его фильмы живут.
Печорин переместился в другое место, встретил свою мать, обнял ее, долго так стоял, расстался, вступил в парк «Лунное равноденствие», прогулялся, взял напрокат ролики, покатался, чуть не упал, намочил ноги в фонтане, съел сливу с дерева, почти сбил человека, купил мороженое и дал ему себя съесть. Прошел мальчик, крича и плача:
— Я десять лет ничего не ел!
Ему злобно ответствовал прохожий мужчина:
— У меня двадцать лет не было женщины.
На это отреагировала девчонка:
— Имел женщин Берия, но удовольствие от его секса получал Сталин.
Он закурил, выпустил дым и превратился в облако, идущее дождем — им, телом, Печориным и душой. Включил в наушниках Токарева, закачал в такт головой, подпел. Зашел в туалет, оплатив свое пребывание в нем, вышел через пять минут, перешел дорогу, углубился в выставку картин, стал смотреть на ландшафты, фантазии, горе. Захотел даже что-то купить, но передумал, перескочил через себя вовне, оказался в месте N. Прилег, закурил гашиш, погрузился в Индию и Китай, насущный день сменил хлебом и водкой, понял, что первый надо крошить во вторую и есть ее из тарелки, хлебать. Выглянул из окна на крики — бежал ребенок, за которым гнался мужчина и орал:
— Ваше сиятельство, не брал я три рубля из вашего бюро!
Они пронеслись и исчезли, их заменили машины, рыдающие и плачущие, матерящиеся на людей. Стало филигранно и тонко, они разлились в воздухе и наполнили его собой. Небеса стали цветными, как телевизор, и звучащими громко голосами актеров. Воем собак. Печорин, накуренный, пошел по улице и вскоре вышел из нее, не попав на другую, вообще оказался нигде. Стал ловить кайф и ветра. Развеваться полотнами. Петь Шаляпиным. Кусать собакой. Выть волком. Стоять кафе и столбом. Пить верблюдом. Танцевать музыкой. Двигаться вертолетом. И не быть нисколько собой. Неслось из солнца над головой:
— Я — веснушка, меня надо съесть, а лучше поцеловать, потому что великий писатель тот, кто сотворил со мной поцелуй, а поэт — с другими звездами, раз моногамия — день и я, в отличие от гарема, мужского и женского, где космос и другие светила. Темная-темная ночь.
Печорин сфотографировал эти слова, выбрался из ниоткуда в город и заглянул на карусели, пристроился на качелях и раскачивал целый мир. Долго катался на чертовом колесе, получал его тоннами и килограммами брал обзор, видел дома и машины, выкуривал их целыми пачками. Снизу крикнула женщина:
— Я не люблю Лермонтова, потому выйду замуж только за него!
Она ушла, он спустился и выпил лимонада, представив пивом его. Дождался вечера и представил звезды гирляндами на вечном празднике — елке, новом годе и ночи. Заказал такси и поехал по удовольствию, получая его. Просто так. Не взаймы. Улавливая все виды жизни, сыплющейся из космоса, так как души животных покидали людей, и они наполнялись инопланетянами, ловили их вирус и становились ими. Ждали такого часа, чтоб улететь, или так и делали просыпаясь каждое утро на другой планете, просто неотличной от здешней, абсолютно такой.
5
Казбич устал смотреть телевизор, поглядывал на стену со своими дипломами и переводил взгляд на Печорина и Лолу.
— Не устали? — вопросил он.
— Нет, все хорошо. Или ты притомился?
— Пока что нет, — немного солгал Казбич Лоле.
Он включил гонки на «Сеге», поиграл, предложил друзьям, те отказались, но похвалили его.
— Одиночество, — пригубила Лола вино, — когда у тебя абсолютно все есть. Если ничего нет, это счастье.
— Ну что-то должно быть, — внес поправку Печорин.
— Немного, — кивнула она, — любимая девушка, творчество, несколько книг, смартфон, стремительно уменьшающиеся в разворачивающейся вселенной.
— Или поглощающие ее.
— И так может быть, — согласилась она с Печориным, усмехнувшись ему.
Казбич посмотрел на них и сказал:
— Человек боится или себя, или мира. В первом случае он мужчина, во втором — женщина. Именно поэтому они встречаются и женятся, создавая любовь.
— Любовь — это два минус один, мужа или жену, это и есть слияние и единство, — добавила Лола.
— Грустно такое сознавать, — молвил Печорин.
— Потому и рожают ребенка, чтобы было двое в семье.
— Или двоих детей, даже троих, — дополнил Казбич ее.
Зашел сосед, попросил сигарету, выкурил ее с Казбичем в коридоре и ушел, обдав ароматов духов. В это время Лола спросила Печорина:
— Не нравлюсь тебе?
— Наоборот.
— Не заметно, ничуть.
— Потому что важна.
— Как это понял ты?
— Лосский и интуиция.
— Можно говорить только первое слово как синоним второго.
— Ну, к такому идем. Словно писать Бротиганы, а не романы.
— Хорошо. Запишешь мой номер?
Она продиктовала его и встретила радостью Казбича, вернувшегося из себя — части своей — подъезда, если он — гносеология, где онтология — квартира или улица, в зависимости от того, куда думаешь и идешь.
Казбич начал зевать, уставать, решил полежать на диване, устроился на нем и начал переключать каналы, остановившись на «Имени розы».
— Курение — секс, — произнесла Лола, — сигарета — член между пальцев — половых губ.
— Не много ли их? — удивился Печорин.
— У андрогина, состоящего из двух женщин.
— А пятый палец? — спросил Казбич.
— Их клитор. Большой? Таковы они. Ну, мужеподобны в целом.
Накатили по стаканчику, один из которых Лола отнесла Казбичу и угостила его, дала ему эту кровь.
— Вино есть кровь от убийства и суицида.
— Да, — согласился Печорин с ней.
— Но бывает и животных, и месячных, — добавила Лола.
Казбич встал, достал из холодильника коробку конфет и предложил гостям. Они поблагодарили его. Взяли по трюфелю, закусили напиток. Хозяин опять прилег и захлопнул глаза.
— Может, нам уйти? — поинтересовалась Лола.
— Нет, посидим еще.
— Хорошо, полчаса? — поинтересовался Печорин.
— Да хоть час.
Лола посмотрела на часы и начала напевать «Очи черные». За окном немного стемнело, поднялся ветер. Машины стали спокойней. Людские голоса тише. Небеса собрались в комок и стали сине-серым солнцем, светящим тем, что меж ними: космосом без конца.
Вино кончилось, они допили остатки в стаканах, выкурили по «LD», стряхнули оцепенение, стали смотреть кино и наслаждаться им.
— Имя розы — шиповник, — выговорила Лола, — плоды его есть цветы, которые заваривают и пьют: они лечат от любви переизбытком ее.
Встали вдвоем, попрощались с Казбичем и пошли на улицу, затворив за собою дверь, хлынувшую железом за ними, под ними и над.
6
На улице Лола сказала:
— Ты похож на Маяковского.
— Признателен.
— Я подумала, почему он покончил с собой. Жизнь — женщина, которая постоянно дает и рожает новый день, дела, деньги, стихи, авто. Ему она отказала. Просто лишила секса, не подарила ребенка, состоящего из еще тридцати или сорока лет. И он ушел к смерти. Переспал с ней, родившей ему бессмертие.
— Возможно, полет в другие миры.
— И так может быть. Мы прогуляемся или мамочка ждет?
— Можно, конечно, что ты.
Она взяла его под руку и зашагала с ним между «Героем нашего времени» и «Лолитой», двумя романами, раскинутыми по бокам. Зашла с ним на Кавказ, съела в харчевне с Печориным по супу харчо и опрокинула с ним по стопочке водки.
— Хорошо, — сказала она.
— Замечательно просто.
Поглядели из окна на армян и грузин, черкесов, помахала им Лола, загрустила и начала вдруг плакать. От этого Печорин разорвал в ладонях лаваш.
— Нет, ничего, — заговорила она , — просто страшно мне стало, вот мы сидим, время течет медленно, мы относительно молоды, вся жизнь впереди, но бог может покрутить, «настроить» часы, и нас сметет в то же мгновение, старость, смерть и могила, неузнавание как основа жизни, мне мир представляется уходящим в землю зданием, медленно уходят этажи с людьми, семьями, детьми, телевизором, беготней и делами, чтением газеты даже, а внезапно все прекращается, в окно лезет грязь, заваливает, душит, убивает, и так без конца, пока дом не кончится, но строители строят и строят его, заселяя новыми людьми, идущими в гроб.
Она замолчала и начала смотреть в сторону. Печорин сказал:
— В Японии целые подземные города, множество этажей живут под землей.
— Да?
— Это ответ.
— Ну хоть что-то, конечно, но мы здесь. И этим все сказано.
Заказали еще водки, выпили, закусили солеными огурцами, грибами, вышли и двинулись дальше. Бродили, гуляли, подкармливали кошек, голубей и собак, наклонялись вперед, когда прибавляли скорость, будто хотели выскочить из тел и душами следовать дальше.
Выпили вина на разлив, по стаканчику, чтобы дойти до кондиции, и Лола привлекла, выкинув стаканчик, Печорина к себе и жарко поцеловала его, посмотрела в глаза, в упор, извинилась и отвернулась.
Ночью они сели в такси и поехали на нем в их общий дом, может даже гостиницу «Герой нашего времени — Лолита», потому что так на самом деле было и есть. А на небе появился полумесяц — сохранившийся бивень мамонта, чтобы однажды смениться двумя клыками по имени Фобос и Деймос слона.

Номинации литературные
Проза
Фамилия
Миллер
Имя
Дарья
Отчество
Сергеевна
Страна
Россия
Город
Курск
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

А как родители…
Весна. Семнадцать лет по счету моей дочери Варваре. Но ей некогда, все спешит куда-то: подруги, драматический кружок, музыкальная школа - и так ежедневно. А ведь когда- то и я была такой, легкой и беззаботной. Казалось, что вся жизнь впереди...
Вот подготовка к выпускному балу в школе, а затем экзамены, университет. И все замечательно, и желать большего не надо. А как родители? Конечно, радуются.
Знакомство с общежитием, шумная студенческая жизнь. Дух захватывает. На втором курсе избрана старостой этажа и в деканате доверяют. Хожу, важничаю.
А как родители? Конечно, рады. Вот тяжело только им - зарплату не платят. Дали часть зарплаты за первое полугодие 199...года сметаной. Чудные эти начальники, кому она нужна в деревне, где в каждом дворе корова и не одна. А дочь учить надо. В университете ведь учится. Перебиваются, но посылки со своего хозяйства и огорода передают.
Вот мне двадцать, и мама, по настоянию папы, едет в город за четыреста километров, чтобы порадовать дочь в ее День рождения такими любимыми с детства салатами и выпечкой. А дочь хоть и рада, но ждёт друзей на ужин. Они сейчас важнее.
А как родители? Вернувшись домой отпразднуют с младшими братьями, накрыв стол нехитрыми деревенскими «разносолами». Главное - у их студентки получился настоящий праздник.
Ведь она у них такая успешная.
Вот окончен университет, и доченька вернулась к родителям. В городе хоть и хорошо, но так и остался он чужим. Пошла на работу, вышла замуж. Уехала далеко.
А как же родители? Поднимают братьев, но тяжко вдали от доченьки. Звонки междугородние нечастые, только душу бередят и поговорить толком не успеешь, но хоть услышишь голос родной. Ждут и верят, посылочку шлют дочь и внучат не забывают...
И вот однажды, мой уютный мир должен был рухнуть, чтобы я задала себе этот вопрос: «А как же родители?» совсем по-другому.
Смерть близкого человека заставила задуматься о том, что жизнь - это хрупкий дар, и что одному Богу ведомо, когда должны эти ниточки оборваться.
А как же родители? Срочно...любыми путями к родителям. Их "малышке" тридцать, и внучки подросли. И нет больше сил жить вдали от них и страшно опоздать насладиться их теплом, их пониманием, их милым ворчанием.
Только теперь и то не до конца приходит осознание, того, что мы называем земной жизнью что-то очень хрупкое.
А как же родители? Теперь уже я с трепетом и волнением жду каждой встречи и понимаю, как много уже не вернуть. Не посидеть на коленях у папы, загадочно улыбаясь, потому что только он мог догадаться о первом поцелуе. Не поделиться «секретиком» с мамой, не вести с ней долгих разговоров о жизни. Не удивляться от того, что она знает даже мое будущее, ко-торое сложится совсем не так, как мечтается "глупышке-дочери".
А как же родители? В нашем бешенном ритме жизни остались только редкие встречи и ежедневно «Алло», «Здравствуйте», «Как ваши дела»?
Теперь уже я в их возрасте и начинаю понимать родителей, их тревоги, мечты. Теперь я шепчу их молитвы о том, чтобы Господь управил жизнь детей как должно, но желательно получше.
Только теперь я понимаю, что вселенская родительская любовь не знает предела.
Весна. Семнадцать лет по счету моей дочери Варваре. Но ей некогда, все спешит куда-то. А как родители?

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Мицура
Имя
Наталья
Отчество
Александровна
Страна
Россия
Город
Новосибирская область
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Непокорная Сибирь
Кем-то было приказано свыше:
«Средь России поставить забор!»
И стоит до сих пор он недвижен
Из больших покосившихся гор.
Разделив на две части державу,
Он хранит одну общую цель –
Вековое преданье по праву
Донести до народа теперь…

Две сестры, две истории жили,
Много лет не общаясь с собой.
У одной была слава и сила,
А другая – влекла красотой.
Распахнув от уральских навалов
Кладовые богатств во всю ширь,
Она сладко под снегом дремала
И звалась очень просто – Сибирь.
И манила она всех величием,
Первобытной своей красотой,
И холодным таким безразличием
Ко всему, что творилось с сестрой.
Но однажды Сибирь разбудили
Воеводы и смелый Ермак.
И пустили молву: «Покорили!»
«Покорили? Да как бы не так!
Ну и что из того, что засели?
Вы, ей Богу, видать чудаки!» –
Засмеялась Сибирь и метелью
Спеленала в сугробах полки.
И не раз свои снежные сети
Опускала она на людей,
А они, словно малые дети,
Лишь хотели её всё сильней…
То ссылали туда декабристов,
То учёных чертёжных наук.
И был век их сибирский неистов,
Неказист и мучительно туг.
Время шло, и сибирские земли
Обросли городами сполна:
Магистрали, научные центры,
Теплотрассы, мосты и дома…
Где же он – покоритель Сибири,
Тот, кто смог укротить её нрав?
С тех далёких веков и по ныне
Не родился такой – тем и прав! …

Две сестры неразлучны вовеки.
Крепко за руки взявшись, стоят.
И несут их величие реки,
И деревья хранят их наряд.
У одной, как и прежде, есть сила,
И не властны над нею года.
А вторая – всё так же красива,
Но строптива её красота.
Непокорна Сибирь – тем и дышит,
Лишь на карте России узор
Наведёт нас на мысль: «Кто-то свыше
Неспроста ведь поставил забор!»

Забытая деревня
Кем-то брошена и забытая,
Кладовая традиций древних,
Обветшалая и разбитая
Доживает свой век деревня.
И стоят, покосившись, избы,
Точно ждут всё ещё кого-то…
А им только услышать лишь бы,
Как скрипят у дорог ворота,
Как седой пастух на рассвете
Звонким свистом погонит стадо,
Как смеются у речки дети,
Да как лает пёс за оградой.
Под гармонь как поют тут песни,
На салазках съезжают с горки,
А уж коли страда, то вместе,
Всей деревней идёт уборка.
Жизнь была здесь совсем недавно.
Видно, годы берут своё –
И закрыты резные ставни,
И кружит везде вороньё…
«Дал бы кто хоть одну попытку
Всё вернуть на круги своя…», –
Тихо плачет, скрипя калиткой,
Чья-то Родина, чья-то земля.

Надежда, вера и любовь
Вот так вот разбиваются надежды –
Хрустальной чашей о бетонный пол…
И вдребезги. Осколками небрежно
Порезав душу, сердце исколов.

Вот так вот умирает вера –
Красивой птицей в солнечном саду,
Что падает от пули браконьера,
И бездыханно плавает в пруду.

А что любовь? Она всё, как и прежде –
То воскрешает веру вновь и вновь,
То собирает битые надежды.
Вот так вот и живёт любовь.

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Мишрах
Имя
Энтесар
Отчество
Хасан
Творческий псевдоним
Виктория
Страна
Йемен
Город
Сана
Возрастная категория
Основная — от 25 лет и старше
ВУЗ
Sanaa University /Arts Faculty
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Черная шутка
Как долго я буду чистить луковицу воспоминаний?
Я все еще собираю урожай жизни в этом проколотом горшке.
И твоя шутка, которая потрясла меня, заставит меня плакать до истерики.
вчерашняя гроза еще не рассеяла тучи.
Небо все еще затуманено твоими темными намерениями.
Твоим порохом я все еще пахну повсюду.
Зачем ты устроил эту войну из ничего?!
И почему ты написал главы этой мелодрамы?
Что не так с моим бедным сердцем?
И написал ты финальную сцену: герой сидит в своем кресле, наблюдая за всем этим,
вокруг него руины.
Затем он продолжает безразлично курить сигарету.

Соломинка надежды
Вот я стою у твоих семи дверей.
Я умоляю тебя о моей свободе,
Я цепляюсь за соломинку надежды.
Не начинай раздувать свои слова,
В губной гармошке лживые оправдания.
Я слышу, как Соловей надежды стучит по стене мечты.
У меня в руках обратный билет,
И я жду спасательную шлюпку.
Вырывает его,
Ветер твоего упрямства.
Лететь билету слишком далеко,
И я возвращаюсь в эту адский кокон.
Ты с жестокими чувствами,
Который втянул мое сердце в водоворот обмана,
Верни мне мое сердце обратно.

Тост Судьбоносный

 Я положила все, что ты мне дал, в чашку блендера,
И я сразу же выпила за твой зловещий тост.
Устала от твоих уколов отрицания.
Ты человек, сделанный из губки,
Который плавает на всех благородных чувствах.
Дрожжи твоей трагедии, которые ты положил в тесто моей жизни,
Сделали свое дело.
И
все мои дни были отмечены болью.

Энтесар Хасан Мишрах
Родилась в Луганская область в 1983 году
Отец - йеменский араб, мать - русская
Проживающая в Йемене
Имеет степень бакалавра литературного факультета Университета Саны
Получила несколько литературных премий
и опубликовала три печатные книги в арабской поэзии

Номинации литературные
Поэзия
Фамилия
Мун
Имя
Евгений
Отчество
Сергеевич
Творческий псевдоним
"Женя Лунный"
Страна
Россия
Город
Энгельс
Возрастная категория
Молодёжно-студенческая — до 25
ВУЗ
ГАПОУ СО «ЭПЭК»
Год
2022 - XII интернет-конкурс
Тур
1

Свобода слова
Мне трудно жить, бес слова, бес мыслей
Бес понимания жизни и любви
Меня терзают люди, что не дают свободу мыслей
И мешают гореть моей сечи

И вроде вспыхнет мысль вдруг
Будто увидел солнце в темноте
Но паршивый мой не дуг
Все завет меня к б